Предостережение Мардока оказалось верным. Саймон ещё не был непобедим.
За завесой смерти его отбросило назад, в пустоту между временами. Под взглядом великих и ужасных глаз он рухнул в Бездну. Он чувствовал, как его дух отделяется от духов предшественников: единое вновь обращалось во множество, а Единый Владыка распадался на тетрархию Архидемона, Повелителя Драконов, Отца и Сына. Дух Саймона кричал, когда у него отнимали божественную силу, и он упал на смещённые во времени руины Фрайтвола.
Он дрожал на холодном, твёрдом полу своего пустого замка: мышцы подёргивались, руки тряслись. Его тошнило, он чувствовал себя слабым и ничтожным… всё то, что он так ненавидел. Он был столь велик, столь всемогущ, а теперь снова съёжился до чего-то неизмеримо меньшего, чем бог, которым он только что был.
Человек.
Это двадцать шестое из ваших Ста Правлений.
Вы заслужили титул Саймона, Странника Руин.
Странник Руин: Вы прошли через руины разрушенного мира. Ваша Хроника Бездны теперь может генерировать карту любой области, которую вы посетили.
— Кх… кх… — Саймон втягивал миазмы в лёгкие, всё его тело сотрясала дрожь. — Кх…
Он провёл достаточно времени там, где «Паутина» сбывала дурман, чтобы понимать состояние его жертв. Его эйфория взмыла до самых небес, а последовавшее падение швырнуло прямиком в ад. Часть его души радовалась тому, что идеал тирании больше не подавляет мысли и не подчиняет рассудок, но правда заключалась в том, что он тосковал по силе. Тело жаждало вернуть её, вновь ощутить, как по венам струится божественная мощь. И было неважно, придётся ли делить её с отцом или с кем-то ещё.
Проклятые эльфы… эти трусливые луноходцы поплатятся за это. Сразить его, когда оставались считаные минуты до расправы и над Астерионом, и над Хелель, когда он мог собрать их опыт и наконец вырвать Бримир из их хватки!
Они в последний раз лишили его триумфа. Едва он вернётся, как станет ждать нового прилива силы и греться в лучах Абраксаса до тех пор, пока —
— Нет… — оборвал себя Саймон, пытаясь вернуть хоть каплю самообладания и рассудка. — Мне… мне ещё столько предстоит сделать…
Но мысли неотступно возвращались к этому опьяняющему восторгу, к трепету, к силе. Душа жаждала её, словно наркоман или голодный зверь.
Саймон не был уверен, может ли вообще доверять собственным мыслям. Он разделил их с самим архетипом Владыки, и тот переписывал их на лету в угоду своей жажде жестокой тирании. Возможно, это влияние всё ещё как-то сохранялось.
— Я… не раб… — повторил Саймон, обращаясь и к себе, и к Классу. — Я… я больше, чем эта сила…
Никто им не управлял, даже сам Класс Владыки. Он не мог позволить этому… архетипу — после того как они делили одно тело, назвать эту сущность столь простым словом язык не поворачивался — владеть им так, как сам он повелевал своими клеймёными прислужниками.
Он не мог… он не должен был искать этой силы. То, что он творил и о чём думал под её влиянием… Саймон счёл уничтожение мира вполне приемлемым ответом на отказ планеты склониться перед ним, а ещё затеял бой сразу с несколькими архидемонами лишь потому, что те недостаточно быстро падали на колени. Стать Змееносцем означало превратиться в идеал, а идеалы были вещами страшными и бескомпромиссными.
Не говоря уже о том, что Нечестивый Бог одним лишь своим появлением пассивно обращал всю планету во Фрайтвол. Саймон рисковал пережить Зодиакальный парад и в конце концов сам уничтожить Бримир.
Ещё есть… ещё есть время что-нибудь придумать. Саймон должен был позаботиться о том, чтобы планета пережила двенадцать других архидемонов, которые явятся до него и повергнут Бримир в руины. И на помощь этого вероломного Оракула рассчитывать тоже не приходится.
Спасение мира легло на его плечи. Те, кто мог бы это сделать, либо потерпели неудачу, либо — что ещё хуже — умыли руки.
И всё станет намного сложнее теперь, когда Астерион увидел, кем Саймон способен стать. Минотавр предупреждал, что больше никогда не позволит ему достичь состояния Нечестивого Бога, и он неизбежно всё вспомнит, едва Абраксас озарит его созвездие. Вряд ли он встретит Саймона по-дружески, не говоря уже о том, что по-прежнему намерен уничтожить мир, дабы лишить архетип Владыки верующих и тем самым уморить его голодом. Попытка Астериона очистить Класс силой Мегалитов провалилась, так что он, скорее всего, вернётся к первому плану и истребит род смертных.
Саймон не мог позволить ему сделать это — как не мог позволить нарушить механизм правлений. Возможно, со временем ему и придётся уничтожить Класс, дабы тот не попал не в те руки, но на данный момент он оставался единственной возможностью предотвратить Зодиакальный парад и падение Бримира в кишащее демонами пекло. Он также не позволит эльфам и их союзникам сбежать в свой лунный рай, бросив остальной мир погибать.
Власть Владыки над временем могла сотворить наилучшее будущее. Саймон знал, что сумеет построить мир куда лучше той отравленной миазмами помойки, которую позволил бы унаследовать ему Оракул. Он мог спасти Лориану, Эолу, свою империю — вообще всех. Нет, только ему это было под силу.
Мои ли это мысли, или Владыка шепчет мне на ухо? Саймон не знал наверняка, но не мог позволить себе и вечно сомневаться. Заставив себя подняться на ноги, он обнаружил, что его тронный зал, как обычно в сломанном правлении, пуст — лишён жизни и движения. Я должен довести это до конца… хм-м?
Взгляд зацепился за что-то неподалёку. Знакомый гримуар в золотом переплёте со страницами из кованой меди.
Не может быть… Саймон едва верил своим глазам, разбирая название: «Крик Души». Книга Ноденса.
Что она здесь делала? Саймон не прикасался к ней уже несколько правлений и не убирал её в свой Инвентарь.
Неужели… неужели это та самая книга, которую он случайно уронил в Бездну много правлений назад? Это же невозможно. С тех пор сменилось около пяти временных линий, да и как она вообще могла очутиться в его тронном зале?
Любопытство захлестнуло Саймона, и он принялся осматривать книгу. Это действительно было то самое пугающе подробное исследование мозга смертных, написанное Ноденсом. Пересилив отвращение, Саймон стал искать хоть какие-то следы изменений — и в конце концов нашёл.
На задней стороне обложки его ждал жуткий рисунок.
То был грубый набросок… чего-то, не поддающегося описанию. Существо из ломаных углов с единственным глазом в центре и тысячей конечностей, изгибавшихся вопреки законам биологии и физики. По спине Саймона пробежал холодок, а виски стиснула головная боль, когда он узнал сущность, преследовавшую его в пустоте. Даже от одного взгляда на её изображение раскалывался череп.
Под рисунком тянулась строка рун Бездны, слишком сложных, чтобы их могла начертить человеческая рука. Перк Саймона «Всевидящий» быстро перевёл эти понятия в понятную фразу.
ВЫ УРОНИЛИ ЭТО.
Саймон очень, очень долго вглядывался в рисунок и строчку под ним, пытаясь осознать увиденное.
— Оно… вернуло мне книгу? Сама эта мысль казалась Саймону верхом абсурда, но в то же время странно правдоподобной. — Эта тварь гналась за мной в пустоте только ради того, чтобы вернуть книгу?
Ваян однажды сказал ему, что сущности Бездны не обязательно враждебны и не стремятся взаимодействовать с материальным планом, но мысль о том, что одна из них пересекла пустоту, чтобы вернуть книгу, случайно оброненную Саймоном рядом с ней, выглядела столь… будничной.
И даже это было не самым странным. Если перед ним действительно лежала та же книга, оставленная много правлений назад, это могло означать лишь одно.
— Что-то остаётся.
Астерион говорил, что Бездна пожирает прошлое и сбрасывает временную линию всякий раз, когда погибает Владыка; процесс этот, судя по всему, происходил не мгновенно, если учесть, что вещи всё ещё появлялись в Инвентаре Саймона на протяжении нескольких часов после начала правления.
Куски земли, охваченные его Подземельем, и даже такое существо, как Гурман, сумели уцелеть в пустоте после перехода — как и эта книга. Они погрузились во вневременные глубины Бездны, но выжили.
Была ли эта пустота своего рода космической свалкой? Местом, где оседали обломки стёртого прошлого?
Саймон решил проверить догадку, призвав свою Бездонную Хронику и заглянув в описание нового титула. Её страницы, как и было обещано, явили карту замка, снабжённую пояснительной подписью.
Фрайтвол, Тронный Зал.
Это место действительно оказалось самим Фрайтволом, а не просто копией…
Погодите… Раз в прошлом правлении Фрайтвол поглотил весь Бримир, значит ли это, что парящая в пустоте версия замка стала больше обычного? Саймон убрал «Крик Души» в свой Инвентарь и вышел на замковые стены, чтобы проверить.
Снаружи его встретило море парящих обломков.
Эта странная пустота и впрямь вобрала в себя немало следов погибшего Бримира: озёра ядовитой воды, замкнутые в кирпичных рвах, парящие мертворождённые сторожевые башни, холмы-стены и уходящие ввысь лестницы из оконных проёмов. Любой из этих обломков считался замком Саймона в достаточной степени, чтобы он мог перемещаться между ними, даже если они были оторваны от изначального Фрайтвола.
— Здесь есть кто-нибудь? — взывал Саймон к руинам и пустоте долгие минуты, пока не осознал тщетность своих попыток. Это море небытия было совершенно безжизненным. Ни демонов, ни Зодиакальных Демонов, которые могли бы досаждать ему, ни той глазастой сущности, столь любезно оставившей «Крик Души». Даже Хранитель не отзывался на его зов.
Однако среди обломков он всё же нашёл вещи из прошлого правления — к примеру, фильтрационный котёл, с помощью которого беженцы в замке могли пить отравленную воду снаружи. Догадка, похоже, подтвердилась. Вещи, запертые во Фрайтволе, какое-то время сохранялись в этой пустоте даже после того, как сила Владыки стирала прошлое.
Мог ли Саймон использовать этот механизм? Ему ещё ни разу не удавалось перенести какой-либо предмет отсюда в новое правление, но, возможно, он сумел бы сделать так, чтобы они оставались в пустоте. Запас редких вещей, собранных в разных временных линиях, мог бы оказаться весьма полезным.
А что случилось с Элиосом Магносом? Саймону показалось странным, что лич так и не явился поприветствовать Мардока и за четыре сотни лет ничем себя не проявил. Неужели Оракул каким-то образом сумела обезвредить его перед смертью?
А ведь его и вправду могли запечатать, если подумать… Обычно это было лучшим способом справиться с личами, если не удавалось отыскать их филактерии. Или швырнуть в пространственный разлом.
Поскольку Фрайтвол поглотил весь мир, Саймон попытался телепортироваться на острова Бервик и лично проверить склеп Элиоса, но безуспешно. Он предположил, что это место либо избежало ассимиляции до его гибели, либо было разрушено задолго до его пробуждения. Перемещение к Великой Пропасти привело лишь к обломкам скал, парящим в небытии.
Тот лунный залп наделал немало бед. Саймон был почти уверен, что это улучшенная версия заклинания «Суд Богини», которым Оракул бомбардировала Фрайтвол; перемещения среди обломков указывали на наличие как минимум четырёх кратеров — значит, все луны выстрелили одновременно, чтобы выжечь жизнь на поверхности. Должно быть, они действовали сгоряча, увидев, как Фрайтвол поглощает Бримир.
Само собой, эльфы не стали бы четыре столетия смотреть сверху вниз на кишащую демонами землю, сложа руки. Больше он ни за что не даст им времени на подготовку.
Саймон провёл ещё одну проверку: отлетел от обломков Фрайтвола прямо в пустоту и открыл карту Бездонной Хроники. Как он и опасался, создать карту окружающего его небытия она не смогла… но снабдила его подписью с названием.
Бездна, Безвременные Глубины.
По крайней мере, это подтвердилось: глубочайшие области Бездны действительно существовали вне времени и позволяли Эдикту Владыки возвращаться в прошлое.
Мог ли он использовать эти свойства, чтобы вернуться в момент ещё до обычного начала своего правления, как некогда пытался сделать Максимилиан Нокте? Саймон почему-то сомневался в этом, ведь один из его перков позволял лишь сдвигать начальную дату вперёд, но уверенности не было.
Саймон не стал сразу возвращаться к Багряному Трону, чтобы перезапустить правление, а попытался возвести во Фрайтволе мастерскую, чтобы получше изучить окружение вместе с «Криком Души». Он убедился, что свежий рисунок был создан с помощью магии, а не чернил или иного известного вещества, но едва ли имел возможность связаться с тем существом, которое на нём изображалось; да и не был уверен, разумно ли вообще это делать. По крайней мере, он точно сможет опознать миазменный след этой сущности, если встретит её в будущем.
Саймон твёрдо намеревался продолжить расследование. Он пока не знал, была ли способность этой твари переносить предмет из одного стёртого правления в другое следствием самих Вневременных Глубин или её врождённым умением, но в любом случае это могло полностью переломить ход игры.
Саймон также понял, что в будущем ему стоит обзавестись заклинаниями или инструментами для сбора информации. У него не было способа проверить, как долго предметы остаются в пустоте после конца временной линии — Гурман, судя по всему, провёл там достаточно времени, чтобы умереть от голода, — или продолжают ли они разрушаться, когда он снова просыпается здесь. Ему следовало бы разучить парочку чар, учитывая, сколь высока вероятность вернуться сюда, если его пути вновь пересекутся с Оракулом и ей подобными.
Пока что Саймон высек зашифрованное послание на стене тронного зала — на случай, если оно каким-то образом задержится в пустоте, окажись он снова заперт здесь. Ему нужно было проверить, действительно ли каждый раз это один и тот же замок или же другая его разновидность. Кроме того, он спрятал «Крик Души» в тайную нишу в надежде забрать книгу позже.
Он всё ещё слишком многого не понимал в правлениях, несмотря на наставления Астериона. Спасение Бримира от уничтожения оставалось главной задачей, но ему потребуется найти время и для дальнейших исследований. По крайней мере, сбор Бездонных Хроник его предшественников должен был пролить свет на многие вещи.
Отец хотя бы намекнул, где искать его собственную книгу, пусть Саймон и надеялся, что тут ему солгали. Ему на ум приходила лишь одна книга, оставленная Бальзамом Магносом сыну, — та самая, от которой Саймона настолько мутило, что он так и не смог дочитать её до конца.
Сначала главное, — подумал Саймон, поднимаясь на Багряный Трон. — Безопасность и месть.
Всё станет намного проще, когда все его враги будут мертвы.
Вот тогда он обретёт душевный покой.
…
Багряный Трон вновь встретил его новым титулом. Сквозь проклятое кресло он ощущал удовлетворение своих предшественников.
Без сомнения, им пришлась по вкусу эта редкая возможность сорваться с цепи и учинить разгром по всему миру.
Это двадцать седьмое из ваших Ста Правлений.
Вы заслужили титул Саймона Бухгалтера.
Бухгалтер: Вы были плохим библиотекарем, оставляя книги не в том месте. Ваша Хроника Бездны может навсегда записывать и трансформироваться в любую книгу, к которой вы прикасаетесь, имитируя ее особенности и свойства.
Любопытно. Звучало весьма специфично, но Саймон недостаточно хорошо разбирался в Книгомантии, чтобы судить, связано ли это с ней. К тому же это позволило бы ему замаскировать свою Бездонную Хронику.
Погодите, не это ли произошло с мемуарами его отца? Неужели тот получил похожий титул?
Эти мысли выветрились из головы Саймона, когда он очнулся в своей комнате. Радость, которую он испытал, поднявшись с постели и увидев за окном целёхонький Мартрон, была неописуема. Он боялся, что снова проснётся со смещением на несколько веков, но, судя по всему, механизм правлений наконец восстановился после урона, нанесённого Оракулом.
Всё вернулось на круги своя, и он мог снова приняться за работу.
Теперь, немного протрезвев, Саймон понял, что упустить возможность убить Астериона и Хелель в облике Нечестивого Бога могло оказаться благом: судя по всему, он делил опыт с другими Владыками. Он сможет уничтожить их в одиночку позже, когда достойные противники станут редкостью.
Отсюда возникал и вопрос, почему Владыки вообще могли получать долю опыта, будучи уже мёртвыми. Позволит ли будущий перк Саймону как-то взаимодействовать с ними? Как бы то ни было, он опасался хоть как-то усиливать призраков своих предшественников на случай, если это позволит им влиять на него.
Сейчас перед Саймоном стояло великое множество задач, но один приоритет затмевал все остальные. Тот единственный враг, который досаждал ему на каждом шагу и сгубил столько его правлений; тот единственный враг, которого ему всё ещё требовалось полностью обезоружить любой ценой.
Пришло время ослепить Оракула. Только тогда он сможет создать мирный и безопасный мир, в котором стоит жить.
Саймон пытался действовать благородно, следовать правилам дипломатии и переговоров, но его лишь отвергли и оплевали. Он тщетно ждал героев, которые спасут Бримир, но раз за разом разочаровывался. Он заглянул в будущее и увидел эту планету, захлёбывающуюся в смерти и хаосе.
Хватит. Пришла пора менять курс.
Не теряя времени, Саймон телепортировался в покои Луи. Он застал брата спокойно читающим том «Императора Торговли» у окна, за которым вдалеке раскинулся спящий Мартрон.
— Брат. Если Луи и испугался того, что Саймон без предупреждения переместился в его личные покои сразу после убийства их отца, он не подал и виду. — Сила ведь у тебя, не так ли? Неужели всё это с самого начала было твоим планом?
— Да, — подтвердил Саймон, надевая доспехи Владыки. Его ничуть не удивило, что Луи приписал ему заговор с целью убийства их отца: брат пришёл к тому же выводу ещё во времена союза с Эвфемией, и Саймон в полной мере подыграл этой догадке. — Ты прекрасно исполнил своё предназначение, Луи. Благодарю за то, что расчистил путь к моему возвышению.
— Я всегда подозревал, что у отца были веские причины держать тебя в узде. Луи смерил гостя взглядом и отложил книгу. — Что дальше? Планируешь избавиться от меня как от ненужного хвоста?
— Вовсе нет. На самом деле я надеялся, что мы сможем начать всё на новых условиях. Саймон повернулся к Луи спиной с демонстративной уверенностью, чтобы взглянуть на Мартрон. — Ты, я, Дассейн, Лориана… даже Эвфемия и её люди, когда мы приведём их под одно крыло.
Он чувствовал, что завладел безраздельным вниманием Луи. — Под какое крыло, Саймон?
— Под моё. Под крыло победы. Он заложил руки за спину и посмотрел на горизонт. — Пришло время солнцу Эллюзии закатиться, а солнцу Дома Магнос — взойти. Над Бримиром занимается новый рассвет.
Саймону придётся проявить осторожность, чтобы держать этого бешеного пса на коротком поводке и не поддаться целиком порывам Класса Владыки, но для победы ему понадобятся сила Луи и железная рука. Эллюзия попросту никогда не позволит ему действовать, не чиня препятствий и не вступая в бой. Он сможет очистить Дом Магнос от отступников и реформировать его изнутри, как только разберётся со всеми внешними угрозами.
Если мир не пожелает принять мирное и процветающее будущее по доброй воле, Саймон заставит его силой. Таков был его долг.
И горе всякому, кто встанет на пути Владыки.
…
Конец второго акта