Собор затопила ослепительная вспышка.
Мегалит Света испустил волну маны такой силы, что стоявшие поблизости весталки лишились чувств. Исповедника сбило с ног, а Фрея и Сатин торопливо воздвигли барьер, чтобы защитить всех от внезапного «чуда».
— Что происходит?! — крикнул Альфонс, облачаясь в снаряжение Класса. Даже ему пришлось прикрыть глаза от нестерпимого сияния. — Я ничего не вижу!
— Бельземина! — окликнула её Фрея, но барьер едва держался под ударами волн маны, исходивших от Мегалита Света. Весь собор содрогался и дрожал от их неумолимого натиска.
Священный свет, затопивший собор, лишь набирал силу. Он обжигал кожу Саймона под Маской Демона, вынудив его укрыться Покровом Ночи, чтобы получить передышку. Его глаз Тёмного Провидца пылал огнём: тьма в его душе отступала перед священной мощью.
«Это же… сила Меча Маны…» Саймон слишком часто погибал от этого оружия, чтобы не узнать его магию. «Сила Богини Маны!»
— Да… — проговорила Бельземина сама себе, стоя спиной к спутникам, и её тело было лишь тенью, отбрасываемой светом. Лишь она одна не отшатнулась от кристалла. — Да, ради этого… именно ради этого я родилась…
— Бельземина, вернись! — приказал Саймон своему другу и вассалу. Она то ли не услышала приказа, то ли не стала слушать. — Хватит!
Его крики остались без ответа: Бельземина шагнула в сияние и исчезла.
Перед взором Саймона развернулось потустороннее видение, подобное тем, что являлись ему при поглощении Благородных Крестонов. Он увидел зеленоволосую эльфийку, которая сплетала солнечный свет в кристальный кокон, чтобы заточить в него шестикрылое существо с алыми глазами. Вопли демона обратились в тишину, едва темница полностью сомкнулась вокруг него. Женщина улыбнулась и осыпалась грудой листьев и праха, пока в бесконечности раскатывался хохот Мардока Эндимиона.
Бельземина покинула вашу Группу.
Видение рассеялось вместе с этими страшными словами, и когда Саймон вернулся к реальности, то обнаружил, что Бельземина исчезла.
Мегалит Света наконец успокоился и перестал испускать во все стороны волны маны; грохот тоже прекратился. Теперь кристалл сиял куда ярче; без новообретённого иммунитета к Слепоте один лишь взгляд на него, вероятно, выжег бы Саймону глаза, но он преодолел боль, высматривая пропавшую Бельземину. Он нигде её не видел.
— Бельземина! — снова позвал Саймон, вновь наложив на себя Маску Демона и развеяв Покров Ночи. Сатин и Альфонс бросились на помощь весталкам и Исповеднику, тогда как с лица Фреи сошли все краски. — Бельземина!
Она исчезла. Пропала из зала, пропала из его Системы группы, скрылась с глаз!
— Мегалит Света… — пробормотал Альфонс голосом, полным потрясения и растерянности. — Он… он поглотил её.
— Взгляните на эту яркость, на это святое сияние… — истовый восторг Исповедника лишь сильнее сыпал соль на рану Саймона. — Чудо… это истинное чудо!
«Да никакое это не чудо!» Кулаки Саймона сжались от тревоги и непонимания. «А что с Хелель? Она вырвалась? Нет, не могла, иначе все здесь уже обратились бы».
— Священный камень, верни то, что утрачено! — сотворил молитву Саймон, пытаясь проверить, откликнется ли Дева на его Молитву. — Регенерация!
Его слова эхом разнеслись по залу и остались без ответа.
Дело было не в том, что Мегалит Света отказался даровать ему силу, и не в том, что Дева тщетно пыталась подчинить его своей воле; не возникло вообще никакого отклика — ни связи, ни моста веры, соединяющего его душу с демоном внутри священного камня. Кристалл попросту не признавал его перки Миазмического Архимага — эту пустую имитацию веры, каковой они являлись на самом деле.
Фрея с минуту изучала его взглядом, затем наложила на него диагностические чары. — Попробуй ещё раз, — велела она. — Давай же.
Саймон стиснул зубы и подчинился. Он попытался применить Возжигание и Солнечный Луч, но тщетно. Магия не текла сквозь него, хотя он стоял всего в нескольких шагах от Мегалита Света.
— Мои Молитвы больше не работают, — изумлённо произнёс Саймон. Такого никогда не случалось ни в одном из прежних правлений. Он всегда сохранял связь с Хелель, даже после её побега.
— А у меня всё работает, — отозвалась Сатин, как раз накладывая исцеляющее заклинание на одну из весталок. Очищающий свет, струившийся из её посоха, напоминал звёздное сияние. — Я черпаю больше силы, чем когда-либо прежде.
Саймон ничего не понимал, пока до него наконец не дошла суть: Мегалит Света вообще ни разу не откликался на его Молитвы. Самозванка и паразит попросту делилась с ним краденой мощью сквозь трещины в своей темнице, а теперь уже не могла осыпать его дарами. Дверь захлопнулась наглухо.
Фальшивый свет Хелель угас в этом мире.
Сияние Мегалита Света после случившегося бедствия так и не померкло. Жрецы Ортодоксии провозгласили это чудом и осыпали отряд Альфонса похвалами, превознося их праведные деяния как знамение того, что на них снизошёл Свет, и что им суждено наконец сразить Владыку. Саймон гадал, пришли бы они к тому же выводу, узнай они, что заклятый враг их королевства стоял прямо в этом зале, но прикусил язык.
Так или иначе, весь город погрузился в празднества, а жречество по случаю божественного чуда объявило внеочередной праздник, хотя Альфонс и остальные вежливо отказались от участия, дабы не привлекать лишнего внимания. Отряд поспешно удалился в поместье Паладина для дальнейших проверок. Тревога Саймона росла: сотворить Молитвы у него не получалось снова и снова.
— Ну как? — спросил он Фрею, едва та завершила очередные диагностические чары. Хмурое выражение её лица говорило само за себя. — Всё так, как мы и боялись?
— Думаю… думаю, Бельземина и впрямь каким-то образом укрепила печать, — с печалью и неуверенностью подтвердила Фрея. — Заключённый внутри демон больше не может дотянуться до других или подчинить себе силу Мегалита изнутри.
— Так вот почему наши Молитвы Мегалита Света стали сильнее? — догадалась Сатин. — Раз демон больше не может красть и осквернять его ману, нам достаётся больше.
Фрея едва заметно кивнула. — Замок теперь держит намертво.
— Но почему? Как?! — сокрушался Саймон. В этом не было никакого смысла! — Она что, как-то слилась с Мегалитом?! Хелель всё ещё запечатана внутри, или она исчезла навсегда?!
— Я не знаю! — огрызнулась Фрея, крепко сжимая пальцами посох. — Я… не знаю.
Альфонс положил руку ей на плечо, утешая своего эльфийского наставника. — Она наверняка жива, — произнёс он, пытаясь её приободрить. — Я сообщил Альционе через её Систему группы. Она сказала мне, что Вольтобаута не смог призвать её душу.
— Это ещё ни о чём не говорит, — мрачно отозвался Саймон. — С тем же успехом она может быть заперта внутри Мегалита Света.
Не потому ли его отец ничуть не беспокоился о Хелель — если не считать его мерзкого плана убить Анну? Потому что он всегда мог принести Бельземину в жертву Мегалиту Света, чтобы укрепить темницу Девы?
И то его видение… Саймон готов был руку дать на отсечение, что стал свидетелем того, как Богиня Маны запечатывала Хелель в Мегалите Света. Имело смысл, что она проделала это лично, ведь кристаллы являлись окаменевшими осколками её собственного Мирового Древа, однако то, что, завершив дело, она осыпалась листьями, несло в себе тревожный смысл.
Неужели в словах Вальравна крылась доля правды? Дриада не должна умирать до тех пор, пока её древо остаётся крепким и здоровым, однако заточение столь могущественного Зодиакального Демона, как Хелель, вполне могло обойтись дорогой ценой. Неужели Богиня Маны как-то передала часть своей силы Бельземине, чем и навлекла на ту гнев и истязания Мардока? Неужели ей изначально было суждено служить предохранителем для починки Мегалита Света, если Хелель вздумает вырваться?
Столько вопросов — и так мало желающих ответить.
— Скоро мне придётся уйти, — произнёс Саймон. — Я не могу задерживаться здесь дольше.
Фрея сверкнула на него глазами. — Ты её бросаешь?
— Ни за что! — отрезал Саймон таким тоном, что Фрея даже опешила. Он никогда не бросил бы Бельземину — не после всех слёз, что они пролили, и всех невзгод, через которые прошли вместе. — Но некоторые Исповедники куплены «Паутиной», и я уверен, что весть о случившемся дойдёт до Эллюзии достаточно быстро. Лишь вопрос времени, когда Хром Круак и Оракул возьмутся расследовать это происшествие.
— Инквизиторы обрушатся на нас огнём и сталью, если проведают, что мы укрывали Владыку, — признала Сатин.
В этот момент дверь трапезной распахнулась, и вошла Мел. — Чего такие кислые мины? Я слышала, вы тут в моё отсутствие заставили Мегалит Света полыхать. — Её ухмылка тут же сползла, едва она заметила неладное. — А где леди Огнежезл?
— Всё… сложно, — признал Альфонс. — Ты разузнала что-нибудь о Шуре?
— Разузнала! Вроде того… — Мел почесала затылок. — В общем, Шура, судя по всему, бродит по свету по собственной воле и появляется где вздумается, но, по слухам, будущие Призыватели раньше заключали с ним контракт у Водопада Мага, в самом сердце Земель Испытаний.
Альфонса это, похоже, не удивило, хотя радости в его голосе не прибавилось. — Ну конечно, где же ещё, как не на Землях Испытаний.
— Водопад Мага? Земли Испытаний? — поинтересовался Саймон. — Судя по названию последних, местечко небезопасное.
— Так было не всегда, — помрачнела Фрея. — Земли Испытаний когда-то изобиловали маной, пока Гаргаут не изгнал драконов с восточных континентов. Часть из них бежала туда и объявила те края своими владениями. Многие рыцари в поисках славы отправляются туда в надежде проявить себя драконоборцами — отсюда и название.
Саймон полагал, что из таких походов мало кто возвращался. Именно на счёт Вивр и Касвала пришлась львиная доля его смертей на протяжении всех правлений. — Ты сам бывал в тех краях?
— Считалось, что я ещё не готов, — признал Паладин и выпрямился. — Сейчас моих уровней должно хватить, чтобы рискнуть, но путешествие всё равно будет опасным.
— На данный момент Шура — наша единственная зацепка, позволяющая узнать, что творится с Мегалитом Света, — заметил Саймон, и Фрея согласно кивнула. Он оставался их лучшим шансом выяснить судьбу Бельземины и, если повезёт, вернуть её назад.
— Я уже запаслась припасами и картой на всякий случай, — вставила Мел. — Дорога до Водопада Мага пешком по Рыцарскому тракту обычно занимает несколько дней.
— Мы могли бы просто долететь до водопада, — предложил Саймон. — Или попросить Альциону нас телепортировать.
— Полёт привлечёт внимание множества драконов, — ответила Фрея. — А вот связаться с Альционой — вполне рабочий вариант.
Альфонс покачал головой. — Я предпочёл бы пойти к Водопаду Мага долгим и правильным путём. Нам нужны уровни и тренировка. К тому же Шура, судя по всему, подвергает Паладинов испытанию. Явится ли он воину, который ищет обходные пути или полагается на защиту более сильных союзников?
Фрея обдумала его слова и повернулась к Саймону. — Ты не возражаешь, если наши соратники убьют твоего ездового дракона ради опыта? Боюсь, иначе они не переживут это путешествие.
— Воля ваша, — ответил Саймон.
— Ты пойдёшь с нами? — спросил его Альфонс. Неужели он и вправду искал общества Саймона? Альциона не ошиблась: битвы не на жизнь, а на смерть действительно крепко связывают людей…
Саймон не стал бы отказываться от возможности набрать ещё уровней, да и зацепка касательно судьбы Бельземины была ему необходима. Мало того, что он за неё тревожился, так ещё и без неё у него не оставалось ни единого способа предотвратить нападение Оракула на Фрайтвол.
Впрочем, оставалась загвоздка: враги могли выследить его. Маску Демона могло развеять малейшее касание, и слишком многое могло пойти наперекосяк. Он мог бы поглотить чей-нибудь камень души и принять чужой облик, но Белый Единорог едва ли одобрил бы такое.
И тут его осенила гениальная мысль.
— Пожалуй, я пойду с вами. — Саймон расплылся в широкой ухмылке. — У меня на примете есть идеальная маскировка.
Так Саймон Магнос начал новую жизнь в птичьем обличье.
Его одноимённый титул сработал в точности как надо, успешно превратив его в обычного на вид — пусть и крупнее среднего — ворона безупречной породы, с великолепным чёрным оперением, острыми когтями и клювом, вполне способным выклёвывать глаза.
Ощущения всё равно оставались непривычными. Зрение и слух обострились до предела, а новые пропорции казались странными. Потребуется время, чтобы освоиться с крыльями и прочими конечностями. С другой стороны, одежда при превращении обратилась в перья, а остальное снаряжение он мог убрать в свой Инвентарь. Анафемская Скрытность к тому же гарантировала, что при проверке его характеристики ничем не будут отличаться от показателей обычного животного.
Словом, идеальное прикрытие.
— И ты можешь поддерживать этот облик постоянно? — спросил Альфонс, пока они ехали по лесной дороге, соединяющей Серрас с Землями Испытаний. Жрецы Серраса проявили невиданную щедрость и снабдили отряд лошадьми.
— Насколько я могу судить, да, — отозвался Саймон. Пока что он облюбовал плечо Паладина в качестве насеста и выяснил, что смена формы действительно изменила его массу. Вот только странный взгляд Фреи, которым та не сводила с него глаз, начинал действовать на нервы. — Посмотрим, работают ли другие мои перки…
Он покосился на случайный булыжник у обочины и разнёс его Взглядом Адского Пламени, перепугав спутников так, что конь Альфонса едва не сбросил седока.
— О-о, работают! — обрадовался Саймон. «Я запросто смогу подобраться к кому угодно незамеченным… никто не ждёт ворона-ассасина, разве что Следопыт».
— А как ты вообще разговариваешь? — озадаченно нахмурилась Мел. — Птицы обычно не умеют отвечать.
— Полагаю, дело в смеси моего перка автоперевода и великолепного птичьего подражания человеческой речи. — Саймон усмехнулся, но смех прозвучал как зловещее карканье. — К тому же что за странные предрассудки? Может, птицы и умеют говорить, просто не с тобой.
— Лазерных глаз у воронов, по-моему, тоже не бывает.
— А ты почём знаешь? Надо бы найти обладателя Вассального класса Птицевода, чтобы разрешить этот спор. — Пристальный взгляд Фреи становился для Саймона совсем уж невыносимым, и он не выдержал: — У меня что-то на морде?
— Можно мне… — Фрея слегка покраснела. — Можно я тебя… поглажу?
Саймон в онемелом изумлении уставился на эльфийку, а Сатин надула губы от чувства, подозрительно смахивающего на ревность.
— Извращенка, — еле слышно пробормотала принцесса.
— Злюка, — тем же тоном отозвалась Фрея. Она протянула палец и бесцеремонно нарушила личные границы Саймона, почесав его под клювом. — Кто у нас хорошая птичка? Кто у нас милая птичка?
— Х-хватит! — Саймон отшатнулся и шлёпнул её по пальцу крылом. — Прекрати, извращенка!
— Леди Фрея, пожалуйста, прекратите тискать нашего Владыку Воронов, — усмехнулась Мел. — Он мальчик ранимый.
— Прошу прощения… — Фрея залилась румянцем и сконфуженно почесала щёку. — Я… я просто считаю воронов такими милыми и пушистыми…
Какое унижение… неудивительно, что птицы и знать людей не желают, раз с ними вечно так обращаются! Саймон не мог поверить, что они выставляют его на посмешище после того, как он столь любезно пожертвовал им своего дракозомби ради общего выживания!
К счастью, Фрея потеряла к нему интерес, и отряд двинулся дальше, что позволило Саймону без лишних свидетелей шепнуть Альфонсу на ухо: — Прежде чем ты спросишь или напридумываешь себе лишнего: у меня нет никаких видов на твою эльфийскую зазнобу. Я и понятия не имел, что она настолько без ума от птиц.
Альфонсу хватило выдержки, чтобы скрыть смущение. — Ничего я не… — начал он, но осёкся. Паладин не мог лгать, особенно самому себе. — Это не имеет значения.
— Для тебя это имеет значение. И для Оракула, пожалуй, тоже. Саймону казалось вовсе не случайным, что та отправила эльфийского агента, к которому Паладин питал чувства, дабы держать его в узде. — Ты хотя бы пытался признаться ей? Самое худшее, что она может ответить, — это «нет».
Хмурый взгляд Альфонса послужил красноречивым ответом сам по себе. — Фрея сейчас думает только о спасении леди Бельземины, да и отношения между эльфами и людьми ни к чему хорошему не приводят.
— Я знаю как минимум одну полуэльфийку, которая с этим поспорила бы, — отозвался Саймон, вспомнив об Элейн Мальфас. — Её отец настолько любил свою жену-человека, что готов был пойти на смерть, лишь бы отомстить за память о ней.
— А вот Хрома Круака вид увядающей жены-человека толкнул на чудовищные преступления. Песни полны историй об эльфах, оплакивающих потерю недолговечных возлюбленных-людей. — Альфонс вздохнул. — Фрея пережила многих, очень многих Паладинов и до сих пор скорбит о леди Бельземине. Она знает, что я, скорее всего, погибну молодым в войне против твоей империи, и что с её точки зрения вся моя жизнь промелькнёт в мгновение ока. Она никогда не увидит во мне подходящую пару, и я смирился с этим.
— Я согласен, что смерть может настигнуть в любую секунду, — Саймон к этому времени усвоил этот урок уже больше двух десятков раз, — но наблюдать за ней издали и давить в себе чувства — не жизнь, Альфонс. Истории о безответной любви хороши для книг и бардов, а не для живых людей.
— И много ли ты знаешь о любви?
— Больше твоего. И об утратах тоже. — Если уж ты считаешь, что с Фреей ничего не выйдет, почему бы тогда не пригласить Мел? Она была бы на седьмом небе от счастья.
Альфонс удивлённо моргнул. — С какой стати мне приглашать Мел?
Саймон встретил взгляд Паладина, почти ожидая, что тот шутит, но тут же понял свою ошибку. Растерянность в глазах Альфонса была абсолютно искренней.
— Ты серьёзно настолько непробиваемый? — спросил Саймон в полном ошеломлении. Как можно иметь Харизму ранга S, находиться в группе, полной девушек, и ничего не замечать? В голове не укладывалось.
— Мел — моя близкая подруга, она бы никогда… — Альфонс нахмурился, отчасти из сомнения, отчасти из отрицания. — Кроме того, мне не до романтики, когда нужно спасать мир.
— Можно спасать мир и найти любовь, одно другому не мешает. Я бы даже сказал, защищая тех, кого любишь, спасать мир куда сподручнее.
— И почему тебя вообще так заботит моя личная жизнь?
— Исключительно ради того, чтобы стать лучшим бесом на твоём плече, Альфонс, — с невозмутимым видом отозвался Саймон. — Нет яда слаще, чем любовь и счастье.
— Сомневаюсь. — Альфонс напрягся и вскинул взгляд к небу. Доспехи Класса тут же покрыли его тело. — Будь начеку.
Саймон вперил взгляд в облака, по которым скользнула тень — крылатый силуэт, столь часто возвещавший его гибель на протяжении всех его правлений.
Они вступили на земли драконов.