В безбрежном звёздном море вращались одна за другой древние звёзды, полные отпечатков жизни. Каждая из них была величественной, а вместе они походили на падающую звёздную область.
Неторопливый колокольный звон разнёсся по небу и земле. В этой звёздной области звезда, превратившаяся в священный колокол, исторгала даосские звуки, которые разливались по всем направлениям, охватывая всё вокруг.
Одна за другой расходились чётко видимые волны ряби. Там, где они проходили, звёздная область замирала в безмолвии, горы рушились, моря кипели, всё живое гибло.
Однако Хуан Сюйдао, Сын Огненного Цилиня и другие тоже были не просты. Каждый из них обладал глубоким просветлением и магической силой, способной взметнуться до небес. Каждый был несравненным гением целой эпохи!
В своё время они были «первыми» в собственных великих мирах и лишь из-за дороги к бессмертию были запечатаны до нынешних времён, проявившись в одной и той же эпохе, иначе разве могли бы они встретиться? Появление хотя бы одного такого человека уже считается противным небесам!
Хотя тело Хуан Сюйдао было размыто и он всё время стоял внутри следов великого Дао, его мощь заставляла сердце трепетать от страха. Его сила, казалось, могла поглотить горы и реки. Он выбросил кулак, и колокол, в который превратилась древняя звезда, тотчас перестал дрожать, а вся рябь застыла на месте.
Крик феникса пронёсся по звёздному морю, он был грандиознее, чем звон древнего колокола. Хуан Сюйдао встряхнул руками и нанёс удар, который подобно небесному урагану пронёсся по звёздному морю. Священный колокол пошёл трещинами, издав пронзительный хруст разрыва, и взорвался в пустоте.
В тот же миг крик феникса не стихал, проносясь по звёздному морю, и одна за другой древние огромные звёзды взрывались. Звёздная область, которую явил Е Фань, в одно мгновение сильно померкла.
Дун!
Е Фань и Хуан Сюйдао сошлись в прямом столкновении, обменявшись реальными ударами. Тела обоих сильно содрогнулись, а затем каждый отлетел назад. Звёздный свет снова изрядно потускнел.
— А-а-а!..
Сын Огненного Цилиня издал протяжный вой. Его синие волосы разметались. Хотя он был высок и строен, но походил на древнего дикого дракона. Его кровь и энергия подавляли девять небес и десять земель, и он, взмахнув великим Дао, обрушил его вниз.
Зрачки другого тела Дао Е Фаня блестели, словно два острых ножа. Он тоже бесстрашно рванулся вперёд и нанёс встречный удар, в его кулаке и пальцах скрыто содержался истинный смысл Шести Путей!
Пы!
Двое сплелись в схватке. Плоть против плоти, великое Дао против великого Дао, врождённое против врождённого, благоприобретённое против благоприобретённого. Они сражались по всем направлениям, крайне ожесточённо, превратившись в два сгустка света, обвитых следами Дао.
Шуа!
Два силуэта разделились. Множество древних звёзд раскололось, звёздная область померкла. А на реальной земле царило полное разрушение. Поле битвы продвинулось в Великую Пустошь на восемьсот ли, горные хребты переломились, одна главная вершина за другой были сровнены с землёй — не осталось ничего.
Хун!
Сын святого императора насмерть бился с Сыном Небесного императора. Оба пришли в истинную ярость. Чёрный железный шест крушил всё вокруг, превращая в пыль. Бессмертный небесный клинок рассёк девять слоёв небес, исторгая десять тысяч лучей света Дао. Ожесточённые столкновения следовали одно за другим.
Пы!
Сын святого императора харкал кровью. Его золотая шерсть на всём теле встала дыбом, он походил на ослепительного золотого бога войны. Его воля к битве вскипела до предела, всё тело сияло священным светом, он был самым отважным в мире, но в этом бою всё же получил ранение.
Сыну Небесного императора тоже пришлось несладко. Его прекрасное лицо покрылось густым румянцем, из уголка рта сочились струйки крови. Обезьяний шест был тяжёл, словно десять тысяч цзюней, и ему приходилось крайне трудно.
Отцы обоих были несравненными легендами. Один был почитаем всеми десятью тысячами кланов, начав свой путь в раннюю эпоху древности. Другой правил древней эпохой, уйдя в нирвану в её конце. Они стояли друг против друга на противоположных концах времён.
Поединок между Сыном святого императора и Сыном Небесного императора привлекал к себе всё больше внимания.
— Сын святого императора бьётся с Сыном Небесного императора! Это иное продолжение битвы между Сражающимся с богами святым императором и древним Небесным владыкой, это приводит в волнение!
Многие представители древних рас были охвачены сильными чувствами, немало людей дрожало от возбуждения. Все сжимали кулаки, напряжённо наблюдая.
— А тот человеческий культиватор тоже слишком силён. Он один временно сдерживает троих сыновей древних императоров? Пусть даже со временем он неизбежно погибнет, всё равно это кажется слишком нереальным, это поразительный талант! — даже прославленные старцы древних рас были поражены.
Со всех сторон на горных вершинах стояло несметное множество культиваторов, все наблюдали за боем с большого расстояния. Естественно, было здесь и немало известных человеческих школ.
Когда людей много, неизбежно возникают разные толки, ведь у каждого свой взгляд и своё понимание.
— Это трагедия! Что же это за люди такие, что разозлили Сына Небесного императора, из-за чего множество школ было уничтожено, а невинные смертные в Яньду напрасно погибли? Они — настоящие преступники!
— Я бы сказал, даос Ли, вы чрезмерно сострадательны. За все эти годы, что Сын Небесного императора правит Восточными землями, разве мало он убил людей? Разве мало уничтожил учений? Все боялись за свою жизнь и не смели противостоять ему. Кто не знает о его волчьих амбициях? А теперь, когда наконец появился тот, кто осмелился дать отпор, он сразу стал преступником? — холодно усмехнулся кто-то.
— Ему всё равно не следовало впутывать невинных! — громко заявил даос Ли.
— Поле боя — не сказка и не игра. Когда там не гибли люди? Оно всегда жестоко. Что значит «впутывать невинных»? Сын Небесного императора всегда считал людей муравьями. Разве за эти годы он мало убил человеческих мастеров? Кто их впутал? Это тоже надо приписать этой группе? Кто-то поднялся на сопротивление, а Сын Небесного императора, потеряв человеческий облик, в ярости вырезал невинных смертных. Можно ли и в этом винить сопротивляющихся? Если так, то пусть всё человечество молчит и будет покорными рабами — это лучше всего.
— Тогда ему следовало бы честно и открыто сразиться с Сыном Небесного императора, а не прибегать к таким уловкам. Это выглядело бы великодушно и славно. А так он и нас может втянуть в неприятности, — высокомерно произнёс даос Ли.
— Честно и открыто? Славно и великодушно? Смешно! Сын Небесного императора явился вместе с несколькими сыновьями древних императоров, разве он собирался сражаться один на один? Да ещё и с несколькими бездонными в своей силе полу-мудрецами в помощь. Если бы человеческий мастер с тёмно-золотым копьём так и пошёл решать всё боем, разве не ждала бы его смерть в окружении? Никто не может сражаться против стольких сыновей императора! К тому же это Сын Небесного императора трусит и сам не смеет выйти на бой один. А в итоге он же оказывается «славным и великодушным»? Наконец-то появился силач, осмелившийся бросить вызов Сыну Небесного императора, и тут же превратился в подлеца. Что за извращённая логика!
— Но он ведь всё равно потерпел неудачу. За городом Чжэньсянь он упустил Сына Небесного императора и не добился никакого результата. В конце концов, он ни на что не годен, — подал голос кто-то ещё.
— Поле боя — не сказка. Кто может всё время побеждать? Осмелиться выйти на сопротивление — уже преступление? Все эти годы, когда Сын Небесного императора разгуливал по миру и убивал человеческих мастеров, что делали вы, почтенные? Где вы были? Вы все были лишь равнодушными зрителями.
— Я, ничтожный даос, верю лишь своим глазам и вижу только результат. Он не добился успеха — значит, он ни на что не годен и может втянуть нас в неприятности! — снова заговорил даос Ли.
— Даос даже не может считаться тем, кто понимает случившееся постфактум. Неужели вы не видите того, что уже произошло? Как можно говорить, что это не дало результата? Если бы эти люди не привели Сына Небесного императора в ярость и не заставили его ступить в смертельную западню, последствия были бы воистину немыслимыми.
Многие замолчали. Эти слова были правдивы. Сын Небесного императора принёс с собой ужасающие флаги формаций, и все они были израсходованы в этой битве.
— Если бы эти люди, как говорил даос Ли, славно и самоотверженно пошли в бой, то, боюсь, все бы разом и погибли, превратившись в пепел от флагов формаций, бессмысленно и напрасно. Раз они предугадали нрав Сына Небесного императора, то естественно было действовать соответственно.
Многие закивали. Сын Небесного императора никогда и не собирался сражаться сам. Он пригласил столько ужасных помощников и тайно расставил сети. Если бы эти люди ещё и действовали «славно и великодушно», разве не были бы они просто упрямыми глупцами?
Если бы перед городом Чжэньсянь они заранее не разрушили флаги формаций, и Сын Небесного императора внезапно применил бы их во время боя, эта группа неизбежно попала бы в безвыходное положение, часть людей точно бы жестоко погибла.
— Я, ничтожный даос, смотрю лишь на результат. Ведь в итоге всё равно приходится сражаться здесь?
— Мастера древних рас сильнее людей, у них множество королей предков. По мнению даоса, зачем тогда вообще сражаться? Лучше сразу стать рабами, не так ли? К чему весь этот процесс? Пусть все молчат. Разрушить флаги формаций Бессмертного владыки, вести бой шаг за шагом — всё это не имеет смысла. По мнению даоса, люди вообще не должны сражаться, им лучше смириться и покориться всем кланам.
В разговор вступил даос Чжэнь:
— Даже если так, когда Сын Небесного императора прорвал формацию и двинулся на юг, убив бесчисленное множество, почему они испугались и не остановили его?
Многие покачали головами и ничего не сказали. Всё было очевидно: Сын Небесного императора мог в любой момент открыть врата домена, как его остановить? Двигаясь на юг, кто мог определить их координаты?
То, что эта группа смогла так быстро настигнуть Сына Небесного императора, уже было чудом. Если бы не специалисты, разбирающиеся в формациях переноса, которые по мельчайшим следам смогли их выследить, они бы вообще не знали, куда те делись.
— Всё это лишь отговорки. Эти люди хотят, стоя на высоте морали, покарать Сына Небесного императора. Лицемерие! — заявил даос Ли.
Присутствующие качали головами, находя это просто нелепым. Всё и так было ясно. Эта группа с самого начала и до конца противостояла Сыну Небесного императора. Разве они когда-нибудь искали оправданий? Они непрерывно сражались, шаг за шагом нанося удары.
Битва становилась всё более яростной, и разговоров вокруг тоже прибавилось. Противоположные мнения сталкивались, каждый стоял на своём.
Е Фань, Сын святого императора, Хуан Сюйдао и другие, хотя и были в гуще сражения, всё слышали, потому что все обладали божественной способностью небесного слуха.
Сын Небесного императора громко расхохотался, а затем с безжалостным видом обвёл взглядом Е Фаня и остальных, и в уголках его губ мелькнула насмешка. Сказанное им ранее сбывалось.
Погибло столько простых людей, и в сердце Е Фаня была скорбь. Однако перед провокацией Сына Небесного императора он оставался спокоен, потому что давно предвидел всё это.
Ранее они намеренно разозлили Сына Небесного императора, и это дало значительный эффект, заманив его в смертельную ловушку. Чёрный император развернул четыре слоя убийственной императорской формации, чтобы запереть его — кто в мире мог бы этому противостоять?
В этот раз убить Сына Небесного императора не удалось не потому, что план был плох, а потому, что скрытые силы его родословной были слишком могучи, и в этом они потерпели неудачу прямо на пороге успеха.
В такой битве любой, кто не был мудрецом, давно бы погиб окончательно и бесповоротно. Им повезло, что у них была огромная формация Чёрного императора, способная противостоять врагу.
Ведь в противном случае Сын Небесного императора одним махом уничтожил бы их всех. Столько ужасных флагов формаций разом появилось — горы и реки померкли, солнце и луна угасли, и все должны были умереть.
— Ха-ха…
Сын Небесного императора жестоко рассмеялся, глядя на Е Фаня и остальных, и тайно передал божественным сознанием:
— Мне теперь вас и убивать-то неохота. В следующий раз я просто вырежу десять городов смертных. Мне и делать ничего не придётся — ваши же люди сами вас казнят и заклеймят как величайших преступников всех эпох. Ха-ха…
Битва была потрясающей, а вдалеке люди продолжали спорить.
— Зачем эти люди ни с того ни с сего спровоцировали Сына Небесного императора? В итоге он пришёл в ярость, и это, скорее всего, затронет и нас. Они только создают лишние проблемы.
— Древние расы так сильны, разве эти люди могут им противостоять? Зачем было идти убивать Сына Небесного императора? Они безо всякой причины подвергают нас всех опасности.
— Вы просто живёте сегодняшним днём. Сын Небесного императора никогда не отказывался от намерения уничтожить наследие человеческого Дао. Если он станет мудрецом, последствия невозможно вообразить. Где ваша твёрдость духа? Использовать руку Сына святого императора, чтобы один сын императора убил другого, — возможно, это единственный шанс.
— Если бы не эти люди, разве Сын Небесного императора пришёл бы в ярость? Может ли такое сопротивление принести хоть какую-то пользу?
— Я, старик, считаю, что их действия зашли слишком далеко. Следовало бы действовать хладнокровно, держаться в стороне, разрабатывать стратегию и побеждать за тысячу ли. Вот это было бы по-геройски.
— Как же разрабатывать стратегию?
— Это…
— Неужели вы все уже привыкли к тому, что древние расы возвышаются над нами? Стоит кому-то оказать сопротивление, как он тут же становится неправым, превращается в еретика. Если так пойдёт дальше… вы действительно хотите окончательно онеметь?
Сын Небесного императора всё это отчётливо слышал и, слушая, не мог сдержать смеха. Его взгляд становился всё более ледяным.
Сердце Е Фаня оставалось спокойным. В том, что он видел, не было ничего особенного. На другом берегу звёздного неба разве мало таких людей и событий? Когда случается ограбление, все стараются держаться подальше. Когда кто-то совершает самоубийство, вокруг собирается толпа зевак, равнодушных, а то и насмехающихся. Примеры из военных времён ещё больше заставляют сердце похолодеть: всего лишь толпа зрителей, безразличных и оцепеневших.
На поле боя битва становилась всё ужаснее.
— Сами небеса должны слушать мои речи, сама земля должна почитать мою волю! Сын святого императора, на каком основании ты сражаешься против меня? — взревел Сын Небесного императора. Его мощь неуклонно росла, пряди волос пришли в беспорядок, зрачки стали ужасающими.
Хун!
Держа в правой руке Небесный клинок, он левой рукой провёл в воздухе, притягивая что-то из пустоты. В тот же миг на бескрайних просторах космоса засвистели ветра, загремели громы, божественный ветер яростно взвыл, а первозданный хаос взметнулся ввысь!
В этот миг всю Великую Пустошь охватило гнетущее чувство, от которого перехватывало дыхание. Все культиваторы пришли в ужас, ибо можно было отчётливо видеть, как с небосвода падает целая стая метеоритов.
Каждый из них был невероятно огромным, прочерчивая ослепительные сверкающие полосы. Они прибыли из-за пределов небес, неся с собой дыхание конца света. Метеориты целыми стаями летели из-за небесного свода, и от этой мощи всё живое трепетало!
Сын Небесного императора обладал чудовищными способностями. Его слова становились законом, действия — правилом. Казалось, он вот-вот уничтожит весь мир. Все метеориты устремились к Сыну святого императора, и весь мир содрогался.
— Разойдись!
Сын святого императора, будто сливаясь с Дао, исторг целые снопы траекторий великого Дао, пытаясь нейтрализовать их и перенаправить метеориты обратно за пределы небес. Однако ему это не удалось. Тогда он, вынужденно, обрушил чёрный железный шест на девять небес, устремляясь навстречу врагу.
Дан!
Перед лицом гигантского метеорита тело Обезьяны выглядело крошечным, как пылинка, но он всё же разбил его своим шестом, превратив звёздные обломки в горсть пепла.
Однако метеориты шли плотным потоком, их было поистине много, и все они были окутаны сиянием великого Дао. Их мощь была безгранична, и весь мир пришёл в ужас.
Сын святого императора отбивался во все стороны. От одного взмаха его рук исходила сила в миллионы цзюней, но даже ему было трудно выдержать такую атаку метеоритов, наделённых священной силой великого Дао.
Это были обломки звёзд, нёсшие с собой божественный авторитет Дао. Много ли в мире тех, кто мог бы им противостоять? Только такая плоть, как у Сына святого императора, была способна на это.
Пы!
Обезьяна харкал кровью и всё же получил тяжёлое ранение. Когда он разбил последний осколок звезды, его тело на мгновение покачнулось.
Вэн!
Небо и земля задрожали. Сын святого императора открыл рот, и из него вырвался луч золотого света. Это была врождённая энергия изначального хаоса. Его глаза широко раскрылись в гневе, золотая шерсть встала дыбом, каждая прозрачная шерстинка.
— Какой смысл тебе заступаться за этих безразличных, оцепеневших людей?! — холодно усмехнулся Сын Небесного императора. Обезьяна устоял даже под градом метеоритов, и в его сердце закралось сомнение: противник ни в чём ему не уступал!
Врождённая энергия изначального хаоса Обезьяны рванулась вперёд. Сыну Небесного императора пришлось изо всех сил сопротивляться, но его всё равно отбросило, заставляя непрерывно отступать. С каждым шагом он исторгал кровь, которая обагрила Бессмертный небесный клинок в его руке.
Дан!
Оба снова бросились друг на друга, сражаясь не на жизнь, а на смерть, сцепившись в смертельной схватке.
С другой стороны, истинное тело Е Фаня и его тело Дао вместе встретили противников и также бились до исступления. Используя предельную божественную мощь, они сдерживали троих сыновей древних императоров, не давая им вырваться, и сами балансировали на грани жизни и смерти. Битва накалилась до кипения.
Вдалеке людей собиралось всё больше. В основном это были выходцы из знаменитых человеческих школ, но также и множество воинов из королевских родов древних рас. Все наблюдали за этим захватывающим дух поединком.