Звёздные потоки были ослепительны, божественные огни мерцали. Е Фань расправил тело, обнимая священную луну и раздвигая руками тысячи звёзд. Каждое его движение заставляло созвездия дрожать, источая грандиозную силу.
В этом звёздном регионе царила тишина, никто не произносил ни слова. Никто не ожидал такого исхода. Не знающий себе равных Властный Царь встретил столь мрачный конец, что было даже жалко.
Он был настолько силён, что считался властелином в глубинах древнего пути. Он нагрянул с огромной мощью, но был почти полностью искалечен, и даже его древние искусства были отобраны. После этой битвы его заклятый враг постигал новые искусства и становился всё увереннее, а его самого переполняли печаль, гнев, возмущение, скорбь и боль — всевозможные негативные чувства переплелись воедино.
Это был безжалостный удар, заставивший молодого властелина рода Крови Лазурного Неба впервые испить горькую чашу. Этот горький плод поражения на какое-то время лишил его всякой воли к жизни и заставил желать конца.
Но, увидев столь уверенный облик Е Фаня, он почувствовал, как в его сердце заплясало пламя, заставляя его хотеть стать сильнее, стать первым во вселенной и смыть свой позор.
Божественный запрет — эта истинная область божественного табу, куда за всю жизнь так и не смогли войти многие гении, прославившиеся на бесчисленные эпохи.
Утратив ореол непобедимости, Властный Царь стал лишь украшением, и в этот момент взгляды всех присутствующих мастеров переместились с него на Е Фаня.
Е Фань, не обращая ни на кого внимания, самостоятельно постигал бессмертное древнее искусство. Всё его сердце было умиротворённым и спокойным, без тени жестокости и жажды победы. Было лишь постижение и понимание дао.
Он не хотел упускать столь редкую возможность. Пребывая в области божественного запрета, и его тело, и изначальный дух — всё было десятикратно усилено, его личные качества всесторонне возросли, и форма с духом были наполнены.
В божественной области даже постижение дао могло погружаться на более глубокие уровни. В определённом смысле, это тоже был десятикратный эффект, настоящее божественное чудо. Он гораздо острее, чем в обычные дни, ощущал то таинственное чувство наполненности.
Не будучи древним Великим императором, невозможно постоянно пребывать в божественном запрете. Разве мог Е Фань упустить такой шанс? Он один стоял в звёздном небе, и хотя толпы героев наблюдали за ним, он не прекращал. Раз за разом он повторял движения, постигая и проверяя своё дао и путь.
Звёздное сияние было чистым и ясным. Весь мир был настолько тих и умиротворён. Е Фань уплотнял девять древних иероглифов из Бессмертного писания Великой Тьмы, выписывая их в пустоте. Каждый иероглиф был мощным и энергичным, источая нити энергии, способной подавить небесную синеву всех эпох.
Это было дао императора-человека, которое он постигал, понимал, а затем укладывал в сердце, переваривая в канонах своего Колеса и Моря.
Наконец спокойное звёздное небо сильно задрожало. Казалось, огромные звёзды вот-вот осыплются вниз, вспыхивая таинственным сиянием и соединяясь с Е Фанем.
Е Фань, заимствуя силу великой вселенной, выписывал древние письмена Великой Тьмы. Каждый иероглиф был кристально чистым, словно бессмертный, сошедший в мир. Они издавали звуки великого дао, питая его самого и погружая в чудесное состояние.
В области божественного запрета, стоя на высочайшей точке звёздного неба, он взмахивал божественными законами, словно его тело и дао были едины. Он высвобождал изначальную сущностную энергию и дух. Его вера в непобедимость была тверда и непоколебима.
То это были девять иероглифов Великой Тьмы, то искусство «Чжэ», то Властный Кулак, чей дух поглощал горы и реки и для которого существовал лишь один властелин. Он погружал свою волю в них.
На какое-то время поднялся яростный ветер с громом, и золотая энергия забурлила. Это были всевозможные чудесные явления, сопровождавшие его, когда он расправлял тело и подтверждал плоды дао.
— У-а-а!.. — взревел Властный Царь, превратившись в луч пурпурного света и устремившись вдаль. Каждая лишняя секунда, проведённая здесь, казалась ему пыткой — будто десять тысяч ножей резали его тело.
Пятьдесятый город человеческой расы стал для него местом позора. Он хотел продолжить славу, перекликаясь с боевыми подвигами предков, а в итоге обернулось трагедией.
Ци Тянь, не двигая корпусом, вытянул огромную руку, которая мгновенно преодолела бескрайнее расстояние, словно могла накрыть всю вселенную, и выхватил Властного Царя из глубин звёздного региона обратно.
С другой стороны заговорил великий мудрец Цан Лань, защитник пути человеческой расы:
— Ну и что с того, что проиграл? Без низин не бывает вершин. Отбрось божественный запрет — и ты не уступаешь ни одному молодому властелину. Твой путь, твоё дао — ты должен пробиться сам.
Люди, слыша это, вздыхали. Некогда блистательный Властный Царь докатился до такого: ему требовалось наставление, чтобы поднять боевой дух и перековать даосское сердце. По сравнению с прошлым, это было поистине жалко.
Е Фань отгородился от внешнего мира и не обращал внимания. Его не заботило, ушёл Властный Царь или нет. Он погрузился в глубокое состояние постижения дао, так что даже не смог поприветствовать даоса Синего Феникса.
В звёздном небе поднялся гул обсуждений. Эта битва подошла к концу. Теперь лишь один человек остался там постигать закон, став центром всеобщего внимания.
Эта битва утвердила положение Е Фаня на древнем пути. В пятьдесятом городе человеческой расы он официально начал своё восхождение, что ознаменовало приход на путь императора ещё одного молодого властелина!
Вне всяких сомнений, это окажет широчайшее влияние. На пути впереди любой, кто устремлён к пути императора, начнёт обращать на него внимание и примет строжайшие меры предосторожности.
Хунлун!
Вдали раздался громкий стук копыт. Ещё одна пара противников вернулась с поля боя: драконья лошадь бешено мчалась, а Пурпурный Цилинь с рычанием преследовал её.
Все застыли в изумлении. Стиль боя этой пары разительно отличался от только что закончившейся битвы: бесконечная ругань, полный хаос, никакого порядка.
— Убью-у-у!.. — орала драконья лошадь, но при этом удирала, ни на миг не останавливаясь. Это немного сбивало с толку, и толпа ничего не понимала.
Пурпурный Цилинь с мрачным лицом неотступно преследовал её:
— Чего ты орёшь? Посмеешь сразиться?!
Драконья лошадь с гордым видом ответила:
— Почему бы и нет? Мне суждено стать властелином Поднебесной, я непременно достигну дао. Неужели я испугаюсь какого-то дикого зверя?
— Тогда сражайся! — ледяным тоном произнёс Пурпурный Цилинь.
— Хорошо, — ответила драконья лошадь и, как и мгновение назад, с криками «убью» понеслась прочь с ещё большей скоростью, превратившись в луч палящего божественного огня.
Пурпурный Цилинь пришёл в ярость:
— Если хочешь сражаться, почему бежишь?!
Драконья лошадь с серьёзным видом ответила:
— Я как раз сражаюсь с тобой.
— Чушь! — рассвирепел Пурпурный Цилинь.
— Это битва скоростей. Я тебя подавляю. Совершенно очевидно, что ты уступаешь. Я уже победил тебя, — праведно заявила драконья лошадь.
Пурпурный Цилинь: «@#￥%...»
Мало того что Пурпурный Цилинь пылал гневом и хотел растоптать её, так даже все герои потеряли дар речи. До чего же толстокожей была эта драконья лошадь! Явно уступая в уровне и не смея вступить в бой, она с серьёзным видом утверждала, что победила и подавила противника.
И, что самое невыносимое, вид у неё при этом был совершенно надменный.
Это было просто непостижимо. Её переполняло мощное чувство превосходства. Откуда взялась такая уверенность — непонятно. Если уж так нужно было найти причину, то она обрела уверенность в бегстве.
— У тебя осталась хоть капля достоинства сильного? Бежать без боя — это слишком позорно! — прорычал Пурпурный Цилинь. Встретить такого невероятного противника было воистину возмутительно.
— Достоинство сильного? Это ещё что за хрень? — драконья лошадь встала на дыбы и, удирая на двух задних ногах, насмехалась над Пурпурным Цилинем, что тот на четырёх ногах не может её догнать.
Пурпурный Цилинь, не говоря ни слова, крушил небеса и отчаянно преследовал её. Он люто ненавидел эту бессовестную драконью лошадь и хотел одним ударом копыта прикончить её.
Драконья лошадь внутренне была очень спокойна. Она была святым зверем, а её противник — королём святых зверей. Между ними была непреодолимая пропасть. Она ни за что не стала бы вступать в бой, ища верной смерти.
Что такое достоинство сильного? Как она сама сказала — это ещё что за хрень?
— Быстро признай поражение. Ты уже проиграл. Если будешь продолжать цепляться без зазрения совести, не вини меня за беспощадность, — выдвинула драконья лошадь строгое предупреждение, заставив наблюдающих мудрецов утирать пот.
В глазах Пурпурного Цилиня это был самый бессовестный святой зверь из всех, что он встречал. Имея такую благородную родословную, она не имела ни грамма порядочности.
— Если не отступишь, я убью тебя. Даже десять таких, как ты, мне не помеха, — угрожала драконья лошадь.
— А ну попробуй! — Пурпурный Цилинь был в ярости. Встретить такое чудище — воистину зубы сводило.
— Жаль, что вас не десять. Тогда давай так: десять меня побьют тебя одного, — бесстыже заявила драконья лошадь и закричала вдаль: — Собратья, все вместе! Взорвём его!
Девятихвостый крокодил-дракон, Золотой лев, Небесный Скорпион и другие — двенадцать мудрецов, услышав это, с громким криком мгновенно окружили его. Не вступая в ближний бой, они применили всевозможные запретные орудия: божественный свет засиял, орудия взрывались, нанося удары на расстоянии.
— Цыц!
Даос Синий Феникс лёгким окриком, не в силах больше на это смотреть, остановил их. Его даосский глас прогремел как гром, отбросив дерущихся назад и разведя стороны.
Ци Тянь и Цан Лань тоже слегка дрогнули уголками губ. Если бы даос Синий Феникс не вмешался, у них самих возникло бы желание навести порядок.
Старый даос Синий Феникс вышел вперёд и строго предупредил их, приказывая прекратить бой.
Даже великие мудрецы не могли на это спокойно смотреть — можно представить, насколько скверным было это сражение. Все мудрецы потеряли дар речи. Недавняя битва Е Фаня с Властным Царём была до крайности жестокой. Никто не ожидал, что схватка двух звериных властелинов будет настолько «убогой».
Хун!
Во вселенной раздался оглушительный грохот. Е Фань вышел из глубокого состояния постижения дао. Его кулак расколол небо и землю, и боевая энергия всего тела взбурлила, заставив толпу оцепенеть от ужаса.
На этом битва святого тела и Властного Тела в пятьдесятом городе человеческой расы полностью завершилась. Герои разнесли весть на древний путь, передали её далеко вперёд.
В этот день на звёздном пути произошло сильное потрясение. Во всех десяти направлениях услышали имя святого тела. Победив молодого властелина рода Крови Лазурного Неба, Е Фань своим именем сотряс древний путь!
Это было подобно буре, воспринятой людьми как нашествие божественного тигра, взбаламутившего безграничные ветра и тучи. Это внесло множество перемен и станет мощной угрозой для нескольких гениев далеко впереди.
В определённом смысле, уклад на древнем пути человеческой расы отныне изменится. Восстал ещё один молодой властелин, гордо взирающий на десять направлений. Появился ещё один претендент на высочайший императорский трон.
В пятьдесятом городе человеческой расы Е Фань встретился с братом и сестрой — Южным Демоном. У них было слишком много тем для разговоров, и беседа затянулась на несколько часов.
Внешность Южного Демона осталась прежней: кожа отливала бронзой, глаза были бездонно глубоки, словно у затаившегося истинного дракона, принявшего человеческий облик и бродящего среди людей. Он был непостижим.
Ци Хошуй была грациозна и очаровательна: чёрные волосы рассыпаны по плечам, кожа белая и нежная, взгляд чистый. Меньше стало капризности, но больше одухотворённости. Алые губы и жемчужные зубы сверкали. Это была несравненная красавица, чья одна улыбка покоряла царства.
Её красота была вне сомнений. В прошлом у неё были кое-какие счёты с Е Фанем. Спустя десятки лет разлуки, при новой встрече, все прошлые дела разрешились в одной улыбке.
— Я видел Срединного императора, видел наследника Святой земли Яогуан, видел Просветлённую, а также брата и сестру из рода Цзи, что преследовали через звёздные регионы древний гроб божественного духа, — рассказал Южный Демон, поведав о старых знакомых с Погребальной звезды императоров, которых ему довелось встретить.
— Эй, молодой властелин, только что победивший Властного Царя, о чём ты задумался, о чём замечтался? — подшучивала Ци Хошуй, помахав своей белой, словно нефрит, изящной рукой перед глазами Е Фаня.
— Я на мгновение отвлёкся. Столько старых знакомых... Спустя столько лет разлуки, смогу ли я ещё встретить их на древнем пути? — с чувством произнёс Е Фань.
— Кого-то ты, возможно, уже никогда не увидишь, — покачал головой Южный Демон. Даже Ци Хошуй, услышав это, перестала смеяться.
— Что случилось?
— Просветлённая, возможно, погибла в бою, — вздохнул Южный Демон. Это была мастер из Западной пустыни, некогда равная ему по силе, почитаемая как западная бодхисаттва.
Е Фань застыл на мгновение. Он помнил, как эта женщина вместе с ним и старым слепцом вместе проникала в мир бессмертной пещеры в Срединных землях. В белоснежных одеждах, превосходящая всё мирское...
— Кто её убил?
— Молодой монах по имени Золотая Цикада. Его магическая сила несравненно могуча, он может считаться одним из молодых властелинов. Ужасен до крайности, — серьёзно сказал Южный Демон.
Сердце Е Фаня дрогнуло. Что это за имя такое? Это должно было быть чем-то иллюзорным, такого не должно было существовать.
Последующие слова Южного Демона заставили его сердце снова сильно дрогнуть.
— Говорят, его учитель — Шакьямуни. Золотая Цикада не очень стар, но его культивация уже достигла предела. Просветлённая потерпела поражение от его рук. Впрочем, есть и другая версия: Просветлённая не погибла, она по своей воле последовала за ним и ушла.