— Дон!
Изо рта Чжао Фа брызнули кровь и зубы, и он проломил высокую стену за спиной. Ярость вскипела в нём. Получить пощёчину и лишиться зубов на глазах у стольких людей — у него от злости разорвало лёгкие.
— Чи!
Девять лезвийных лучей вырвались из его рта и девятью разноцветными радугами устремились в тело Е Фаня. Ослепительные и прекрасные, они несли ауру убийства, что хлынула подобно приливу.
То были девять божественных мечей, выкованных из разного метеоритного железа и разного цвета. Все длиной не больше ладони, но острые до крайности и разящие как лучи.
Они пронзили пустоту и вынырнули из ничего, словно девять перьев священного феникса, исторгая бескрайнее благодатное сияние и сметая всё на пути.
Казались пленительно-прекрасными, но аура убийства от них вздымалась до небес, и они могли разить саму душу, проникая до костей ледяным, пронизывающим холодом.
— Бах!
Золотая длань Е Фаня ударила вперёд и накрыла все девять летящих мечей, заставив их бешено задрожать. Даже редчайшее в мире метеоритное железо не могло выдержать такой силы.
— Дзынь!, Дзынь!, Дзынь!...
Девять разноцветных мечей были схвачены Е Фанем и зажаты в руке. Золотые пальцы с силой сдавили их, и с непрерывным хрустом они все переломались.
А затем цветная металлическая пыль заструилась сквозь его пальцы. Мощной силой пальцев он истёр божественное железо в порошок!
Людей пробрала дрожь. Святое тело что, и впрямь само отсекло культивацию? Это же полный бред, эта новость просто дурачит народ!
— Ты... — лицо Чжао Фа переменилось, и в душе родился страх. — Ты не отсекал культивации!
Е Фань широкими шагами надвинулся на него. Каждый шаг заставлял всю улицу дрожать, и чудилось, будто между небом и землёй бьют в огромный барабан, отдаваясь в сердце каждого.
Лицо Чжао Фа побледнело. Если Е Фань не отсекал культивацию, то, даже сражайся он изо всех сил, ему не избегнуть смерти. Дух его пришёл в полнейшее смятение.
— У-у-м!
В миг, когда тот потерял душевное равновесие, Е Фань ринулся вперёд и вновь обрушил золотую длань сверху вниз, обратив её золотым мельничным жёрновом.
— Я и впрямь отсек культивацию... — с улыбкой проговорил он, но удары его были безжалостны.
— Что?! — Чжао Фа опешил, но расстояние было слишком мало, уклониться невозможно, и он, стиснув зубы, принял удар.
— Дон!
Словно по железной свае ударили. Золотая длань Е Фаня, подобная жёрнову, вбила Чжао Фа наполовину в землю.
— Бах!
Е Фань нанёс ещё удар, и у Чжао Фа потемнело в глазах, изо рта хлынула кровь, и тело его погрузилось ещё на чи¹, так что всё ниже груди ушло в землю.
¹ Чи (尺) — китайская мера длины, около 0,33 м.
— Я же сказал: я отсек культивацию, наполовину искалечен, но какая-то толика силы для самозащиты осталась. А ты так издевался надо мной, считая меня мягкой хурмой, которую можно мять как угодно?
Е Фань присел на корточки и без тени пощады наотмашь ударил его ладонью. Раздался звонкий шлёп!, и у Чжао Фа вылетело ещё два-три зуба. Тот аж закипел до самых внутренностей от бешенства.
— Забыл тебе точно сказать: после лечения Божественного лекаря Вана я действительно отсёк свой плод Дао и упал из тайного царства Четырёх пределов, но у меня осталась культивация пика уровня Дворца Пути, — ослепительно улыбнулся Е Фань.
— Шлёп!
И снова он отвесил ему оплеуху, так что у Чжао Фа закружилась голова, и кровь хлынула изо рта.
— Ты слишком поторопился! Так спешил завладеть моим священным мечом. Неужто не понимаешь простой истины: «торчащее стропило первым гниёт»?
— Ты упал из тайного царства Четырёх пределов?! — проскрежетал зубами Чжао Фа с ледяным лицом, и в его глазах зажглась жажда убийства.
— Грохот!
Словно обретя вдруг безграничную уверенность, он исторг из тела пурпурное сияние, что взметнулось к небу, и, подобно огромному пурпурному дракону, всколыхнуло небосвод.
Е Фань расхохотался, но взор его стал ещё холоднее. Перевернув ладонь, он надавил вниз и произнёс:
— Узнав, что моя культивация стала куда слабее прежнего, ты опять не сдержался? Но ты даже не подумал, как близко ко мне находишься!
— Шлёп!
Он обрушил ладонь вниз. Зубы во рту Чжао Фа почти все вылетели, смешавшись с кровью, а пурпурное сияние, рвавшееся из тела, было силой вдавлено обратно.
— Ты слишком близко ко мне, лучше веди себя тихо и смирно!
Е Фань снова отвесил ему увесистую оплеуху, и тело Чжао Фа погрузилось в землю ещё на полчи. На поверхности осталась лишь одна голова.
Лицо Чжао Фа стало сизым, как железо. Такого неслыханного позора он не переживал никогда в жизни. Ему хотелось взвыть во весь голос от муки. Вначале всё было под контролем, и он пришёл сюда, чтобы отнять священный меч. Не думал он, что всё обернётся так: его живьём закопают в землю, и у него даже не будет сил сопротивляться, а он лишь получит подряд несколько увесистых пощёчин.
— Довольно! Вы переходите границы! — издалека холодно проговорил наследник Цзыфу, уставившись на Е Фаня.
— Когда Чжао Фа только что третировал полуискалеченного Е Фаня, ты почему молчал? — покосился на него Ли Хэйшуй и ледяным голосом добавил: — Если хочешь заступиться, давай сюда!
Большой чёрный пёс и вовсе без обиняков заорал:
— Ты хочешь покрывать этого мерзавца? Этот император не прочь с тобой прогуляться и взять в человеческие питомцы ещё и наследника святой земли!
Все вокруг лишились дара речи. Святое тело что, и впрямь низведено до уровня Дворца Пути? Но почему же люди вокруг него один другого свирепее?
— Ты отправил моих младших соучеников в чужие земли, а я с тобой ещё не рассчитался! — с ледяным лицом проговорил наследник Цзыфу, глядя на Чёрного императора, и от него разлилась аура убийства.
— Кто кого боится? Давай, высылай своих людей!
Е Фань поднялся на ноги и, глядя на наследника Цзыфу, спросил:
— Ты и впрямь хочешь напасть?
Все наследники святых земель до сих пор хранили «светлый и праведный» вид, и ни один из них ещё не решался необдуманно нанести ему удар. Если наследник Цзыфу нападёт сейчас, он станет первым.
— Раз ты сам отсек культивацию и упал из тайного царства Четырёх пределов, я не стану сводить счёты с полуискалеченным! — ледяным взором отвечал наследник Цзыфу, не принимая боя.
В уголках губ Е Фаня мелькнула холодная усмешка. Всё же наследник святой земли: когда неясна обстановка, он не станет действовать опрометчиво. Надо признать, он умел держать себя в руках.
— Отправляйся к смерти! — вдруг взревел Чжао Фа, и пурпурное сияние взметнулось к небесам.
Над его головой проявилась гигантская звезда, сияющая пурпурным блеском, ослепительная до крайности!
Эта одинокая звезда обладала бескрайней ужасающей божественной мощью, и даже солнце в небе померкло перед ней. От неё исходили волны божественной силы, вздымающиеся до неба.
— Пурпурная звезда — императорская звезда²!
² Пурпурная императорская звезда (紫微帝星, цзывэй ди син) — в даосизме и китайской астрономии центральная звезда Пурпурного дворца, соответствующая Полярной звезде, символ императорской власти.
Кто-то вскрикнул, не ожидая, что Чжао Фа освоил несравненное божественное искусство школы Цзывэй и явил Пурпурную императорскую звезду. Стоит ей разорваться — и она способна уничтожить целый участок мира.
— Грохот!
Золотая длань Е Фаня простёрлась вперёд и превратилась в золотую небесную скрижаль, обрушившись вниз. Колебания божественной силы были ужасны, и с глухим плюх! она подавила Пурпурную императорскую звезду.
— Вздымайся! — закричал Чжао Фа.
Но физическая оболочка Е Фаня была чересчур могучей. Золотая длань, обратившись небесной скрижалью, силой вдавила Пурпурную императорскую звезду обратно в его голову и загнала вздымающуюся до небес божественную силу назад.
— А-а-а... — в ужасе закричал Чжао Фа. Если Пурпурная императорская звезда разорвётся внутри его тела, он неминуемо погибнет и телом, и духом.
— Спаси меня... — Чжао Фа испытал настоящий страх. Он уже не мог управлять собой, и та пурпурная звезда грозила разрушить его изнутри.
— Разве ты не хотел завладеть моим священным мечом и лишить меня жизни? А теперь молишь меня о спасении? — глядя на него сверху вниз, проговорил Е Фань.
От Чжао Фа на поверхности оставалась лишь одна голова, и лицо его было смертельно бледным.
— Я заслужил смерть! Не надо было быть таким алчным! Скорее спаси меня!
— Бах!
Е Фань ударил ногой и выбил огромную звезду из его головы. Та взмыла в небеса и разорвалась в далёком небосводе.
Бескрайнее пурпурное сияние заколыхалось, и ужасающая энергия разлилась повсюду. Даже на земле чувствовались отголоски, подобные цунами, и это заставляло трепетать от ужаса.
Хотя Чжао Фа был спасён, в его глазах на мгновение мелькнул жестокий блеск. Понеся сегодня такое чудовищное унижение, он жаждал изрубить Е Фаня на куски.
— Бах!
Он вырвался из земли и встал на ноги. Ледяным голосом он произнёс:
— Друг Е, на сегодня достаточно. В другой раз я снова навещу тебя!
Не зная истинного состояния Е Фаня, он больше не смел легкомысленно нападать и хотел сперва разобраться, в чём дело, а потом уже нанести жестокий удар.
Однако Е Фань улыбнулся и, словно призрак, с молниеносной быстротой очутился перед ним, так что тот не мог увернуться.
— Тогда я не провожаю. Счастливого пути!
Он легонько похлопал Чжао Фа по плечу, точно так же, как когда-то делал сам Чжао Фа. Лицо того резко переменилось, и он стремительно отступил.
— Ты... что ты со мной сделал? — Чжао Фа с каждым шагом закашливался кровью. Когда он отступил на восьмой шаг, внутри его тела раздался хруст ломающегося.
Он тут же жалобно вскрикнул:
— Ты искалечил меня?!
Е Фань с ледяным лицом произнёс:
— Ты не раз хотел причинить мне вред. Оставить тебе жизнь — уже большое снисхождение.
Все стояли, затаив дыхание, не смея и звука издать. Практикующий из школы Цзывэй, находившийся на великом совершенстве Четырёх пределов, был в мгновение ока превращён Е Фанем в калеку. Это поистине леденило кровь.
Разве святое тело само отсекло культивацию? Почему же оно по-прежнему так страшно и свирепо? Если оно всего лишь на уровне Дворца Пути, то до чего же безрассудно!
— Как ты жесток... — прошептал Чжао Фа, и всё его тело задрожало.
— Ты сам возымел намерение убить меня, так неужели я должен был отвечать тебе улыбкой? Небеса благоволят к жизни. Иди и хорошенько исправляйся.
Одним движением мысли Е Фань превратил в калеку одного из выдающихся юношей молодого поколения, и это потрясло каждого.
— Если ты, пребывая на уровне Дворца Пути, выдержишь три моих удара, я немедля развернусь и уйду, не причиняя тебе зла, — ледяным голосом проговорил наследник Цзыфу и вдруг нанёс в сторону Е Фаня удар пурпурным светом.
— Бах!
Е Фань поднял кулак и встретил удар, разбив его вдребезги на месте.
— Грохот!
Из межбровья наследника Цзыфу вырвалась иллюзорная пурпурная маленькая башня и, исторгая ужасающие колебания, устремилась вперёд.
— Чи!
Из межбровья Е Фаня прямо вылетел золотой маленький треножник и ударил навстречу.
Наследник Цзыфу изменился в лице, отдёрнул пурпурную башню назад и отступил. Затем, сложив руки в мудре, он обрушил вперёд вздымающуюся до небес яростную волну пурпурной энергии.
— Грохот!
Е Фань по-прежнему встретил удар золотым кулаком, и эта древняя улица яростно содрогнулась, едва не разрушившись до основания.
— Уходим!
Наследник Цзыфу развернулся и зашагал прочь. Несколько других учеников Цзыфу, видя это, последовали за ним.
— Он прощупывал меня... В конце концов, он не сдержался... — проговорил себе под нос Е Фань.
Наследник Цзыфу так и не смог ничего толком разведать и весьма решительно удалился, не желая рисковать собой.
В тот же день вести полетели во все стороны, стремительно распространяясь.
Святое тело само отсекло культивацию, но не полностью: оно ещё сохранило силу пика уровня Дворца Пути. Чжао Фа из школы Цзывэй по своей оплошности был превращён в простого смертного. Наследник Цзыфу нанёс удар и удалился.
Люди горячо обсуждали эти новости, желая понять, в каком же состоянии Е Фань, и почти не верили этим слухам.
В тот же день объявился Божественный лекарь Ван и подтвердил, что сказанное Е Фанем — правда: он отсек свою культивацию. Заодно он раскрыл, что если Е Фань захочет сражаться насмерть, то время от времени может являть боевую мощь тайного царства Четырёх пределов, но ценой истощения жизненного истока. Такое возможно не больше десяти раз.
Всё это Е Фань и Божественный лекарь Ван обговорили заранее. Они не хотели, чтобы всё выглядело слишком уж безнадёжно, иначе стоило бы Е Фаню проявить силу уровня Четырёх пределов, как обман тут же раскрылся бы.
Впрочем, он не слишком тревожился: если он добудет искусство «Син» из Девяти тайных искусств, то ему вовсе не о чем будет беспокоиться. С такой поступью можно пройти весь мир, и никто не сможет преградить ему путь или убить.
— Такие вести... Боюсь, не только другие, но и наследники святых земель не сдержатся. Ты нарочно это подстроил? — спросил Ли Хэйшуй, глянув на Е Фаня, а потом на следовавшего за ними Безумного старика.
— Кто хочет прощупать меня или убить — пусть приходят! — улыбнулся Е Фань.
— Боюсь, древнее божественное царство убийц скоро объявится: они наверняка получили немало заказов, — сказал большой чёрный пёс.
Наследники святых земель пока держали себя в руках и ещё не предпринимали никаких шагов, однако немало учеников святых земель уже объявилось. Они приходили проверить, что же стало с Е Фанем. Надвигалась буря, и это были первые пешки, посланные на разведку.
Вскоре пришла весть, что наследник Инь-Ян с тайным сокровищем за спиной — мечом Инь-Ян — движется на юг, чтобы снести голову святому телу Е Фаню. С ним следуют несколько верховных старейшин, и они вот-вот прибудут.
В то же время в школе Цзывэй, откуда был родом Чжао Фа, старшее поколение пришло в ярость. Всю ночь они спешно ехали и уже устремились к древнему городу Неясной Луны, чтобы подавить Е Фаня.