Сяо Сун громко плакал, ни за что не отпуская рук. Прозрачные слёзы одна за другой катились вниз, он горько умолял, и его нежный голос звучал с таким отчаянием, что сердце невольно сжималось от боли.
Е Фань погладил его по голове и сказал:
— Я тоже хочу взять тебя с собой, но это действительно не подходит. Я, твой учитель, возлагаю на тебя большие надежды.
Нынешний Северный Ковш, без сомнения, был местом бед и раздоров. Если бы не старые друзья, с которыми невозможно расстаться, Е Фань ни за что не отправился бы туда в это время.
Почему десять тысяч кланов древних именно в этом поколении разом вышли из уединения? Почему некоторые могучие сыновья древних императоров были запечатаны до этого поколения? Всё это ради одного — ждать открытия пути бессмертия.
С древности и доныне один Великий император за другим прибывал в звёздную область древней звезды Северный Ковш, и все они оставили неизгладимые следы. Бессмертные снадобья из многих звёздных областей собрались там. «Причина» уже была посажена, и «плод» должен созреть в нынешнем поколении!
Никто не мог прожить так долго. Великие императоры древности не могли запечатать себя в божественном истоке, потому что они были слишком могучи, и в мире не было вещества, способного запечатать их.
Хотя святые императоры древней эпохи и человеческие Великие императоры более позднего времени один за другим ушли из жизни, их скрытые замыслы непременно сработают. Раз есть сыновья древних императоров, то, скорее всего, появятся и сыновья императоров.
Обретение бессмертия обладало неотразимой притягательностью — отсечь путь в этом мире, разбить оковы этого мира и войти в мир бессмертных!
Многие выдающиеся личности — все они ждали, и всё это ради нынешнего поколения.
На Северном Ковше столько древних кланов, столько людей с качествами императора. На этом берегу Е Фань непобедим в мире, но когда он вернётся, всё будет совсем иначе.
Борьба на пути императора, открытие пути бессмертия — даже ему, возможно, суждено будет пролить кровь в один из дней. Дела мира предугадать трудно.
А земля, по сравнению с этим, ещё относительно спокойна. Сяо Сун обладал незаурядным талантом. В эпоху упадка Дхармы он полностью полагался на себя, и, следуя одному лишь инстинкту, достиг уровня Дворца Пути. Это нельзя было не назвать чудом.
Великим императорам древности не важно происхождение!
До того как прославиться, происхождение любого Великого императора ничего не значило, особенно для демонов — это мог быть даже самый обычный зверь.
Е Фань видел в этом пурпурном бельчонке безбрежный, как море, потенциал, который потрясал даже его самого. Он надеялся, что на земле тот сможет пройти свой собственный путь и, возможно, однажды станет его могучей опорой. Кто знает, может быть, в какой-то день в будущем он, словно божественное воинство, спустится на Северный Ковш и переломит ход событий — такая возможность не исключена.
— С твоим характером путь, который ты пройдёшь в будущем, определённо будет отличаться от пути твоего учителя. Беспрерывные великие битвы — не обязательно кратчайший путь к уровню Великого императора. Естественность и возвращение к истине тоже хороши.
Отсутствие давления сыновей древних императоров, отсутствие надзирающих взглядов непостижимых мастеров, отсутствие ожидающих битвы сыновей императоров — это вовсе не потеря, а наоборот, для Сяо Суна это было благом.
— Учитель, я совершенствуюсь очень быстро и скоро смогу помочь тебе, — голос Сяо Суна был очень нежным, говорил он сквозь всхлипывания.
— Достаточно того, что у тебя есть такое желание. Я осмелюсь сказать, что такой день наступит в будущем, — Е Фань поднял взгляд к звёздному небу.
В далёком прошлом Хэньюй, Западная владычица, Великий император Амитабха и другие пересекли звёздные области и прибыли в звёздную область Северного Ковша. Чего они добивались?
Кроме Безжалостной императрицы, даже о Безначальном нельзя сказать наверняка. Включая древних императоров десяти тысяч кланов, почти ни один Великий император не был уроженцем этой древней звезды. И теперь вся буря разразится именно там!
У Е Фаня было предчувствие, что путь бессмертия будет отнюдь не так прост и, возможно, вызовет потрясающую небеса великую катастрофу. Одно небо знает, что произойдёт.
— Запомни: в эту великую эпоху, только становясь сильнее, можно защитить себя и сохранить всё это. В будущем мне, твоему учителю, может действительно понадобиться твоя помощь. Усердно прорывайся здесь, в глубоком тылу!
Небесная Дева Феникс, Чжань Ифань и остальные удивились — Е Фань и впрямь возлагал на Сяо Суна очень большие надежды. Впрочем, им не на что было обижаться.
Факты были перед глазами: в эту эпоху упадка Дхармы, на каждом шагу продвижения Сяо Суна на него обрушивались небесные испытания, и он был ещё большим чудовищем, чем чудовища древности. По сравнению с их испытаниями молнией в грозовые дни, это было совершенно несравнимо.
Очевидно, Е Фань растил этого пурпурного малыша как наследника своего учения и видел в нём надежду встать на путь императора.
Большие глаза Сяо Суна покраснели от слёз. Он настаивал на том, чтобы проводить Е Фаня, желая увидеть, как тот ступит на древний звёздный путь. Е Фань сразу же улыбнулся — малыш ещё не оставлял надежды, а поиск пути наверняка займёт какое-то время.
— Я верю, что Небесный Двор непременно воссияет! — Е Фань ободрил остальных учеников, но не позволил им провожать его. Уйти — значит уйти, нечего печалиться.
Он уже извлёк бессмертный треножник из Куньлуня и полагал, что в ближайшие десятки, а то и сотни лет духовная энергия будет постепенно прибывать, а Пэнлай и вовсе сделает шаг вперёд, превратившись в священную землю для совершенствования.
В конце концов Е Фань уехал верхом на драконьей лошади. Чжан Цинъян и Лун Сяоцюэ последовали за ним. Сяо Сун, утирая слёзы, провожал их — он умолил позволить ему проводить их, и Е Фань не смог отказать.
Группа покинула Пэнлай. Е Фань прямиком направился к бессмертной горе Фанчжан, чтобы лично встретиться с одним старым даосом и почтительно расспросить его. Они и прежде уже неоднократно виделись.
Основываясь на некоторых исторических записях, Е Фань сделал вывод, что должен существовать некий древний путь, и старый даос с бессмертной горы Фанчжан не так давно подтвердил его догадку — древние и впрямь оставили для потомков один путь.
— Собрат по пути и впрямь намерен войти в глубины звёздного пространства? Как я и говорил в прошлый раз, этот путь очень труден, там немало препятствий, — кожа старого даоса была белоснежной и кристально чистой, волосы — белее снега, и вид у него был превосходный.
Е Фань не смел проявлять небрежности — это был отсекший путь король с Фанчжаня, тот самый старый даос из Срединных земель, о котором упоминал Папа, более ста лет назад заставивший отступить героев Ватикана.
Е Фань подробно расспросил его о всевозможных опасностях, которые могут встретиться на этом пути.
— Старику известно немного. Я, как и вы, лишь сделал выводы из даосских книг, оставленных предшественниками, и однажды случайно получил подтверждение, что такой путь действительно существует.
— В будущем прошу вас, старший, присматривать за Пэнлаем, — Е Фань сложил руки в почтительном жесте.
— Собрат по пути слишком любезен. Стабильность всех школ и есть великое счастье. В последние годы небесный владыка Пэнлая был одержим практикой древней небесной книги и даже хотел освободить демонический зародыш. Я желал помешать, но сил не хватало. Хорошо, что вы, собрат, всё уладили, — старый даос произнёс даосское благословение.
Некогда Е Фань подарил ему короля лекарств — это был безмерно щедрый дар, — а также делился с ним своими прозрениями о преодолении барьеров. Этот старец, что сидел за морем, но искренне оберегал Срединные земли, был достоин такого отношения.
Е Фань уехал далеко и вместе с Сяо Суном вернулся в город Би, где встретился с семьёй Сюй Цюн, пригласил их на обед и подарил кое-какие безделушки.
Эта сумасбродная девчонка Сюй Е, хоть и давно уже выросла, но, увидев Сяо Суна, тут же принялась махать руками и ногами, желая каждую секунду держать его в объятиях. Она была от него в полном восторге, а Сяо Сун только и мечтал поскорее сбежать без оглядки.
— В будущем присматривай за ними, — тихо передал Е Фань Сяо Суну.
Пурпурный малыш, глаза которого снова покраснели, серьёзно кивнул и с пассивным протестом позволил Сюй Е утащить себя.
Ян Сяо не умел много пить. Спустя десять с лишним лет на нём уже проступали следы старения, и вскоре он уронил голову на стол.
— Ты... уходишь? — дрожащим голосом спросила Сюй Цюн. У неё было предчувствие, что это, скорее всего, их последняя встреча.
— Да, — кивнул Е Фань.
— Больше не вернёшься? — Сюй Цюн изумлённо расширила свои прекрасные глаза.
— Я не знаю, — ответил Е Фань.
В конце концов Е Фань поднялся, бросил на неё последний взгляд и ушёл навсегда, молча помахав рукой.
— Е Фань... — воскликнула Сюй Цюн, не в силах сдержать рыданий. Она понимала, что после этого расставания они уже никогда не увидятся.
Упустить друг друга — это был выбор, от которого не уйти. Они думали, что смогут остаться друзьями на всю жизнь, но не ожидали, что в конце концов окажутся разделены по разные стороны звёздного неба.
Е Фань исчез, и Сяо Сун тоже бросился следом.
Всю дорогу учитель и ученик молчали. Когда действительно приходило время уходить, многое становилось бессильно грустным. Этот мир породил и вскормил его, и было слишком много того, с чем не хотелось расставаться.
— Учитель, Сюй Е видела, как я применил божественное искусство, — тихо сказал пурпурный малыш.
— Мама, кто же такой младший дядюшка? Я давно хотела тебя спросить. Тринадцать лет прошло, а его внешность ничуть не изменилась. И ещё... только что... Сяо Сун... он улетел!
Сюй Цюн смотрела на дочь и смутно видела в ней себя прежнюю. Множество воспоминаний всплыло в сердце: тёплые, незабываемые, горькие... Сдерживаясь изо всех сил, чтобы не дать слезам скатиться, она сказала:
— Этот бельчонок ещё появится. В будущем относись к нему хорошо, и, возможно... ты сможешь встать на особый путь.
— Я и так хорошо к нему отношусь! — глаза Сюй Е ярко заблестели. Она обнаружила множество странностей и засыпала мать вопросами.
Е Фань задержался ещё на месяц с лишним, чтобы завершить все мирские дела. Ни с родными и друзьями, ни с родителями своих одноклассников он не встречался, а лишь молча сделал для них кое-что.
Он не хотел нарушать их покой, не было нужды менять течение их жизни. Встав на путь совершенствования, сто лет пролетят в мгновение ока. Если бы он настойчиво искал встречи, остались бы лишь цепочки печали.
Е Фань тайно снял на камеру множество сцен, чтобы показать их старым друзьям на другом конце звёздного неба. Там была и семейная привязанность, и тоска, и ещё больше — печаль.
Е Фань положил охапку белых цветов на могилу своих родителей. Слёзы невольно скатились по его щекам. Он исступлённо стремился к совершенствованию и наконец вернулся, но так и не смог с ними увидеться.
— Учитель, я буду часто приносить сюда цветы, — произнёс Сяо Сун с покрасневшими глазами.
Когда они уходили, к могиле подошла группа мужчин и женщин и тоже положила большую охапку белых цветов.
— Дедушка, бабушка, спасибо вам за то, что когда-то помогали детским домам... — их слова были полны глубоких чувств.
Е Фань бросил последний взгляд и вместе с Сяо Суном ушёл прочь.
На одной безымянной невысокой горе драконья лошадь, Чжан Цинъян и Лун Сяоцюэ ждали уже много дней. Они давно уладили свои дела. Кроме того, к ним присоединился ещё один человек — божественный рыцарь из Ватикана.
— Теперь у меня осталось лишь одно маленькое сожаление: я так и не смог увидеть того таинственного великого демона, что явился во время Второй мировой войны.
Е Фань спросил божественного рыцаря, не знает ли он подробностей, но тот ответил, что хотя и слышал о нём, но возможности встретиться у него не было.
Е Фань окинул взглядом этот мир, а затем посмотрел на телефон в своей руке — всё это для него скоро снова станет далёким.
Внезапно зазвонил телефон. Наставник из Индии сообщил Е Фаню, что обнаружил одного таинственного сына Будды, у которого пробудилось самое загадочное из всех «скрытых сокровищ» — «осознание сокровища». Он мог наизусть читать полные версии древних заклинаний и, возможно, сумеет подняться на Священную гору.
Скрытые сокровища — это каноны, спрятанные во времена гонений на религию и впоследствии вновь открытые. Они делятся на книжные сокровища, сокровища священных предметов и сокровища осознания.
Самыми удивительными были именно сокровища осознания. Говорили, что когда какое-либо писание или заклинание не могло передаваться дальше из-за бедствия, божества вкладывали их в глубины сознания какого-нибудь человека, чтобы они не были утеряны.
Под воздействием внешних стимулов люди, которым были вверены эти писания, — некоторые из них были неграмотными пастухами, — могли начитывать или записывать таинственные тексты.
Е Фань прибыл в снежный район, встретился с несколькими наставниками и увидел шестилетнего ребёнка. У этого ребёнка были очень светлые глаза. В раннем детстве он перенёс тяжёлую болезнь, после чего у него пробудился феномен осознания сокровищ, и он мог декламировать множество утерянных буддийских писаний.
В тот миг, когда Е Фань увидел этого ребёнка, он застыл на месте. Он сделал пассы руками и начал медленно проецировать, визуализируя облик этого ребёнка через несколько десятков лет.
— Древний Будда с другого берега звёздного неба!
Будущая жизнь: веруешь — она есть, не веруешь — её нет. Годы текут бесконечно, и в мире в конце концов появятся два одинаковых цветка. Сотни и тысячи лет оглядываясь назад, видишь: один цветок увядает, другой — распускается.
Быть ли им одним и тем же цветком — пусть судят потомки.
Выражение лица Е Фаня было предельно серьёзным. Есть ли будущая жизнь? Стоит ли оставить частицу глубокого чувства в душе, вверив её перерождению? В этот миг он хотел это выяснить.