— Три великих короля, — произнес Ли Цин спокойным тоном.
— Что? Как такое возможно? — Сунь Цзы испытал глубочайшее изумление.
Он никак не ожидал, что сразу три культиватора Сферы Бедствия окажутся под контролем другой высокоразмерной сущности.
— Нет ничего невозможного. Сейчас тебе важно уяснить другое: даже победив Сюань Юань Чанлуна, ты столкнешься еще с двумя высокоразмерными сущностями.
— Они будут сражаться с тобой на арене в статусе культиваторов Сферы Бедствия!
— И они непременно доведут дело до победного конца.
— А твоя задача – стерпеть, не раскрывать свою истинную силу и тянуть время до тех пор, пока на арене не останетесь только вы трое.
— Тогда ты продемонстрируешь боевую мощь на уровне Бессмертного и насильственно подавишь противников!
— Разумеется, если к тому моменту удастся вынудить их раскрыть их истинную силу…
— Пять Бессмертных тут же распознают их подлинную личину!
— И тогда, победив всех остальных и усмирив иноземных врагов из высших измерений, даже несмотря на демонстрацию мощи Бессмертного и тот факт, что истинные Бессмертные не смогут спуститься в течение четверти часа, ты станешь непобедимым!
— Ты сможешь потребовать, чтобы Ли Цинлянь немедленно провозгласил тебя Обожествленным!
— Ли Цинлянь вряд ли посмеет отказать.
— А если пятеро Бессмертных вздумают помешать, ты немедленно перебьешь всех культиваторов Сферы Бедствия!
— Имея в распоряжении четверть часа, артефакт базовой логики, сокровище достижения Дао и собственную мощь Бессмертного, равную совокупной силе трех полномасштабных Бессмертных…
— Ни один культиватор Сферы Бедствия не сможет тебя остановить!
— В этом твой залог победы и шанс подавить всё живое, — Ли Цин говорил ровно, преследуя вполне конкретную цель: указать Сунь Цзы верное направление.
Направление, позволяющее силовым путем завладеть статусом Обожествленного.
Если пятеро Бессмертных действительно оградят поле боя барьером, то стоило Сунь Цзы развязать бойню, как печать неминуемо рухнула бы, позволив самому Ли Цину беспрепятственно удалиться.
Если же пятеро Бессмертных признают статус Сунь Цзы, тот получит рычаги влияния на трехчастную систему Обожествления и созидание колесоворота Небесного Дао.
В ходе этих процессов Пагода Мириад Сокровищ неминуемо покинет зону действия печати!
А он сам сможет задействовать свои чары, чтобы прорвать окружение.
При любом исходе он в итоге сможет спокойно уйти.
С этими словами Ли Цин легко взмахнул рукой.
В его ладони материализовалась Пагода Мириад Сокровищ!
— Это сокровище достижения Дао самого Даоцзиня Мириад Сокровищ. Добавь к нему меч Разрушения, что у тебя в руке, и эта битва останется за тобой!
Короткий взмах – и Пагода Мириад Сокровищ опустилась прямо в руки Сунь Цзы.
Взгляд Сунь Цзы сделался суровым, а в недра пагоды хлынул мощнейший поток энергии.
Мгновение спустя он понял, что волен воспользоваться этим артефактом в любой момент, однако смутное предчувствие подсказывало: абсолютного контроля над реликвией ему не добиться.
Окинув Ли Цина долгим взглядом, он многое для себя уяснил.
До тех пор, пока он не ступит на уровень Девятого Бессмертного, ему выгоднее держаться с Ли Цином по одну сторону баррикад.
— Я знаю, что делать! Можешь не сомневаться, наш план пройдет как по маслу!
На губах Ли Цина промелькнула легкая улыбка. — Надеюсь, ты понимаешь: иметь тайного союзника в стольких вопросах – значит оставлять себе пространство для маневра.
Едва слова затихли, фигура Ли Цина бесшумно рассыпалась на осколки и растаяла в воздухе.
Сунь Цзы проводил взглядом угасающий фантом, после чего перевел взор на две вещицы в собственных руках.
Пагода Мириад Сокровищ, меч Разрушения – одно из орудий, несущих на себе бремя колесоворота Небесного Дао!
«По крайней мере, до возвышения в ранг Бессмертного мы – союзники».
«А вот удастся ли сохранить союз после – покажет время, да и твоя ценность тоже», – промелькнула в его сознании холодная мысль, после чего он спрятал оба предмета в рукав.
Тем временем в глубинах Пагоды Мириад Сокровищ печать Ли Цина надежно укрылась среди следов логических артефактов.
«Прекрасно, теперь остается лишь дистанционно управлять тремя истинными воплощениями».
«Эту битву я обязан выиграть!» – в пространстве разума Ли Цин непрерывно вращал «Искусство Перемен».
Он тщательно просчитывал каждый свой шаг и одновременно моделировал всевозможные кризисные ситуации, с которыми предстояло столкнуться на финальном поле боя.
…
Ночь. Походный шатер Ли Цинляня.
Фигура Сунь Цзы бесшумно скользнула внутрь.
Заметив внезапное появление гостя, Ли Цинлянь едва заметно изменился в лице и поспешно поднялся на ноги.
Он отвесил Сунь Цзы почтительный поклон:
— Ли Цинлянь приветствует прародителя!
Будучи адептом Школы Военного Дела, Сунь Цзы приходился патриархом всей его ветви, так что соблюдение ученического этикета было обязательным.
Сунь Цзы молча взмахнул рукой, и незримая волна энергии мгновенно окутала весь шатер.
В этот миг любая утечка информации за пределы полога стала абсолютно невозможной.
На лице Ли Цинляня промелькнуло удивление, но он ни на секунду не засомневался в отсутствии дурных намерений у гостя.
— Прошу прародителя занять почетное место! — Ли Цинлянь почтительно проводил Сунь Цзы к главному креслу, а сам устроился на ступень ниже.
— Раз прародитель пожаловал лично, значит, у вас есть важные наставления для меня? — В глазах Ли Цинляня читалось искреннее недоумение.
Сунь Цзы посмотрел на него без тени эмоций. — Ты ведь осознаешь свою истинную сущность?
Сердце Ли Цинляня пропустило удар: намек собеседника был слишком прозрачным.
Лицо его мгновенно окаменело, он скрестил руки на груди:
— Этот ученик принадлежит к Школе Военного Дела, избран ей нести волю небес, и поклялся завоевать Поднебесную ради школы, добыв для прародителя первый шанс в грядущем!
— Свою клятву ученик не забудет никогда! — Слова Ли Цинляня звучали с такой страстью и пылом, словно он и впрямь пылал преданностью. — Стоит прародителю отдать приказ, как этот ученик без колебаний отдаст жизнь за его исполнение!
Сунь Цзы продолжал безмолвно наблюдать за ним. Если бы не слова самого Ли Цинляня, он ни за что не поверил бы, что перед ним – потомок императорского рода Великой Тан.
К тому же юноша, судя по всему, давным-давно знал о своем происхождении.
Его нынешняя игра не позволяла придраться ни к единой детали: мастерское лицедейство, глубоко спрятанные амбиции.
— Нет, я говорю не о твоем статусе ученика, а об иной ипостаси.
— О последнем наследнике династии Великая Тан, не так ли? — Холодно произнес Сунь Цзы.
В груди Ли Цинляня словно рухнул утес. Откуда Сунь Цзы прознал об этом? Ощущение смертельной угрозы холодной петлей сжалось вокруг его горла.
Однако в следующую же секунду он подавил малейший намек на панику и изобразил на лице абсолютное непонимание.
— Прародитель, о чем вы говорите? — Его голос звучал растерянно, а пульс казался ровным, в точности как у человека, совершенно сбитого с толку.
Увидав эту сцену, Сунь Цзы даже усмехнулся:
— Не стоит так напрягаться, я пришел сюда вовсе не для того, чтобы вершить суд.
— Нынче битва за предначертанное судьбой полна тумана, и в нее вплелись судьбы бесчисленных загадочных фигур.
— Включая твоего нынешнего и будущего заклятого врага – Сюань Юань Чанлуна!
Услышав это, Ли Цинлянь опешил. Поведение Сунь Цзы убеждало: карать его действительно никто не собирался.
Помедлив секунду, Ли Цинлянь глубоко поклонился и произнес:
— Прошу прародителя просветить меня!
Для истинного правителя нет стыда в том, чтобы согнуть спину вовремя!
Для воина нет позора в том, чтобы искусно скрывать истину за иллюзиями!
В этот момент он казался человеком, уставшим носить маски, явившим миру свою искренность и безоговорочную покорность.