Вся Западная пустыня наполнилась светом Будды. Даже в древних монастырях, укрытых в глухих горах, разливалась сила Будды. Божественные звуки не умолкали ни на миг: они гремели, подобно огромным колоколам, и казалось, что Будда переродился и вот-вот явится в мир.
На горе Сумеру Посох Покорения Демонов источал первозданную энергию, и безбрежное бессмертное сияние вздымалось до небес. Заключённое внутри божество тихо звенело, принося извинения императору-человеку.
Это зрелище вызвало дрожь в Великом храме Лэйинь, откуда донеслись раскаты буддийских песнопений. Многие древние каменные изваяния закачались, а чистая сила веры взволновалась, словно безбрежный океан.
Все старые монахи застыли в оцепенении, а многие буддийские ученики обратились в камень, не в силах поверить своим глазам. Затем они пали ниц. Это орудие самого Амитабхи совершило такое действие!
Великий храм Лэйинь сотрясался, издавая волны буддийских песнопений. Три тысячи бодхисаттв и древние будды одновременно явили свои истинные тела, излучая нетленное божественное сияние, и, паря в воздухе, читали писания.
— Это древние будды являют свои истинные тела! Это отпечатки их божественного сознания, оставленные ими и проявившиеся вновь! Такое знамение возможно лишь при величайшем благоприятствовании!
Один божественный монах пришёл в благоговейный ужас, трепеща перед императором-человеком и Посохом Покорения Демонов. Происходящее сегодня было невообразимым и выходило за пределы его понимания.
Посох Покорения Демонов продолжал вибрировать, приветствуя императора-человека. Это было настолько по-человечески, словно он пришёл просить наказания за вину.
— Это всего лишь злая мысль, ничего серьёзного. Не нужно просить прощения, — произнёс император-человек, не став взыскивать с Великого императора Амитабхи за то, что тот сделал с его божественной мыслью.
Однако буддийский драгоценный посох всё равно непрестанно вибрировал, очень серьёзно и торжественно настаивая на том, чтобы принести извинения от имени Великого императора буддизма.
— Я спрошу тебя: сбор такого количества силы веры не вредит ли живым существам? — спокойно спросил император-человек, но в его голосе сквозила божественная мощь.
В этом спокойствии таилась неодолимая величественность. Император-человек, словно восседая высоко на девяти небесах, взирал на мир людей и управлял законами, не позволяя никому причинять вред живым существам.
Будь то в прошлом или в настоящем, он всегда был величественным властелином, защищающим вселенную и правящим всем сущим. Он не позволял нарушать законы и приносить беды в мир людей.
Даже перед лицом Великого императора человеческой расы он был таким же. Эта мощь, способная поглотить горы и реки и надменно взирать на девять небес, заставляла сердца людей сжиматься от страха.
Все буддисты застыли в изумлении. Кто же он такой? Неужели он осмеливается допрашивать самого Великого императора Амитабху? Это было поистине неслыханно!
Вопреки их ожиданиям, Посох Покорения Демонов ответил серьёзно, без тени притворства. Внутреннее божество пробудилось, и на этот раз из него раздался божественный голос.
— Амитабха был в высшей степени милосерден и добр. За всю жизнь он не убил ни одного живого существа. Подметая пол, он боялся навредить муравью, а чтобы уберечь летящего мотылька, накрывал лампу марлей.
Эта божественная мысль тоже была наполнена давлением, волной силы, способной повелевать небом и землёй. Она со всей строгостью отвечала императору-человеку, придавая этому вопросу огромное значение.
Вся гора Сумеру сотрясалась, излучая божественное сияние на десятки тысяч чжанов¹. Чистая сила веры вздымалась и опускалась, словно бескрайний Млечный Путь, величественная и безбрежная.
¹ 1 чжан ≈ 3,3 м.
Все были поражены. Монахи дрожали. С древности и доныне это древнее орудие никогда не произносило ни слова, а теперь оно с таким почтением обращалось к загадочному величественному мужу.
Кто же он? В сердцах всех царило потрясение, и все они, произнося имя Будды, трепетали до глубины души.
Император-человек кивнул, оставаясь по-прежнему торжественным. Как и в прошлом, когда он правил всем сущим, он взирал на всех божеств свысока. В нём чувствовалась высочайшая, величественная стать, вызывающая трепет и уважение.
— По правде говоря, эта чистая сила веры также приносит пользу каждому буддийскому ученику, питая их. Их сущность и энергия бурлят, а божественная кровь наполняет жилы, — объяснило божество, заключённое внутри Посоха Покорения Демонов, поведав о чудесных свойствах силы веры.
— Легко не убивать какое-то время, но не убивать за всю жизнь — это действительно трудно для него. Боюсь только, что в конце концов небеса обрушатся и земля разверзнется, и всё полностью перевернётся.
Чёрные волосы императора-человека развевались, а взгляд был бездонно глубоким, способным, казалось, пронзить древность, современность и будущее. В его речи чувствовалась мощь, сотрясающая девять небес, пронизанная великой скорбью и великой силой, способной подавить бесчисленные эпохи.
Очевидно, император-человек предостерегал. Даже обращаясь к душе орудия одного из Великих императоров поздних поколений, он излучал праведную энергию, не терпящую возражений. Если будут действия, угрожающие человечеству, последует прямое истребление!
В эпоху императора-человека был создан в высшей степени блистательный золотой век. Он один властвовал на девяти небесах и десяти землях: вверху поражал божеств, внизу усмирял Девять Преисподних, вырезал святых духов, запечатывал и подавлял любые смуты. Всё, что угрожало живым существам, не могло выдержать одного его удара.
И теперь, даже будучи лишь частицей истинной воли, он всё равно в полной мере проявлял свою непобедимую стать. Даже перед лицом другого Великого императора он был таким же.
— Император-человек может быть спокоен. Амитабха всю жизнь был в высшей степени милосерден. Хотя он обладал непобедимым телом Будды, он никогда не совершал поступков, противоречащих воле живых существ, — объяснил Посох Покорения Демонов, излагая буддийское учение о равенстве всех живых существ.
Вся гора Сумеру задрожала. Многие древние монахи и все буддийские ученики остолбенели. Это оказался император-человек! Он появился на их буддийской горе! Всё было подобно мифу.
Эпоха императора-человека слишком далека, и её уже невозможно исследовать. А теперь он стоял здесь, взирая на гору Сумеру, и заставил пробудиться и лично ответить императорское орудие буддизма.
Всё это было настолько потрясающим, что казалось сном, нереальным.
— Приветствуем императора-человека!
Перед Великим храмом Лэйинь многие буддисты пали на колени. Даже вступив во врата буддизма, они знали о великих заслугах императора-человека. Хотя они не могли назвать их в подробностях, но то, что люди из поколения в поколение повторяли его имя, говорило само за себя.
Великий храм Лэйинь взревел, вся гора Сумеру закачалась!
Раздались древние буддийские песнопения — торжественные и величественные, пришедшие сквозь пространство и время. Это был божественный звук, оставленный бодхисаттвами и древними буддами много лет назад, что проявляется лишь для встречи властелина.
В то же время из земли забили сладкие источники, с небес спустились разноцветные благоприятные знамения, а в пустоте распустились божественные лотосы, сопровождаемые ароматными орхидеями. Тысячи и десятки тысяч лучей розового сияния озарили всё вокруг. Здесь было священно, гармонично и мирно, словно это была чистая земля высшего блаженства.
— Надеюсь, что так, — произнёс император-человек, отведя взгляд от Посоха Покорения Демонов.
Стоя на горе Сумеру, он окинул взглядом Западную пустыню и увидел, что свет Будды озаряет сотни миллионов ли², и все живые существа купаются в нём.
² 1 ли ≈ 0,5 км.
Земля Западной пустыни дрожала, потому что император-человек просканировал каждый её уголок, проникая взглядом в самую суть вещей, так что ничто не могло укрыться. Всё было видно насквозь, и ничто не могло избежать его глаз.
— Всё ради вечной жизни. Скольких героев поставило это в тупик, и все они обратились в прах, — тихо вздохнул император-человек.
— Да, этот путь не имеет решения, — отозвалась душа внутри Посоха Покорения Демонов, охваченная глубокой печалью.
— Будь то мифическая эпоха или нынешняя, многие властелины и небесные гении проложили свои пути. Кто-то похоронил тело одной из жизней, кто-то искал ответа у бессмертных снадобий, кто-то собирал силу веры... Различных методов — целое множество, и все они, бесспорно, гениальны. Но нужно твёрдо помнить одно: сколько ты получил, столько и должен заплатить. Даже слабые простые смертные могут потребовать плату с властелина.
Слова императора-человека звучали твёрдо и отчётливо, и величие его проявлялось без остатка. Его речь разнеслась по бескрайним землям. Это было и напоминание, и предупреждение.
Посох Покорения Демонов хранил молчание. Не то чтобы он боялся — он испытывал чувство вины перед императором-человеком. В прошлом над божественной мыслью властелина Великой Тьмы проводили эксперименты по достижению бессмертия, и теперь он чувствовал стыд и уважение.
В этот день не только гора Сумеру, но и вся Западная пустыня пришла в движение, потому что в каждом древнем храме статуи божеств излучали свет, и от них исходил не звук буддийского учения, а голос императора-человека.
Многие старые монахи глубоко задумались, и сердца их были сильно тронуты.
Великий император Амитабха, без сомнения, был одним из самых гениальных Великих императоров с древности и доныне. Бездонно глубокий, он мог сравниться с любым древним императором и Небесным Владыкой. Оставленная им традиция, естественно, была могущественной и, развиваясь до сих пор, породила множество древних будд, становясь всё более процветающей.
Император-человек осмотрел земли Западной пустыни и кивнул. Не говоря о прочем, один лишь факт, что эта школа смогла развиться и вырасти до такой степени, уже заслуживал глубоких раздумий.
Властелин Великой Тьмы поднялся и покинул гору Сумеру, направляясь в Восточные земли.
— Куда направится император-человек? — с почтением спросил Посох Покорения Демонов.
— У меня осталось мало времени. Я хочу оставить учение. После этого прах вернётся к праху, — спокойно ответил император-человек.
Под его ногами возникла золотая дорога света, которая прямо протянулась до Восточных земель. Это было настолько быстро, что все живые существа потрясённо замерли, не в силах понять.
— Счастливого пути, император-человек! — это прощание означало расставание жизни и смерти.
Император-человек появился в Восточных землях, один прибыв в Запретную землю древности. Он со всей серьёзностью кивнул, и на его лице отразилась торжественность. Затем он ушёл, не проронив ни слова.
Император-человек не направился ни в какую другую Запретную землю жизни, и хотя некоторые древние сущности были крайне напряжены, он даже не взглянул на них.
— Всё же осталось сожаление: не удалось увидеть открытие пути бессмертных... — он отправился в путь один. На древний рудник Начала и на гору Бессмертных он не обращал внимания, словно их не существовало, не вглядывался, не прислушивался, как будто они шли разными путями.
Беззвучно он исчез.
В этот день в роду Цзян появились нити законов дао. Обладательница тела Великой Тьмы — маленькая Тинтин — сидела в пустоте, скрестив ноги. В её ушах зазвучало пение писания, и она увидела доблестного мужа.
— Ты... кто ты?
— Быть может, путь становления бессмертным — всего лишь надежда. Но что может нести в себе больше надежды, чем видеть, как кровь предков течёт в потомках, бурля и переполняясь жизненной силой? Быть может, я уже увидел путь бессмертного — он заключён в надежде.
Доблестный муж, во все эпохи бывший властелином, в этот момент медленно таял, постепенно исчезая.
В роду Цзян у маленькой Тинтин дрогнуло сердце, и она воскликнула:
— Старший, не уходи! Не покидай нас!
Величественная фигура стала размытой, и лишь та улыбка ещё сохранялась, неся в себе освобождение. Властелин уходил, и на его лице осталась лишь добрая и светлая улыбка, а величие, подавлявшее все небеса на бесчисленные эпохи, исчезло. Маленькая Тинтин никогда бы не узнала, что это был император-человек.
Подул прохладный ветер, и облако света рассеялось. Величественная, могучая фигура полностью исчезла, раздробившись и погаснув в пустоте.
— Отныне в мире больше нет императора-человека... — с горы Сумеру донёсся тихий, скорбный вздох.
Подумать только: этот властелин человеческой расы с бесчисленными заслугами и великими подвигами, затмившими целые эпохи, несравненный гений, венчающий древность и современность, — в конце концов и он подошёл к последнему пределу. Оставалось лишь скорбно вздыхать.
Взгляд через бесчисленные эпохи — мимолётный, как цветок эфемерной смолёвки — озарил весь мир. Каким бы великим ни было существо, оно в конце концов не может избежать конца. То, что он смог появиться в этой жизни, уже можно считать божественным чудом.
В этот момент в нескольких Запретных землях жизни царило глубокое молчание. Император-человек с начала и до конца ни разу не посмотрел на них: разные пути несовместимы.
— Как жаль. Поколение императора-человека! Какая несравненная осанка, какие невероятные методы... и вот так угас.
— На этом пути кто может сказать, что прав, а кто — что ошибается? Есть лишь разный выбор.
— Век бурного расцвета... Смотрю, как один за другим увядают и гибнут гении моего поколения. Это выбор без выбора. Когда век золотого расцвета подойдёт к концу, сколько ещё останется?
— Я слушаю свою погребальную песнь. В пути я продолжаю, словно мотылёк, летящий в огонь, и в этом свидетельствую своё дао... свою вечную жизнь.
Очевидно, уход императора-человека тронул несколько сущностей в Запретных землях. Они ещё острее ощутили своё одиночество и заброшенность.
Дон...
Раздался колокольный звон, и небо и земля содрогнулись. Все Запретные земли жизни затихли. Восточные земли, Срединные земли, Западная пустыня, Южные горы, Северные равнины — вся Погребальная звезда императоров была потрясена.
В Северных землях, внутри Пурпурной горы, загадочно загудел Колокол Безначального. Этот оглушительный звон услышали даже простые смертные, и он разнёсся по всему небу и земле.
Это происшествие заставило каждого побледнеть от страха.