— Двойное Заклинание, — пропела Бельземина. — Эгида.
Саймон сразу ощутил, как её магия наполняет его силой, ограждает невидимыми барьерами, обостряет скорость и затягивает раны. Леонард получил такое же благословение: кровавая рана на его груди, принятая вместо хозяина, медленно закрывалась.
— Отойди, Ваше Величество! — крикнула ему Бельземина, пока из призванной клетки доносилась очередная песнь. Саймон последовал её совету и позволил сковать врага ещё одной атакой, а сама она сменила Класс с Целителя на Пироманта. — Заразительное Самовозгорание Людей!
— Смерть X, — добавил Душар, щёлкнув пальцами.
Её магия испепелила Таласа и Антонину как раз в тот миг, когда первый сокрушил призванную клетку жестоким ударом топора. Душар подкрепил это собственным заклинанием, и над обоими возник призрачный череп — зловещее предзнаменование.
Что бы оно ни должно было сделать, оно не сработало. Талас и Антонина вышли из пламени невредимыми: первый рассёк ладонь и окатил собственной кровью боевой топор, чтобы усилить его, вторая же танцевала, покачивая бёдрами влево-вправо. Над их головами светились огненные ореолы, и в пламени на миг промелькнул силуэт багряной птицы. То был, несомненно, Феникс Норбелль, защищавший их и от огня, и от заклинаний мгновенной смерти.
Разумеется, эти двое пришли подготовленными к бою с Бельземиной. Большая часть её наступательных способностей заключалась в огненных заклинаниях Класса Пироманта, а их теперь надёжно заблокировали.
— Как только мы его убьём, сможем править как Владыки, — сказала Антонина, улыбаясь Саймону так, будто Класс можно было как-то поделить.
— Мы убьём их всех, — ответил её возлюбленный, помышляя лишь об убийстве. Талас вновь перешёл в наступление, и его и без того чудовищная скорость сделалась кошмарной благодаря какому-то усилению, что даровала ему Антонина. Саймон с трудом успевал следить за его движениями — собственные усиления не обостряли ему восприятие, — но Бельземина успела среагировать и преградила ему путь. Она снова сменила наряд: одеяния Пироманта обратились в металлическую кирасу, латные поножи и грубый рогатый шлем. В её руках материализовался топор.
Класс Гладиатора.
Их оружие столкнулось, и ударная волна отбросила ящики назад, а металлический пол под ногами треснул. Бельземину оттеснили немного, но она удержалась на ногах.
— Слушайте меня, — передал Саймон своим слугам через телепатию, чтобы враги их не подслушали. — Душар, Кассандра, постоянно ослабляйте Таласа. Леонард, Бельземина, удерживайте Таласа в ближнем бою. Мередит, помоги мне устранить его поддержку.
— Думаешь, ты победишь меня моим же Вассальным классом, остроухий?! — в ярости рявкнул Талас, завершая широкий замах. Бельземина отступила, уклоняясь, а Душар и Кассандра накладывали всевозможные проклятия, чтобы ослабить Берсерка, отнимая его силу и вновь обращая пол под ним в грязь. Леонард воспользовался кратким мгновением и ударил его в грудь, пустив кровь.
Верная приказу, Мередит пересекла комнату прыжком и нацелилась копьём на Антонину. Саймон помог ей, применив Теневую Цепь, чтобы приковать Танцовщицу за лодыжку и лишить её возможности уклониться.
— Танец Клинков, — сказала Антонина, и её кинжалы удлинились до мечей. — Шаг Сквозь Измерения.
Она исчезла во вспышке телепортации, и копьё Мередит пронзило лишь пустоту.
Саймон ждал атаки, но Антонина вместо этого появилась за их передовой линией, рядом с Кассандрой и Душаром. Её скорость застала заклинателей врасплох, и она вонзила оба меча им в горло. Шея Кассандры изверглась фонтаном крови, её руки выпустили посох, а Душар выкашлял чернеющую жидкость.
Нет, нет! Саймон в панике бросился назад к своим союзникам, когда Кассандра рухнула на пол и начала истекать кровью. Он попытался добраться до них, но Талас тут же швырнул Леонарда обратно в него, пока его топор плясал с топором Бельземины.
Радостная улыбка Антонины угасла в тот самый миг, когда иссохшая рука вцепилась ей в горло.
— Гниение, — холодно произнёс Душар; рассечённое горло и застрявший в плоти меч ничуть его не замедлили. В его голосе не было гнева — по крайней мере, не того, которому предавался Берсерк; лишь безжалостное возмездие.
Белоснежная кожа Антонины почернела, а затем сползла с её плоти. Она попыталась закричать, но её голосовые связки растворились слишком быстро для этого. Адская гниль расползлась по её лицу и груди, пожирая всё на своём пути, пока не остались одни лишь кости.
Антонина де Шакс сгнила заживо.
— Антонина! — От Таласа исходило невероятное давление, подобное ореолу обжигающего жара, а его глаза налились кровью от ярости. — Ты за это заплатишь… Первобытная Регрессия!
Волна силы вырвалась из Таласа, и он сбросил доспехи, точно змея кожу.
За этим последовало впечатляющее превращение. Его тело увеличилось более чем вдвое, а мышечная масса настолько возросла, что местами, казалось, разрывала кожу, обнажая собственные мышцы. Его руки стали достаточно большими, чтобы раздавить череп между пальцев, а плечи — достаточно широкими, чтобы пристыдить быка. Вокруг Таласа витала багровая аура с запахом свежей крови, а зрачки исчезли в море белого. Проклятия, поражавшие его, мгновенно рассеялись.
Талас с чудовищным рёвом ринулся на Саймона, выставив вперёд кулак.
Лишь усиление Бельземины даровало Саймону скорость, позволившую вовремя уклониться от атаки, но даже тогда ударная волна от кулака Таласа, обрушившегося на пол, отбросила его в стену. Удар проломил металлический пол и заставил содрогнуться всю комнату — а может, и весь воздушный корабль.
— Слепота! — тут же применил Саймон, но заклинание угасло. Он ощутил, как невидимый барьер нарушает его магию в тот самый миг, когда он попытался воздействовать на Таласа.
Заклинание аннулировано Первобытной Регрессией!
— Магия больше не может на него воздействовать в этом состоянии, но он получает двойной урон! — предупредила Бельземина Саймона через телепатию, слегка приседая. Её стройная фигура напряглась, мышцы сделались точно сталь. — Без Защиты, Кровавый Удар.
Бельземина рванулась вперёд с огромной силой, сосредоточив всё своё внимание на одной атаке в ущерб всякой защите. Она сократила расстояние с Таласом и ударила со всей мощью. Её топор рассёк выточенные, стальные мышцы Берсерка и вспорол ему живот одним ударом, выплеснув кишки по всему полу. Это должна была быть смертельная рана.
Она ею не была.
Талас даже не дрогнул и не попытался защититься. Его живот был широко распорот, но он не выказывал ни боли, ни заботы. Он просто с рёвом ударил Бельземину тыльной стороной ладони, и удар был настолько силён, что отбросил её через всю комнату и сквозь металлическую стену.
Неудивительно, что Талас приберёг эту способность, пока не погибла его союзница. Он отринул разум, рассудок и цель ради чистой силы. Осталась лишь звериная, кровожадная, вулканическая ярость. Вероятно, он даже не мог воспользоваться тем телепортационным камнем, которым они с Антониной намеревались сбежать с воздушного корабля.
Или, быть может, он был достаточно глуп, чтобы верить, будто переживёт всё это.
Несмотря на устрашающее новое превращение Берсерка, и Мередит, и Леонард продолжали нападать без страха. Мередит прыгнула титану на спину, приземлилась ему на плечо и вогнала копьё в затылок, пока Леонард пытался завершить начатое Бельземиной, взрезая ему грудь. Талас не потрудился уклониться ни от одной из атак, но и они не заставили его сдвинуться.
— Душар, отведи Кассандру к Лориане на лечение и вызови подкрепление! — мысленно приказал Саймон, держа моргенштерн и готовясь присоединиться к отчаянной схватке… но в ответ пришла лишь тишина. — Душар?
Душар одной рукой подхватил свою кровоточащую дочь, а в другой держал самоцвет. Саймон сразу узнал телепортационный кристалл того же типа, что Лориана дала ему в прошлом правлении ради его безопасности.
— Душар, не смей! — пригрозил ему Саймон.
— Простите, Ваше Величество, но нам нельзя умирать, когда ещё столько всего предстоит совершить, — извинился старый чернокнижник, хотя в его голосе не было ни капли раскаяния. — Советую и вам отступить.
Он сжал самоцвет и исчез вместе с Кассандрой, бросив бой.
Гнев Саймона на предательство быстро сменился ужасом: разъярённый Талас схватил Мередит со своего плеча, пока её копьё всё ещё торчало у него в черепе, и с размаху ударил её о пол, точно тряпичную куклу, — её тело разлетелось лужей костей и крови. Затем он взревел на Саймона и ринулся к нему, словно бешеный тигр.
— Бесосли–
Талас врезался в Саймона прежде, чем тот успел закончить мысль.
Леонард вновь взял бремя урона на себя, но Саймон едва успел заметить, как его слуга взорвался фонтаном крови и внутренностей, прежде чем он и Талас проломили стену, затем следующую и ещё одну.
Боль от стали, ударившей в спину, сменилась ощущением ветра на лице, а потолок обратился пылающим небом.
Саймон моргнул, когда они с Таласом рухнули в пустоту; Мудрость нависла над ними, точно огромная птица, обмениваясь залпами с Фениксом. Легенда же опускалась под облака и тонула в дыму на горизонте, но оба Эйдолона Норбелль продолжали бой.
Руки Таласа схватили Саймона в падении в жестоком медвежьем объятии; состояние берсерка ослепило его, так что он не замечал, что оба они были в секундах от смерти. Волна боли прошла по позвоночнику Саймона, когда его сводный брат начал сокрушать его.
— Владыка Демонического Замка! — прорычал Саймон, пытаясь телепортироваться обратно в своё Подземелье, но его магия угасла вместе со всеми усилениями.
Телепортация нарушена Первобытной Регрессией!
Даже прикосновение к Таласу нарушало магию Саймона!
Саймон в исступлении раз за разом бил моргенштерном по лицу Таласа, ломая ему нос и выбивая глаз. Разъярённый Берсерк в ответ вцепился зубами в руку Саймона, его зубы пробили доспех Владыки и раздробили кости. Саймон взвыл от боли, когда Талас оторвал ему предплечье, как раз когда ядовитая кровь Владыки начала разъедать щёки его сводного брата.
Не имея иного выбора, Саймон ударил окровавленным обрубком по лицу Таласа. Яд внутри оказался достаточно эффективен, чтобы расплавить плоть Берсерка, и Саймон продолжал давить, даже когда его зрение побелело от чистой боли. Мучительная боль вспыхнула у него в животе: внутренности вырвались наружу, и он перестал чувствовать ноги.
Но Саймон всё выдержал. Он толкал и толкал свой ядовитый, кислотный обрубок сквозь лицо Таласа, и плоть вместе с мозгами расплавлялась, пока Саймон не наткнулся на кончик копья Мередит, всё ещё застрявшего в черепе врага. Кислота пожирала этого зверя-человека, пока его нечеловеческая живучесть наконец не сдалась. Берсерк испустил последний вздох с наполовину расплавленным черепом, и его смерть подарила Саймону прилив, сильней которого он не испытывал никогда.
Перк Владыки 30-го уровня: Миазмический Архимаг III (пассивный): Вы можете изучать и применять заклинания вплоть до III ступени, но лишь те, что питаются миазмами.
Перк Владыки 31-го уровня: Разжигатель Войны IV (пассивный): Вы можете владеть любым оружием на продвинутом уровне владения (x2 урона, +10% крит).
Перк Владыки 32-го уровня: Дьявольский Кузнец II (пассивный): Вы научились варить зелья и создавать слизевых существ, но их необходимо насы–
Земля поцеловала его в лицо посреди уведомления, обрывая его жизнь во вспышке красного.
Уведомления продолжали вливаться в его душу даже во тьме между жизнью и смертью.
Перк Владыки 32-го уровня: Дьявольский Кузнец II (пассивный): Вы научились варить зелья и создавать слизевых существ, но их необходимо насыщать миазмами.
Перк Владыки 33-го уровня: Земля Тьмы II (пассивный): Ваша сила искажает растения в пределах ваших владений. Растения в вашем Подземелье оскверняются миазмами и будут медленно превращаться в монстров под вашим контролем.
Перк Владыки 34-го уровня: Ужасающая Аура III (активный): Ваша аура может вызывать жажду крови, а не страх. Вы можете по желанию менять недуг, налагаемый вашей аурой, с Ужаса на Берсерка.
Перк Владыки 35-го уровня: Дьявольское Клеймо IV (активный): Вы можете отметить добровольную цель Клеймом Жадности, даруя ей бонус к Удаче, сверхъестественную удачу в азартных играх и торговых делах, а также способность превращать свинец в золото. Взамен часть её богатства телепортируется к вам в первый день каждого месяца; если она не сможет уплатить дань, её проклянут: всё, к чему она прикоснётся, будет обращаться в золото, пока она не сможет расплатиться. Это эффект проклятия.
Убийство Таласа и Антонины было задачей на шестерых, стоившей жизни более половине отряда, но даже урезанная доля опыта оказалась достаточной, чтобы Саймон получил сразу несколько уровней.
Был бы его сводный брат доволен таким исходом? Прервать одно из правлений Саймона и наконец убить его в обмен на дарование ему шести уровней после смерти? Счёл бы Талас это честным обменом?
Однако Саймон ничуть не радовался. Однажды он уже подстроил смерть Таласа от руки Вивр, и хотя на этот раз последний удар нанёс он сам, цена оказалась слишком высокой, а сам он чувствовал лишь опустошение. Какой бы гордостью он ни проникался от своей победы, она тускнела при мысли о груде трупов, потребовавшейся для её достижения, включая его собственный.
Лишь Багряный Трон был доволен таким исходом. Саймон ощущал его восторг, когда тот даровал ему новый титул.
Это одиннадцатое из ваших Ста Правлений.
Вы заслужили титул Саймона Объятого.
Объятый: Вы и заклятый враг пали в объятия смерти вместе. Разве это не романтично? Заклинания или способности самоуничтожения оставляют вас на грани смерти, а не убивают сразу.
— Будь ты проклят, — сказал Саймон отцу, пока его дух взирал на Багряный Трон. — Какая-то гнилая частица тебя всё ещё там, не так ли?
Он мог поклясться, что Багряный Трон улыбнулся ему в ответ всеми своими гнилыми драконьими клыками.
Саймон вновь проснулся в своей постели, один, с целым черепом. Фантомная боль от когда-то откушенной руки и сломанной спины на мгновение истрепала ему нервы. Он уставился в потолок, вспоминая свою смерть и ту огромную силу, которую могли обрушить обладатели Благородного класса.
Саймон устал от того, что его убивали; устал смотреть, как его слуги гибнут снова и снова, пока он вынужден полагаться на них, чтобы выжить; устал жить во власти высших сил; устал от бессмысленной гражданской войны, разрывающей его родину на части именно тогда, когда ей больше всего нужно единство. Чувство растущего отвращения — к себе или к миру, он не был уверен, — продолжало накапливаться в груди, чем чаще он прокручивал в голове ту последнюю схватку с Таласом.
Что-то должно было измениться.
Изменилось бы хоть что-нибудь, если бы он положил конец эльфийскому заговору? Он угас сам собой в тех правлениях, когда Бельземина оставалась в замке, и всё же это не помешало Луи отправить свои воздушные корабли бомбардировать острова Бервик, когда тот узнал, что Владыка скрывается там. Эвфемия также приказала Норбелль продолжать атаку на Исследовательский центр Гоетии, несмотря на попытки Лорианы уладить конфликт.
Обе имперские партии жаждали конфликта, или, по крайней мере, покорения противника. Разрушение Фрайтвола лишь ускорило неизбежное. Лишь присутствие могущественного Владыки было способно по самому своему замыслу держать их в узде.
Как всё сложится, если меня здесь не будет, чтобы что-то изменить? — размышлял Саймон. Кто тогда победит в гражданской войне? Позволит ли это каким-то образом Белому Единорогу отбить запад, или одна из сторон завершит её достаточно быстро, чтобы сохранить империю единой и вовремя остановить Зодиакальный парад? Быть может, позволить этой войне развернуться поможет мне понять, как остановить её в будущем.
Но даже тогда знание без силы могло дать лишь немногое. Эльфы были проблемой, как и Вивр, но это правление позволило яснее понять, какую силу способен обрушить каждый член Дома Магнос и насколько немногие из них готовы идти на компромисс. Чем больше силы мог обрушить сам Саймон, тем лучше он мог бы выковать своё идеальное будущее.
Однажды он поможет Бельземине залечить её раны, наградит Леонарда и Мередит за их верность, подружится с Эолой, защитит Анну и Лориану и спасёт миллионы от гибели в совершенно бессмысленной войне.
Но это будет в будущем.
В тот миг Саймон Магнос решил исчезнуть со страниц истории. Он знал место, оставшееся вне всеобщего внимания, где мог бы прокачивать Класс Владыки так, как тот и был задуман. Он бы проглотил своё отвращение к жестокости, которой требовал его Класс, ради обретения силы творить добро в будущем правлении.
Его семье нужен был Владыка, чтобы держать себя в узде?
Они получат его в своё время.
— Поездка в Теллурию? — нахмурившись, спросила леди Шабрам, когда он закончил излагать свои планы. — Разве Ваше Величество не собиралось отправиться туда через несколько недель?
— Время дорого, и, что важнее всего, я не хочу, чтобы кто-нибудь меня выследил, — ответил Саймон. — Я должен встретиться там с нужными мне людьми, а затем незаметно добраться до Магволии.
Предательство Душара в последний момент жгло. Часть Саймона не могла вполне винить тёмного мага в том, что тот поставил безопасность дочери выше безопасности работодателя, и он понимал, что не каждый может быть так же верен, как Леонард и Мередит, но горечь всё равно набухала в его сердце. Хотя он и не мог назвать Душара другом, Саймон всё же отчасти ему доверял.
Душар хорошо ему служил, и Саймон всё ещё нуждался в нём, так что он просто будет помнить, насколько можно давить на мага, и соответственно приспосабливаться… но и забывать он тоже не станет. Он не станет себя обманывать: отныне их союз — не более чем деловая сделка, точно так же, как впредь не станет доверять Лоримору, оставленному без присмотра.
— Понимаю, — сказала леди Шабрам, усаживаясь на свой стол. — Однако я должна предостеречь Ваше Величество от того, чтобы брать с собой назначенных вам слуг, если вы намерены сохранять анонимность. Они не смогут вечно сопротивляться желанию связаться с друзьями или семьёй.
— Я знаю. — Саймон также опасался, что кто-нибудь может попытаться наложить на тех двоих заклинание прорицания. Владыка был невосприимчив к обнаружению, но не его последователи. Мередит и Леонард были дворянами, а вот такие, как Душар или Кассандра, ни у кого не вызвали бы мыслей. — Я возьму с собой только двух рабов и всё равно отпущу одного перед отъездом в Теллурию.
Как и в прошлом правлении, Саймон снова объявил Касвала Ашмодая наследником в завещании, чтобы Вивр оказалась в невыгодном положении, — она была единственной стороной конфликта, которую Саймон хотел уничтожить любой ценой, — и оставил себе в наследство рабов.
Саймон намеревался освободить Эолу и отпустить её, поскольку знал, что она никогда не согласится с его планом и ей будет лучше вернуться домой. Лоримор послужит в иной роли. Саймон уже выпытал у него всё о создании Крестонов, и его полезность закончится с наступлением Весеннего равноденствия.
На этот раз он уж точно свяжет и заткнёт ему рот.
— Хорошо. Но у меня есть ещё одна причина для беспокойства. — Леди Шабрам скрестила ноги. — Признаюсь, мой провал с опознанием Мальфасов как агентов Белого Единорога наполняет меня стыдом, но уверено ли Ваше Величество, что мне не следует их арестовать? Застать Элейн Мальфас врасплох будет проще, чем одолеть её отца, а скормить её Гурману позволило бы нам выудить полезную информацию.
— Я принял другие меры, чтобы проблема Мальфасов разрешилась сама собой, так что вы никоим образом не должны напрямую вмешиваться в дела этих двоих. — Саймона раздражало то, что приходилось оставлять Бельземину в замке Фрайтвол, но это был единственный способ гарантировать провал эльфийской атаки, пока они не выяснят, как нейтрализовать заклинание. К тому же она не стала бы лечиться там, куда он направлялся. — Вместо этого я хочу, чтобы вы установили самое пристальное наблюдение за ними и всеми их складами. Я хочу нанести на карту всю их сеть и выяснить, как они могут передавать своё заклинание разрушения замка. Мы будем поддерживать связь через моё Клеймо Лени.
— Если Ваше Величество так желает. Я обеспечу ваше исчезновение без следа вплоть до вашего возвращения. Леди Лориана, несомненно, станет задавать вопросы, но я могу убедить её, что отослала вас ради вашей же безопасности. — Леди Шабрам приподняла бровь. — Если позволите спросить, почему вы направляетесь именно в Магволию?
— Там дремлет великое зло, и я намерен поместить его на подобающее ему место, — с решимостью ответил Саймон. — Под моей пятой.
И он сделает это, никого не «убивая».