После разрушения древней убийственной формации всё вокруг пришло в запустение. К счастью, внешнему миру не было нанесено никакого ущерба: в районе горы Маошань, доступном простым смертным, царило спокойствие, и никто не знал, что здесь произошла великая битва.
Е Фань не собирался искать неприятностей с кланом Небесного Цилиня. Смерть двух хранителей пути — вот и всё, что требовалось, и дальнейших расследований не требовалось. Лишь эти двое, движимые враждой, выступили против него по собственной воле.
— Уважаемые, не знаете ли вы, кто этот человек и к какому клану он принадлежит?
Сегодня Е Фань попал в засаду, и это невольно пробудило в нём одно старое воспоминание. Он достал старую фотографию — чёрно-белый снимок времён Второй мировой войны, сделанный в прошлом веке. На нём был запечатлён демонический силуэт, чья кровь и энергия вздымалась до небес, но разглядеть его отчётливо было невозможно.
— Этот человек в своё время вызвал грандиозный переполох. Он не принадлежит ни к одному из четырёх кланов демонических божеств, и никто не знает его происхождения, — сказал старый глава клана Пурпурного Феникса.
Е Фань кивнул. Хорошо, если это не человек из клана Небесного Цилиня, иначе в будущем их ждала бы ещё одна великая битва. Этот тип определённо внушал ужас.
Он отправился в путь вместе с номинальными учениками, и их спутником был также даос Цижи. Точнее говоря, они вместе с этим старым даосом направлялись к горе Чжуннаньшань, чтобы погостить там и немного отдохнуть.
— Учитель, когда же мы отправимся в путь? Скорее бы начать Западный поход, — сказал Ю Вэйю, которому уже не терпелось.
— Не стоит спешить. Они уже здесь. Если я сейчас отправлюсь на Запад, то могу что-то упустить. Сначала разберусь с несколькими группами, чтобы они и думать забыли о Восточном походе, а потом уже двинусь на Запад, — ответил Е Фань.
— Это тоже неплохо. Медленный путь на Запад... Мы, нынешнее поколение, переправимся на Запад, и, возможно, в будущем об этом тоже будут написано в анналах мира культивации, — заметил Чжань Ифань.
По дороге Е Фань беседовал с даосом Цижи. Этот старик был совсем не прост. Ныне ему уже исполнилось тысяча двести лет, и он постоянно жил отшельником на горе Чжуннаньшань, являясь одним из немногих ныне живущих обладателей великих божественных способностей.
— Мне стыдно признаться, но я, старик, застрял на первом небесном слое Бессмертного Алтаря уже много лет и всё никак не могу продвинуться дальше. Не знаю, когда же я наконец смогу достичь успеха, — очень скромно произнёс старый даос.
Он был старше хранителей пути из Чанбайшань и являлся одним из немногих известных в Срединных землях старцев-долгожителей, почитаемых фигурой, подобной горе Тайшань и Полярной звезде.
Е Фань вздохнул. Дело было не в том, что старый даос был недостаточно талантлив, а в том, что Небо и Земля изменились, особенно сильно за последние несколько сотен лет. Старому даосу было поистине нелегко достичь такого уровня.
Он решил помочь ему. Если бы старик смог прорваться через заслон и достичь второго небесного слоя Бессмертного Алтаря, то он смог бы прожить до двух с лишним тысяч лет. Долог путь культивации, и такие упорные люди, как он, были нужны и востребованы.
Впрочем, он не стал говорить об этом прямо, а просто вёл с ним беседы о Дао, одно за другим передавая ему техники преодоления узких мест, известные на другом конце звёздного неба.
Конечно же, в пути он также обучил кое-каким техникам и своих учеников. Первым делом он передал им одно тайное искусство, извлечённое из сознания тех двоих древних людей эпохи Цзинь.
Это была древняя тайная техника, которую те двое обрели, когда отправились в море: «Рыба выпрыгивает и превращается в истинного дракона». За кратчайший миг она позволяла достичь предельного возвышения, доводя ловкость до крайней степени и на мгновение сравниваясь с искусством «Син».
— У меня есть и другие древние тайные техники, но для их изучения требования очень высоки, и нужно пройти множество испытаний. Пока что я могу передать вам лишь другие техники.
Это были номинальные ученики, а не истинные наследники его линии передачи, поэтому искусство «Син», искусство «Доу» и другие им сейчас передавать было нельзя.
«Рыба выпрыгивает и превращается в истинного дракона» тоже была чудесной техникой, которая в глубокой древности славилась по всей Поднебесной и пользовалась величайшим уважением. Если бы не существовало искусства «Син», она считалась бы высшей божественной техникой.
Даже даос Цижи разволновался и присоединился к ученикам, скромно прося наставлений. Е Фань прилежно обучил и его. Старый даос был очень рад и в тот же день один умчался обратно на гору Чжуннаньшань, а вскоре примчался назад — только ради того, чтобы испытать эту технику.
Несколько учеников, само собой, тоже были необычайно счастливы. Эта древняя чудесная техника была утеряна много лет, и теперь им посчастливилось изучить её, чему они были безмерно рады и взволнованны.
— Уа-а-а, какая прелестная кроха! Дай-ка сестричка тебя обнимет! — Небесная Дева Феникс, растопырив руки, гонялась за Сяо Суном.
Янь Сяоюй поначалу держалась скромно, но в конце концов не выдержала и, позабыв о девичьей стыдливости, тоже присоединилась к погоне за пурпурным малышом.
И не только две девушки — даже Чжан Цинъян и Ю Вэйю не удержались, и им тоже захотелось погладить этого пурпурного, словно аметист, зверька. Ничего не поделаешь: его облик был поистине неотразим и для старых, и для малых.
Сяо Сун чувствовал себя глубоко обиженным. Его большие, словно чёрные самоцветы, глаза часто моргали и блестели от слёз. Робко и испуганно поглядывая на них, он прятался за спиной Е Фаня, легонько цепляясь за край его одежды, и осмеливался лишь наполовину высунуть голову, чтобы украдкой наблюдать.
Он никак не мог понять, что происходит и почему эти люди его «обижают», и от этого ему было очень горько.
— Это ваш маленький старший братец. Не смейте его обижать, — вступился за него Е Фань.
— Маленький старший братец, сдавайся мне! Я буду хорошо о тебе заботиться, каждый день купать и кормить вкусненьким! — соблазняла его Небесная Дева Феникс. Её роскошные волосы ниспадали на плечи, а её изящная фигурка с соблазнительными изгибами была облачена в обтягивающие джинсы, которые подчёркивали длину и стройность её прекрасных ног.
Совершенно очевидно, она хотела сделать пурпурного малыша своим домашним питомцем. Остальные тоже не отставали, наперебой соблазняя его и не жалея даже редких, по их мнению, диковинных плодов.
Сяо Сун вертел головой то влево, то вправо, хлопая большими глазёнками, но никого не выбирал. В конце концов он сам достал из своего маленького колокольчика-артефакта, отлитого из серебряной эссенции Дало, один плод Алой Луны и с хрустом откусил кусочек, с аппетитом уплетая его. В тот же миг аромат разлился повсюду в радиусе десяти чжанов.
¹ 1 чжан ≈ 3,3 м
— Духовный плод древности? — глаза у всех расширились, и им показалось, что это их соблазняют. Им очень захотелось отобрать у зверька колокольчик и ограбить его прямо здесь, чтобы проверить, есть ли там ещё духовные плоды.
Сяо Сун, доев плод Алой Луны и помаргивая глазёнками, погладил свой животик, а затем достал ещё и плод Истока Дракона — золотисто-жёлтый, хрустально-прозрачный, по форме напоминающий маленького дракона.
Такие плоды росли в местах, где энергия истока была особенно обильна. На Бэйдоу их было не так много, но для Е Фаня добыть их не составляло труда.
— Слушай, малыш, мы же назвали тебя маленьким старшим братцем, так не дразни нас! — взмолился Чжань Ифань.
Заметив, что они приближаются, Сяо Сун сразу же насторожился и, спрятав плод Истока Дракона за спину, всем своим видом говорил: «Я вас не знаю, не отнимайте у меня!» — а его большие глазёнки так и бегали.
Е Фань невольно улыбнулся. Этот малыш всегда был так наивен и чист. Интересно, когда же он наконец повзрослеет?
Их противники взвыли: во-первых, им до смерти хотелось отведать древних духовных плодов, а во-вторых — поймать этого зверька и как следует потискать. Им казалось, что на ощупь он должен быть невероятно приятным.
— Учитель, ты не можешь быть так несправедлив! У маленького старшего братца даже на закуску — древние духовные плоды! Как же нам теперь жить?! Мы, несчастные дети, с самого детства и до сих пор едва ли съели хоть парочку!
Ученики нагло клянчили и вымогали, а Небесная Дева Феникс и вовсе, не гнушаясь двусмысленных намёков, принялась нашёптывать ему на ухо, обхватив руку и не отпуская.
Из всех них один лишь Лун Сяоцюэ сохранял спокойствие. Будучи от природы холодным и неразговорчивым, он казался крутым.
Его настоящее имя было Лун Юйсюань, но поскольку в его линии только те, в чьём имени были иероглифы «дракон» или «воробей», могли быть по-настоящему сильны и сравниться с прародителем Драконьей Птицей, его также называли Лун Сяоцюэ.
Е Фань, разумеется, не скупился. Когда они остановились передохнуть на одной из гор, он достал нефритовое блюдо, полное разнообразных духовных плодов, и пригласил даоса Цижи и всех учеников отведать их.
В своё время, собираясь возвращаться на Землю, они с Пан Бо сделали огромные запасы, опасаясь, что из-за истощения духовной энергии на Земле невозможно будет культивировать. Они основательно подготовились, и духовных плодов было без счёта.
В конце концов, когда Е Фань подарил даосу Цижи целую корзинку духовных плодов, у всех глаза едва не вылезли из орбит.
— Учитель, мы тоже такие хотим! — у учеников загорелись глаза. На Земле такие вещи были случайной, редкой находкой. Даже даос Цижи в смятении отказывался, говоря, что не достоин такого дара.
Е Фань покачал головой и, достав ещё, раздал ученикам. На Бэйдоу эти плоды не представляли собой ничего особенного, и мастера уровня главы школы, возможно, и вовсе не обратили бы на них внимания.
Он привёз их на Землю лишь для того, чтобы восполнять духовную энергию. Для него они не имели особого эффекта, в отличие от мякоти плодов бессмертного снадобья, содержащей фрагменты великого Дао.
— Учитель, а что же это за мир на другом конце звёздного неба?
Они, конечно же, не могли удержаться от вопросов. Давно уже зная происхождение Е Фаня, они невероятно мечтали о звёздном поле Бэйдоу и жаждали пересечь звёздное пространство и отправиться туда.
— Если мы отправимся туда культивировать, сможем ли мы в будущем рубить так называемых святых наследников и святых дев и подавлять этих так называемых святых владык?
Чжан Цинъян и Ю Вэйю заявили, что хотят отправиться на Другой Берег и присоединиться к так называемому Небесному Двору, покинув этот мир.
Сердце Е Фаня дрогнуло. Эти люди были поистине редчайшими талантами. В среде, где великое Дао достижимо, они вполне могли бы в будущем стать святыми. Если бы столько одарённых людей присоединились к Небесному Двору, то божественные династии и святые земли померкли бы перед ними, и в будущем они непременно совершили бы великие деяния.
Увы, он тихо вздохнул.
— Я и сам не могу туда вернуться. Как же я возьму вас с собой?
— Обязательно найдётся способ! Когда святые мудрецы древности уходили, они наверняка оставили какие-то звёздные карты пути. В будущем мы непременно их отыщем! — их вера была непоколебима.
Гора Чжуннаньшань, с её тысячью изумрудных пиков, была дивно красива и издавна носила титул «Столицы бессмертных», будучи первейшей из пещерных небес. «Счастья — что воды Восточного моря, долголетия — что сосна с Южной горы» — под «Южной горой» в этой поговорке подразумевалась именно эта гора.
И она же была одним из коренных дворов даосизма, колыбелью школы Цюаньчжэнь. На юге — Истинное Единство, на севере — Цюаньчжэнь, и каждый год бесчисленное множество даосов совершало сюда паломничество.
В горных хребтах было множество даосских обителей. Пики громоздились ярус за ярусом, а глубокие долины дышали уединением. Крики обезьян и рык тигров сливались в единую мелодию, возвращая к изначальной простоте и первозданной природе.
— Учитель, когда же мы отправимся на Запад?
— Ещё когда мы покинули Лунхушань, поход уже начался. Разве путь из Маошань к Чжуннаньшань не лежит на Запад?
Е Фань и его спутники шли по извилистым горным тропам, пока не достигли пещерной обители даоса Цижи. Старые лианы были толщиной с чан для воды, и сюда уже тысячу лет не ступала нога постороннего.
Вдалеке виднелось множество даосских обителей, величественных и грандиозных, окутанных туманом. Там танцевали бессмертные журавли, и резвились одухотворённые обезьяны. Всё дышало глубокой отрешённостью от мира.
Гора Чжуннаньшань, стройная и величественная, подобная расписной ширме, гордо возвышалась в провинции Шэньси.
Пещерная обитель даоса Цижи была до крайности простой: в ней не было ничего, кроме каменной кровати, каменного стола и каменных стульев. Зато снаружи открывался прекрасный вид. Она находилась в небольшой долине, где высились древние деревья, густо разрослись лианы, сияло чистое озерцо и бродили всевозможные редкие звери и птицы.
Сяо Сун здесь словно попал в родную стихию и радостно носился по всей долине. За эти дни он наконец освоился с Янь Сяоюй и остальными. Хотя его то и дело тискали, и он, похныкивая, выражал свой протест, он уже не так сопротивлялся.
Незаметно пролетело полмесяца. Е Фань учил их культивации и вёл беседы о Дао со старым даосом, помогая ему прорваться через заслон и стать мастером уровня главы школы.
Лунный свет струился, словно вода. На берегу Ясного Озера даос Цижи отвесил Е Фаню глубокий поклон. Он уже прикоснулся к тому самому рубежу и, возможно, вскоре преодолеет его, достигнув драгоценного Дао.
— Вы слишком любезны, собрат по пути, не нужно этого. Если бы вы не родились в этом мире, вы непременно стали бы великой фигурой, — Е Фань поднял его.
— Смиренный даос удалится в закрытую культивацию. Если я достигну успеха, то в будущем не посмею забыть вашей доброты. Возможно, пройдёт год, возможно, десять лет, а может, и сто, прежде чем мы снова встретимся, — сказал даос Цижи.
В эту ночь он начал свою закрытую культивацию и больше не появлялся в мире смертных, не в силах проводить их в путь.
Лунный свет был чист и ярок. Е Фань вернулся в созданную им пещерную обитель, готовясь завтра же покинуть это место и продолжить свой Западный путь.
Глубокой ночью, когда луна уже клонилась к закату, её лучи упали на вход в пещеру. В проёме показалась стройная и изящная фигура, обладательница классической красоты, но одетая в весьма современный наряд.
В лунном сиянии её кожа казалась хрустальной, а волосы легко развевались. Подобная бессмертной из Лунного дворца, возвышенная и неземная, она вошла в пещеру.
Её поступь была легка. Она направилась прямо к каменному ложу Е Фаня и, источая тепло и благоухание, словно тёплый нефрит, приблизилась к нему, дыша свежестью, подобной аромату орхидеи.
Её изящное тело, белое и прекрасное, словно слоновая кость, было неописуемо хрустальным и пленительным. Её прекрасные глаза сияли, маня и завораживая.
Вшух!
Е Фань открыл глаза, и его взгляд, подобный двум вспышкам молнии, осветил пещерную обитель.
— Что ты делаешь?
— Просто болтаем о жизни и мечтах. Ты же не намного старше меня, так что не строй из себя старого педанта. В худшем случае, я сама возьму ответственность за тебя, учитель, — она придвинулась ещё ближе.
Услышав эти слова, Е Фань едва не поперхнулся кровью.