Ущерб Божественной Души множился, трещины на теле неумолимо расползались.
Было видно, как космическая завеса на поверхности Божественной Души тоже трещит по швам, и бесчисленные пустотные бури низвергаются внутрь.
От дыхания этих пространственно-временных бурь тускнели мириады звезд.
Каждое небесное светило олицетворяло собой освоенное Ли Цином заклинание, принимавшее на себя удар стихии.
Истинное тело Ли Цинь и само сердцевина Принципа Цивилизации – зачаток зерна принципов – источали дивное сияние.
Впитывая мощь, что передавал Дхарма-образ лотоса, зерно порождало все новые и новые лучи света.
Эти сияющие волны непрестанно омывали всю Божественную Душу и космическую завесу.
Сила цивилизации словно поглощала и растворяла пустотные бури, приноравливаясь к частицам мировой логики, затаившимся в их сердцевине.
Пусть Божественная Душа казалась уязвимой, Принцип Цивилизации походил на прочнейшую нить, накрепко сшивающую и скрепляющую её воедино, – сколь бы яростными ни были ветра снаружи, они не могли разорвать её на части.
Время шло, и приспосабливаемость Принципа Цивилизации проявила себя с пугающей стороны: закаленная его омовением Божественная Душа стремительно крепла в противостоянии пустотным бурям.
Время утекало сквозь пальцы, и не успело оглянуться и четверти часа, как…
Прежняя, испещренная трещинами Божественная Душа в мгновение ока разгладилась и стала цельной, как прежде.
Новая волна чудесного сияния исторглась из её глубин – она стала куда плотнее и неотличимее от живого человека.
Космическая завеса сделалась несокрушимой, а заключенные внутри отблески заклинаний засияли ярче.
В этот момент львиная доля пустотных бурь уже вырвалась за пределы геомантического массива, где находился Ли Цин.
Подобно селевому потоку, они покатились вдоль бесчисленных запретных печатей, заполняя всю расселину.
Каменные стены по обе стороны от печатей под напором бури обращались в мелкую пыль.
Разрушение шло из самых глубин, проносясь по лабиринту гигантских печатей и стирая в порошок огромные пласты породы со стен разлома.
Рельеф всей ущельной расселины на глазах менялся.
Отталкиваясь от рядов печатей, стены ущелья отступили вглубь по меньшей мере на несколько чжанов.
Каждый следующий чжан вверх являл собой новый ярус запретов, отчего стены ущелья покрылись зубчатыми уступами – всё это было выгрызено пустотной бурей.
Покуда буря не истощила себя до конца и не развеялась без остатка!
Тогда геомантический массив неторопливо захлопнул пространственный разрыв, и Ли Цин успешно одолел Небесную Ветряную Беду.
Дхарма-образ тринадцатилепесткового лотоса источил волну чудесного света, бесшумно хлынувшую в его Божественную Душу.
Под этим напором душа словно пережила еще более мощное перерождение, и Принцип Цивилизации засиял с новой силой.
Принцип неуклонно преображался, шаг за шагом расширяясь ввысь и вширь.
…
Шёл примерно пятнадцатый день третьего месяца двадцатого года Куньтая.
У Паньлунху Сунь Цянькунь ступил под своды царских покоев Пань Чэнфэна.
В тот момент в зале присутствовали лишь сам Пань Чэнфэн да верхушка поддерживающих его культиваторов.
Сунь Цянькунь уселся по правую руку от Пань Чэнфэна – он был единственным сидящим здесь человеком, причем человеком всецело земным, не владеющим силой.
Все собравшиеся принадлежали к долгожителям, культиваторам рангов Дхарма-образа и Первородного Духа, но ни у кого не повернулся бы язык пренебречь Сунь Цянькунем.
Каждый из них воочию повидал на что способен этот человек, умеющий за тысячи ли просчитывать ходы и решать исход сражений.
Едва ли найдется хоть одно крупное дело или военный поход Паня Чэнфэна, к которому не приложил бы руку Сунь Цянькунь.
Именно он вытянул Паня Чэнфэна из числа слабейших Сыновей Небесной Судьбы до нынешних высот.
Особенно в том, что касалось военного дела: различными методами он заполнил бреши в фундаменте Паня Чэнфэна, отыскав для него целых сорок тысяч дао-воинов.
Цифра эта внушала трепет – она выжимала практически весь боевой потенциал до последней капли из всех земель под рукой Паня Чэнфэна.
Среди нынешней шестерки Сыновей Небесной Судьбы он занимал позиции как минимум в крепких середняках.
Сунь Цянькунь с суровым лицом обвел взглядом присутствующих и заговорил:
— Господа, нынче середина третьего месяца, и до оговоренного всеми ортодоксальными учениями срока начала войны осталось чуть больше двух месяцев.
— Как только грянет бой, Цзючжоу погрузится в смуту, а силы трех внешних регионов уже сплотились и только и ждут часа, чтобы вторгнуться к нам.
— Мной уже составлена стратегия для грядущей войны.
— Если свести ее воедино, получится следующее.
— Сотня школ философии разделяет силы на три направления и первыми атакует самых могущественных Сыновей Небесной Судьбы в каждом из трех великих даосских устоев.
— Прочие Сыновья Небесной Судьбы из этих учений предпочтут остаться в стороне или даже ударят в спину союзникам, ведь стоило сильнейшему пасть, как они смогут растащить его земли и военную мощь.
— Ну а мы тем временем воспользуемся случаем и урвем свой кусок дао-воинов и территорий.
— Падение сильнейших Сыновей Небесной Судьбы неминуемо покажет внешним устоям лазейку, и те ринутся захватывать Цзючжоу!
— В ходе этого мы тайком свяжемся со слабейшими Сыновьями Небесной Судьбы из крупных школ, разыграем спектакль в духе борьбы кулика с ракушкой и намеренно впустим чужаков.
— Как только они вообразят себя рыбаками, загребающими жар, и пойдут внезапной атакой на нас, они тотчас угодят в заготовленную нами ловушку.
— После чего на каждом фронте четверо Сыновей Небесной Судьбы со всеми объединенными армиями возьмут в клещи один из внешних ортодоксальных устоев.
— Четверо против одного – этого хватит, чтобы начисто стерпеть угрозу извне.
— Правда, когда мы разобьем чужаков, наша вражда с даосскими школами обнажится до предела.
— В узком проходе побеждает смелейший – поглядим, кому достанется последняя улыбка.
— А победитель в итоге окажется в условиях трепетного триумвирата, где война может затянуться на десятилетия, а то и на сотню лет.
— Тогда придется кроить совершенно новую стратегию под новые реалии.
— Этот план зовется «Разделение Цзючжоу на три части»: лишь захватив треть земель, обретаешь право побороться за всю Поднебесную.
Слушая размеренную речь Сунь Цянькуня, каждый мысленно представлял себе грядущий лик войны.
Все погрузились в раздумья – в нескольких словах словно бы вершилась судьба грядущих дней.
— Главное во всем этом – убедить остальных пятерых Сыновей Небесной Судьбы.
— Потому я и желаю, чтобы долгожители наладили канал живой связи, позволяющий общаться без промедления.
— Дабы я мог лично переговорить с другими Сыновьями Небесной Судьбы из конфуцианского толка и Сотни школ.
— Замысел этот имеет величайшее значение, и помимо нас о нем ведать должны лишь те пятеро, да и то лишь в общих чертах, иначе они не станут действовать с нами заодно.
— Мы шестеро владыка судьбы, но земли за нами – всего три провинции, и в сумме мы уступаем и внешним землям, и трем великим устоям.
— Нельзя упускать момент, пока они еще не объединились, надо первыми направить их туда, куда нам требуется.
Сунь Цянькунь говорил неторопливо, когда литератор-долгожитель, отшельник Лю Е, негромко произмолвил:
— Эту ношу я возьму на себя. Свяжусь с долгожителями прочих фракций и организую канал связи.
— Устроим совет, о коем будут ведать лишь Сыновья Небесной Судьбы.
…
Чуть не забыл, всех с праздником Середины осени и с Днем образования КНР! Из-за писанины совсем потерял счет дням, кругом идет голова.
По многочисленным просьбам читателей теперь доступна функция отключения рекламы для VIP-пользователей.