Жёлтый глиняный помост был груб и прост, но иероглифы на нём прописаны на удивление чётко — в них сгустились следы пути почти-императора. Старый журавль и Третий глава, стоя в отдалении, трепетали от страха.
Е Фань же внимательно, строка за строкой, вчитывался в написанное, желая узнать, что произошло дальше.
Моря превратились в поля шелковицы. Жун Чэн-ши, бывший в эпоху глубокой древности вождём племени и доживший до эпохи Вёсен и Осеней, с годами, само собой, обрёл всё более глубокую силу. Достигнув такого уровня, он давно уже обладал мощью, не имевшей равных в Поднебесной, но всё равно никак не мог обрести Дао. Ему требовался некий шанс.
Он отправился в путь в одиночку, но при себе имел лишь два обрывка карты, и у него не было ни единой возможности приблизиться к обители бессмертных. За пределами той области он сотни раз был на волосок от гибели и едва не погиб.
Позже, спустя несколько десятков лет, когда срок его жизни уже почти иссяк и пламя жизни готово было угаснуть, он по ошибке забрёл вглубь запретной зоны, в некое жертвенное место, чем лишь ухудшил своё положение.
Сердца Е Фаня и его спутников дрогнули. Ведь это был почти-император! В ту эпоху ему не было равных в целом мире, и всё же он едва не погиб. Насколько же труден был этот путь?
Жун Чэн-ши задержался в том жертвенном месте на несколько месяцев. Его тело иссохло и измождилось почти до полной потери человеческого облика. С огромным трудом вырвавшись оттуда, он не отступился и продолжал идти вперёд.
Однако, сколько бы он ни пытался пронзить Небо и Землю, изначального «места рождения бессмертных» он так и не увидел. Приблизиться к нему было невозможно. Он застрял в запретной зоне на целых восемьдесят лет.
То место было особенным: узоры, сплетённые из бессмертных следов Великого Дао, могли разрушить всё сущее. Оружие уровня почти-императора рассыпалось в прах, и выжить там было практически невозможно.
На восемьдесят первый год, когда пламя его жизни почти погасло и наступило краткое просветление перед концом, случился неожиданный поворот. В той запретной земле, где рождается бессмертие, он обнаружил одно бессмертное снадобье.
— Вот уж поистине судьбоносная удача! — только и мог вздохнуть Е Фань.
Хотя, если вдуматься, в этом не было ничего удивительного: раз уж это место могло породить надежду на обретение бессмертия, то появление здесь бессмертного снадобья было вполне закономерным.
— Это место... Куньлунь! — вскричал старый журавль.
Внутри жёлтого глиняного гроба, помимо письмен, оказалась ещё и гравированная карта, очень подробная и точная. На ней была изображена огромная, грандиозная и величественная драконья жила.
Эта куньлуньская драконья жила была в точности такой же, как та центральная Драконья гора, что явилась на свет после соединения девяти кусков древнего нефрита. Она была невероятно грандиозна.
На той древней нефритовой карте она находилась в центре, занимая четверть всей площади, и была самой безбрежной.
С современным Куньлунем это не совпадало.
Согласно карте, выгравированной древними людьми, те горы Куньлуня, что видны ныне, — лишь малая оконечность, небольшой фрагмент основного тела, и разница между ними была колоссальной.
Жун Чэн-ши обрёл бессмертное снадобье в обители бессмертных в Куньлуне и в то же самое время по случайности сумел вырваться из запретной земли. Почти-император потратил без малого сто лет жизни, едва не погиб там телом и Дао, но так и не ступил по-настоящему в то истинное место.
Узнав это, он впал в уныние и разочарование. Когда же он вернулся, то оказалось, что даже самый младший из его учеников не устоял перед временем и покинул этот мир уже более десяти лет назад. Он остался один-одинёшенек в целом свете. И тогда он похоронил здесь всех своих учеников и последователей.
На этом записи в жёлтом глиняном гробу заканчивались.
— Судя по его последнему душевному состоянию, он, похоже, пресытился жизнью и не хотел больше жить. Но почему же тогда здесь нет его тела? — усомнился Первый глава.
Подражая девяноста девяти Драконьим горам, он построил для себя жёлтый глиняный гроб и похоронил рядом с собой учеников и последователей. Всё это выглядело так, будто Жун Чэн-ши устал от бренного мира и хотел положить конец своей жизни.
Е Фань внимательно осмотрел дно гроба и обнаружил там следы, похожие на следы обретения Дао. Однако оставалась одна большая загадка: где же бессмертное снадобье?
Они обыскали всё это место, но не нашли и следа бессмертного снадобья. Дерево женьшеневых плодов будто испарилось с лица земли, не оставив после себя ни малейшего намёка.
— Съел ли он в конце концов бессмертное снадобье или нет? В жёлтом глиняном гробу об этом нет ни слова.
— Обрёл ли он Дао? Следы на дне гроба двусмысленны, по ним нельзя судить. Его жизнь и смерть окутаны туманом неопределённости.
После обсуждения они так и не пришли к окончательному выводу. Было невозможно определить, жив Жун Чэн-ши или мёртв, и трудно было заключить что-то определённое.
Было видно, что Жун Чэн-ши приложил немало усилий: он взрастил девяносто девять Драконьих гор, сам ложился в этот жёлтый глиняный гроб и вырезал эти письмена.
В то время его дух, должно быть, был до крайности измучен, а на сердце лежала печаль. Он не желал больше одиноко существовать в этом мире и тихо лежал в гробу, ожидая смерти. Иначе ничего этого бы не было.
Однако что именно произошло позже, посторонним знать было не дано.
— Куньлунь... То, что нам нужно, находится в Куньлуне, — пробормотал Е Фань.
— Истинная драконья гора Куньлунь грандиозна и высока, она — прародитель всех гор с древности. Многие её области окутаны тайной, и люди туда совершенно не могут проникнуть, — заметил Первый глава.
— Поднимайся!
С громким возгласом Е Фань приподнял тяжёлый, словно гора, жёлтый глиняный гроб и перенёс его в сторону. Под ним оказались две костяные пластины, похожие на ту, что он добыл в гробу Чи Сун-цзы.
Взяв их в руки, он внимательно рассмотрел их. На них и впрямь были выгравированы карты местности — сложные и величественные, ведущие в обитель обретения бессмертия.
— Теперь у меня уже пять обрывков карты. С ними я могу войти в Куньлунь. — Разумеется, он не собирался безрассудно рисковать. Ведь даже почти-император не выдержал, побывав на волосок от смерти и едва не погибнув там.
С его нынешним уровнем культивации он мог лишь наблюдать издалека, держа карту, и предварительно изучать рельеф. Приблизиться вплотную было совершенно невозможно, и он не смог бы извлечь «надежду» на обретение бессмертия.
— На дне гроба есть ещё надписи! — Старый журавль и Третий глава, у которых в этом месте подкашивались руки и ноги от непереносимой ауры почти-императора, сидя на земле, отчётливо увидели это, когда Е Фань поднимал гроб.
«Возможно, девятая костяная пластина не была уничтожена».
Всего одна фраза. Это было предположение Жун Чэн-ши, но оно разом подарило потомкам безграничную надежду.
— Даже почти-император не мог проникнуть туда. Похоже, без полного собрания девяти карт нет ни единого шанса на успех!
Е Фань забрал две костяные пластины и вернул гроб на прежнее место.
— Этот жёлтый глиняный гроб — величайшее сокровище, — заметила Обезьяна. — Но обычный человек совершенно не способен им управлять, и даже носить его с собой — большая морока.
— Лучше не зарься на него, — предостерёг Первый глава. — Жун Чэн-ши погребён здесь вместе со своими учениками, и это было его последней волей. Если мы унесём жёлтый глиняный гроб, то можем навлечь на себя неведомую беду.
Они покинули это место. И только когда вышли за пределы девяноста девяти Драконьих гор, они наконец смогли облегчённо вздохнуть. Всё только что пережитое было необычайным: им удалось раскрыть тайну древнего запрета.
Но хотя теперь они многое узнали, в их головах возникло ещё больше вопросов. Кто же в те годы управлял девяноста девятью Драконьими горами, перенося их с одной древней звезды на другую?
Ведь это была невообразимо долгая река времени! Даже Великий император древности, проживший вторую жизнь, в общей сложности жил лишь несколько десятков тысяч лет. Один человек просто не мог существовать столь долго.
У Жун Чэн-ши тоже было такое сомнение. Согласно его предположению, должна была существовать некая ужасающая линия передачи, невероятно древняя, которая сохранялась на протяжении всего этого времени.
Однако в конечном итоге эта линия передачи, должно быть, тоже пришла в упадок. Особенно после того, как «надежда» на обретение бессмертия была повреждена, она и вовсе покатилась вниз.
Ведь в последующие годы она почти больше не появлялась. Когда та божественная династия доставила объект на Землю для восстановления, будь они достаточно сильны, они бы не потеряли тайную карту.
— Двадцать с лишним тысяч лет назад... божественная династия? — пробормотал Е Фань, и в его голове промелькнула внезапная догадка. В мгновение ока он подумал о божественной династии Юйхуа.
Его сердце отчаянно забилось. Неужели тот самый старший брат из детских воспоминаний Безжалостной императрицы, после того как его избрали, возложил на себя величайшую миссию и когда-то побывал на Земле?
Сердце его содрогнулось. Тайна девяноста девяти древних Драконьих гор, возможно, была связана со звёздным полем Бэйдоу.
— Божественная династия Юйхуа... Да, скорее всего, это и впрямь были они.
Е Фань отчётливо помнил, что божественная династия Юйхуа взяла себе такое имя именно потому, что стремилась всей династией вознестись и стать бессмертными!
Увы, они потерпели неудачу. Более двадцати тысяч лет назад кто-то одной рукой начисто стёр их из Срединных земель, и они прекратили своё существование.
— Это были они?
Если это и впрямь были они, то многое становилось объяснимым. Именно потому, что их смели и они окончательно ослабли, посланные ими люди не смогли удержать древнюю карту.
— Время тоже совпадает.
Если предположение верно, то божественная династия Юйхуа была последней силой той древней линии передачи. Иначе за столько лет никто бы не появился.
Подумав об этом, Е Фань не мог не содрогнуться. Как же могущественна была в те годы божественная династия Юйхуа! Она почти полностью правила Срединными землями и властвовала в мире, и ни одна сила не могла с ней сравниться.
И всё же они оказались слабейшей силой той древней линии передачи на её последнем, закатном этапе за всю бесконечную череду эпох. Ведь, с какой стороны ни посмотри, им было далеко до той несравненной, блистательной мощи, что некогда управляла девяноста девятью Драконьими горами, перенося их с одной древней звезды на другую!
— Что же это была за линия передачи? — прошептал Е Фань, и в душе его волнами вздымались противоречивые чувства. Бескрайняя вселенная, безбрежное звёздное небо... сколько же в них скрыто тайн.
Никто бы не мог поверить, что некогда существовал такой колосс, который управлял всем этим, возвышаясь над множеством древних звёзд. Поистине, от этого волосы вставали дыбом.
Увы, какой бы могущественной ни была сила, ей не устоять перед мощью времени. Прошли десятки, сотни тысяч лет — и линия передачи, подобная божественной, тоже обратилась в прах.
В этом мире, пожалуй, лишь Великие императоры древности могли ничего не бояться, попирая само Великое Дао! Увы, их непобедимость длилась лишь двадцать тысяч лет, и в конце концов они тоже обращались в землю. Ничто не вечно.
— Божественная династия Юйхуа...
— Эпоха «цзы», столь блистательная и процветающая, возникла потому, что сюда прибыли люди из других звёздных полей.
— Дайте же мне посмотреть, какие следы вы все оставили здесь!
Е Фань укрепился в решимости непременно взойти на обитель бессмертных в Куньлуне. На Земле хранилось множество тайн. Он вернулся как раз в эпоху упадка и мог раскрыть их — это был редчайший шанс.
— Земной бессмертный... оказался почти-императором, — с бесконечным вздохом произнёс и Третий глава. В этом мире в конце концов не существовало бессмертных.
— Мы, практикующие путь, совершенствуемся всю жизнь... Ради чего всё это? — в голосе старого журавля звучала печаль. Даже почти-император не видел надежды, даже Великий император древности не мог стать бессмертным и в итоге умирал.
А что же говорить о них, простых практикующих? Им и вовсе не видать ни проблеска света. Дни и ночи напролёт в суровой культивации, в одиночестве перед каменной кельей с зелёным светильником, отрекаясь от мирской суеты и затворяясь в медитации... В конце концов, разве они не обратятся в тот же жёлтый прах?
Это и впрямь сильно колеблет устремлённое к Дао сердце. Уж лучше бы тогда прожить жизнь беспечно и весело среди мирской пыли, чтобы хоть как-то оправдать свои быстротечные годы.
— В конечном счёте, нужно продолжать культивировать, — голос Е Фаня звучал негромко, но он применил даосский окрик, чтобы вернуть их дух обратно, иначе в них могло бы зародиться семя разрушения основы Дао. — Раз уж мы встали на этот путь, обратной дороги нет.
— Да, — согласились они. — То, что предшественники не проторили дорогу, ещё не значит, что путь окончен. Зачем нам заглядывать так далеко? Мы — всего лишь ничтожная капля в бурных волнах времени, будем же идти своим путём. А эти вопросы — удел императоров всех эпох.
— Верно. Наш путь ещё долог, и в сердце ещё теплится надежда. Обладатели великих божественных способностей, святые, Великие императоры — вот цели, к которым мы можем стремиться.
Оба они очнулись и быстро привели в порядок свои чувства.
Однако сам Е Фань надолго погрузился в молчание. В эту эпоху упадка он не желал ничего иного, и лишь обретение Дао и становление бессмертным было его единственной целью. Но где же путь? От древности до наших дней не было ни одного реального доказательства обретения бессмертия, не видно было ни проблеска надежды.
Они вышли из безлюдной области, скованной древней магической формацией, покинули горы Лунхушань и вернулись в мир простых смертных. Вглядываясь вдаль, в мирскую суету, они вопрошали: где же путь?
— Я обрету Дао! Я шагну в звёздное небо! Я проторю дорогу бессмертных, что не смогли пройти предшественники! — тихо, но твёрдо произнёс Е Фань.
Собрание практикующих дао должно было вот-вот начаться — об этом Е Фаню сообщили двое глав долины. А едва он вернулся в своё жилище на севере, как получил и даосское письмо от главы Линбао с тем же извещением.
— Идти или не идти?
Сяо Сун тут же вскинул все четыре лапки и навострил свои маленькие ушки, показывая, что хочет пойти. Е Фань улыбнулся и погладил его по головке.
Да он и сам хотел там побывать. Ведь там можно было не только увидеть прославленных практикующих современности, но и посетить школу Шанцин — именно там должно было состояться собрание.
Школа Линбао, школа Небесных Наставников и школа Шанцин, объединившись, образовали школу Истинного Единства, что вместе почитала Трёх Чистот. А школа Шанцин изначально первой стала поклоняться Изначальному Небесному Владыке.
— Школа, что раньше всех стала почитать Изначального Небесного Владыку? — промелькнуло у него в голове. — Надо непременно сходить и посмотреть. В чём же там дело?
Внезапно перед глазами Е Фаня вспыхнул даосский талисман. Это было божественное послание, присланное главой Линбао, в котором сообщалось, что его хотят убить.
— Хе-хе, значит, объявились желающие меня убить... — тихо прошептал он и холодно усмехнулся.