В этих местах, подвергшихся полнейшему разрушению, возникло какое-то незримое колебание.
Только вот эти волны, казалось, еще не отыскали точки сбора и бесцельно блуждали повсюду.
Быть может, однажды они сойдутся воедино, породив неведомое и таинственное происшествие.
…
В то же время поднятая призывом боевых кукол-духов шумиха тоже привлекла к себе чье-то внимание.
Лицо Юань Чжихуэя помрачнело:
— Ли Цин снова перешел к действиям.
— На сей раз он призвал четырех таинственных марионеток, чего же он добивается?
— Четыре таинственные куклы по своей силе не уступают культиваторам Сферы Бедствия. У него уже появилась способность силой сокрушить любую религиозную традицию.
В глазах Юань Чжихуэя промелькнули самые разные раздумья, однако он вовсе не верил, что Ли Цин и вправду осмелится пойти войной на религиозные традиции.
Это все равно что самоубийство; считать, будто бы горстки культиваторов Сферы Бедствия хватит для штурма оплота какой-нибудь секты – верх глупости.
Разве есть хоть одна штаб-квартира религиозной традиции, где не царила бы строжайшая охрана? К тому же там наверняка заготовлены тайные средства, оставленные Бессмертными. Стоит им сработать, как вмиг высвободится разрушительная мощь, способная подавить любого культиватора ниже ступени Бессмертного.
Если устои Восьми Бессмертных Шести Путей до сих пор передавались из поколения в поколение и не ведали угрозы, то лишь благодаря наследию тех Бессмертных.
Религиозные традиции служат воплощением их воли и инструментом жатвы. Чтобы гарантировать сохранность этого зерна, предприняты поистине колоссальные усилия.
Пусть Юань Чжихуэй не ведал всех деталей, мощь цитаделей традиций была ему прекрасно известна.
— К чему призывать четырех культиваторов Сферы Бедствия именно сейчас? Неужели у него на уме что-то другое?
— Две самые срочные задачи для него на данный момент – это сбор Изначальных Дхарма-образов.
— И вторая – победить собственную судьбоносную скорбь.
— Если он жаждет заполучить величайшую и сильнейшую ци удачи, его судьбоносная скорбь обязана стать достаточно мощной.
— Неужели он замышляет помочь собственной скорби, подстегнув ее мощь или влияние?
— Судя по имеющимся сведениям, План Шести Путей по Обожествлению обернется величайшей бурей и сплетением причинно-следственных связей в грядущие годы.
— Если он втянет в эту бурю свою судьбоносную скорбь, то при его методах вполне сумеет сделать так, чтобы она непрерывно крепла.
— В конце концов он непременно одолеет эту скорбь иным способом, полностью подмяв все под свою волю.
— Четыре боевые марионетки в нужный момент непременно сыграют громадную роль.
Ход мыслей Юань Чжихуэя свернул не туда – он слишком сильно уверовал в непревзойденное могущество Бессмертных.
В то же время все прошлые поступки Ли Цина твердо запечатлели для него одну истину!
Перед ним был человек, который никогда не станет вступать в открытое противостояние и всегда предпочтет добиваться целей с помощью явных интриг и скрытых расчетов.
Ошибочная оценка информации неизбежно ведет к тяжелым потерям.
…
Божественное Тело с Магическим Знаменем Десяти Тысяч Дакшин в руке, в Непостижимой Шапке на голове и Одеянии, Скрывающем Небеса, бесшумно двинулось по направлению к Восточным Пустошам.
Подобно призраку, он прибегал к технике побега и сокрытия, передвигаясь под землей и не выдавая своего присутствия.
Примерно полдня спустя он тихо добрался до восточной границы!
Миновав гряду крутых гор и прорвав пограничные заслоны, он вскоре очутился на землях Восточных Пустошей.
Стоя на вершине какой-то дикой горы, Божественное Тело устремило взгляд на заставу.
Там в этот момент бушевало противостояние – собралась миллионная армия Восточных Пустошей!
Воины выстроились в гигантскую боевую формацию и, испуская безудержную мощь, наносили непрерывные удары по пограничной заставе.
Но позади укреплений тоже сосредоточились войска, образовав густую сеть боевых порядков, соединенных с массивами и запретами всей заставы.
Они отражали натиск наступающей снаружи армии Восточных Пустошей!
Со стороны казалось, что силы равны, но на деле армия заставы терпела поражение.
В конце концов, у них было всего-то около сорока тысяч солдат, и они держались исключительно благодаря массивам и запретам, вытягивая энергию из окрестных земель на сотни ли вокруг, чтобы противостоять штурму миллионного войска.
Ли Цин слегка присмотрелся:
— Нападение носит поверхностный характер, Восточные Пустоши тоже лишь разыгрывают спектакль, создавая видимость давления и делая вид, будто ведут яростный штурм.
— И в то же время у защитников создается иллюзия, будто врагу не по силам взять эту заставу.
— Это лишь упрощает осуществление моего плана.
Бросив взгляд на ряды армии, Ли Цин отчетливо разглядел там ауру с лишком десятка долгоживущих практиков Пути Призраков.
Однако среди них не нашлось ни единого культиватора Сферы Бедствия.
— Похоже, Первый Король Яньло и остальные все еще проводят жертвоприношения под Горой Ада.
— Все вышло именно так, как я и предполагал: этот план окажется не из легких.
Его взгляд омрачился легкой тенью.
Легкий порыв ветра – и Ли Цин исчез с дикой горы, продолжая углубляться в земли Восточных Пустошей.
Прошло не больше полудня, как он очутился у подножия Горы Ада.
— Сперва нужно развернуть Великий массив фэн-шуй смены божеств Инь-Ян Пустоты и заготовить все пути к отступлению!
Бросив беглый взгляд вокруг, он быстро присмотрел подходящую жилу духов в десяти ли отсюда!
После этого он принялся за работу, и примерно через полчаса янская часть массива была полностью готова.
А нынешнее воплощение Ли Цина уже успело развернуть иньскую часть в Лунчжоу!
Как только обе части массива оказались установлены, Божественное Тело могло в любой момент отступить, прихватив с собой Магическое Знамя Десяти Тысяч Дакшин и два логических артефакта.
Все это были ценнейшие сокровища в его арсенале, и нынешнее нападение на Путь Призраков сопряжено с огромным риском.
Стоило оплошать хотя бы в малом, и эти вещи могли затеряться навсегда, а для него каждая из них представляла невосполнимую потерю.
Завершив приготовления, Божественное Тело безмолвно приблизилось к массиву.
В этот момент Гора Ада была укутана мощным строем, а сероватая дымка растеклась на сотню ли вокруг ее подножия.
Сие построение звалось Великим массивом Десяти Дворцов Колеса Сансары и считалось первейшим формированием Пути Призраков.
Опираясь на сведения из памяти трех владык дворцов, включая контролируемого Ли Цином нынешнего Ван Сяоцзяна, он изучил его досконально.
Суть этого массива он постиг во всех деталях!
Самой важной частью строя являлись десять дворцов, каждый из которых представлял собой артефакт Дао, обладающий собственным путем, то есть поверхностной логикой.
Сплетаясь воедино, они порождали силу производной логики, делая цитадель Пути Призраков в мире смертных поистине неприступной.
— У меня есть Одеяние, Скрывающее Небеса, и Непостижимая Шапка, а если я дополнительно вызову боевую куклу-духа и применю заклинание из Магического Знамени Десяти Тысяч Дакшин, то, опираясь на сведения о массиве, проникнуть внутрь не составит труда.
— Дальше останется добраться до дворца Сына Неба Яньмо – каноны с текстами Изначальных Дхарма-образов должны храниться в библиотеке павильона.
Ли Цин внимательно изучал предстанувший перед ним массив, соблюдая предельную осторожность и бдительность на каждом шагу.
Достав талисман Заимствования Силы, он легко взмахнул рукой, и перед ним бесшумно возникла фигура боевой куклы-духа.
Магическое Знамя Десяти Тысяч Дакшин опустилось к нему в руки, и техника сокрытия божеств беззвучно сорвалась с полотнища.
Прежние триста шестьдесят пять заклинаний знамени уже были полностью поглощены Ли Цином.
Но новый набор из трехсот шестидесяти пяти чар он воссоздал заново, используя подчиненных ему людей!
Эти заклинания не были уникальными – после успешного создания их вновь вплели в ткань Магического Знамени Десяти Тысяч Дакшин!
Главным свойством знамени являлось полное игнорирование любой платы: требовалось лишь потратить духовную энергию, чтобы сотворить нужное заклятие.