Печь покрывала пятнистая медная ржавчина. Крышка печи дрожала и гремела — дан-дан, — будто в любой миг могла быть сорвана.
Все были вынуждены отступить. Медная печь, запечатанная почти-императором Шакьямуни, — одно небо знало, что находится внутри. Судя по форме, она очень походила на печь для переплавки демонов.
Если не было ничего неожиданного, то, скорее всего, в ней был заточён один древний святой демон!
— Почему так ароматно?
Единственное, что удивляло, — из печи время от времени струился чистый аромат. Сяо Сун первым это заметил и был совершенно очарован, ничуть не боясь. Его носик, похожий на пурпурный алмаз, трепетал, и он был словно на седьмом небе от блаженства.
— Что же всё-таки происходит? — спросил Е Фань.
Несколько наставников тщательно изучали надпись на стеле, и потрясение на их лицах сменилось безмерным волнением, а затем — невероятной радостью, и они едва не пустились в пляс.
Это не соответствовало их статусу: обычно очень степенные и известные высокие монахи, они настолько потеряли самообладание, что, очевидно, эта медная печь была связана с чем-то чрезвычайно важным.
— Это печь для лекарств!
— Это целая печь великого снадобья, собственноручно приготовленного владыкой Буддой Шакьямуни!
Как только эти слова были произнесены, на лицах всех присутствующих отразилось потрясение. Оставить целую печь снадобья — это было поистине поразительно и превосходило все ожидания.
— Это великое снадобье, оставленное владыкой Буддой!
Один из наставников то и дело произносил имя Будды, пытаясь скрыть своё волнение и смущение. Это касалось слишком многого, и сердце каждого сильно содрогнулось.
Надпись на стеле была сделана очень древними изначальными письменами, и требовалось тщательное изучение, чтобы понять её. Несколько наставников понемногу перевели её и зачитали всем.
Более двух тысяч лет назад Шакьямуни готовил здесь снадобье, желая использовать драконью жилу Священной горы как огонь, чтобы медленно довести до готовности целую печь великого снадобья, оставив его потомкам.
Однако это снадобье было слишком редким, и необходимое время не поддавалось воображению. Даже когда владыка Будда Шакьямуни покинул эти земли, пилюля ещё не сформировалась и всё ещё прогревалась.
— Это великое снадобье буддизма. С древности почти никому не удавалось его приготовить. Его божественный эффект намного превосходит короля лекарств! — сказал один из наставников.
Сотни лет прогревания с использованием энергии драконьей жилы в качестве огня, да так, что даже духовная природа этой печи, бывшей оружием уровня мудреца, была полностью истощена, и внутренний божественный дух умер, — а великое снадобье всё ещё не было готово.
Позже Шакьямуни ушёл в звёздное пространство, наказав потомкам продолжать присматривать за печью, ибо однажды успех будет достигнут.
Прошло ещё несколько сотен лет. Священная гора из-за одного поразительного происшествия постепенно иссохла, и великие добродетельные и святые монахи поздних поколений тоже не могли больше ждать, собираясь уйти в звёздное пространство.
Однако великое снадобье буддизма ещё не было готово. Если бы его насильно унесли, сменив жилы драконьего огня земли, то все труды непременно пошли бы насмарку, и более того, печь могла взорваться, разрушив всё разом.
В конце концов бодхисаттвы и прочие буддисты полностью отступили, оставив эту надпись на стеле и запечатав всю Священную гору, в надежде, что однажды великое снадобье всё же будет готово.
Все переглянулись. Это снадобье требовало слишком много времени — целые сотни лет, так что даже многие святые монахи не могли больше ждать и были вынуждены уйти.
— Это снадобье приготовлено из эссенции бессмертного божественного дерева! — вскричал один из наставников, указывая на последнюю строку стелы, и пальцы его дрожали.
Главным материалом оказалась эссенция единственного в буддизме божественного дерева Бодхи!
В своё время владыка Будда использовал кусок главного ствола бессмертного дерева, превратив его в снадобье и заперев в медной печи. Очевидно, он хотел приготовить печь несравненного драгоценного снадобья.
Это заставило всех измениться в лице. Шакьямуни проводил эксперимент. У него было одно божественное дерево, совершенно не похожее на обычные деревья Бодхи. Не жалея части главного ствола, он определённо намеревался приготовить бессмертное снадобье!
Если бы ему это удалось, то это означало бы, что из одного бессмертного дерева в будущем можно было бы приготовить четыре печи великого снадобья, увеличив его лекарственную силу в несколько раз.
— Кто найдёт, тому и достанется! — драконья лошадь первой пришла в движение. Применив тайное искусство, она выдохнула струю очищенной энергии и снесла крышку печи.
— Сю!
Зелёное сияние тотчас же ударило в небеса. Оно было очень быстрым. Все сразу почувствовали неладное — эта печь великого снадобья обладала слишком сильной духовной природой. Едва открыли крышку, как оно уже хотело ускользнуть. Все взмыли в небо и бросились в погоню.
Даже Е Фань был поражён. Используя искусство «Син», он превратился в электрический луч, простирая огромную руку, чтобы накрыть снадобье. Драконья лошадь же, пылая огнём до небес, раскрыла свою пасть, способную поглотить целую гору.
Однако, вопреки всем ожиданиям, это великое снадобье было очень особенным. То, что устремилось к небесам, было лишь облаком снадобья, а не его истинным телом. Это зелёное облако тоже обладало мощными лекарственными свойствами и обмануло даже таких мастеров, как Е Фань, божественный рыцарь и драконья лошадь. Настоящее снадобье находилось внизу.
Когда несколько великих мастеров спохватились и стремительно ринулись вниз, то увидели, что пурпурный малыш, сияя от блаженства, прижимает к себе маленькое изумрудно-зелёное деревце. Драконья лошадь тут же попыталась лягнуть его копытом, чтобы отобрать, но Е Фань ударом ладони отшвырнул её прочь.
Это была пилюля, но очень необычной формы — не круглая бессмертная пилюля, а похожая на маленькое дерево Бодхи высотой с ладонь. Вся она была изумрудно-зелёной и сияющей, перекликаясь с блеском маленького каменного будды.
— Пилюля готова!
— Это, возможно, вторая печь великого снадобья, приготовленного буддизмом за всю историю!
Первая была в далёкой древности, за пределами понимания людей, и её уже невозможно было проверить. А эта печь была реальна и находилась прямо перед глазами. Она поглотила божественного духа священного оружия и была приготовлена на энергии земных жил Священной горы.
Е Фань внимательно осмотрел пилюлю и обнаружил, что её лекарственная природа слишком сильна. Сяо Сун, просто держа её в лапках, уже оторвался от земли и парил в воздухе. Лучи сияния проникали в его ноздри и рот, и он словно возносился в сиянии.
— Около семи-восьми десятых силы бессмертного снадобья! — таков был его вердикт. Это было божественное сокровище.
— Скорее запечатайте её в нефритовый сосуд, иначе лекарственная энергия рассеется, — напомнил божественный рыцарь.
Е Фань достал треножник из белого бараньего нефрита, запечатал в нём эту божественную пилюлю в форме деревца, а затем передал Сяо Суну, велев тому хорошенько спрятать.
Пурпурный малыш изо всех сил замотал головой. Его длинные ресницы дрогнули, а большие глаза, чёрные и блестящие, словно драгоценные камни, смотрели на Е Фаня — он хотел подарить это снадобье учителю.
— Всегда это учитель дарит ученикам лекарства и оружие. Разве бывает наоборот? Это снадобье нашёл ты, и в конце концов оно досталось тебе. Спрячь его.
Е Фань взмахнул рукой, развеял облако снадобья и распределил его между присутствующими. Оно тоже обладало бессмертными свойствами и имело огромную ценность.
Сяо Сун настаивал на том, чтобы преподнести пилюлю Е Фаню, но в конце концов получил отказ. Е Фань принял решение и запечатал божественную пилюлю в «сосновой шишке».
— На другом краю звёздного неба есть бессмертные снадобья. Твоему учителю этого добра не занимать, я уже несколько раз с их помощью сбрасывал старую плоть и менял кости. А тебе оно нужно, и ты сможешь использовать его для перерождения и закалки даосского тела.
Е Фань достал капли, подаренные женьшенем-прародителем с гор Чанбайшань, и дал по одной каждому присутствующему. Изначально они предназначались для Сяо Суна, но теперь, когда тот получил это великое снадобье, в них не было нужды.
На другом конце звёздного неба его старший ученик Тунтун и маленькая девочка Сяо Цюээр имели божественную жидкость девяти отверстий священного духа, что давало им колоссальное преимущество в совершенствовании. Е Фань всегда жалел, что не заложил для Сяо Суна столь же прочный фундамент, но теперь это бремя свалилось с его сердца.
Драконья лошадь открыла рот, но ничего не смогла сказать. Это Сяо Сун нашёл пилюлю, и в конце концов она ему же и досталась. Этой злобной лошади оставалось лишь сетовать на свою несчастливую судьбу.
Они обошли всю Священную гору. Несколько наставников скопировали немало писаний с отвесных стен и были воодушевлены — многие из них были утерянными текстами.
Они устроили здесь грандиозную зачистку и ушли лишь через несколько дней. Хотя других ценных предметов и не нашлось, путешествие это было не напрасным.
Наконец они вернулись в мир смертных.
— Учитель, откуда мы войдём в звёздное пространство? — спросил Чжан Цинъян.
— Направимся к заставе Ханьгу, — ответил Е Фань.
В своё время и Шакьямуни, и Лао-цзы вошли в звёздное пространство и оба достигали звёздной области Северного Ковша. На Священной горе не было координат звёздного пространства, и карту маршрута буддистов было не получить.
Теперь оставалось лишь искать путь, пройденный Лао-цзы. Именно такой ответ получил Е Фань, спросив совета у того старого даоса с горы Фанчжан: Лао-цзы действительно оставил для потомков один древний путь, но он был очень труден!
Застава Ханьгу славилась во все века и была самой знаменитой неприступной крепостью в древнем Китае. Поскольку застава находилась в ущелье, глубоком и опасном, словно ящик, её и назвали Ханьгу.
В былые дни здесь раздавалось боевое ржание коней, и повсюду лежали трупы — это было настоящее поле последней битвы, где один воин мог сдержать десять тысяч.
В своё время объединённая армия шести государств атаковала заставу, но в итоге «кровь текла рекой, и трупы покрыли землю на сотню ли¹». Опиралась Цинь именно на заставу Ханьгу.
¹ 1 ли ≈ 0,5 км
А для практикующих это место занимало совершенно особое положение. Лао-цзы, уезжая на запад верхом на быке, был предвестником пурпурного сияния с востока, разлившегося на тридцать тысяч ли, и в конце концов выехал через заставу Ханьгу, оставив множество бессмертных тайн.
Тысячи и сотни лет многочисленные даосы и последователи даосизма из-за моря и из родных земель совершали паломничество к этому месту, почитая его как исток. Оно уже превратилось в самое важное место даосизма!
Застава Ханьгу находилась в деревне Вандо в пятнадцати ли к северу от города Линбао в нынешней провинции Хэнань. Семь человек — Е Фань, божественный рыцарь, драконья лошадь, Сяо Сун, буддийский отрок Хуахуа, Чжан Цинъян и Лун Сяоцюэ — прибыли сюда.
— Сяо Сун, возвращайся, — Е Фань погладил его по голове.
Пурпурный малыш снова заплакал. Его большие глаза покраснели, слёзы без конца катились вниз. Он не раз умолял взять его с собой, тихо всхлипывая.
Е Фань тоже не мог сдержать чувств, и в сердце его была горечь. Расставание всегда печально и бессильно. На другом конце звёздного неба его ждали те, кого он не мог забыть, а на этом — те, о ком он тревожился.
— Твой учитель желает тебе добра. В будущем мы непременно встретимся. А сейчас, вдали от водоворота событий, спокойно и усердно совершенствуйся — это лучший выбор.
— Я подожду, пока учитель ступит на звёздный путь, и только потом уйду. Я хочу своими глазами увидеть, как ты уйдёшь, — робко всхлипывая, проговорил Сяо Сун.
Е Фань кивнул и больше ничего не сказал. На одной древней звезде только один мог обрести Дао. Он много думал об этом и мог лишь жестокосердно оставить малыша.
«Не знаю, сколько пройдёт до новой встречи — десятки лет, сотни лет или тысячи лет...» — мысленно вздохнул он.
От древней заставы Ханьгу в мире смертных давно ничего не осталось. Даже с божественными способностями Е Фаня потребовалось целых полгода, чтобы с трудом пробить древний путь и войти в мир, окружённый древней формацией.
Впереди клубился полосчатый чёрный туман, призрачная энергия была зловещей. Повсюду лежали кости и трупы, куда ни глянь — везде горел призрачный огонь. Небо и земля были лишены красок и необычайно тусклы.
Это было древнее поле битвы. Со всех сторон раздавались плач призраков и вопли демонов. Здесь обитало неведомо сколько тёмных духов — всё это были души воинов, павших в бою в былые годы!
А на краю горизонта находилась долина, в которой возвышался гигантский город. Это и была застава Ханьгу из мира совершенствующихся, с древности пользовавшаяся величайшей славой!
— Говорят, что если пройти через заставу Ханьгу и открыть западные ворота, то перед тобой откроется бескрайнее звёздное пространство. В своё время Инь Си отвечал за охрану этого места. Неизвестно, есть ли сейчас здесь страж-мудрец, — пробормотал Е Фань.
На этом древнем поле битвы тысячами и десятками тысяч появлялись всевозможные тёмные воины и тёмные кони. И не было и речи о перерождении. Плачи и вопли заставляли неметь кожу головы. Чёрный туман клубился, и время от времени на них набрасывались лютые призраки.
Е Фань, сидя верхом на драконьей лошади, читал нараспев «Писание о спасении человека». Вся нечисть отступала, и всевозможные тёмные духи очищались, превращаясь в облака и дым. Всё вокруг озарилось светом.
Когда они приблизились к этой самой неприступной крепости древности и современности, раздался громкий окрик, от которого зазвенело в ушах. Перед городскими воротами демоническая энергия взметнулась до небес, и кровавый свет залил всё поле, полностью затопив это древнее поле битвы.
— Кто смеет вторгаться в заставу Ханьгу? — это был великий демон древности. Кровавый свет его был подобен морю, а магическая сила — безбрежна. Он охранял заставу.
— Это ты! — Е Фань замер, не ожидая, что перед уходом он всё-таки встретит того самого непревзойдённого владыку демонов, что явился в мир смертных во время Второй мировой войны. Эта фигура полностью совпадала с размытыми очертаниями на фотографии.
— Мы хотим пройти через заставу Ханьгу, — выступил вперёд Е Фань, прося разрешения пройти.
— Я охраняю эту заставу по приказу Инь Си. Если хотите пройти, докажите это силой, — этот великий демон был королём, отсекшим путь. Всё его тело было окутано бурлящей демонической энергией. Глаза его были ослепительны, тело — мощным и крепким, а кожа — словно нефрит, и был он чрезвычайно демонически красив.