Через несколько дней после того, как Саймон ответил на вопросы Ремедии, его удостоили высшей чести — пригласили на экстренное заседание её совета министров.
Ему предложили место в огромном зале, за длинным дубовым столом, окружённым вычурными креслами, вырезанными в форме различных эйдолонов. Ремедия уселась на трон Феникса, а за её спиной нависало массивное золотое изваяние льва, вделанное в стену, — оно взирало на собравшихся изумрудными глазами. Представители всех ветвей власти, от Сената до Магистериума, от Теневой стражи до большинства крупных дворянских домов, уже были на месте.
Саймон отметил, что две трети присутствующих были женщинами, а не мужчинами, и это его не особенно удивило. Законы о престолонаследии королевства повлияли и на его общественный уклад, из-за чего в Кокани женщины ценились выше как наследницы и предводительницы.
— Что он здесь делает? — спросил Филип, едва заметив присутствие Саймона.
— Принц Саймон заслужил моё доверие и подтвердил ваши сведения о Бальзаме Магносе, — ответила Ремедия, приглашая их сесть по левую и правую руку от себя; высшая честь, если такая вообще существует. — Учитывая его уникальное положение в иерархии Эндимиона и относительный нейтралитет во внутренних делах империи, я полагаю, его проницательность окажется бесценной.
Вот он, этот момент, — подумал Саймон, усаживаясь и понимая, что именно сейчас ему придётся выбрать сторону. То, что она не пригласила Норбелль, значит, она всё ещё взвешивает варианты.
Хотя Филип и не выглядел довольным выбором Ремедии, он ограничился тем, что принялся сверлить Саймона взглядом. Тот чувствовал, что Следопыт ходит по тонкому льду в роли консорта и просто не может дальше открыто перечить жене. Саймон заметил, что многие министры не выказывали особого желания садиться рядом с ним.
— Вас всех собрали здесь, чтобы обсудить одну крайне важную информацию, — Ремедия глубоко вздохнула. — Бальзам Магнос, третий Владыка, мёртв уже несколько недель.
Весь совет разразился изумлёнными вздохами — кроме Саймона и самой королевской четы. «Бальзам Магнос мёртв?» «Невозможно!» «Если это правда, то это возможность, которую мы не можем упустить…»
— Прошу прощения, Ваше Величество, но откуда вам это доподлинно известно? — спросил один из министров. — Если это всего лишь слух…
— Эта информация подтверждена представителями Белого Единорога и самим принцем Саймоном, — сказала Ремедия. — Агенты Теневой стражи сообщили мне, что Эндимион тайно начал поиски нового Владыки.
— Мой отец был убит в собственной спальне вместе с наложницей, — добавил Саймон. Он не видел причин лгать в этом вопросе, зная, что Эллюзия уже поделилась сведениями с руководством разных государств. — Убийца до сих пор неизвестен.
— Может быть, это принц Луи? — верно догадался один из министров, и в его голосе послышался страх. — Если этот маньяк унаследует Багряный Трон, а принц Вердис останется помолвлен с принцессой Норбелль, то…
— Но если императрица Эвфемия взойдёт на трон как Владыка, то будущее Кокани будет обеспечено, — возразил другой.
— Это не может быть ни один из них, — резко сказал Филип. — Иначе Класс перешёл бы к ним.
— Класс Владыки не достался никому из Магносов, а перешёл к военачальнику чешуйчатых по имени Вивр, действующему в Теллурии и заявляющему о своём происхождении от самого Гаргаута, — сказала Ремедия. — Однако от Эллюзии мы получили известие, что это может быть ложной информацией, поскольку на этого военачальника не распространяется Анафемская Скрытность… в таком случае четвёртый Владыка по-прежнему неизвестен.
Саймон нахмурился. Разумеется, первое, что сделает Оракул, когда Патриат Мальфас доложит об убийстве Бальзама, — проверит нового Владыку, названного в завещании. Достаточно одной продвинутой сессии прорицания, нацеленной на объект, чтобы раскрыть обман.
Указать в завещании Лорана Линконню, а не конкретного человека, могло оказаться выгоднее, чем ожидалось: это заставило бы Оракула потратить дни или недели на исследование каждого, кто носит это имя.
— Я собрала вас всех сегодня, чтобы мы могли обсудить наш следующий шаг как государства, — пояснила Ремедия. — Как наш крупнейший сосед, Эндимион своей внутренней политикой будет напрямую влиять на Кокань. Велика вероятность, что в ближайшем будущем Партия Войны и Партия Церкви сцепятся между собой, и тогда нам придётся выбрать сторону.
— Принц Луи не скрывал намерения завоевать Кокань ещё до того, как мы устроили брак принца Вердиса, — сказал один из членов Магистериума. — Армия верна ему, а его сторонники держат Магволию… мы могли бы предложить ему принцессу Сатин в знак мира…
— Но Феникс выбрал в качестве своего призывателя принцессу Норбелль, — возразил один из сенаторов. — Несомненно, это знак, что нам следует встать на сторону Партии Церкви.
— Я предлагаю сохранять нейтралитет, — заявил Филип. — Нам следует отложить или отменить помолвку Вердиса с Норбелль, а затем позволить имперским партиям разорвать друг друга в клочья. Зачем Кокани проливать кровь за тех, кто хочет нас завоевать или ассимилировать?
— А если победит Эвфемия? — возразил другой министр. — Она вряд ли легко простит оскорбление.
Саймон наблюдал за разворачивающимися прениями: зал, казалось, чётко разделился между Милитаристами и Автономистами… хотя последних было больше. Он знал по опыту, что они добьются своего и убедят королеву, если он не вмешается, но ему было интересно, изменили ли его действия ход событий…
Ремедия, слушавшая доводы своих министров, повернулась к нему. — Что скажете вы, принц Саймон? Есть ли у вас предложение для нас?
Саймон перевёл дыхание — многие взгляды обратились к нему, и один из министров тут же усомнился в этом жесте: — Вы бы доверились его совету в этом деле, Ваше Величество?
— Мегалит Света доверился ему настолько, что наделил его молитвенными заклинаниями, — ответила Ремедия с лёгкой улыбкой, перекладывая ответственность на божественное. — Он был честен со мной, когда я расспрашивала его об отце, и это, скорее всего, создаст ему проблемы дома. Я полагаю, его проницательность может оказаться решающей.
— Он может попытаться дать нам ложный совет, — возразил Филип.
— Мы проверим любую информацию, которую он предоставит, — ответила Ремедия, — а уж мы, полагаю, достаточно мудры, чтобы распознать любую ложь.
Саймон перевёл дыхание. Момент, к которому он готовился, настал.
Патриат Мальфас и его дочь уже были схвачены, а силы для захвата его сестёр — наготове; однако остальную часть операции против верной Магволии фракции Саймон отложил именно для того, чтобы сегодня подстраховаться.
Саймон взвесил свои варианты. Поскольку Луи гнался за Вивр в Теллурии и потому не мог возглавить бомбардировочную кампанию в Магволии, у него появилась уникальная возможность обеспечить Партии Церкви успешный штурм региона и предотвратить все военные преступления, которые обычно за этим следуют. Они могли бы взять штурмом завод по производству Крестонов и уничтожить флот дирижаблей — это подорвало бы способность Луи проецировать силу за пределами ключевых районов. Это могло бы завершить гражданскую войну за считаные месяцы или по крайней мере свести ущерб к минимуму и сделать Кокань его должницей. Он мог бы стать советником и пророком, обеспечившим дальнейшее процветание королевства.
Единственное, что заставляло Саймона медлить, — риск подвергнуть опасности Лориану, но у него была идея, как обеспечить её выживание, и он уже принял меры на этом направлении вместе с Норбелль перед заседанием.
— Гражданская война в Эндимионе определённо будет, и закончится она только тогда, когда Луи или Эвфемия убьют друг друга, либо когда новый Владыка займёт трон, — сказал Саймон. — Если ваша цель — обезопасить границы Кокани и не допустить, чтобы конфликт добрался до ваших рубежей… тогда я бы заключил союз с Эвфемией. Она предпочитает дипломатию завоеванию, а Луи никогда не остановится на нынешних границах империи.
— Но сторонники Луи контролируют большую часть Магволии по соседству, — указал один из членов Магистериума. — Мы подвергнем себя ответному удару.
— Народ Магволии не питает любви к Партии Войны и восстанет, если ему предоставится шанс, особенно если вы заключите союз с роялистами, всё ещё верными принцессе Сатин Рене, — заметил Саймон. Это должно порадовать Милитаристов. — Однако, если вы хотите обезопасить свои границы… вам нужно сделать ещё две вещи.
Ремедия приподняла бровь. — И что же вы предложите?
— Поскольку это потребует раскрытия государственных тайн, мне потребуются определённые… — Саймон скрестил руки, — уступки от вашей стороны, прежде чем я что-либо расскажу.
— А, разумеется. — Один из министров в лагере Филипа презрительно фыркнул. — Вы хотите взятку.
— Он уже многим рискует, присутствуя на этом собрании, — ответил один из сенаторов. — Какова ваша цена, принц Саймон?
Как ни иронично, его требование взятки, похоже, развеяло скептицизм собрания. Легче было поверить, что предатель продаст свою страну ради осязаемой выгоды, чем в то, что он сражается за дело выше себя самого.
— Моя первая просьба — обеспечить безопасность принцессы Лорианы Магнос, моей сводной сестры, — сказал Саймон. — Я не хочу, чтобы её убили или причинили ей вред.
— Принцесса Лориана служит Партии Войны, — заметила Ремедия.
Филип прищурился с сомнением. — Почему вас так заботит безопасность врага?
— Потому что она одна была ко мне добра, — ответил Саймон напрямик. — И хотя её верность Луи ошибочна, я обязан ей жизнью и верну этот долг. Поэтому прошу вас взять её живой и обращаться с ней хорошо, если ей когда-нибудь придётся сразиться с Коканью, или по крайней мере дать ей дипломатический выход, если она сдастся.
— Обеспечить её безопасность — одно, — резко сказала Ремедия. — А позволить ей уйти вместе с Благородным Крестоном Алхимика — совсем другое.
— Меня это не касается, — ответил Саймон. На самом деле он предпочёл бы оставить Крестон Алхимика себе, но знал, что руководство Кокани всё равно никогда не подпустит его к нему, а благополучие Лорианы для него важнее. — Я предпочту безопасность сестры любому камню.
Он уловил в взгляде королевы очень лёгкий оттенок изумления и признательности после его ответа, и даже такой, как Филип, казалось, нехотя проникся уважением к его довольно самоотверженному требованию.
Эта доброжелательность быстро иссякла, когда Саймон назвал вторую половину своей цены. — Моя вторая просьба касается герцогини Жюстин Элигос. Вскоре она, вероятно, обратится к вам за политическим убежищем, и вы его ей предоставите. Вы поможете ей в её начинаниях и подтвердите за ней герцогство Элигос, даже когда Магволия будет отвоёвана.
Филип воззрился на него с чистым презрением. — Вы хотите, чтобы мы укрыли вашу любовницу, принц Саймон?
— Справедливая цена за мир и победу, согласитесь, — спокойно ответил Саймон, не отрицая части про «любовницу». У него было смутное подозрение, что так вопросов будет меньше.
Сама Ремедия по какой-то причине выглядела довольно недовольной этой просьбой, но была достаточно прагматична, чтобы согласиться. — Это справедливые условия, — сказала она, и вокруг её руки закружились парящие руны. — Все, кто согласен, поднимите руку.
Возражений почти не было. Даже Филип неохотно поднял руку: условия были относительно легко выполнимы, а он был достаточно умён, чтобы плыть по течению. Над каждым советником, включая Саймона, вспыхнули руны, что он воспринял как подтверждение того, что они заключили некий магический договор.
— Теперь мы связаны заклинанием Геасс, обязывающим нас выполнить наш уговор под угрозой вреда, — сообщила Саймону Ремедия. — Каковы же те два условия, что мы должны выполнить, чтобы сохранить Кокань, по вашему мнению?
Посмотрим, сработает ли этот план. — Во-первых, вы должны отобрать у моей сестры Исследовательский центр Гоетии, иначе Партия Войны в конце концов победит в войне на истощение благодаря тому, что сможет постоянно производить вассальные Классы, — пояснил он. — Я советую заключить союз с магволийскими роялистами, если хотите, чтобы осада удалась. Уверен, Эвфемия и Партия Церкви признают права Сатин на трон или предоставят региону автономию, если это поможет в конечном счёте расправиться с Луи.
— Мы могли бы додуматься до этого сами, — холодно ответил Филип.
— Второе, что вы должны сделать, — сказал Саймон, скрывая улыбку, — уничтожить секретный флот дирижаблей Партии Войны в Магволии, прежде чем он вступит в строй.
Вот это поразило всех, и Ремедию в первую очередь. — Секретный флот дирижаблей? — переспросила она.
— Мой покойный отец изначально планировал, что я получу Благородный класс Оракула, чтобы завершить коллекцию Дома Магнос, — солгал Саймон, зная, что это звучит и правдоподобно, и непроверяемо. — Моя сестра Лориана сообщила мне, что у него был план внезапной атакой с дирижаблей разбомбить Эллюзию. Сейчас эти дирижабли стоят без дела на секретной базе в Магволии, под контролем Луи.
— О скольких дирижаблях речь? — спросил министр.
— Как минимум о тридцати, — ответил Саймон, к шоку слушателей.
— Тридцать?! — поперхнулся сенатор. — Этого хватило бы, чтобы одолеть Кокань и стереть её с карты!
— У вас есть доказательства этого дикого заявления? — скептически спросил Филип.
— Я могу назвать вам местонахождение базы, — спокойно ответил Саймон. — Просто пошлите шпиона, чтобы подтвердить это, или проверьте ясновидением.
Ремедия нахмурилась, облачилась в наряд Мага и материализовала хрустальный шар. — Скажите, где находится база, принц Саймон.
Саймон сообщил информацию, а Ремедия принялась читать заклинания прорицания, далеко превосходящие всё, что могла использовать Кассандра. Её хрустальный шар показал подробнейшие изображения магволийского побережья… как вдруг внезапно утонул во тьме.
— Что вы видите? — настороженно спросил Филип.
— Ничего, — ответила Ремедия. — Эта область защищена антипрорицательными барьерами, достаточно сильными, чтобы отразить мои заклинания. Уже это само по себе крайне подозрительно.
— Я отправлю агентов подтвердить слова принца Саймона, — сказал агент Теневой стражи. — Если этот флот действительно существует, мы должны уничтожить его при первой возможности.
— Согласен, — добавил другой министр. — Союз с Партией Войны был бы ошибкой, ведь в будущем они сохранили бы воздушную мощь, чтобы угрожать нам.
Ремедия кивнула и сложила руки. — Если эта информация подтвердится, я полагаю, стратегия принца Саймона будет самой разумной. Брак моего сына с принцессой Норбелль позволит нам обеспечить союз и уступки от Партии Церкви, а Филип уже установил контакт с Белым Единорогом. Мы могли бы собрать великую коалицию против принца Луи и восстановить Магволию как дружественное буферное государство.
Последовал добрый час прений, в течение которых Саймон то и дело отвечал на вопросы или высказывал своё мнение о том, как осаждать Исследовательский центр Гоетии. Ему стало совершенно ясно, что Кокань встанет на его сторону, как только подтвердится существование базы дирижаблей: это устроило бы и Милитаристов, и Автономистов. У него было подозрение, что его назначат официальным советником самой королевы, к огорчению Филипа. Тогда Саймон обратился бы к Норбелль и Эвфемии с предложением: он использует своё положение, чтобы обеспечить Партии Церкви поддержку Кокани в обмен на гарантии безопасности для Лорианы и Жюстин.
Не было чувства приятнее, чем получить плату за то, что он сделал бы и бесплатно.
— На этом заседание пока объявляется закрытым, — заключила Ремедия, когда они дошли до конца сессии. — Принц Саймон, прошу вас задержаться ещё немного.
То, что это приглашение не распространили на короля-консорта, не ускользнуло от внимания никого из присутствующих. Филип нахмурился и неохотно вышел, стиснув челюсть так сильно, что Саймон слышал, как скрежещут его зубы через весь зал. Когда Следопыт покидал зал вместе со своими сторонниками, в сознании Саймона утвердилась одна уверенность.
Филип вскоре снова попытается его убить, вероятно, лично.
Всё сильнее его оттеснял на второй план Магнос из всех людей — тот, к кому прислушивалась его жена. Его стратегию отвергли, и он терпел унижение за унижением. Ему нужно было нанести удар и убрать Саймона с дороги, чтобы избежать посягательств на своё положение.
Оставался лишь вопрос когда и где.
Ремедия тоже это чувствовала. — Я отправлю его в Вальн, чтобы он уладил наш союз с Белым Единорогом и изгнанными туда магволийцами, — успокоила она Саймона, когда они остались одни. — Я не позволю новой ссоре между вами.
— Простите, Ваше Величество, но боюсь, вы лишь откладываете неизбежное. — Саймон повернулся к изваянию Льва за её троном. — Оно там?
Ремедия резко кивнула. — Вы что-то почувствовали?
— Нет, — признал Саймон. Кристалл миазмов должен был быть запечатан в камере за ним, в самом сердце замка. — Ваши барьеры всё ещё крепки. Я не слышу его голоса.
— Тогда я довольна. — Ремедия сцепила руки. — Есть ещё одно дело, которое дошло до моих ушей и о котором, я полагаю, вам следует знать.
Саймон приподнял бровь. — Какое же?
— Прошлой ночью в большой библиотеке произошло ограбление, — ответила Ремедия. — Были украдены книги о печатях, архидемонах и Империи Киш. Обычно это дело не заслуживало бы моего внимания, но воры сумели взломать довольно мощные чары, чтобы заполучить эти, казалось бы, заурядные гримуары. Мне стало интересно, знаете ли вы что-нибудь об этом.
Саймон удивлённо моргнул. Нет, он ничего об этом не знал… но его сердце упало, когда он осознал, что лишь две силы питают сильный интерес к исследованию как Зодиакальных Демонов, так и киши: «Паутина» и Вивр.
Это должна была быть одна из них, либо первая действовала в интересах второй. Исчезновение Эолы означало, что у дракона-военачальника не осталось киши, которые помогли бы ей снять печать Двухвостой Рыбы, пока Луи продолжал давить на неё. Вероятно, она надеялась найти иной способ заполучить своё оружие Судного дня.
Удастся ли ей? В прошлых правлениях — нет, но это было первое правление, когда Вивр стала прямой целью Луи, а не второстепенной, до которой он добирался после расправы с Касвалом, и то, что Оракул узнал, будто она не Владыка, могло вызвать эффект домино.
Пока рано было судить, но Саймону следовало внимательно следить за ситуацией.
— У меня есть подозрения, но ничего конкретного, — сказал Саймон. — Вам о чём-нибудь говорит имя «Паутина»?
— К сожалению, да, — признала Ремедия. — Это подпольный преступный синдикат, стоящий в центре наркоторговли и работорговли Кокани. Они пользуются тайным покровительством нескольких дворянских домов, так что мне приходится обращаться с ними осторожно.
Разумеется, щупальца паука дотянулись и до Кокани. Найдётся ли на этой планете место, где у них нет филиала?
— Вам не следует, — предупредил её Саймон. — Они чрезвычайно опасны и охотятся за кристаллами Зодиакальных Демонов. Я слышал от надёжного источника, что они уже заполучили как минимум Рака.
Ремедия обдумала его слова, прежде чем ответить. — Вы когда-нибудь бывали в Лафонтене?
— Главный порт Кокани? — Саймон приподнял бровь. — Нет, не бывал. А что?
— Это прекрасный город, который, к несчастью, оказался центром деятельности «Паутины». Я была бы рада стать вашей проводницей… разумеется, под маскировкой.
— Мне было бы интересно, — подтвердил Саймон. Он не упустил бы ни единого шанса помешать деятельности Принца Пауков. — Возможно, там мы и найдём пропавшие книги.
— Хорошо. — Выражение лица Ремедии слегка ожесточилось. — Эта герцогиня Элигос… не одна лишь похоть побуждает вас защищать её, верно?
Укор ли послышался Саймону в её голосе? Как бы то ни было, он не видел причин лгать. — Вы знаете, почему Норбелль родилась с третьим глазом, несмотря на то, что её отец — Владыка?
Теперь Ремедия выглядела заинтересованной. — Прошу, расскажите.
— Мой отец велел нашему лекарю наложить на неё чары, пока она была во чреве, чтобы она получила силы от обеих ветвей рода. — Саймон присел на край стола. — Мне довелось узнать об этих чарах, а Жюстин — один из первых в этом деле знаток. Подозреваю, она сможет помочь мне раскрыть собственный скрытый потенциал, если мы объединим наши знания.
— Любопытно… — Ремедия погладила подбородок, и в её глазах зажглось врождённое любопытство Мага. — Не могли бы вы, случайно, обучить меня этим чарам? Если бы мы могли обеспечить рождение Провидца, способного связать Феникса…
— Вам это мало что даст, — заметил Саймон. — Любой кандидат должен происходить от Темнокровных и Провидцев, а это, насколько я знаю, относится только к Дому Магнос.
— Да, вижу проблему… — Ремедия секунду смотрела на Саймона, а затем прикрыла рот, подавляя усмешку.
— Ваше Величество? — осведомился Саймон.
— Ничего, — ответила она, изо всех сил сдерживая смех. — Мне просто пришла в голову одна глупая мысль.