Горы Лунхушань, окружённые кольцом пиков, походили на свернувшегося дракона и затаившегося тигра. Величественные, отвесные и неприступные, они громоздились ярус за ярусом. Казалось, дракон взмывает ввысь, а тигр прыгает, стряхивая с себя пыль, и ввысь поднимается пурпурная энергия.
За тысячи лет накоплений, пережив расцвет и упадок, горы Лунхушань были признаны первой горой даосизма, колыбелью его развития, и обладали статусом величайшего коренного двора.
В этот момент Е Фань стоял здесь и растерянно переглядывался со старым журавлём и Третьим главой. Лунхушань было местом крайне таинственным, коренной землёй даосизма, и связываться с ним было крайне опасно.
— Неудивительно, что даосизм избрал это место! — произнёс Третий глава. — Наши святые мудрецы из клана демонов всегда недоумевали, а теперь наконец поняли: здесь пребывает земной бессмертный.
— Верно, — вздохнул старый журавль. — В глубокой древности это место охраняла великая формация, а усыпальница земного бессмертного только формировалась и ещё не могла влиять на рельеф окружающей местности. Ныне же духовная красота проявилась в полной мере, и скрывать её больше невозможно — нам удалось заглянуть за завесу. У даосизма и впрямь были мастера высокого уровня, раз они так рано выбрали это место.
Говоря о даосской традиции, нельзя не упомянуть Лао-цзы и Чжуан-цзы доциньской эпохи. Но истоки её ещё более древние и, строго говоря, восходят к глубокой древности.
Дао существовало с незапамятных времён, а учение Хуан-Лао лишь изложило его. Писаний было множество, они были необъятны и глубоки, и поздние поколения почитали Хуан-ди и Лао-цзы как основателей.
Само учение Дао существовало издавна, но как организованная структура появилось довольно поздно. Возвышение школы Небесных Наставников и превращение Лунхушань в коренной двор стало знаковым событием.
Позднее, на протяжении тысячелетий сменялись эпохи расцвета и упадка, и даосизм разделился на сотни школ, которые то поддерживали друг друга, то отделялись, а то и противостояли. Единства не было никогда.
С древности и до сих пор даосизм пережил немало взлётов и падений. Хотя его ответвлений было множество, в общем их можно разделить на два больших направления. Одно — это школа Цюаньчжэнь, что сосредоточена на внутренней алхимии и процветала на севере.
Другое же направление — это школа Истинного Единства, что полагается в основном на талисманы и письмена. Её коренным двором являются горы Лунхушань, и она занимает половину всех даосских врат в Поднебесной. В то же время её истоки совпадают с началом организационного оформления даосизма.
Е Фаню и его спутникам, оказавшимся в этом месте, следовало быть предельно осторожными. Это был коренной двор даосизма, и малейшая оплошность могла обратить против них всё даосское учение.
Ведь школа Истинного Единства имела огромное влияние во вратах Дао и являлась результатом объединения школы Небесных Наставников, школы Линбао и школы Шанцин.
В древности школа Небесных Наставников почитала Лао-цзы, школа Линбао — Небесного Владыку Линбао, а школа Шанцин — Изначального Небесного Владыку. Три Чистоты, почитаемые в даосизме, как раз и возникли из этого.
Е Фань и его спутники вошли в горы, осматривая всё вокруг. В коренной земле даосизма было девяносто девять пиков и двадцать четыре скалы. Хотя девяносто девять пиков не имели формы дракона, они обладали энергетикой дракона и тигра.
— Духовная энергия Неба и Земли иссякла, но в этом месте пурпурная энергия всё ещё таится внутри. Неудивительно, что это земля зарождения Дао! — вздохнул Первый глава долины.
Однако былого великолепия уже было не увидеть. В эпоху наивысшего расцвета в Лунхушань насчитывалось десять великих даосских дворцов, восемьдесят один даосский монастырь и тридцать шесть даосских обителей.
В период господства династии Цин, когда исповедовали тибетский буддизм, даосизм, бывший верой преимущественно ханьцев, подавлялся, что привело это место в упадок.
Затем Срединные земли постигло великое бедствие: столетие войн и пожарищ. А когда наконец наступили мирные времена, пришла другая напасть — кампания против «четырёх пережитков». Во внешних горах Лунхушань даосы исчезли полностью, все даосские монастыри были разрушены, осталась лишь одна резиденция Небесного Наставника.
Однако Е Фань и его спутники не осмеливались недооценивать это место. Хотя внешние горы школы Истинного Единства обратились в дым, практикующие путь никуда не делись — они ушли во внутренние горы древности, порвав все связи с мирским.
— Когда опустились девять драконов, влекущих гроб, и явился древний алтарь горы Тай, это привело к жестокой битве обладателей великих божественных способностей. Если бы не пригласили того старого даоса из Лунхушань, последствия были бы невообразимы.
По той битве можно было судить о мощи коренного двора школы Истинного Единства. Там всё ещё пребывали мастера высокого уровня, превосходящие другие школы.
— Это должно быть здесь. Смотрите, на скалах во внешних горах повсюду висят гробы, и все они — древности возрастом более двух тысяч лет. Что уж говорить о внутренних горах, — заметил Третий глава.
Захоронения на скалах в Лунхушань в основном относились к эпохам Вёсен и Осеней и Сражающихся Царств и были уникальной достопримечательностью Китая. В те годы даосизм пустил здесь корни и по-настоящему расцвёл именно благодаря чудесной силе этих подвесных гробов.
Старый журавль сказал:
— Теперь-то я понимаю, что даосизм был дальновиден и хитёр. Они уже давно знали, что земной бессмертный захоронен здесь в подвесном гробу, и пришли сюда раньше всех, заняв это место. Даже если мы сейчас войдём, не факт, что сможем найти земного бессмертного.
За тысячелетия существования коренной земли даосизма мир простых смертных так и не узнал о внутренних горах, а демоны, западные школы и прочие никогда не могли сюда вторгнуться.
Даже если здесь и хранилась какая-то невероятная тайна, чужаки не могли о ней узнать. За этим местом присматривали и лично охраняли его великие мастера древности, и было оно окутано глубочайшей тайной.
Е Фань вернулся из-за пределов звёздного поля в исключительно удачное время, в эпоху упадка. С его нынешним уровнем пути он мог проникнуть сюда, и школе Истинного Единства было трудно ему помешать.
Втроём они петляли влево и вправо и несколько раз едва не задели запретные формации, пока наконец не достигли священной земли даосизма и не увидели истинные горы Лунху.
— Эти горы куда более походят на дракона, чем те девяносто девять пиков снаружи! Поразительное место! — в восхищении воскликнул Первый глава долины.
Горы были величественны; казалось, они вот-вот взовьются и устремятся ввысь, пронзая облака. Дракон и тигр затаились, переплетаясь друг с другом. Даже в эту эпоху упадка здесь едва заметно клубилась пурпурная энергия — большая редкость в современном мире.
В глубокой древности это место, несомненно, было первоклассной божественной землёй. Неудивительно, что оно стало колыбелью даосизма — грандиозное, но не лишённое изящества.
Величаво вздымались горные пики, окутанные пурпурной энергией. Сверкали водопады и струились ручьи, танцевали бессмертные журавли, юные даосы собирали целебные травы, а старые монахи сидели на скалах, вдыхая и выдыхая. Всё это было преисполнено глубокого смысла.
Монастыри были приведены в образцовый порядок: вздымающиеся карнизы и прекрасные чертоги отражались в водах среди гор; высокие террасы и таинственные павильоны терялись в лесной чаще. Дивные пейзажи древности наконец предстали во всём своём великолепии.
Это место обладало великой энергией борьбы дракона и тигра, рвущихся в Небо, но самих девяноста девяти малых древних Драконьих гор нигде не было видно.
Они действовали очень осторожно. Е Фань вёл их вперёд, обходя даосские обители и пики с пурпурной энергией. Они углублялись в горные леса, не приближаясь к важным местам школы Истинного Единства.
— Это место крайне непростое, — заметил Е Фань. — Здесь есть мастера уровня главы школы, и, скорее всего, это очень древние фигуры. Он хотел подняться на гору и посетить даосскую обитель.
Но старый журавль и Третий глава поспешно удержали его, сказав, чтобы он ни в коем случае не обнаруживал себя. В это место нельзя было вторгаться необдуманно, и, если их найдут, они могут навлечь на себя великую кару.
— Ничего нет! Как же так, ничего нет?! — они обыскали сотни ли, но так и не увидели девяноста девяти малых древних Драконьих гор. Где была захоронена усыпальница земного бессмертного, оставалось неизвестным.
¹ 1 ли ≈ 0,5 км
Лучи благодатного света собирались над несколькими древними даосскими обителями в горах Лунхушань. Пурпурная энергия клубилась, поднимаясь ввысь, и заставляла сердца замирать в трепете. За исключением этого, в обширных безлюдных землях не было никаких аномалий.
Старый журавль и Третий глава нервничали — они не могли задерживаться здесь надолго. Они прекрасно знали, насколько ужасающа и сильна школа Истинного Единства. Если их обнаружат скрытые в мире обладатели великих божественных способностей, им несдобровать.
Е Фань успокоил свой разум и открыл небесное око истока. Его тело влилось в чудесный пейзаж Лунхушань, словно растворилось в нём. Бесконечная энергия земли хлынула в него, и он уловил проблеск истины.
— Поразительное мастерство! Оно едва не обмануло даже моё небесное око истока.
Выражение его лица стало предельно серьёзным. В нынешнем мире, кроме него, никто бы не смог обнаружить, что за этими горами есть другие горы, а за этим миром — иной мир. За коренным двором Лунхушань находилась ещё одна древняя магическая формация, которая и должна была быть местом упокоения земного бессмертного, а также коренной причиной, почему даосизм избрал это место.
Путь туда был очень труден. Это не была убийственная формация — она была создана искусным использованием горного рельефа, делающим место недоступным. Если бы Е Фань не был выходцем из линии наставника истока, он бы никогда не смог проникнуть внутрь. Но даже так ему пришлось потратить уйму времени; ведя за собой двоих спутников, он двигался целых три дня, прежде чем войти.
— Мудрецов древности невозможно измерить! Их средства простирались до Небес. Достигнув такого уровня, они могли создавать рельефные формации, сравнимые с творениями наставников истока.
Как только они вошли в это тайное место, Е Фань и оба его спутника тотчас ощутили грандиозную и суровую ауру, словно стая драконов взвилась в воздух.
У самого горизонта простирались бескрайние величественные горы, покрытые изумрудной зеленью и окутанные драконьей энергией. Множество Драконьих гор извивалось и танцевало, будто готовясь прорвать Небо и умчаться прочь!
— Нашли! Вот оно, место, где погребён земной бессмертный! — они были взволнованы.
Тот, кого почитали как земного бессмертного, несомненно, обладал средствами, бросающими вызов Небесам. Этот человек овладел великой тайной девяноста девяти древних Драконьих гор, прикоснулся к запретной области и непременно оставил после себя потрясающую тайну.
— Люди из даосизма определённо бывали в этом месте. Осталось ли ещё хоть что-нибудь? — спросил старый журавль.
Даосские предшественники, выбрав для своего коренного двора именно это место в Лунхушань, несомненно, что-то разглядели. Они веками охраняли эту землю дракона и тигра, и если сказать, что они не извлекли тайну земного бессмертного, в это никто бы не поверил.
Горы извивались и плясали, рельеф потрясал до глубины души. Это была стая драконов, величественная и могучая.
Внезапно Е Фань остановился. Он увидел человеческий труп в даосском одеянии. Человек покинул этот мир в сидячей медитации, судя по всему, несколько сотен лет назад, но тело его не разложилось. Он сидел на скале, и по его позе было видно, что он охранял горные врата, ведущие к скоплению Драконьих гор.
— Хранитель пути школы Истинного Единства! — старый журавль сразу же заметил на его одеянии изображение возносящегося бессмертного — отличительный знак хранителей пути.
Все, кто становились хранителями пути, были чрезвычайно сильны, зачастую превосходя даже главу школы. Это были обретшие Дао высшие мужи, охранявшие линию передачи.
На земле виднелись несколько строк, написанных птичьей печатью доциньской эпохи. Путники долго смотрели на них, а затем вздохнули. Это было послание, оставленное старым даосом. Смысл его был таков: он охранял эту запретную землю две тысячи лет, но преемник так и не появился. Небо и Земля иссохли, и в Лунхушань никто не смог отсечь путь и войти сюда. Поистине прискорбно.
— Это был король, отсекший путь! Он покинул мир несколько сотен лет назад, но всё это время охранял путь здесь. Потрясающе! — изумлённо произнёс Третий глава.
— Значит... тайна земного бессмертного всё ещё здесь. Иначе они бы не поставили здесь стража, — старый журавль в благоговейном страхе невольно перевёл взгляд на Е Фаня. Только король, отсекший путь, мог войти сюда. Не означало ли это, что стоящий перед ними человек был ужасающ до крайности?
— Не надо на меня так смотреть, — улыбнулся Е Фань. — Я лишь немного разбираюсь в магических формациях и не отсекал путь.
Они двинулись дальше. Едва приблизившись к первой Драконьей горе, они увидели костяную стелу высотой в человеческий рост, белую, словно нефрит. Даже спустя столько лет она ничуть не разрушилась, и на ней были надписи на костях и черепашьих панцирях.
Девяносто девять Драконьих гор!
Лишь эти несколько слов были начертаны на ней, и от них исходила аура великого Дао, которая всей своей тяжестью обрушивалась на путников. Старый журавль и Обезьяна, едва взглянув на стелу издалека, тут же зашлись кашлем с кровью, не в силах смотреть прямо.
— Земной бессмертный... Это и впрямь уровень земного бессмертного! Даже в простых словах заключена такая сила! — воскликнул Первый глава долины.
Е Фань промолчал, но сердце его бушевало от потрясения. Даже у него от этих слов возникло чувство беспокойства и смятения. Определённо, это был несравненный мастер своего поколения!
— В надписи нет жажды убийства, — прошептал он. — Это просто обычная резьба, сохранившая лишь толику следов пути.
Как только они вошли в горы, Третий глава радостно воскликнул:
— Нашли! Вот так легко! Кто бы мог подумать!
Под горным утёсом зияла огромная расселина, и в ней громоздились тысячи подвесных гробов, окутанные драконьей энергией. Казалось, это раскрытая пасть Драконьей горы, сжимающая в себе древние гробы.
В самой глубине этой драконьей пасти смутно виднелся нефритовый гроб, излучавший тусклое, подёрнутое пылью сияние. С глубокой древности и до сих пор он оставался нетленным.
«Жилище земного бессмертного, на середине скалы — тысячи подвесных гробов».
«Говорят, это кости погребённых бессмертных».
В воздухе разлился нежный аромат. Хотя он был очень слабым, он наполнял тело необычайной лёгкостью, словно человек вот-вот вознесётся в небеса. Е Фань был потрясён: это определённо был запах бессмертного божественного снадобья!
Неужели в месте захоронения земного бессмертного и впрямь сохранилась такая божественная вещь? Он понял, что раньше недооценивал это место. Земной бессмертный был куда более таинственным и могущественным, чем он себе представлял.
Нежный аромат доносился из огромной расселины под каменным утёсом, из самой глубины пасти дракона. Открыв небесное око, Е Фань увидел, что подёрнутый пылью нефритовый гроб хоть и утратил яркость, но следы пути на нём были неразрушимы. А рядом с ним лежала ветвь, сверкавшая зелёным светом, свежая и сочная, источавшая упоительный аромат.
— Бессмертное божественное дерево!
Е Фань был поражён. Это место было поистине необычайным. Всего лишь обломанная ветвь или целое бессмертное дерево? Он ещё не видел истинного облика земного бессмертного, но уже наткнулся на такую находку.