Оракул Эллюзии впервые за много веков покинула свою родину — и всё лишь затем, чтобы испортить Саймону день.
В сравнении со своей грозной славой она казалась совсем крошечной и хрупкой, больше напоминая весталку, чем правительницу бессмертного народа или самого упорного врага Владыки, но внешность обманчива. Священный свет и мерцающая аура маны, исходившие от неё, не уступали сиянию истинной дриады, а едва уловимое давление и мощь живо напомнили Саймону его собственного свирепого предка.
Перед ним стояла единственная равная Элиосу Магносу. Первая и единственная обладательница Крестона Оракула, взиравшая на мир с недосягаемой высоты. Заклинательница десятого круга, способная стирать с лица земли города и пережившая уже троих Владык.
И она ни за что не покинула бы Эллюзию, не будь абсолютно уверена, что у Саймона нет ни единого шанса пережить эту встречу. То, как её взор устремился прямо на него, ясно говорило: приговор уже вынесен, и птичий облик её ничуть не обманул.
Она указала на него пальцем, и Саймон поступил самым разумным образом, какой только был возможен в таком положении.
Он немедленно телепортировался прочь.
К его удивлению, ему действительно удалось активировать свой перк Владыка Демонического Замка — никакое якорное заклинание или барьер не встали на пути… но вместо того чтобы вернуться в Фрайтвол, он перенёсся прямо к ногам Оракула.
Телехват перенаправил ваш Телепорт!
И тут же её нога, подобно метеору, метнулась ему в лицо.
Саймон мгновенно развеял свой титул Птица, облачился в доспехи Владыки и поспешно сотворил все защитные заклинания, какие только знал, но она молниеносным ударом ноги в лицо обратила все его чары в пыль. Усиления, иммунитет Непреклонной Сущности к немагическому урону — ничто не смягчило удар. В её выпад было вложено больше мощи, чем могли выдать Талас или Вивр, и Саймона подбросило вверх с такой яростью, что голову едва не оторвало от плеч.
Он активировал Тёмный полёт, пытаясь разорвать дистанцию, но эльфийка настигла его в мгновение ока, каким-то образом телепортировавшись прямо над ним. — Волна Х…
— Метеорное пике!
Она впечатала кулак ему в грудь с силой падающей звезды.
Словно вся тяжесть мира обрушилась на него, раскалывая броню, дробя рёбра и затапливая горло кровью. Она вбила его в землю, и от удара сотрясся весь Водопад Мага, а на месте падения остался кратер. Саймон почувствовал, как вода заливает яму, вырытую его телом, а перед глазами на мгновение всё побелело.
Он попытался активировать Взгляд Адского Пламени и испепелить её, но эльфийка наступила ногой ему на лицо и силой повернула голову набок — гибельное пламя расплавило камень, а не плоть противницы. Он тут же метнул в неё Волну Хаоса, но заклинание лишь беспомощно угасло.
Автоконтрзаклятие отменило вашу магию!
— Ты не сбежишь, — произнесла Оракул, — но и умереть тебе не суждено.
Впрочем, её ледяной тон не оставлял сомнений: он ещё пожалеет о том, что остался жив. Единственная причина, по которой она не прикончила его на месте, скорее всего, заключалась в страхе — случайным ли ударом или намеренно, но её расправа могла привести к тому, что Класс Владыки перейдёт к куда более опасному носителю.
Саймон прошипел сквозь зубы и уже приготовился низвергнуть её в Ад своей Короной Боли, как вдруг с края его поля зрения метнулся луч света. Оракул, даже не взглянув в ту сторону, уклонилась, лишь слегка качнув головой влево.
Альфонс.
— Довольно! — крикнул Паладин, обнажив меч. — Мы пришли сюда поговор…
— Каждое слово, срывающееся с этих уст, — ядовитая ложь, Альфонс, — оборвала его Оракул, всё так же вдавливая ногу в лицо Саймона. — Подумать только, насколько ты обнаглел, раз посмел осквернить нашего Паладина.
— Никто никого не оскверняет! — огрызнулся Альфонс, сверкая доспехами в лучах солнца. — Саймон — наш союзник!
Шура глухо зарычал на Альфонса: — Ты предал свои клятвы, чтобы встать на сторону Владыки?
— Он вовсе не такое чудовище, каким был его отец! — возразил Альфонс. — У нас есть уникальный шанс всё обсудить мирно! Зачем сразу пускать в ход оружие?
Будь Саймон проклят. Альфонс действительно считал его другом. Жаль только, что за это пришлось заплатить столь высокую цену, но беглый взгляд в сторону показал: остальной отряд разрывался между желанием наблюдать за происходящим и порывом прийти ему на помощь.
Возможно, это шанс выиграть время. Найти выход.
Саймон снял доспехи, вернул человеческий облик и поднял руки: — Я пришёл для переговоров, Оракул.
Шура презрительно зарычал в ответ на его предложение, но Оракул… исполненная ненависти складка на её челе сменилась чем-то иным, совершенно неожиданным.
Взглядом жалости.
— Ты знаешь меня, — догадался Саймон. — Знаешь, кто я такой.
— Я знаю, каким героем ты должен был стать, Саймон Магнос, а не тем злодеем, в которого превратился. — В её голосе сквозило неприкрытое отвращение, и она даже не подумала убрать ногу с его лица. — Твой отец, а через него и Класс Владыки, рассудили иначе. Моё сердце обливается слезами, когда я вижу тебя, обращённого в эту уродливую насмешку, в искажение обещанного нам величия.
Значит, она видела его прежнюю судьбу в своих видениях: ту жизнь, которую он мог бы прожить со своей матерью в Лоре, если бы Бальзам Магнос всё не разрушил. Однако это знание явно не пробудило в сердце Оракула ни капли сочувствия к Саймону.
Шура тоже не выглядел довольным: — Ты вступил в союз с Владыкой, Паладин, и посмел привести его ко мне? Ты обманутый глупец или предатель?
— Ни то и ни другое, лорд Шура, — с рыцарским достоинством ответил Альфонс. — Саймон — доблестный союзник, который не выбирал свой Класс и помог нам…
— Он помог вам устранить своего соперника, а затем воспользовался твоей наивностью, чтобы получить доступ к Мегалиту Света, — оборвала его Оракул. — Твоё нетерпение и жажда ответов сгубили невинную душу, а вместе с ней и весь мир.
Альфонс нахмурился: — О чём вы…
— Тебя обманули. Позволив этому злодею принести нашу спасительницу в жертву Мегалиту Света, ты обрёк Бримир на спираль упадка, от которой тот, возможно, никогда не оправится.
— Я никого не приносил в жертву! — гневно огрызнулся Саймон. Он не позволит этой вероломной эльфийке порочить его перед всеми и настраивать против него тех, кто проявил благородство и дал ему шанс объясниться! — Нравится вам это или нет, я не злодей! Я просто хочу спасти мир и свой народ от Зодиакального парада!
На лице Оракула отразилось неприкрытое презрение: — Какое благо можешь принести ты?
— Для начала — уничтожить кристаллы Зодиака! — возразил Саймон. — Я могу положить конец этому четырёхсотлетнему циклу Погибели! Принесите мне ядро Ноденса, и я смогу доказа…
— Ложь! — Оракул явно не верила ни единому его слову. — Ты принёс в жертву истинную избранницу, чья душа ныне заточена в камне и отвергает перерождение из-за твоих жестоких деяний. Тяжесть этого преступления неизмеримо больше, чем ты способен вообразить.
— Так почему бы вам не рассказать мне всё, вместо того чтобы держать при себе, Ваша Туманность?! — в ярости бросил Саймон. Её менторский тон уже действовал ему на нервы. — Я освободил Бельземину от клейм и позволил поступать так, как ей заблагорассудится! Знай я, что случится, я бы это остановил. У меня нет никакого желания воевать с Эллюзией, Лором или любой другой страной!
— У Бримира нет светлого будущего, пока жив Владыка, — властно произнёс Шура. — Само твоё существование заражает этот мир злом.
— Предначертано, что твой Класс в конце концов погубит наш мир и погрузит его в вечную тьму, — добавила Оракул. — Такова уж его природа, и конец времён ещё никогда не казался столь близким, как с тех пор, когда ты унаследовал Багряный Трон.
Потому что именно моя смерть высвободит тот самый потоп миазмов, которого вы так боитесь! Саймон ощутил невидимую хватку на горле при одной лишь мысли поделиться с ней этим знанием. Разумеется, Класс Владыки ни за что не допустил бы дипломатии! Она заблуждается. Думает, будто убийство меня предотвратит её видение, тогда как оно лишь гарантирует его исполнение.
В этом крылась определённая ирония, но вовсе не забавная.
— Ты думаешь, что сможешь запечатать меня в камне, словно низменного демона, — сказал Саймон. — Знаешь что? Ничего не выйдет! Я предвидел это! Я либо вырвусь на свободу, как только Абраксас озарит моё созвездие, либо Владыка перейдёт к ещё более жестокому наследнику.
— Есть и другие пути, — ответила Оракул, и в голосе её зазвучала неприкрытая угроза.
— Какие же? Позволить Луи пронзить меня Мечом Маны, чтобы ты потом наблюдала, как кто-то вроде него или Вивр становится Пятым Владыкой?! — Её ещё глубже омрачившееся лицо лишь придало Саймону смелости. — Я не выбирал свой Класс, но я им и не скован! Разве нам не стоит объединить силы, чтобы спасти мир и от него, и от Зодиакальных Демонов?
— Вот именно, он вообще не тянет на Владыку, — подала голос Мел в его защиту. — Он просто чудик, который испражняется на камни, обратившись в птицу!
— Я согласен, — поддержал Альфонс. — Госпожа Оракул, перед нами уникальная возможн…
— Твой так называемый «друг» либо лжёт, либо сам пребывает в плену иллюзий, Альфонс, — оборвала его предводительница, не сводя пристального взгляда с Саймона. — Власть. Амбиции. Заблуждения. Вот те нити, за которые дёргает твой Класс, заставляя плясать под свою дудку. Ты мнишь себя свободным, Саймон Магнос, но свободен ты лишь в одном — сделать неверный выбор.
— С чьей точки зрения? Твоей? — Саймон ответил ей столь же надменной усмешкой. — Твоей — той, кто прячется в своём раю, пока другие умирают за тебя? Той, кто без конца проигрывала моим предшественникам на протяжении четырёхсот лет?!
Его слова задели Оракула за живое, и лицо её исказилось от гнева: — Ты ничего не смыслишь в моём долге.
— А ты ничего не смыслишь в мужестве, параноидальная трусиха!
Фрея сглотнула: — Госпожа Оракул, при всём уважении…
— Разумнее всего для тебя сейчас было бы помолчать, Фрея, — осадила её Оракул. — Особенно после того, как ты нарушила свою клятву и попыталась скрыть это от меня.
Она знает, что они собираются сказать, ещё до того, как они откроют рот, — осознал Саймон. Он был единственным, кого она не перебивала — вероятно, потому что Анафемская Скрытность препятствовала её прорицанию. Вот почему её взор ни на миг не покидает меня.
Он оставался единственным, кто мог сбить её с толку, и Саймон сделал это, задав вопрос, застывший на устах у каждого.
— Ваша богиня действительно мертва?
Ответом ему стала тишина, нарушаемая лишь глухим рокотом падающей воды.
— Бельземина бы… является одной из наследниц Богини Маны, — продолжал Саймон, всё ещё отказываясь смириться с гибелью подруги. — Зачем ей наследовать хоть что-то, если дриада Мирового Древа жива и здорова?
— Я не обязана отвечать тебе, — холодно парировала Оракул.
Альфонс помрачнел и сделал шаг вперёд: — Богиня Маны действительно мертва? — Его прямой вопрос остался без ответа, и тогда он задал следующий: — Почему госпожа Бел…
— Она важна, и это всё, что вам нужно знать.
Альфонса это ничуть не удовлетворило: — Альциона прямо сейчас сражается с «Паутиной». Вы выбрали этот миг нарочно, чтобы она не смогла вмеша…
— Тщательно взвесь то, о чём ты помышляешь, Альфонс, — предостерегла его Оракул леденящим тоном. — Твою наивность я простить могу, но не предательство.
— Так почему бы вам просто не ответить на наши вопросы?! — в отчаянии сорвалась Мел. Она уже сделала шаг вперёд, готовая встать на защиту друга. — Почему не сказать просто «да» или «нет»?!
— Потому что предания гласят, что Класс Оракула требует от своего носителя абсолютной правдивости и честности, — заметила Сатин, крепче сжимая посох обеими руками. — Она не может лгать.
Сама абсурдность мысли о том, что Оракул обязана быть честной, едва не заставила Саймона расхохотаться, но то, с каким зловещим молчанием замерла его противница, лишь подтверждало догадку принцессы. Ведь было бы так просто ответить короткое «нет, Богиня Маны жива» или что-то в этом духе, чтобы положить конец всем спорам.
Тот факт, что она наотрез отказывалась отвечать, сам по себе являлся оглушительным откровением. С Богиней Маны что-то стряслось. Что-то, из-за чего она в лучшем случае оказалась недееспособна.
— При всём уважении, госпожа Оракул, вы ничуть не облегчаете положение… — Фрея прочистила горло. — Вы требуете от нас безоговорочной веры, но не даруете ни капли довери…
— Я доверяла тебе, Фрея, а ты вместо этого послушала его. — В словах Оракула зазвучала неподдельная горечь, а голос отяжелел от затаённой боли. — Совсем как Библиотекарь до тебя.
Элиос? В голове Саймона мелькнула догадка, и он тотчас пустил её в ход.
— Сколько эльфов? — осведомился он с ядом, превосходящим укус самой ядовитой змеи. — Сколько эльфов погибло, сражаясь в твоих войнах?
Оракул испепелила его яростным взглядом: — Всё, что я совершила, было ради благополучия и счастья народа Бримира.
— Но одни жизни ценнее других, не так ли? — улыбнулся Саймон. — Ты сказала это Элиосу перед тем, как он поднял бунт?
Оракулу этот выпад не понравился — совсем. Она занесла ногу, намереваясь раздробить ему челюсть и заставить замолчать, но Саймон перешёл к действиям. В мгновение ока он вновь облачился в доспехи Владыки и сотворил то единственное заклинание, к которому она заведомо не могла подготовиться.
— Зов душ!
Его чары вырвали множество душ мучеников из их поражённой недугом неживой плоти, и стая вопящих призрачных демонических козлов явилась защитить своего пастыря.
Они возникли словно из ниоткуда, окружив его плотным кольцом. Оракул на мгновение опешила, но тут же крутнулась на месте и щёлкнула пальцами: — Заклинание дождя: Стазис!
Волна магии хлынула от неё во все стороны, парализуя не только призраков, но также Мел и Сатин. Саймона уберегла лишь его Непреклонная Сущность, тогда как Альфонс и Фрея попросту смахнули наваждение. Первый из них тут же ринулся в бой стремительным рывком, пропуская через клинок Громовой разрез. Он совершил самый храбрый поступок, на какой только был способен Паладин.
Он бросился на Оракула, чтобы защитить Владыку.
Она, разумеется, уклонилась, уйдя от лезвия с такой лёгкостью, будто воочию видела траекторию меча ещё до удара, а Шура молниеносно прыгнул на Паладина, прижимая того к земле. Однако эта заминка позволила Саймону ударить по Оракулу Волной Хаоса. Он тут же ощутил, как его заклинание натолкнулось на невидимый барьер.
Волна Хаоса не смогла преодолеть эффект Отражения!
Оракул укрылась тем же эффектом, какой Карбункул накладывал на Саймона при призыве, и чары Владыки отрикошетили прямо в своего создателя. Саймона швырнуло через всё озеро прямо в водопад, благодаря чему между ним и Оракулом легло несколько десятков футов расстояния. Тем временем Фрея, повинуясь инстинкту защитить Альфонса, ударила Новой прямо в голову Шуры, заставив эйдолона пошатнуться.
Саймон мгновенно задействовал Тёмный полёт, надеясь сбежать под шумок суматохи, но из вод Водопада Мага вырвались исполинские лозы, хватая его за ноги. Водные потоки закружились, принимая форму жидких элементалей, а вокруг них отовсюду начали проявляться дотоле невидимые эльфы и феи.
Ну конечно, трусиха ни за что не явилась бы в одиночку!
Оракул стремительно переместилась к Фрее — или, быть может, двигалась столь быстро, что взор Саймона не успел уследить, — и коснулась её: — Временной скачок.
Фрея исчезла в фиолетовой вспышке, оставив весь отряд беспомощным и отданным на милость Оракула.
Саймон не питал ни малейших иллюзий относительно их шансов одолеть противника 100-го уровня, подкреплённого эйдолоном и армией эльфийских воинов, готовых уничтожить его. Быть может, он и сумел бы вызвать Шуру на Испытание, но остальные набросились бы на него из засады независимо от исхода поединка.
Этому правлению пришёл конец.
Если только… Саймон бросил взгляд на сковавшие его корни и ухватился за них. Они наверняка принадлежали растущему поблизости манадреву, а корни — это истинная суть дриады. Он мог бы направить на него ту самую способность. Прости меня, Альфонс, но это, возможно, наш единственный шанс…
— Корона Боли.
Огненный нимб вспыхнул над его головой, и пасть Ада с оглушительным рёвом распахнулась, требуя свою жертву.
Мощнейшее землетрясение сотрясло весь край; бушующий шторм миазмов возвестил о грядущем хаосе инфернальным шипением. Все три глаза Оракула расширились от первобытного ужаса — её предвидение, без сомнения, явило ей картины того, что последует дальше. Челюсти и клыки величиной с холмы вздымались отовсюду из широких разломов, а драконы взмывали в небеса, спасаясь от пожирающего горизонт пламени.
Платановое манадрево начало погружаться в карманное измерение-темницу Саймона, увлекая за собой весь прилегающий край.
Посмотрим, как ты остановишь это, — подумал Саймон, злорадно глядя на Оракула. — Вся вина лежит на тебе.
Вся краска сошла с лица правительницы Эллюзии, и в этот миг она резко ударила ладонью о ладонь. Чистейшая мана, сгустившаяся вокруг неё, превратила эльфийку в ослепительно сияющую звезду посреди вздымающегося моря миазмов, грозивших поглотить мир.
Её народу требовалось чудо, и оно у неё было.
— Остановка времени.
Пурпурная приливная волна захлестнула мироздание, и поступь времени замерла для всего живого.