Сверкающий и острый наконечник копья отливал тёмно-золотым блеском. С него стекала кровь, заставлявшая сердце сжиматься. На острие была насажена голова, и чёрные волосы слиплись от крови прядями.
Ван Тэн, свирепый и злобный, уставился на него ледяным и кроваво-красным взглядом, полным нежелания смириться. Исторгнув волну божественного сознания, он яростно проревел:
— Ты не получишь писание Луаньгу, и тем более не получишь писание древнего императора! Даже если я умру, я не оставлю их тебе! Что же касается искусства «Цянь» среди Девяти тайных искусств, то в этом мире его знаю лишь я один. Пусть оно исчезнет навеки!
Он кричал и вопил, его рассудок помутился. Демонические узоры на лбу становились всё отчётливее, и он утратил человеческий облик. Из его черепа ударил в небеса чёрный свет, и из него, казалось, вот-вот должно было родиться какое-то неведомое существо.
Е Фань щёлкнул пальцем, и золотой бессмертный свет рассыпался точками, рассеяв чёрный свет. В его ладони загрохотал гром, и он хотел силой извлечь изначальный дух Ван Тэна, чтобы прочитать его.
— Ты уже не чистый Ван Тэн, а слияние крупицы твоей изначальной обиды и разбитого отпечатка горы Бессмертных. Чем так мучительно жить, что и смерть милее жизни, лучше поскорее обрести освобождение.
Е Фань читал вслух истинное писание, желая просветлить Ван Тэна и, по крайней мере, растворить этот таинственный отпечаток, который вызывал у него самого какое-то беспокойство.
— Я бессмертен!.. Великий император Пустоты, я с тобой не закончил! — из головы Ван Тэна вырвался звериный рёв, и весь его череп пошёл трещинами.
Е Фань не испытывал страха и читал Писание о спасении человека. Он не опасался какого-то перерождения древнего императора — будь это так, Ван Тэн давно бы уже был под контролем, а не в таком состоянии.
Поэтому он заключил, что это всего лишь струйка злого помысла. Даже будучи ужасным, обрывок разбитого духовного отпечатка не мог поднять больших волн!
— Убить, убить, убить… — из уст Ван Тэна непрерывно вырывался скрежещущий холодный демонический звук. Он развернул какое-то трудноописуемое тайное искусство.
Из его небесного родничка вырвался чёрный свет и сгустился в демонический зародыш, совершенно чёрный. За его спиной были крылья ветра и грома, на голове — рога изначального дракона, а ноги попирали свет первозданного хаоса. Он выглядел довольно грозно!
— Уже больше десяти десятков тысяч лет как ты был убит Великим императором Пустоты. Ты — всего лишь клочок остаточной мысли и уже сам не знаешь, кто ты на самом деле. Исчезни поскорее!
Е Фань холодно произнёс это и продолжил читать Писание о спасении человека. Всё его тело излучало безграничный свет, становясь всё более священным и умиротворённым. Чёрные тучи тотчас рассеялись и непрерывно растворялись.
— А-а-а… — Ван Тэн и та иллюзорная фигура закричали вместе.
Пэн!
К изумлению Е Фаня, эта голова пошла трещинами, и он мгновенно извлёк изначальный дух, чтобы полностью прочитать его память. Это было бесценное бессмертное сокровище, наследие Великого императора, содержавшее чудесное искусство из Девяти тайных искусств.
— Я не дам тебе добиться своего! — закричал Ван Тэн, и весь его изначальный дух взорвался и яростно запылал.
Е Фань пытался захватить его, не гнушаясь даже подавлением священным оружием. Но, что было странно, его изначальный дух невозможно было контролировать, и он горел всё яростнее. Даже если разрубить или рассечь его, это не помогало.
— Тебе не получить его! Искусство «Цянь» служит для культивации изначального духа, и ты не можешь контролировать меня! Ха-ха-ха… Девять тайных искусств отныне утеряны, став лебединой песней на десять тысяч эпох!
Е Фань изо всех сил пытался остановить угасание его духа. Искусство «Цянь» было чрезвычайно важно — это несравненное чудесное искусство для культивации изначального духа, позволявшее заранее ощущать опасность.
Если бы не зелёный бессмертный треножник в его теле, способный затмевать небесную тайну и не давать вычислять его, возможно, Ван Тэн смог бы с помощью искусства «Цянь» предвидеть это и не пришёл бы сюда убивать.
— Ха-ха-ха… Ты никогда не получишь искусство «Цянь»! Отправляйся вместе со мной к конечной точке! — изначальный дух Ван Тэна превратился в море пламени и исчезал цунь за цунем.
Если человек хочет умереть, никто не может его остановить, особенно когда речь идёт об изначальном духе, который трудно сковать. Практикуя искусство «Цянь», Ван Тэн сделал свой изначальный дух совершенно особым. Е Фань не мог запереть его, и несколько раз тот едва не ускользнул.
В тот же миг тот чёрный демонический зародыш, принявший форму с крыльями ветра и грома и попиравший ногами свет первозданного хаоса, тоже рвался на свободу и хотел бежать.
Е Фань развернул все Девять тайных искусств, и всевозможные чудесные искусства были применены разом, на месте подавив его, а затем он снова попытался прочитать изначальный дух Ван Тэна.
— Покончим с этим!
Ван Тэн закричал, и этот демонический зародыш повторял его движения, одновременно вырываясь и отчаянно сопротивляясь, а затем с грохотом взорвался.
— Всё кончено! — сердце Е Фаня наполовину похолодело. В их изначальных духах было тайное сокровище, и всё взорвалось. Даже священное оружие не могло его сковать, и он сам едва не получил тяжёлое ранение.
Чёрная стрела излучала чёрный свет и блокировала энергетическую бурю. Ему удалось отсечь лишь несколько осколков изначального духа, а весь тот свет полностью исчез.
— Какая ненависть!
Ван Тэн был уничтожен и телом, и духом. В пальцах Е Фаня осталось лишь десяток с лишним обломков отпечатков. После тщательного изучения в них не оказалось ничего полезного — всё это были лишь обрывки посторонних мыслей.
— Искусство возврата к древности, вновь собери море сознания! — Е Фань развернул руки и применил единственное тайное искусство из Вед.
Обломки божественного сознания, блуждавшие вокруг, собрались вновь. Но, увы, он по-прежнему ничего не обнаружил и лишь тяжело вздохнул. Он действительно ничего не мог поделать.
— Подожди немного, дай мне попробовать, — Ан Мяои, грациозно ступая, приблизилась. Древний синий светильник у её плеча источал тусклый свет Будды, осветивший это место и создавший мир моря сознания.
— Северные равнины, посреди огромной Гоби есть божественное озеро. Это то, что запечатлелось в памяти глубже всего. Кроме этого, больше ничего нет, — сказала Ан Мяои.
Она восстановила это с помощью буддийской Дхармы, но больше ничего не смогла проследить. Свет древнего синего светильника мерцал.
— Ладно, насильно не возьмёшь. Видно, Девяти тайным искусствам суждено быть разрозненными, и чтобы собрать их все, нужно время, — Е Фань не верил, что искусство «Цянь» действительно прервётся.
— Береги себя! — Ан Мяои ушла, и им всё равно суждено было расстаться.
Е Фань кивнул и провожал её взглядом, пока она не исчезла на краю неба.
Золотая древняя боевая колесница и тот золотой боевой меч были редкими тайными предметами, которые было трудно разрушить. Е Фань даже не мог оценить их уровень. Это были запечатанные предметы, которые Ван Тэн с самого начала и до конца так и не вскрыл.
— Как раз не хватало повозки для передвижения — поистине неплохо, — Е Фань бросил золотой боевой меч на колесницу и убрал всё вместе. Эта боевая колесница и меч лучше всего подходили для сражений на поле боя и массовых битв.
Е Фань ещё полмесяца ходил по Западной пустыне, осмотрев несколько десятков древних храмов. Наконец он прибыл к горе Сумеру, но не стал подходить, а лишь издалека взирал на неё.
Это была таинственная и святая гора, словно отлитая из золота. При взгляде издалека она сияла ослепительным блеском, и над ней вздымались огромные клубы бессмертного света.
Неведомо сколько силы веры стекалось туда, чистой и святой, превращаясь в один луч за другим и в конце концов сливаясь в бесчисленные потоки, низвергавшиеся вниз и затоплявшие это место.
Гора Сумеру была безгранично огромной, но силы веры было ещё больше, и она покрывала всю горную гряду, словно безбрежное море, заслоняющее небо, бескрайнее, так что горы походили на острова.
Вдалеке невозможно было разглядеть Великий храм Лэйинь — виднелась лишь величественная гора высотой в неведомо сколько десятков тысяч чжанов¹, устремлённая в облака. Золотая и святая, с порхающими вокруг всевозможными одухотворёнными птицами, она походила на бессмертное царство.
¹ 1 чжан ≈ 3,3 м.
В конце концов Е Фань ушёл далеко, так и не поднявшись на гору, потому что в этом месте он чувствовал душевное беспокойство. Не веря в Будду, войти в гору означало бы великий вред для тела.
Великий император Амитабха, поражавший древность и современность, был едва ли не самым таинственным из Великих императоров, обладая противными небесам способностями. Кто знает, что он оставил после себя? Е Фань не хотел с этим связываться.
— Прощай, Западная пустыня!
Е Фань ушёл далеко, шагнув во врата домена, и переправился через пустоту прямиком в Северные равнины. Он всё ещё не мог смириться с потерей искусства «Цянь» и писания Великого императора Луаньгу.
Пустошь Лотянь заросла полынью и была пустынной великой степью на северо-востоке Северных равнин. Люди здесь встречались редко, и за десятки тысяч лет вглубь мало кто заходил.
В этом месте водились стаи диких волков, и каждую лунную ночь был слышен их вой.
Высоко висела ясная луна, и вдалеке небесный волк выл на неё. Серебристо-белый гигантский волк высотой в несколько десятков чжанов, поглощая лунный свет, громко завывал.
Е Фань шёл один, сжимая в руке чёрное копьё. По пути он убил немало демонов и чудовищ и прибыл в эту пустошь.
Он искал одно место — Гоби Луаньгу, внутри которой было божественное озеро.
— Наконец-то пришёл… это впереди.
Тот серебристый гигантский волк, потревоженный им, превратился в сгусток серебристого пламени и бежал. Е Фань двинулся вперёд и увидел кусочек Гоби, скрытый на краю степи.
Ранним утром стелился лёгкий туман. В глубине Гоби он нашёл божественное озеро, над которым вздымался пятицветный туман к облакам, ослепительно сверкающий.
Бессмертный журавль издал протяжный крик и, расправив крылья, рассёк небесную высь. Он сорвался с каменной стены и, превратившись в луч бессмертного света, подлетел и опустился на землю. Его глубина была непостижима.
— Это ты… могучее человеческое святое тело, — бессмертный журавль заговорил человеческим языком, стоя на берегу божественного озера. Его оперение было белоснежным, словно нефрит, и сияло чистым светом.
— Я убил Ван Тэна! — Е Фань давно слышал, что одного бессмертного журавля защищал Ван Тэн, и в своё время он спас Ван Тэна от рук наследника Яогуан.
— Я уже знаю. Его лампа души погасла, и я чувствую на тебе эманацию его смерти. Всё уже было предрешено, — бессмертный журавль тяжело вздохнул и, похоже, не собирался нападать.
Е Фань смотрел на это божественное озеро, в котором клубилась одухотворённая энергия, и внимательно разглядывал его.
Бессмертный журавль снова заговорил:
— Когда он был ещё ребёнком, я принёс его сюда, и он получил наследие Великого императора Луаньгу. Жаль было такой бессмертный росток. Потерпев от тебя поражение, он был осквернён отпечатком горы Бессмертных, который запятнал его изначальную душу. Даже если бы не твоя рука, ему всё равно было суждено остаться ни с чем.
Старый журавль печально вздыхал. В конце концов, Ван Тэн был взращён им, и, узнав о его смерти, он, естественно, не мог не сокрушаться.
— Я хочу знать, был ли Великий император Луаньгу другой жизнью Безжалостной императрицы? — спросил Е Фань.
В мире ходили слухи, что Великий император Луаньгу был одной из жизней Безжалостной императрицы после перерождения, потому что его искусство отсечения «я» и постижения Дао и прочие техники были чрезвычайно похожи на методы Безжалостной императрицы.
— Нет, — старый журавль покачал головой и прямо опроверг это.
Жизнь Великого императора Луаньгу была полна невзгод. Он много раз терпел крупные поражения, много раз падал духом, и его воля была сломлена. Но у него была великая судьбоносная возможность: сначала он получил часть методов Безжалостной императрицы, затем часть методов Великого императора Пустоты. Позже, после сотни поражений, он породил демонический зародыш, и его искусство достигло самого акта творения.
— Другие Великие императоры за всю жизнь не знали поражений, и лишь Великий император Луаньгу терпел поражения на протяжении всего пути и почти утратил даосское сердце. В конце концов его дух был почти сломлен, — сказал бессмертный журавль.
Луаньгу, прорвав кокон и возродившись, достиг великого свершения в демоническом зародыше и лишь тогда переломил всё, победив всех своих прошлых противников и единолично взойдя на высочайшую вершину.
Северные земли были обширны и малонаселённы, и с древности здесь был лишь один император.
Путь обретения свидетельства Великого императора Луаньгу был тернист. Говорить, что он терпел поражения на всём пути, казалось пустяком, но на самом деле этот процесс был чрезвычайно жесток: расставания живых с мёртвыми, гибель возлюбленной, мучительная смерть близких, убийство учителя, уничтожение всех друзей — всевозможные несчастья, о которых посторонним трудно было знать. Именно поэтому, даже после сотни поражений, он всё ещё боролся и не желал сдаваться, потому что в сердце его жило нежелание смириться и он обязан был воспрянуть!
— Я пришёл сюда, и ты понимаешь зачем, — сказал Е Фань.
— Если ты пришёл за наследием Великого императора Луаньгу, боюсь, тебя ждёт разочарование. Подземный дворец закрыт, и в течение тысячи лет никто не сможет его открыть, разве что сам Великий император придёт лично, — сказал старый журавль.
Е Фань нахмурился, не желая с этим мириться.
— Я не смог найти преемника для Великого императора Луаньгу, и моё сердце полно вины. Через тысячу лет я непременно выберу самого выдающегося преемника, чтобы искупить свою ошибку. — С этими словами старый журавль взмахнул крыльями и преподнёс кусок древнего дерева длиной в половину чи², передав его Е Фаню. — Возможно, здесь содержится тайна искусства «Цянь». Оставь это себе для постижения. Ван Тэн принёс это из Восточных земель в юности. Я не хочу, чтобы наследие Девяти тайных искусств прервалось.
² 1 чи ≈ 3,3 см.
Е Фань принял подношение и отдал глубокий почтительный поклон. Хотя старый журавль вырастил Ван Тэна, он был очень справедлив и не покрывал своих, а исходил из высших соображений.
— Этот синий металл, упавший из родового зала клана Цзи, запятнан кровью Великого императора Пустоты. Это нечто совершенно исключительное… — старый журавль расправил крылья, и в кусочке пустоты появился демонический и ужасающий синий металл!