Древний Небесный двор царил над миром, держа скипетр непревзойдённой власти, влияя на расцвет и упадок мира людей и обезглавливая святых мужей древности. Кто смел противостоять ему?
Мысль о воссоздании Небесного двора лишь на мгновение вспыхнула в душе Е Фаня. Сделать это было невероятно трудно. Не говоря уже о прочих основах и накоплениях, даже для одной лишь передачи традиции необходимо было прежде добыть искусство «Син» из Девяти тайных искусств.
Однако это не поколебало его решимости. Сейчас главным было получить полное наследие. Кто-то пригласил мастеров Мира людей, чтобы уничтожить его, — он же мог предстать как владыка-убийца Небесного двора и дать им ответ.
Но сейчас было не время для размышлений. Перед ним ещё оставались четверо могучих мастеров Мира людей, и с ними нужно было разобраться до конца.
— Чжэн!, Чжэн!, Чжэн!, Чжэн!
Звон мечей прокатился по небосводу. Кровавый меч, сине-зелёный меч, пурпурный меч и голубой меч четырьмя длинными радугами пронзили небо и землю и устремились к голове Е Фаня.
Красная птица пронеслась по небу, настоящий дракон издал протяжный клич, белый тигр взревел к небесам, чёрный воин то появлялся, то исчезал — четыре бессмертных духа обрели телесную форму и все вместе ринулись к Е Фаню. Дракон и тигр бились за власть, черепаха и птица кружились в танце, и всё это давило на пустоту.
— Грохот!
Во рту у настоящего дракона, белого тигра, красной птицы и чёрного воина каждый сжимал по одному свитку Дао. Сейчас они разом распахнули пасти, и свитки развернулись вниз, запечатывая Е Фаня.
То была формация четырёх символов — запретный метод Мира людей, сковывающий пустоту. Он запечатал небо и землю, не давая ступить и полшага, и словно надел на врага оковы.
Е Фань будто увяз в вязком болоте: чем сильнее он пытался вырваться, тем туже стягивались путы. Незримая сила сжимала всё его тело, и чудилось, будто он оплетён цепями в десять тысяч цзюней¹.
¹ Цзюнь (钧) — китайская мера веса, около 15 кг. Десять тысяч цзюней — образное выражение неисчислимой тяжести.
В глазах четверых убийц застыл жестокий блеск. Четыре меча одновременно вздрогнули, и дракон, тигр, черепаха и птица стали ещё более живыми, и мощь бессмертных духов давила вниз.
Исторгнутые ими свитки Дао захлопали с треском, словно били в небесные барабаны, так что кровь и энергия в теле заходили ходуном, а кости задрожали и готовы были переломаться.
— Дзынь!
Изогнутое тело Е Фаня мощно сотряслось, золотая энергия крови взволновалась, всё его тело задрожало, и физическая оболочка исторгла чудовищную силу, подобную целому океану!
— Грохот!
Он разбил оковы и взмыл в небеса. Затем тело его сместилось в сторону, и драконья кривая, в которую он обратился, обладала невообразимой мощью — он прорвался вперёд!
Даосские картины, что развернули четыре бессмертных духа, запечатали пустоту, но не могли остановить эту изогнутую человеко-драконью форму. Е Фань, словно дракон, вышедший из бездны, разом, будто оконную бумагу, прорвал сковывающую силу.
— Бах!
Пустота всколыхнулась, и небосвод закачался — всё перестало быть устойчивым. След Тайцзи, в который превратился Е Фань, был подобен божественному предмету, выкованному святым мужем, — он пронёсся насквозь.
— Чпок!, Чпок!...
Раздались четыре глухих хлопка. Дракон, тигр, черепаха и птица — все были пронзены им и не могли задержать его и на полшага. Четыре воплощённых духа жалобно вскрикнули и развеялись как дым.
— Треск!
И четыре свитка Дао, что они сжимали во рту, были разорваны Е Фанем голыми руками, словно рваная ткань. В мгновение ока они исчезли в пустоте, и их Дао-сила разлилась во все стороны.
— Уходим!
Четверо великих мастеров Мира людей, увидев, что даже возведённая ими пустотная тюрьма не смогла обездвижить Е Фаня, все изменились в лице. Весьма решительно и без колебаний они развернулись и бросились удирать в далёкое небо.
— Вы пришли убить меня — и ещё хотите уйти?! — теменная кость Е Фаня едва не была пробита, он был на волосок от гибели, и сейчас из-под чёрных прядей всё ещё текла кровь.
Золотая кровь стекала по лицу. Взор его был ледяным и острым, лицо — решительным и твёрдым. Он без промедления наносил удары, яростные, властные, без всякой пощады.
— Плюх!
Е Фань пронёсся мимо, и четвёртый убийца был рассечён его телом, изогнутым наподобие дракона. Словно прошло божественное лезвие — разрез был ровным и гладким, и лишь спустя мгновение оттуда фонтаном хлынула кровь.
Все, кто наблюдал это, прониклись благоговейным ужасом. Е Фань одного за другим убил «семена» Мира людей — его свирепая мощь была страшна и внушала беспокойство. Поистине, святое тело последних дней нельзя было оскорблять.
Трое оставшихся бросились врассыпную, но им было не уйти от скорости Е Фаня. Почти в то же мгновение он настиг ещё одного. Правая рука его обратилась истинным Светом, чистым, словно безупречный белый нефрит, и надвинулась вперёд.
— Чжэн!
Тот в спешке нанёс ответный удар. Голубой длинный меч в его руке разлетелся на куски, из разорванной ладони хлынула кровь, и чудовищная сила заставила всё его тело истечь кровью.
— Дон!
Кулак Е Фаня обрушился с силой, словно целая гора упала вниз. Убийца не мог уклониться, и ему пришлось принять удар.
— Плюх!
То была всесокрушающая сила. Е Фань, превратившийся в драконий след Дао, обладал ужасающей силой Дао, что крушила любые преграды, и ударом кулака он раздробил руку противника и превратил его тело в кровавое месиво.
Он пронёсся дальше и устремился в погоню за оставшимися двумя. Ту женщину в белом уже задержали узоры, наспех выставленные Чёрным императором, а другого перехватил Ли Хэйшуй.
— У-у-м!
Пустота содрогнулась. Изогнутое тело Е Фаня обладало ужасающей скоростью, и он, словно дракон, пронёсся по воздуху, одним рывком оказавшись рядом. Он отодвинул Ли Хэйшуя и голыми руками схватился с убийцей.
Этот противник был явно очень силён. Приведя в действие вздымающуюся до небес божественную силу, он беспрерывно отбивался и временно сдерживал Е Фаня. Однако, подпустив святое тело так близко, он полностью утратил инициативу.
— Чи!
Прорвав оковы пустоты, Е Фань превратился в луч золотого света. Обе руки его одновременно вздрогнули: истинная Тьма и истинный Свет слились воедино. С грохотом этот участок небосвода обрушился, и одна из горных вершин внизу рухнула.
Этот могучий «семенной» наследник выплюнул кровь, всё тело его пошло трещинами, и его отбросило прочь. В глазах его стоял ужас, и он применил божественное искусство сокрытия Мира людей, желая раствориться в пустоте.
Е Фань холодно усмехнулся. После того как он развил божественные глаза, ничто не могло от них укрыться. Не медля ни мгновения, его драконье тело стрелой ринулось вперёд.
— Грохот!
Левая рука его, чёрная, словно тушь, представляла ту самую точку истинной Тьмы из образа Тайцзи. Сейчас она ударила вниз и обрушилась, обратившись чёрной дырой.
Небесный свод задрожал, и бескрайняя ужасающая буря вздыбилась. Чёрная дыра поглощала всё, и гигантские камни и древние деревья с горных вершин вырывались из земли и исчезали в ней.
— Плюх!
Тело этого мастера разлетелось на куски, кровь брызнула во все стороны. Конечности и туловище оторвались друг от друга, а затем обратились в летучий пепел и канули в чёрную дыру.
Не было никого, кто бы не содрогнулся. «Небесная фея» Мира людей — человек и меч сливаются воедино. Семь великих мастеров вышли убивать, а в итоге он одного за другим умертвил шестерых.
— Вшух!
Прочертив в воздухе глубокомысленную и в то же время ужасающую сердце траекторию, Е Фань оказался прямо перед женщиной в белом. Поспешно выставленные Чёрным императором узоры не смогли её удержать — она уже вырвалась.
Женщина эта не была особенно красива, даже напротив — весьма заурядна, и, стой она в людской толпе, её трудно было бы заметить. Но именно она едва не пронзила голову Е Фаня.
— Дзынь!
Подлетев к ней, Е Фань ударил пальцами по её сине-зелёному божественному мечу. Во все стороны полетели искры, и отголосок удара расколол вершину высокой горы внизу. Он вступил с ней в яростную схватку.
— Вшух!
Движения женщины в белом были чрезвычайно колдовскими: словно вьюн, она скользила в пустоте, не давая нанести по себе полновесный удар. Она без конца пряталась в пустотном пространстве и каждый раз наносила внезапный разящий выпад.
Но Е Фань обладал несравненной чудовищной силой, а обратившись следом Тайцзи, стал всесокрушающим и достиг предела скорости. И сколь бы лёгкой и неуловимой ни была эта женщина в белом, избегнуть его острия она не могла.
Кулак Е Фаня разрывал длинный небосвод, и каждый удар был сокрушителен, а в сочетании с ужасающей скоростью он был подобен божеству смерти, которому невозможно противостоять.
— Грохот!
При каждом взмахе кулака в небеса вздымалась золотая энергия крови, и он уподоблялся непобедимому святому духу. Взор его был бездонно глубок, чёрные волосы развевались, ладони разили, и он голыми руками раздирал небо.
Каждый удар Е Фаня был грозен до крайности. Казалось, он вовлекает в движение всё мироздание, и он почти полностью подавил женщину в белом.
Если бы не её колдовское искусство передвижения, она давно была бы превращена в лепёшку. Ведь даже не знавший преград золотокрылый юный король Пэн не вынес этой чудовищной божественной силы.
— Грохот!
Золотая энергия крови Е Фаня ударила к небесам. Чудилось, будто десять тысяч настоящих драконов взмывают из его тела в воздух. Зрелище было невероятно ужасающим. Каждый взмах его большой руки продавливал пустоту.
— Дон!
Всё тело женщины в белом истекло кровью. Под чудовищным давлением кожа её потрескалась, и она больше не могла держаться. С гулким бах! зелёный убийственный меч в её руке обратился в груду осколков.
— Грохот!
Подобный вечной божественной печи, что исторгает сияние, драконьей кривой — своим «телом Дао» — Е Фань налетел на неё. Кулачная сила вздыбилась до небес, и бескрайнее золотое сияние затопило высокое небо.
— Плюх!
Эту могучую женщину в белом он обратил в кровавую кашу. Она была полностью умерщвлена и погибла под небосводом, и лишь облако кровавого тумана ещё колыхалось в воздухе.
Все до одного мастера, посланные Миром людей, были перебиты!
Вместе с убитым до того мужчиной в сером Е Фань уничтожил восемь великих убийц. Эта череда столкновений и битв была подобна грозовому шторму.
Он сражался с золотокрылым юным королём Пэном почти пять тысяч раундов и сам был тяжело ранен, но потом в одиночку взломал ловушку Мира людей и перебил всех.
Сейчас его можно было описать лишь словами «могуч и властен», и это леденило кровь каждого наблюдателя. Такова была мощь святого тела.
— Ему и впрямь осталось недолго? Жизни всего на полмесяца, а боевая мощь такая ужасающая...
— К счастью, его жизнь подходит к концу. Иначе он стал бы несравненным великим врагом для всех наследников святых земель!
Фэнхуан не могла оставаться спокойной. Под пятицветной маской её несравненное лицо пошло волнами, и в прекрасных очах мерцал и переливался свет.
Яо Си, наследник Цзыфу, Чжао Фа и остальные тоже не могли сдержать волнения. Все они погрузились в раздумья, и мысли каждого шли своим путём.
Наследники и святые девы ощутили чудовищное давление. Теперь ни один из них не смел сказать, что способен уверенно подавить Е Фаня. Тех, кто мог бы скрестить с ним клинки, осталось уже немного!
В этот миг один из сильнейших в молодом поколении — божественное тело правителя из рода Цзи — вперил в него бездонно глубокий взор и неотрывно следил за ним.
Все в мире говорили, что золотокрылый юный король Пэн способен соперничать с божественным телом, но никто не знал, насколько в действительности могуч Цзи Хаоюэ.
Сейчас лицо его было бесстрастно, но в очах непрерывно мелькали картины битвы — глубоко таинственные. Многие заметили это, и у всех сердца сжались от ужаса!
— Это врождённое божественное искусство небесной эволюции божественного тела правителя! Он воспроизводит и постигает только что прошедшую битву!
Цзи Хаоюэ просчитывал и разбирал прошедший бой. Видя его таким спокойным и уверенным, все шумно втянули в себя холодный воздух. Люди поняли, что он точно способен сразиться со святым телом!
Божественное тело правителя из рода Цзи вступало в бой нечасто. Когда оценивали боевую мощь золотокрылого юного короля Пэна, его всегда брали для сравнения и почти забыли, что именно он — царь Восточных земель.
Род Цзи был потомком Великого императора древности, и в древнем каноне Пустоты были записаны несравненные священные искусства и безупречные, совершенные тайны Великого императора!
Однако что именно за несравненное божественное искусство было записано на последних страницах древнего канона Пустоты — мало кто в мире знал, но говорили, что равных ему нет.
Если божественное тело правителя явит его — насколько же это будет ужасно? При одной мысли об этом каждый невольно вздрагивал.
Другим, кто держался особо, был здесь наследник Яогуан. Его лёгкие пряди волос колыхались на ветру, а взор был подобен глубокому омуту.
Свет в его глазах беспрерывно угасал и возникал вновь, словно миры один за другим разрушались и созидались. Смотреть на это было жутко. Однако вскоре он улыбнулся и вернулся к своему обычному состоянию.
— Кто же всё-таки пригласил мастеров Мира людей убить меня... — вопрошал себя Е Фань. Он окинул взглядом каждого из присутствующих.
Среди собравшихся героев большинство составляла молодёжь. Пронзённые его острым, как лезвие, взором, они ощутили, как дрогнуло сердце, и не смели прямо встречаться с ним глазами, испытывая желание отступить.