Папа потерпел поражение и расстался с жизнью, оставив после себя сверкающее золотое святое одеяние. Копьё Судьбы, воткнутое в землю, ярко сияло, но никто не осмеливался приблизиться. Вокруг царила гробовая тишина.
Е Фань ступил на священную гору и, шаг за шагом поднимаясь по каменным ступеням, вошёл в первый священный дворец Ватикана. Все взоры были прикованы к нему, но никто не смел преградить ему путь. Стояла такая тишина, что было слышно, как падает игла.
Наконец, Е Фань скрылся в главных вратах Ватикана, что почитались таковыми с древности. Многие люди, будто полностью обессилев, безвольно осели на землю.
Этот день навеки запечатлелся как Тёмный день. Сильные мастера божественного клана в Иерусалиме были убиты, а в самое священное место Ватикана вступил демон, и оно подверглось тяжелейшему осквернению.
Пройдёт тысяча лет, десять тысяч лет — и всякий раз, вспоминая об этом, люди будут невольно содрогаться. Для приверженцев же другого учения это был день величайшего процветания.
Вдалеке Чжан Цинъян, с лицом, полным волнения, стоял под треножником, что источал нити материнской энергии, защищая его. Держа в руке семя Бодхи, он громогласно провозглашал, что Небесный Двор должен быть воздвигнут.
Позади него множество последователей, что пришли сюда, также вторили ему громкими криками, и их голоса сотрясали облачную высь. Безбрежные звуковые волны прокатывались по всем окрестностям, и весь Ватикан содрогался.
В этот миг старые практикующие Ватикана и главы всех кланов, что прибыли на помощь, все разительно изменились в лице. Для них это было великим бедствием.
Весть об этом стремительно разнеслась повсюду: перевалила через горы, пересекла десять тысяч хребтов, преодолела океан и облетела весь мир культивации.
На Западе многие линии передач погрузились в молчание. Казалось, сам небесный свод навис и давил на каждого, и все пребывали в тревоге и беспокойстве, не находя себе места от страха, словно ожидая приговора Судного дня.
Демон прошёл по Западу и в одиночку победил божественного рыцаря и Папу, убил троих сильных мастеров божественного клана, и никто не осмелился противостоять ему! Что же он будет делать дальше? При мысли о возможных ужасных последствиях у каждого в сердце зарождался ледяной холод, и они невольно содрогались.
Самым страшным исходом было бы то, что он вырвет Ватикан с корнем и вырежет весь Запад, что, казалось, не представляло для него никакого труда.
Когда даосские врата Срединных земель получили это известие, многие остолбенели и не могли поверить в случившееся. Один человек в одиночку ворвался в священный город Иерусалим и убил представителя божественного клана — что же это были за средства?! А затем он, полагаясь лишь на свои силы, взял штурмом Ватикан и владыкой взошёл на Запад. Это было подобно мифу!
Буддисты тоже не остались в стороне: множество высоких монахов нараспев произносили имя Будды Шакьямуни, и звуки буддийских гимнов вздымались и опускались. Всё это казалось невероятным, и сердца их то и дело сжимались от страха.
В этот миг Поднебесная забурлила. Взоры всего мира культивации были устремлены на Запад, на Ватикан. Все ждали окончательной развязки.
Срединные земли порождают демона!
Каждый только и говорил об этом. Ныне демон шествовал по Западу, и это потрясло всех. Весь мир был поражён и следил за происходящим.
В это самое время Е Фань, взойдя на несравненную вершину и проникнув в священный дворец, даже не подозревал, что весь мир культивации затаил дыхание и замер в ожидании развязки, гадая, что же он предпримет дальше.
Он был спокоен, и его шаги были тверды. Он шёл по просторному залу, и никто не осмеливался преградить ему путь. Все божественные посланники, дрожа от страха, пятились назад.
Этот дворец существовал с древнейших времён. Украшенный резными балками и расписными стропилами, он сиял золотом и самоцветами. Каждый его вершок источал священный свет. Сокровищ здесь были горы, и повсюду виднелись редкостные драгоценности.
Е Фань не обращал на них внимания, относясь к ним как к навозу и пыли. Он направлялся вглубь дворца, чувствуя ауру родовых артефактов Срединных земель. Широкими шагами он шёл прямо к ним.
Нефритовая печать, вырезанная из хэской яшмы после объединения шести царств Цинь Шихуаном, спокойно покоилась здесь. Хотя на ней были выгравированы не принципы Дао, она несла в себе тяжесть истории, что весомее гор и рек.
С другой стороны, на возвышении лежала каменная платформа из высохшей жёлтой глины. Это был камень Нюйва, на котором были вырезаны тела Дао с человеческой головой и змеиным туловищем, хранящие следы, сплетённые из великого Дао. Это заставило Е Фаня задержать на нём взгляд и долго всматриваться.
...
Наконец, он отыскал камни основания жертвенного алтаря с вырезанной на них древней небесной книгой, которые сильные мастера Ватикана более двадцати лет назад захватили с горы Тай. Их была целая груда, и в тот год они добыли немало.
Внимательно изучив небесную книгу, Е Фань сильно воодушевился. На основании жертвенного алтаря и впрямь были выгравированы письмена птичьей печати, которые действительно описывали одну потрясающую тайну — шанс на обретение бессмертия.
В ней говорилось о девяноста девяти древних Драконьих горах. Это было то, что Е Фань уже знал. Он видел это в месте захоронения почти-императора Жун Чэн-ши и давно уже понял причины и следствия.
Но что по-настоящему привлекло его внимание, так это карта местности в конце древней небесной книги. Это был один из фрагментов бессмертной карты, ведущей в куньлуньскую обитель бессмертных!
Однако карта была неполной, ибо основание жертвенного алтаря было разрознено. Часть его находилась на территории Срединных земель, и лишь эта часть попала в Ватикан.
Сердце Е Фаня бешено забилось. Он никак не ожидал найти здесь ещё один фрагмент карты. Этот фрагмент можно будет собрать воедино с остальными после возвращения. Всего в мире было девять фрагментов, и теперь он обрёл уже шестой.
Осторожно убрав несколько родовых артефактов и древний жертвенный алтарь, он принялся тщательно обыскивать дворцовые чертоги. В божественном храме, где хранились золотое святое одеяние и Копьё Судьбы, он обнаружил несколько так называемых западных святынь, и среди них оказалась одна костяная пластина!
— Ещё один фрагмент карты!
Е Фань не смог сдержать удивлённого возгласа. Он никак не ожидал, что в Ватикане окажется ещё один фрагмент. И это был оригинал древней карты, вырезанный на простой и грубой костяной пластине.
Карты из подземного дворца в Лушань и с основания жертвенного алтаря, скорее всего, были снятыми копиями, а не оригиналами, но достаточно чёткими.
К счастью, скопированные фрагменты не совпадали. Теперь у него было уже семь фрагментов карты шанса на бессмертие. Оставалось найти лишь две последние костяные пластины. Сердце его забилось ещё чаще.
В древности святые мудрецы сражались, но ни один из них не смог собрать эту карту полностью. Теперь же, в эпоху упадка, все они один за другим покинули этот мир, что дало ему шанс.
— Увы, девятая костяная пластина была разбита вдребезги, и её уже никогда не собрать, — тихо вздохнул Е Фань.
Он устроил в священном дворце грандиозную чистку. Никто не знал, что именно он унёс с собой. Когда же он вышел наружу, божественная красота дворца словно разом иссякла, и священного сияния больше не было видно.
В Ватикане все дрожали от страха, и никто не осмеливался выступить вперёд и преградить ему путь. Даже те радикалы, что поначалу хотели приветствовать его и отпраздновать гибель божественного клана, теперь застыли на месте, ибо разница в уровнях между ними была слишком велика, и они не могли даже заговорить.
Е Фань не хотел перегибать палку и не собирался доводить дело до полного истребления. Чжэн! — сверкающее святое одеяние, что лежало на земле посреди поля боя, взмыло в воздух и, уменьшившись до трёх цуней¹ с лишним, упало в его ладонь. Он забрал его себе.¹ 1 цунь ≈ 3,3 см
Бам!
Копьё Судьбы тоже взметнулось с земли и полетело к нему. Оно было сломано на три части ещё в древности и с трудом соединено воедино, но всё равно оставалось священным предметом, убивавшим божеств.
— Золотое святое одеяние ты можешь унести. Но Копьё Судьбы — высшая святыня Ватикана, и оно имеет особое значение. Прошу, оставь его. Если тебе по душе святые копья, можешь забрать это. Я верю, что по своей мощи, если снять с него печать, оно намного превосходит Копьё Лонгина.
Божественный рыцарь, чьё дыхание почти угасло и чьё тело было покрыто трещинами, из которых сочилась кровь, всё ещё был жив. С трудом произнеся эти слова, он указал на древнее драконье копьё, что было воткнуто рядом с ним.
Чжэн!
Е Фань, встряхнув рукой, метнул Копьё Судьбы, и оно, превратившись в луч золотого божественного света, вонзилось перед величественным дворцом на первой священной горе. Несколько раз качнувшись, оно застыло неподвижно.
Он не испытывал ни симпатии, ни неприязни к западной школе и не собирался её истреблять. Всё, что он делал, было лишь ради родовых артефактов. Достигнув своей цели, он не хотел вырезать всех до конца.
— Видя твоё благородство, зачем же тебе чертить землю и делать из неё тюрьму, заточая себя здесь? Не желаешь ли ты отправиться со мной за пределы этого мира? — спросил Е Фань.
— Пламя моей жизни вот-вот угаснет, — ответил божественный рыцарь, что нёс бремя греха до сих пор, повернувшись спиной к свету и не имея славы за всю свою жизнь. Сейчас, на пороге смерти, он испытывал чувство освобождения.
— Если ты хочешь уйти, я продлю тебе жизнь.
Взгляд божественного рыцаря был спокоен и открыт. Он отпустил всё:
— Меня очень манит то, что за пределами этого мира.
Е Фань шагнул вперёд и указал пальцем. Вырвался луч священного сияния и омыл тело божественного рыцаря. Затем Е Фань достал нефритовый сосуд, вылил оттуда одну хрустальную каплю — это был сок прародительского женьшеня с Чанбайшань, который можно было назвать драгоценным снадобьем. Лёгким щелчком он отправил эту каплю в рот божественному рыцарю, и в тот же миг в его теле забурлила жизненная сила. А затем Е Фань извлёк немного божественного источника и дал ему выпить.
На Западе была безграничная сила веры, но божественный рыцарь, заклеймённый великими мудрецами древности как грешник, не мог с её помощью продлевать свою жизнь.
Именно поэтому он во всём полагался лишь на собственную культивацию. Достичь таких высот в этом мире было поистине чудом, и он по праву считался первым гением, каких Запад не видывал десятки тысяч лет.
Это и привлекло Е Фаня. Если бы такой могучий человек попал в другое звёздное поле и сменил окружение для культивации, каких же великих свершений он бы достиг? Боюсь, это вызвало бы грандиозный переполох.
— Божественный рыцарь!
Радикалы внутри Ватикана наконец нашли удобный момент и, выступив вперёд, принялись громко его звать.
Божественный рыцарь вздохнул. Он смутно догадывался, что великие мудрецы древности, возможно, намеренно заклеймили его, чтобы он не мог опираться на силу веры и закалял своё тело Дао.
— Наше учение — прекрасно! Нам не нужно почитать пришлые божественные кланы! Достаточно того, что есть Бог! Отныне и Иерусалим, и Ватикан будут принадлежать нам самим!
— Да, ваше учение священно и прекрасно, — с улыбкой произнёс Е Фань, также высказавшись в поддержку.
На лицах всех застыло лишь одно выражение. Этот демон из Срединных земель сказал такое... как им теперь быть?!
— Всё, что я сказал, идёт от чистого сердца. Ваше учение даёт простым смертным духовную опору, а практикующим путь указывает дорогу вперёд. Это бесценное сокровище. Я лишь противостоял пришлым божественным кланам и стремился вернуть родовые артефакты Срединных земель, оттого и причинил вам обиду.
Вид у Е Фаня был такой, будто ему всё равно, верите вы или нет. Главное — он сам в это верил и так сказал. А всё, что нужно было сделать, он уже сделал.
— Небесный император милостив...
Чжан Цинъян принялся излагать учение, заменяя слово «Бог» на «Небесный император» и вербуя сторонников в Ватикане. В результате у всех присутствующих просто не нашлось слов.
На этом дела на Западе были завершены. Е Фань не пошёл к горе Олимп искать древности, не стал искать сокровища в священных землях той божественной системы. Это вызвало у его учеников немалое сожаление.
Ведь он не хотел, чтобы весь западный мир культивации пребывал в страхе и тревоге. Впереди была целая вечность, и возможностей ещё будет предостаточно.
На Западе смотрели ему вслед, словно провожая бога чумы, и мечтали, чтобы он провалился сквозь время и пространство и исчез навсегда. Всё, что случилось в этот Тёмный день, и демон из Срединных земель, словно огромная гора, давили на их сердца.
Когда Е Фань вернулся в Срединные земли, главы всех школ лично вышли его встречать. Воцарилось оживление, и началось грандиозное торжество, какого не видывали уже несколько сотен лет. Родовые артефакты вернулись на Восток — это было событие, потрясающее до основания!
Е Фань несколько дней тщательно всё изучал и в конце концов передал драконью стелу Фу Си, фрагменты девяти треножников и другие артефакты разным школам, вернув их под защиту тех врат, которым они изначально принадлежали.
Срединные земли порождают демона!
Эти четыре слова мгновенно облетели всю Поднебесную, и не только Срединные земли и Запад — все без исключения практикующие путь знали их, и звучали они подобно грому.
— Я вовсе не демон. Кто я такой на самом деле, того, боюсь, даже само Небо ещё не знает... — тихо прошептал Е Фань.
С этого самого дня даосский Младший Небесный Наставник начал проповедовать учение, отправляясь в далёкие чужеземные края. А Лун Сяоцюэ, Чжань Ифань и другие тоже частенько являли божественные чудеса среди простых смертных.
Небесный Двор, начиная с Тёмного дня, пускал корни в каждом уголке мира. Особенно на Западе, в обстановке крайней открытости и свободы, Чжан Цинъян вместе с просветлённым Е Фанем Крестовым воинством и святой девой Ватикана Оделан добился богатых плодов.
Великая битва Е Фаня на Западе, его божественная мощь, не имевшая равных, потрясла мир культивации. Демон из Срединных земель внушал трепет во всех четырёх морях, и никто не осмеливался ему препятствовать. Процесс проповедования учения, можно сказать, шёл чрезвычайно гладко.
Возможно, пройдёт несколько десятков лет, а может, и сотня, но всё больше и больше людей будут говорить: «Небесный император наверху». Таков был результат трудов Чжан Цинъяна.
Е Фань находился в Срединных землях, но воистину, кожей ощущал всё это. Его треножник был священным предметом, передающим учение, и принимал на себя силу веры, и с каждым днём претерпевал всё новые изменения.
В этот период в мире культивации бушевали ветры и дожди, и всё кипело и бурлило, и произошло немало событий.
А внезапное появление Е Фаня, само собой, привлекло внимание со всех сторон. Его поход на Запад, убийство сильных мастеров божественного клана в священном городе Иерусалиме, великая битва в Ватикане — всё это было поистине подобно мифу.
Многие великие силы искали его корни. Когда же они докопались до того, что он был одним из тех, кого в своё время унесли девять драконов, влекущих гроб, все они, резко втянув холодный воздух, похолодели от ужаса.
В этот период произошло и несколько забавных случаев. Например, практикующие путь из одного полуостровного государства в Северо-Восточной Азии, проведя тщательное исследование и дотошные раскопки, пришли к заключению.
Оказывается, такой поразительный человек, как Е Фань, с его удивительной родословной и чудовищной силой, по своему исконному происхождению принадлежал именно к их полуостровному государству. И они приводили множество цитат и всевозможных доказательств.
В конце концов, кое-кто на этом полуострове даже написал несколько книг, занеся этот факт в государственные анналы истории культивации, как нечто неоспоримое.
Практикующие из других мест, узнав об этом, могли лишь покачать головой и вздохнуть. Практикующие с этого полуострова и впрямь были непобедимы — казалось, это уже стало традицией, ибо люди к этому почти привыкли и очерствели. В прошлом произошло слишком много подобных случаев, и вся вселенная, судя по всему, должна была быть сотворена ими.
Время, словно вода, текло незаметно. В мгновение ока пролетело три года. Проповедь Чжан Цинъяна была очень успешной. Теперь в мире, помимо церквей и мечетей, появились и храмы Небесного Двора, расцветавшие во всех уголках мира.
Треножник, будучи священным предметом, передающим учение, каждый день источал священную энергию, тонкими нитями, и бессмертный свет сиял ярко, собирая всё больше веры. Он уже обрёл духовность и с каждым днём становился всё более священным и недосягаемым.
То, что Чжан Цинъян мог держать в руках этот первый священный предмет Небесного Двора — будущее орудие обретения Дао самого Е Фаня, — вызывало зависть у других учеников.
Никто не мог заменить его. Младший Небесный Наставник в деле проповеди учения не имел себе равных и вкладывал в это всю душу, и его следы остались в каждом уголке мира.
Теперь не только бесчисленные простые смертные верили в Небесный Двор, но и многие практикующие путь, убеждённые его цветистыми речами, обратились в Небесный Двор и вместе почитали Небесного императора.
А его собственный уровень пути также значительно продвинулся. Каждый раз, когда Небесный Двор хоть немного укреплялся, он делал небольшой шаг вперёд. Е Фань видел всё это и назначил его старшим среди номинальных учеников.
И вот в этот самый день Е Фань, преодолев время и пространство, призвал его вернуться в Срединные земли, ибо сам готовился пройти через Небесное Испытание, и ему нужен был треножник, чтобы пройти его вместе.
Толстый слой накоплений — тонкий прорыв!
Не то чтобы он не мог пройти испытание — он мог это сделать ещё три года назад. Всё дело было в том, что он желал противорубкой проложить своё Великое Дао. Он не хотел ни малейшей случайности. Пройдёт — и впереди будет блестящее, великолепное будущее. Провалится — и станет пеплом испытания, хуже муравья. Поэтому он не мог не быть предельно осторожным.
— Приветствую учителя.
Чжан Цинъян вернулся, и треножник, висевший над его головой, отделился от него и, уменьшившись до одного цуня в высоту, с древним и естественным телом, окутанный снаружи нетленным божественным сиянием, проник в межбровье Е Фаня.
— Эти несколько лет ты трудился не покладая рук. Если Небесный Двор достигнет успеха, это будет записано как твоя первейшая заслуга.