Мысль об этом невольно вызвала у него легкое потрясение.
«И впрямь нельзя недооценивать различные даосизмы, они скрывают в себе слишком многое».
«Одна лишь боевая формация дао-воинов способна источать столь колоссальную мощь».
В этот момент он мысленно провёл оценку: среди этого десятка тысяч дао-воинов, по меньшей мере половина рядовых командиров низшего звена когда-то была подвергнута ментальной обработке с помощью Искусства Потока Цивилизаций Десяти Тысяч Миров его Божественного Тела.
Каждый из них некогда являлся главарём банд, лидером залов или мелким заводилой в тех или иных группировках.
Теперь же они все превратились в низовой костяк армии, а некоторые даже пробились на должности младших и средних офицеров.
Стоило ему отдать приказ, как эти люди мгновенно предали бы всех, и по меньшей мере половина дао-воинов последовала бы за ним.
В древних войсках рядовые солдаты признавали лишь своего непосредственного командира и почти не знали тех, кто стоял выше, поскольку у них попросту не было возможности с ними контактировать.
Ли Цин молча наблюдал за даосом Сюаньчжэнем через одного из подконтрольных ему мелких офицеров.
Десять тысяч дао-воинов были разбиты по принципу: пять человек в отряд, пять отрядов взвод, пять взводов в роту!
Всех командиров отрядов насчитывалось чуть больше четырех сотен.
Причем половина из них состояла из его людей, рассредоточенных по самым разным углам.
Что же касается чинов повыше, то должности тысячников занимали преимущественно культиваторы, общее число которых составляло не менее сорока человек.
Все они находились под неусыпным наблюдением Ли Цина.
Даос Сюаньчжэнь был седовласым стариком лет шестидесяти на вид, от которого исходил слабый шлейф мрачной и зловещей ауры; его застывшее лицо казалось ледяным, а в глазах почти полностью отсутствовали какие-либо эмоции.
Сейчас он восседал верхом на спине огромного черного тигра, сжав в руке черное знамя командования, густо покрытое переплетениями грозовых узоров.
С помощью этого знамени он непрерывно управлял всей формацией, одновременно передавая приказы культиваторам, находившимся в рядах армии.
А те, в свою очередь, транслировали указания через собственные знамёна рядовым солдатам и командирам отрядов на своих участках.
Лицо даоса Сюаньчжэня озарилось слабым оттенком радости:
— Неплохо. Благодаря поочередным тренировкам эти сто тысяч дао-воинов в основном уже освоили Великий Массив Затмевающих Небеса Десяти Тысяч Молний.
— Следующий этап – комплексные учения сотен тысяч воинов, и вот это уже по-настоящему ключевой момент!
— Если удастся завершить закалку, мы сумеем сокрушить бессмертных, и тогда этот рубеж послужит мне испытанием, чтобы силой преодолеть бедствие Первородного Духа!
В сердце даоса Сюаньчжэня всколыхнулось волнение – План Шести Путей по Обожествлению имел для него колоссальное значение.
— Количество бессмертных культиваторов ограничено, и почти все они уже забронировали за собой места истинных божеств, различаясь лишь по своему рангу.
— Мне же необходимо до этого момента прорваться на стадию Дхарма-образа, чтобы получить право побороться за оставшиеся божественные престолы.
— Возглавить войско дао-воинов – мой главный шанс!
— Изначально мне едва ли удалось бы самостоятельно рассеять собственное бедствие, но с этим массивом всё иначе.
— Даже сужденный враг отныне не обязательно станет мне ровней.
— Ха-ха-ха!
В душе даоса Сюаньчжэня пронеслись волны ликования.
Он даже не подозревал, что зловещая звезда уже бесшумно увязалась за ним по пятам.
Крупные армейские силы стремительно отступили обратно в лагерь, куда неньютоновской поступью уже проскользнуло нынешнее воплощение Ли Цина.
Он молча оглядывал внутреннее убранство лагеря, шаг за шагом препарируя устроенные здесь защитные массивы.
В считанные мгновения он воссоздал всю картину с помощью Нефритовой Плиты.
Вся информация и тайны циркулировавших здесь формаций стали ему кристально ясны.
Сам массив не представлял опасности – у него имелись собственные методы проникновения.
По-настоящему настораживали лишь бессмертные культиваторы, укрывшиеся в самом сердце лагеря!
Эти противники вели круглосуточное наблюдение за расположением войск, и любое резкое движение могло немедленно привлечь их внимание.
— Напрямую штурмовать лагерь бессмысленно: при нынешнем раскладе малейшее приближение чревато разоблачением.
— Значит, придется воспользоваться чужой помощью.
В руке Ли Цина возникли три талисмана Заимствования Силы, в которые на полную мощность влилась энергия Искусства Потока Цивилизаций Десяти Тысяч Миров!
Бумажные листы аккумулировали его удар в полную силу, и стоило этому потоку цивилизаций вторгнуться в сознание даоса Сюаньчжэня, как у того не осталось бы ни шанса на сопротивление.
Слегка шевельнув духовным восприятием, Ли Цин мгновенно заприметил под своими ногами мелкую полевку.
Он применил заклинание Искусства Укрощения Зверей, и странная рябь энергии мгновенно окутала грызуна.
Выбравшись из земли, зверек ласково закружил вокруг его ног.
Слегка свернув талисман Заимствования Силы, Ли Цин использовал заклинание Искусства Изменения Размеров, уменьшив бумажный лист в десять раз, после чего аккуратно засунул его в ухо полевке.
Затем, послав мысленный приказ, зверок стремглав зарылся под землю, держа курс прямо к лагерю.
В мгновение ока крошечный грызун достиг подземелий военного стана и, под бдительным внутренним взором Ли Цина, вынырнул наружу прямо изнутри одной из палаток.
Это была личная палатка офицера, в которой как раз находился один из тысячников.
Этот человек принадлежал к числу культиваторов сферы Истинного Закона, а заодно числился в рядах тех немногих командиров среднего звена, что находились под контролем Ли Цина, некогда возглавляя одну из банд.
После того как его подчинили и пожаловали офицерский чин, он закономерно столкнулся с отчуждением со стороны потомственных адептов ортодоксального даосизма.
Однако, будучи прямым ставленником Чэнь Шаньхэ, он не опасался открытой травли со стороны прочих культиваторов.
Будучи Сыном Небесной Судьбы и будущим монархом, Чэнь Шаньхэ неизбежно обладал государственным мышлением.
Он просто не мог допустить, чтобы его армия полностью перешла под контроль чужаков-адептов, поэтому часть рядовых и младших офицеров неизменно набиралась из его собственных людей.
Хотя Чэнь Шаньхэ, будучи начитанным человеком, понимал, что здешние даосские секты не претендуют на императорский престол напрямую, он всё же не желал превращаться в марионетку и нуждался в собственной опоре, неустанно взращивая верных людей.
Всевозможные ресурсы распределялись с упором на их нужды.
Этого тысячника звали Ци Ваньшань, и он находился на пике сферы Истинного Закона!
В этот момент полевка бесшумно скользнула к его ногам, извлекла из уха миниатюрный талисман Заимствования Силы и так же незаметно оставила его на полу.
После чего зверек молча ретировался тем же путем, растворившись в толще земли.
Ци Ваньшань сидел с абсолютно невозмутимым видом, даже не подозревая о произошедшем.
Мощная волна духовного восприятия тем временем бесшумно сканировала каждый дюйм военного лагеря.
Любые странные колебания моментально брались на карандаш.
Источник этого гигантского ментального сканирования находился в самом центре лагеря, где располагался чрезвычайно сильный культиватор.
Именно этот бессмертный адепт, уроженец секты Белого Лотоса по имени Улянь Даожэнь, заступил на дежурство.
Ему было поручено пресекать любые аномалии в лагере и выявлять потенциальных диверсантов, а культиваторы стадии Первородного Духа и вовсе находились под его персональным присмотром.
Все бессмертные практики давным-давно получили предупреждения и держали ухо востро насчет изощренных методов Ли Цина.
Каждые четверть часа Улянь Даожэнь проводил плановое сканирование.
Глубоко вздохнув, он погрузился в раздумья, отразившиеся в его взгляде.
— Ли Цин, интересно, пожалуешь ли ты в подконтрольные мне владения?
— Если сунешься сюда, я тебя с распростертыми объятиями встречу…
— Стоит лишь скрутить тебя и выпотрошить всё, что спрятано в твоей голове, – как великое множество совершенных техник, пожалуй, откроют передо мной невообразимые горизонты…
— А заполучи я твои сокровища – пусть даже мне не удастся завладеть ими насовсем, одного лишь применения хватит, чтобы перекроить собственный путь и заложить несокрушимый фундамент!
— Так являйся же скорее, я жду тебя!