Времени было так мало, а требовалась такая точность, что затея казалась почти невозможной.
Стрелы из плоти Альгозоа обычно детонировали при контакте, так что малейший нажим мог заставить и эту взорваться прямо в руках Саймона. Ему требовалось перехватить её единственно верным движением, развернуть, перенаправив инерцию, и швырнуть обратно прежде, чем она рванёт у самого лица. Нелепо сложный манёвр даже со всеми его баффами.
Но Саймон всё равно справился.
Он метнул собственный снаряд Альгозоа прямо в него и угодил точно в грудь. От удара стрела сдетонировала в яростном взрыве, сорвавшем плоть Стрельца с рёбер и полностью обнажившем его кристалл Зодиака. Кровь и куски тела полетели во все стороны, пока Стрелец шипел и ревел от боли. Удар оказался чувствительным.
Как оказалось, Альгозоа не обладал иммунитетом к собственной силе.
«Как далеко я зашёл», — с удовлетворением подумал Саймон. Он стал куда сильнее с тех времён, когда с трудом держался в поединке на мечах против Альфонса из Лора. «Всё складывается как надо».
Саймон не дал врагу опомниться и закрепил преимущество. Он перехватил Булаву Живодёра, активировал Корону Боли, сменил надетое кольцо на кольцо Проклятого Ветра и ринулся в атаку. Всё это время он пытался вытянуть силы из своих миньонов, чтобы исцелить ослеплённый третий глаз.
Ключевое слово — пытался.
Ни капли энергии не влилось в него, чтобы залечить раны или восполнить тающие миазмы. Все его Дьявольские Клейма замолчали: связь оборвал барьер, слишком плотный, чтобы сквозь него могла пробиться духовная энергия.
«Я не могу вытягивать жизнь из миньонов!» Барьер Домена Альгозоа, усиленного кометой, стал настолько прочным, что напрочь отрезал его от внешнего мира. «Прямо как в испытаниях эйдолонов!»
Саймон всё ещё находился под действием статуса Регенерация, дарованного танцем Шабрам, и его раны затягивались сами по себе, однако скорость восстановления уступала вытягиванию здоровья из чужих тел, к тому же действие статуса рано или поздно подошло бы к концу. Следовало покончить с этим быстро.
Поскольку призыв эйдолонов требовал сбросить облик Нечестивого Ангела — и тем самым рискнуть погибнуть от одного-единственного удара, — Саймон решил попросту забить Стрельца насмерть в ближнем бою. Альгозоа предсказуемо исторг звуковой вопль, пытаясь отбросить его прежде, чем тот сумеет подобраться ближе, но снаряжение Саймона защитило от стихии Ветра. Способов защититься у Стрельца было куда меньше, чем у Ноденса, что делало его предсказуемым.
Саймон пролетел сквозь рёв, будто сквозь лёгкий бриз, и нанёс удар: — Молот Преисподней!
Булава Живодёра вмяла грудь Альгозоа, дробя рёбра и окатывая Саймона брызгами парящей тёмной крови. Корона наложила на Стрельца недуги Анти-исцеление и Кровотечение, а раны чудовища вспыхнули, когда из булавы вырвалось пламя.
Терновник, составлявший большую часть усиленного Домена Альгозоа, внезапно выстрелил в него шипами-стрелами со всех сторон — точно так же, как Стрелец осыпал их снарядами с неба совсем недавно. Не имея пространства для манёвра, Саймон отбил их все Волной Хаоса.
Едва он отбросил снаряды, как враг снова обрушился на него. Саймон инстинктивно попытался уклониться, метнувшись в сторону, но крест на груди направил когти Альгозоа прямо к нему.
Они распороли ему брюхо и вывалили наполненные кислотой внутренности в грязь.
Массивный Физический урон! Сверхэффективный урон Убийцы демонов! Критический удар!
Боль была настолько острой и неистовой, что вывернулась наизнанку, обернувшись онемением в груди. Будь Саймон в человеческом облике, этот удар наверняка убил бы его на месте, но Регенерация удерживала органы на месте достаточно, чтобы сохранить ему жизнь ещё на секунду.
Он применил Взгляд Адского Пламени, чтобы ударить по Альгозоа, и сжёг ещё больше плоти с его морды, но Стрелец лишь с яростью схватил его и пригвоздил к раскисшей земле. От удара у Саймона ненадолго побелело в глазах, а зрение вернулось лишь за секунду до того, как зубы твари едва не сомкнулись на его черепе.
Однако прежде чем Альгозоа успел перекусить врагу шею, его голова от неожиданности резко дёрнулась в сторону. Два огненных клинка, прилетевших из древесного полога, вонзились чудовищу прямо в глаза и ослепили его; шипение боли эхом прокатилось по Домену.
И тут Саймон увидел её: с подаренным им кинжалом в руке она перемахнула сквозь саму ткань пространства, будто шагнув сквозь невидимую стену.
Отмычка действовала в обе стороны. Она позволяла Плуту не только сбежать из Домена, но и проникнуть внутрь него.
Саймон немедленно воспользовался передышкой, чтобы сбить лапу Альгозоа Волной Хаоса, и послал мысленный оклик: «Остальные…»
«Пытаются пробиться! — коротко и по делу отозвалась Эльза, бросаясь в атаку; грязь ни капли её не замедляла. — Барьер слишком крепок!»
«Это ненадолго».
Лишних слов не требовалось: они сработались мгновенно. Смазанной тенью, со скоростью, за которой глаза Саймона едва поспевали, Эльза метнулась к лодыжке ослеплённого Альгозоа и перерезала сухожилие, повалив Зодиакального Демона на спину. Саймон взмыл над его грудью и обрушил на неё Молот Преисподней, вложив в удар всю свою силу и ярость.
Он прикончил Альгозоа, как бешеную тварь, которой тот и являлся.
Его булава пригвоздила врага к земле и исторгла из недр само пламя Ада, сотрясая Домен и обращая в пыль остатки груди Стрельца. Конечности чудовища отвалились, а порождавшие их миазмы начали рассеиваться. Часть жизненной силы демона перетекла в Саймона благодаря Мастерству Смерти — точно так же, как прежде он вкушал души своих последователей. Это дало ему достаточно сил, чтобы схватить кристалл Альгозоа.
Пожирание Крестона?
Альгозоа не молил о пощаде и не изрыгал предсмертных проклятий, когда истинная смерть заглянула ему прямо в глаза.
Он просто рассмеялся.
— Да, — сказал Саймон.
Кристалл раскололся в руке, и Саймон принялся поглощать его сущность, пока Эльза наблюдала за этим с ухмылкой.
Катаклизмический поток миазмов хлынул из останков Альгозоа прямо в его душу. Во рту и в духе Саймона закипела жажда от вкуса крови, могущества и господства. Величайший хищник пожрал бросившего ему вызов соперника и занял законное место на вершине пищевой цепи.
Мысли Альгозоа захлестнули его разум хаотичными волнами. Он увидел Бримир из тьмы небес и ощутил, как страх тех, кто внизу, наполняет его скрежетом зубов, ужасом топочущих ног и голодных пастей, страхом быть добычей в мире хищников. Он вспомнил падение на это охотничье угодье и вкус всякого земного зверя. Люди, эльфы, даже его собственные сородичи — всё было пищей в глазах охотника. Он вспомнил упоение погоней, восторг убийства и глухое бессилие поражения, когда его сковали и заточили. Он вспомнил золотую темницу, в которой его заперли, и ярость, с которой он бился о позолоченные прутья клетки.
А затем он вспомнил конец.
Корона Хищничества (Активно): Корона Стрельца. Выберите Тип существа. Все ваши атаки будут наносить по нему сверхэффективный урон Убийцы до тех пор, пока активна Корона Хищничества. Вы можете сменить целевой Тип силой мысли.
Опыт распределился среди Саймона и членов его отряда слишком тонким слоем, чтобы принести желанное повышение уровня, однако прилив новообретённой мощи всё равно с лихвой это компенсировал. Какое наслаждение, какой трепет, какое всепоглощающее блаженство…
— Осторож…
Он услышал предостережение Эльзы за секунду до выстрела.
Пуля вонзилась ему в затылок, точно осиное жало, пробив шлем и череп священной силой.
Череда уведомлений — сверхэффективный урон, урон Убийцы демонов, снятие баффов — затопила угасающее зрение, пока Домен вокруг него рушился, а за глазами прорастали корни. Он чувствовал, как заноза Мирового Древа расцветает в мозгу святой мощью, и услышал слова, предвещавшие его гибель:
— Это от Альционы.
«Не может быть…» Саймону удалось повернуть голову и взглянуть через плечо, чтобы увидеть дымящийся в руке убийцы пистолет.
— Небольшой подарок, который она прихватила у Ремесленника на тот день, когда я примкну к её крестовому походу, — пояснил Вольтобаута. Он сменил одеяние Некроманта на пиратский наряд, который почему-то подходил ему куда больше. — Уж прости, что мародёрствую, но я рассудил, что лучшего шанса мне не представится.
Как… как он мог проникнуть в запертый Домен, если только…
— Плут… вассал… — сумел выдавить Саймон, пока тело немело. — …Отмычка…
— Предатель! — огрызнулась Эльза, обнажая клинок. Она нанесла удар по Вольтобауте с той же скоростью, что позволила ей одолеть саму Альциону… но лишь безвредно прошла сквозь его неосязаемое тело.
— Ты был прав. Некромант из меня паршивый, зато Налётчик очень даже неплохой, — с мрачным видом произнёс Вольтобаута. — И я понял, что лучше уж нарушу клятву, чем окажусь дурным другом.
— Мир… — прохрипел Саймон, чей разум с трудом мог связать пару слов.
— Если бы тебя заботил мир, ты бы закопал Хрома в землю, а не отпустил, погрозив пальчиком, — съязвил Вольтобаута, но за его презрением сквозило горькое разочарование. — Все мы ублюдки, и никто из нас не заслуживает унаследовать это пепелище.
Облик Нечестивого Ангела спал с Саймона, возвращая его к первоначальному виду; Эльза подхватила его прежде, чем он рухнул на землю. Её руки с отчаянной тревогой вцепились в него, а на лице смешались ужас и буря незнакомых эмоций, пока Домен вокруг них окончательно осыпался.
— Нет, — в панике шептала она, выхватывая из-под плаща лечебное зелье и вливая его в горло Саймона, но было уже слишком поздно. Он был слишком изранен после битвы, чтобы оправиться от такого. — Нет!
«Она тревожится… — подумал Саймон, разглядев ужас и панику на её лице. — Впервые в жизни… ей не всё равно».
Как Вольтобаута и рассчитывал. Пиратский король свершил свою жестокую месть.
— Я целую вечность буду нести память о том, как друг умирал у меня на глазах, — поведал Эльзе Вольтобаута с той бесконечной горечью, что ведома лишь бессмертным, прожившим века. — А теперь то же самое предстоит и тебе.
«Нет… — подумал Саймон, когда тени ослепили его, а холод сменил тепло объятий Эльзы. — Нет, не предстоит».
Тьма времени поглотила все их сожаления.
…
Он чувствовал ликование, исходившее от Багряного Трона и легко затмевавшее тень ярости. Большинство его предшественников остались довольны исходом, кроме Гаргаута — тот, вероятно, не мог смириться с тем, что преемник преуспел там, где сам он потерпел неудачу.
Да и почему бы им не радоваться? С их точки зрения это правление оказалось безоговорочным триумфом. Он сокрушил Луи, ни разу не выдав себя, исполнил мечту Гаргаута, поглотив Крестон Ремесленника, случайно обрёк эльфийский народ на гибель и одолел второго Зодиакального Демона.
Всё, чего это стоило Саймону, — разрушить собственную семью, оттолкнуть союзников, разорить мир мором, оттолкнуть Эолу и потерять ещё одну возлюбленную в потоке времени. Даже Гаргаут должен был найти хоть какое-то утешение в его страданиях.
«Зачем я продолжаю это делать? — задавался вопросом Саймон, глядя на Багряный Трон. — Привязываюсь к кому-то, хотя знаю, что неизбежно потеряю?»
Эльза… он не был уверен, можно ли назвать то, что связывало их, любовью, да и к тому же привык переживать любые отношения, но всё равно было больно. Само её существование оказалось редким и удивительным чудом, которое ему вряд ли удастся легко повторить.
Теперь от неё остались лишь его воспоминания.
Это Тридцатое из ваших Ста Правлений.
Вы заслужили Титул «Саймон-Паук».
Паук: Вы превратились в тайного кукловода, чьи замыслы повергают страны в руины так, что никто ничего не подозревает. Используя способность изменения характеристик Анафемской Скрытности, вы можете заставить мир постепенно забыть вашу человеческую личность — Саймона Магноса. Память о вас сотрётся из разумов тех, кто вас знал, хотя это не повлияет на вещественные записи и не заставит людей забыть о Владыке. Данный эффект воздействует на разум.
Саймон изумлённо моргнул. Титул, способный воздействовать на память целого мира о человеке подобно Похитителю Памяти? Невероятно могущественно и по-настоящему жутко.
«Есть ли у этого какое-то правило? — озадачился Саймон, охваченный сомнениями. — Он не помнил ни одного Титула со столь далеко идущими последствиями. Поглощение Альгозоа как-то усилило мой Класс, или же мощь Титула зависит от определённых параметров?»
Как бы то ни было, это всё равно походило на награду от трёх ублюдков — способ ускользнуть незамеченным, если он решит начать всё сначала где-нибудь подальше от семьи. Или же это была жестокая издёвка над тем, как его попытки исчезнуть привели к столь катастрофическим последствиям, сведя с ума родную сестру.
Каковы бы ни были их мотивы, вскоре Саймон вновь очнулся в своей постели в Фрайтволе, и никакая комета в небе больше не оскверняла вид из окна.
«Настанет ночь, когда мне больше не придётся бояться возвращения Абраксаса, — подумал Саймон, призывая свою новейшую Корону Греха. — Две из двенадцати».
Если Корона Боли Ноденса принимала форму огненного нимба, переполненного вопящими душами проклятых, то Корона Хищничества Альгозоа состояла из омерзительной плоти, меха и костей. Головы тварей со всех уголков животного царства — рептилий, птиц, млекопитающих, насекомых — слились в кольцо боли и ужаса, вращавшееся над головой Саймона. Её способность была куда проще, чем у Ноденса, но обещала быть полезной всегда.
Битва прошла успешно, несмотря на её финал и цену, которую пришлось заплатить. Альгозоа оказался немного сильнее Ноденса, однако одолели они его с куда меньшими потерями. Команда носителей Благородных классов — желательно заклеймённых и отобранных по верности — определённо была верным путём для расправы с Зодиакальными Демонами.
Он наконец-то мог представить, как спасает мир.
Тем не менее Саймон остро ощутил нехватку опыта из-за его распределения на большой отряд. Если продолжать действовать так и дальше, набирать уровни для противостояния тем, кто подобен Астериону или Хелель, станет всё труднее и труднее.
«Возможно, мне стоит попытаться побеждать более слабых Зодиакальных Демонов в одиночку или выслеживать врагов, которых я ещё не убивал». Саймон сел за стол, пытаясь привести мысли в порядок. Он начал намечать различные варианты и маршруты сквозь правления, чтобы лучше подготовиться, включая способы стать сильнее; к тому же сосредоточенность на полезном деле помогла бы отвлечься от мыслей об Эльзе. «Я наконец-то заполнил все доступные варианты Пожирания Крестона».
На бумаге его билд закрывал все потребности: Техники, заклинания, эйдолоны, ремесло… Саймон Магнос был способен на всё.
Единственное, чего ему недоставало, — практики. Способность призывать могучих эйдолонов не приносила пользы без должного контроля, позволявшего удерживать их в облике Нечестивого Ангела, а умение создать что угодно вовсе не означало знания того, какой предмет окажется наилучшим. Расквитавшись с Божественным Разумом, Саймон мог посвятить больше правлений тренировкам.
Впрочем, чтобы уйти с миром, ему, к сожалению, предстояло выполнить небольшую предварительную работу.
«Перед уходом мне следует сообщить Лориане, что я инсценирую свою смерть, дабы она не слетела с катушек, и убрать Луи более тонким способом — чтобы он не стал мучеником своего дурацкого дела, а его гибель не связали со мной». Дассейн тоже мог бы сыграть важную роль в умиротворении империи, поскольку был единственным в семье — за исключением, быть может, Таласа, — кто со временем мог отбросить их вражду. Саймон начинал различать путь к оптимальному и мирному будущему. «Это предотвратило бы гражданскую войну и позволило Эвфемии заключить мир с Эллюзией, тем самым поставив мир в наилучшее положение перед лицом Зодиакального парада».
Саймон также нашёл способ нейтрализовать и переориентировать «Паутину», что стало бы необходимым шагом, дабы они не создавали проблем… но для этого потребовалось бы потратить недели на поездку в Вальн ради встречи с Шёлк и последующего порабощения Берта. К тому же он не смог бы подчинить Чердак, пока не одолеет Вальравна.
«Я не могу позволить себе тратить столько времени при стольких переменных». Саймон сцепил пальцы, и ответ на эту дилемму пришёл быстро: «Мне нужно выучить Телепорт».
Всё стало бы куда проще, овладей он им. Он мог бы разобраться с «Паутиной» и прочими докучливыми элементами в первое же мгновение после пробуждения, а затем нагнать Касвала, Вивр или любого другого, с кем требовалось встретиться для создания идеальной цепочки событий. Кроме того, он получил бы доступ в места, куда не дотянулся даже Чердак.
Заклинание должно было оказаться вполне в пределах его досягаемости теперь, когда он открыл магию VIII круга, однако на деле создание его миазматической версии оказалось на удивление сложной задачей. Чтобы ускорить процесс, ему требовалось найти наставника.
На ум сразу пришла Ремедия, но как бы Саймон ни жаждал новой встречи с ней, убедить её обучить столь могущественному заклинанию принца Магноса — к тому же ещё и Владыку — стоило бы огромных трудов.
К тому же… сходиться со старой любовью так скоро после потери Эльзы казалось Саймону неправильным. В конце концов она проявила к нему искреннюю заботу, а он, в свою очередь, испытывал к ней нежность. Это походило бы на предательство памяти о ней.
Поразмыслив немного, Саймон решил изучить все возможные варианты, прежде чем остановиться на каком-то одном. Он направился в кабинет Шабрам и представился ей так, как делал уже десятки раз, — заглушая чувство вины за то, что не сумел защитить её в прошлый раз, — а затем попросил предоставить список всех, кто владел знанием о заклинании Телепорт.
Её ответ оказался примерно таким, как он и ожидал.
— Никто в империи не знает, как сотворить истинное заклинание Телепорт, и даже не владеет теоретическими знаниями о нём, — подтвердила Шабрам. — Его покойное Величество вложило немалые средства в развитие технологии драгоценных камней телепортации, но в них используются более слабые разновидности. Лишь королева Ремедия да коканьские благородные дома и магистры владеют им, и они ревностно оберегают свои знания.
— Как и эльфы, — со вздохом предположил Саймон. — Значит, всё-таки Ремедия.
— Полагаю, Ваше Величество упускает из виду самый очевидный вариант, — с тонкой улыбкой произнесла Шабрам. — В вашем окружении есть кое-кто, специализирующийся на Конъюрации, и этот человек захочет помочь вам куда охотнее любого уроженца Кокани. Тот самый человек, которому Его покойное Величество доверило развитие исследований камней телепортации.
— И кто же э… — Саймон осёкся, когда до него внезапно дошёл ответ; тот самый, который его разум подсознательно блокировал, лишь бы избежать лишней мороки. — Нет. Ни за что.
— Она была бы самым сговорчивым решением, — настояла Шабрам, и, к сожалению, оказалась права.
Норбелль.
Норбелль умела применять Телепорт.