Сун Тяньда стоял на городской стене!
Он молча смотрел на залитый огнями город.
Громогласные крики неслись отовсюду, достигая каждого жителя.
По всему городу люди распахивали двери!
Глядя на выстроившиеся на улицах патрульные отряды дао-воинов под знаменами с ясными символами, они понимали – наступила новая эпоха.
Прошлая смута унесла множество жизней, но она же открыла глаза многим на истинное устройство этого мира.
Хотя тогда восстание удалось подавить, в сердцах людей тлел скрытый огонь.
Каждый из них, каждая семья, их деды и родители – все они стали жертвами искусно сотканной лжи.
И теперь это сдерживаемое пламя было готово вспыхнуть от малейшей искры!
Аватар Бессмертного Цзиньгуана появился рядом с Сун Тяньдой!
— Всё началось, скоро ты обретешь законное имя правителя, — произнес он.
— Под твоими знаменами соберется еще больше людей!
— Эта война продлится недолго, и победа непременно останется за тобой!
Сун Тяньда в ответ слегка кивнул:
— Благодарю за добрые слова Бессмертного, я придерживаюсь того же мнения.
Глубоко в сознании Сун Тяньды Божественное Тело Ли Цина молча наблюдало за происходящим, а на его губах играла ледяная усмешка.
«Теперь нужно обеспечить Сун Тяньде безоговорочную победу».
«Он должен всегда опережать противника на шаг и создать себе безупречный образ».
«Собрать под свое крыло любые доступные силы!»
«В конце концов, мне нужна лишь скорейшая всеобщая унификация».
«А вовсе не строительство идеально чистых рядов!»
Город тут же закипел: началась вербовка рекрутов, а следом – стремительные экзамены для отбора квалифицированных управленцев.
Власть начала быстро развиваться и расползаться во все стороны.
На четырех остальных направлениях Мира Духовной Сущности происходило ровно то же самое.
Впрочем, как бы ни развивалась эта война, ей требовалось время на созревание.
В этот же момент в некоем неведомом месте происходило нечто, выходящее за рамки любого человеческого понимания.
В бесконечной темной пустоте!
Огромная масса непостижимого тумана окутывала колоссальный участок пространства.
Грандиозный и необозримый, он походил на бескрайний океан!
Над пеленой тумана сверкали мириады лучей, то и дело вспыхивали и взрывались ужасающие сияния.
Каждый из таких отблесков, казалось, несет в себе мощь, превосходящую уровень Бессмертных.
В области над туманом шла какая-то грандиозная, невообразимая битва.
В глубинах непостижимого тумана то и дело медленно проступали гигантские силуэты.
Каждая из этих фигур способна ввергнуть в прах бесчисленные миры!
Мириады шепотов и бормотаний, мистическая, непостижимая информация исходили от них центром, расходясь во все стороны.
Они распространялись и неслись сквозь бесконечную пустоту, словно выискивая существ, способных услышать их голос.
И в этот самый миг трещина бесшумно промелькнула в море туманного марева.
Сияющая точка истинной духовной сущности, источавшая свет святости, бесшумно снизошла сюда.
Приняв облик призрачной фигуры, Святой Хаожань разразился яростным, глухим рычанием.
— Будь ты проклят… Ах, Ли Цин, я убью тебя!
Охваченный бешенством Святой Хаожань лишь спустя долгое время сумел взять себя в руки.
Он резко обернулся по сторонам, но повсюду видел лишь бесконечный туман.
Непостижимая дымка не имела конца и края; в своем нынешнем состоянии он был не в силах разглядеть ничего дальше пары метров.
И именно в этот момент!
Он даже не заметил, как сверху, из толщи бесконечного тумана, на него пал величественный взгляд.
Одного этого взгляда было достаточно, чтобы затмить весь мир Девяти Областей Четырех Земель!
Позади этого взгляда скрывался невообразимо огромный череп и тело колосса, не поддающегося описанию словами.
Его размеры, пожалуй, равнялись тысяче миров Девяти Областей, достигая сотен тысяч миль в поперечнике.
Все его тело поросло густым пухом из бесчисленных плотных волосков, при ближайшем рассмотрении оказавшихся соединительной тканью вроде щупалец.
И самое тело выглядело невероятно причудливо: торс венчали четыре мощные руки!
Нижняя же часть представляла собой толстые, массивные щупальца числом ровно восемь штук, усеянные бесчисленными присосками, пастями и глазами.
Голова этого чудища являла собой единый колоссальный глаз и зияющую пасть, окруженную роем черных усов, которые шевелились так, будто обладали собственной жизнью.
Вдобавок на голове теснилось множество мелких ликов – казалось, это застыли мириады гримас ненависти, ужаса и отчаяния.
Стоит признать – от одного этого зрелища у ребенка кровь застыла бы в жилах!
Это ужасное чудовище спокойно смотрело на Святого Хаожаня!
Его взгляд источал странное сияние!
Из его глаза пролился тонкий черный свет, мгновенно оплетший Святого Хаожаня.
Святой Хаожань не успел даже оказать сопротивление, как его полностью поглотило это бесконечное сияние.
Черный свет породил несметные цепи, что в одно мгновение намертво скрутили все его члены.
— Что это такое? — С неверием выдохнул Святой Хаожань, глядя на окутавшее его сияние.
И на цепи, лишившие его всякой возможности сопротивляться!
Он оказался совершенно неспособен бороться; в нынешнем состоянии он уступал даже обычному практику на стадии Божественной Души.
Хруст, хруст, хруст.
Под звуки, напоминающие работу сложнейшего механизма, Святой Хаожань ощутил первобытный, всепоглощающий ужас.
Он резко вскинул голову к источнику черного света.
Перед его взором предстал гигантский глаз, размером не уступающий целому миру.
В глубине этого ока ему виделись бесконечные круверти серого мрака и истоки всего непостижимого.
Миллиарды потоков информации безумной лавиной обрушились в его сознание!
Даже будучи могущественной сущностью уровня концептуально-логического зародыша, перед лицом такого информационного шторма он мгновенно словил ментальный коллапс.
Его разум погрузился в состояние полного отсутствия мысли!
В то же время темная сила проникала в самые глубины его души.
Он отчаянно пытался сопротивляться, но безуспешно.
Ему казалось, что чужой взор обнажает каждый тайный уголок его разума.
Его сознание словно кромсали ножом на куски и стирали в порошок.
— Нет, нет… А-а…
Он испускал мучительные вопли, на его лице застыло выражение отчаяния, а воля боролась на уровне инстинктов.
Эта боль превосходила физические страдания в тысячу, в десять тысяч раз.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем дрожь утихла во всем теле Святого Хаожаня.
В его глазах застыл ужас – перенесенных мук он не пожелал бы испытать вновь.
Его плоть и дух полностью почернели, а по телу растекались искаженные аномалии.
Он больше не был прежним блистательным Святым Хаожанем – теперь перед ним лежала жуткая, полностью извращенная мерзость.
В самой его истинной душе прорастала новая плоть, с него капали гной и сукровица.
Кожа покрылась бугристыми опухолями, а нижняя часть тела превратилась в змееподобную конструкцию, густо усыпанную крошечными извивающимися щупальцами.
Глядя на то, во что он превратился, Святый проникся глубочайшим отчаянием.
— Как я мог стать таким?!
Одинокая мысль эхом прокатилась по его разуму.
— Заблудшая овца, я – великое Божество-Пепел, Пастырь бесконечных истоков непостижимого!
— Отныне ты – моя овца!