Святой Хаожань слабо улыбнулся:
— Это всего лишь проявление моей искренности.
— Однако мне кажется, что в итоге девять боевых единиц уровня Бессмертного – это все-таки многовато!
— Я хочу сократить еще двух человек и заманить их в ловушку во время битвы за судьбоносную скорбь!
Ли Цин услышал это и нахмурился:
— Но если останется всего семь Бессмертных, вы, похоже, не сможете полностью задействовать мировой исток!
— Столкнувшись со внешними врагами, в худшем случае можно спровоцировать катастрофические события.
— Хотя между нами есть разногласия, внешний враг тоже представляет большую опасность!
— Если из-за внутренней борьбы у посторонних появится шанс вмешаться, потери перевесят всю выгоду.
Святой Хаожань слабо улыбнулся:
— Давай поговорим начистоту, друг мой.
— Думаю, ты и сам понимаешь, почему я так упорно продвигаю План Шести Путей по Обожествлению.
Ли Цин легкомысленно усмехнулся:
— Разумеется, понимаю: ты хочешь воспользоваться установлением Небесного Пути, чтобы завершить собственный Путь!
— Верно. Школа Конфуцианства учит совершенствовать себя, упорядочивать семью, управлять государством и приводить Поднебесную к мирному порядку, а последний шаг – установить Небесный Путь!
— Что такое Небесный Путь? Все сущее пребывает под его началом, все подчиняется порядку!
— Если мне удастся единолично продвинуть это дело, мой Путь преисполнится, и я шагну на уровень зачатка концептуальной логики!
— И по-настоящему вырвусь из оков базовой логики!
— К тому моменту я в одиночку смогу подавить всех Бессмертных, а заручившись поддержкой всего шести Бессмертных, сумею задействовать исток всего мира и привести в движение круговорот Небесного Пути!
— Так что сократить двоих – не проблема, я один смогу их заменить!
Святой Хаожань сорвал маскировку, напрямую выложив свою цель, и со спокойным взглядом уставился на Ли Цина, ожидая ответа.
— Ради завершения плана я помогу и тебе: помогу пережить судьбоносную скорбь и прикрою твоего Девятого Бессмертного!
В глазах Святого Хаожаня мерцали бесчисленные светящиеся вычисления, казалось, он что-то разглядел или пытался высчитать.
Нынешнее воплощение Ли Цина в этот момент быстро записывало их диалог.
Воссоздавая истинный замысел Святого Хаожаня!
Ли Цин молча смотрел на информацию, появившуюся на Нефритовой Плите!
Новая версия.
«Замыслы Святого Хаожаня.»
«Святой Хаожань хочет сократить количество Бессмертных и аномалий, чтобы единолично захватить власть!»
«В то же время он стремится завоевать доверие Ли Цина. То, что он говорит, – правда, но его слова могут измениться в любой момент».
Глядя на строки информации, Ли Цин на мгновение замер, после чего в его голове словно что-то пронеслось.
— Вот оно что, вот каков его план!
Он уже осознал, что именно затеял Святой Хаожань!
Святой Хаожань уже раскусил вторую брешь Нефритовой Плиты!
Все, о чем он говорил, – чистая правда, никакой фальши. Но отсутствие фальши вовсе не означает, что в самый критический момент нельзя отыграть назад.
Иными словами, во всех планах, которые Святой Хаожань обсуждал с Ли Цином, его заявления и намерения не содержали ни капли обмана – все было правдой.
Однако в решающий момент исполнения плана, особенно когда потребуется его вмешательство, он вполне может сделать иной выбор.
Из-за этого все вокруг погружалось в пучину неопределенности!
Взгляд Ли Цина сузился:
— Эти парни поистине ужасны, они действительно заметили вторую проблему Нефритовой Плиты.
— Первая проблема – временной сдвиг, а вторая – способность отражать исключительно чистую правду. Наложение правды и временного сдвига создает брешь, из-за которой я не могу выстраивать планы заранее, и это тупик.
— Среди этих ребят нет ни единого, кому можно было бы доверять: каждый преследует исключительно собственные интересы!
«Итак, принесет ли мне пользу его единоличное господство?»
«Все остальные Бессмертные ополчатся против него, и между ними возникнет сильнейшее бинарное противоречие».
«Если не сокращать число Бессмертных, то даже если в будущем он постигнет зачаток концептуальной логики, восьми Бессмертным, использующим полномочия круговорота Небесного Пути для подавления, будет трудно удерживать его в одиночку».
«Среди внутренних сил тоже зреют противоречия – например, между Бессмертными и тремя разумными логическими аномалиями, или мелкие дрязги между даосами и другими учениями».
«Это сформирует тринарную систему противоречий!»
«Их треугольник сил сделает обстановку во всем регионе Цзючжоу гораздо более стабильной, разрушить которую окажется непросто!»
«Подобно противостоянию трех царств: если Святой Хаожань сделает ход, остальные объединятся против него!»
«Если же он не вмешивается, эти три стороны уравновешивают друг друга. Для меня же главное – втихую развивать силы, сохранять этот баланс и выигрывать время».
«План Святого Хаожаня принимать нельзя!»
Придя к этому выводу, Ли Цин уже принял окончательное решение!
— Друг мой, я не могу принять этот план: треугольник сил куда стабильнее любой бинарной структуры!
— Я не стану жертвовать собственными интересами ради твоей выгоды!
Ли Цин не стал скрывать свои мысли и напрямую выложил все Святому Хаожаню.
Услышав это, Святой Хаожань легонько постучал пальцами по столу, слегка нахмурив брови!
— Друг мой, ты ставишь меня в крайне затруднительное положение!
Ли Цин сдержанно улыбнулся:
— В этом мире не бывает так, чтобы все складывалось по твоему желанию, верно?
— Эта сделка не состоится, но наши прежние договоренности в силе.
— Я уже набросал кое-какие планы насчет распространения учения Конфуцианства в иных мирах Пустоты!
— Правда, мне еще требуется немного времени. Готовь семена для проповеди Пути в низших мирах Пустоты – считай это платой за нынешнюю информацию.
Услышав это, Святой Хаожань прищурился:
— Ты решителен, друг мой. Раз так, этот план мы пока отложим в сторону.
— Давай запустим план проповеди Пути!
Они переглянулись и легко улыбнулись, после чего оба бесшумно растворились в воздухе.
Нынешнее воплощение Ли Цина погрузилось в раздумья:
— Эта битва за судьбоносную скорбь дается нелегко: пятеро Бессмертных и три разумные логические аномалии объединили усилия, под колпаком окажутся все культиваторы стадии Первородного Духа, и действовать станет еще труднее.
Взгляд Ли Цина устремился вдаль – туда, где лежал Город Взмывающего Дракона. В этот момент Сунь Цянькунь в одиночестве сидел на берегу Панлунского озера.
Гибель Пань Чэнфэна означала, что многолетние труды романиста пошли прахом.
Все привилегии и защита исчезли, и теперь он превратился в обычного праздного зеваку.
Но все это было заложено в расчетах Сунь Цянькуня!
Сунь Цянькунь сидел на берегу со снастью, безмятежно занимаясь ужением!
Удочка была с прямой леской без крючка, занесенная на полдюйма над водной гладью.
Чей-то голос раздался у него над ухом!
— Какое изящное увлечение у этого господина, рыбалка с прямой леской – поистине диковинное зрелище! P>
Сунь Цянькунь невозмутимо улыбнулся:
— Это лишь способ умиротворить разум и скоротать пустые часы.
Человек, появившийся рядом с ним, был не кто иной, как Ли Цинлянь!
В этот момент полный сил Ли Цинлянь стоял словно бог войны, источая невольную властность и грозную ауру.
— Я слышал о великом имени господина.
— Шесть путей на Север, план трех частей Поднебесной!
— И впрямь оглушительно, открывает глаза по-новому!
— Поражение Пань Чэнфэна произошло не по его вине, просто у этого парня оказалась мелковата основа, он не смог раскрыть замыслы господина на полную мощность.