Адаптивное колдовство было, пожалуй, лучшим вложением Саймона после Инвентаря.
Первым делом он взялся за баффы — область магии, по большей части для него закрытую, если не считать отдельных заклинаний Диаболизма. Подсказка Ремедии создать их разновидности, привязанные к недугам, оказалась и верной, и мудрой. Его новый перк позволил ему найти способы превращать существующие заклинания-баффы в проклятия, которые усиливали носителя ценой наложения на него штрафа.
Короче говоря, Саймон медленно разрабатывал собственную уникальную разновидность баффов: проклятые баффы — заклинания, дающие преимущество в обмен на недуг, наложенный на заклинателя, который его Непреклонная Сущность позволяла ему стряхнуть. Сейчас он бился над довольно ироничным проклятием, дарующим заклинателю повышенную Ловкость ценой его же паралича. Помимо того что оно позволяло Саймону получать преимущество без штрафа, можно было понизить его круг по сравнению с оригиналом, оптимизировав поток миазмов.
Его исследования также позволили ему создать два новых проклятых предмета большой полезности: Кольцо Скорость за Силу и Кольцо Скорость за Заклинание. Первое, как явствует из названия, уменьшало его характеристику Силы вдвое и ту же величину переносило в Ловкость; второе давало тот же эффект, только уменьшало не Силу, а Магию.
С этой подготовкой и Инвентарём Саймон теперь мог переключаться между ними в зависимости от ситуации. Он мог бить так же сильно и быстро, как Берсерк, или забрасывать врагов быстро сотворяемыми заклинаниями. Любой, кто попытался бы его перегнать по скорости, был бы неприятно удивлён.
В остальном исследования Жюстин Элигос продвигались гладко под присмотром Ремедии. Пока всё шло гладко… кроме одной пугающе тревожной детали, которая не переставала его беспокоить.
— Всё ещё ничего? — спросил Саймон Ремедию, когда та проверяла свои семь хрустальных шаров во время их занятия по колдовству.
— Нет, — ответила королева, качая головой с досадой, вторившей его собственной. — А у тебя?
— Ничего, — подтвердил Саймон, проверяя телепатическую связь, должно быть, уже в тысячный раз. — Она мне не отвечает.
Прошло больше недели с триумфального возвращения Норбелль, а Саймон так и не получил ответа от Шабрам с тех пор, как она вместе с Лорианой поднялась на борт дирижабля, направлявшегося на новую базу Луи. Она не была мертва — он чувствовал её присутствие через клеймо, связывавшее её душу, — но на его телепатические послания не отвечала. Она казалась… спящей, за неимением лучшего слова.
Ремедия погладила подбородок. — Должно быть, она на базе, защищённой мощными барьерами от Прорицания.
— Нет, моя сила пробила бы их, — ответил Саймон. Он связывался с Шабрам, когда та работала в самых защищённых учреждениях империи, включая Фрайтвол. — И она уже нашла бы способ связаться со мной, будь у неё свобода действий. Боюсь, её могли схватить, обратить в камень или того хуже.
Луи так или иначе должен был узнать об их связи. Ещё когда Саймон действовал в Тёмном лесу, Луи сумел по косвенным уликам догадаться, что Шабрам — двойной агент.
— Это наихудший сценарий, но не обязательно единственный, — ответила Ремедия. — Твоя связная может находиться в другом плане или в месте, где пространственные границы истончены по краям. Большинство заклинаний Прорицания требует, чтобы цель находилась в том же измерении, что и заклинатель. Возможно, твоя сила работает схожим образом.
Возможно, так оно и есть, — подумал Саймон. В архивах Маяка он читал, что в некоторых эллюзийских местах материальный план сливается с Мировой Душой. Луи мог увезти Шабрам на секретную базу, расположенную в подобном средоточии пространственной силы. Но где и зачем?
— Не думаю, что нам так повезёт, — признал Саймон. Ему никогда так не везло.
Ремедия сцепила пальцы. — Мог бы Луи выследить тебя с помощью клейм твоей главы разведки?
— Не знаю, — признал он. — Анафемская Скрытность должна защищать меня от Прорицания, и мы позаботились о том, чтобы Клейма были невидимы, но у Луи на службе немало могущественных носителей Классов. Я не могу ничего предполагать.
— Тогда есть способ снять эти клейма?
Саймон мрачно нахмурился. — Только один… и я предпочёл бы им не пользоваться.
— Понятно… — Ремедия погладила подбородок. — Дай мне время. Если наши Прорицания будут и дальше не удаваться, я поищу способ разорвать связь, не убивая её. Должна же быть какая-то лазейка, которую мы не учли.
Саймон не был так уверен… но ведь эльфам же удалось выяснить, как снять Дьявольские Клейма так, что потребовался Титул для исправления. Он не сомневался, что Маг сможет сделать то же самое при достатке времени и мотивации.
Он лишь надеялся, что Шабрам вскоре ему ответит и что его тревоги напрасны.
— А теперь новости получше: леди Элигос добилась хороших успехов, — сказала Ремедия, переходя к следующему предмету беспокойства. — Она полагает — и, насколько я могу судить, справедливо, — что тебе попросту не стать истинным Провидцем, как Норбелль. Заклинания, которыми твой отец и его лекарь открыли третий глаз твоей сестры, могли сработать лишь потому, что и её тело, и её душа ещё развивались в материнской утробе. Окно возможности полноценно настроить тебя на Мировую Душу попросту закрылось.
Саймон этого и опасался. Имея неограниченные ресурсы, его отец наверняка изыскал бы способ пробудить собственные дремлющие дары, если бы мог присвоить эту силу себе. — Но мне всё ещё есть что пробуждать.
— Да, но нам придётся пойти другим путём, — ответила Ремедия. — Норбелль — уникальный случай: её Темнокровность и потенциал Провидца усиливают друг друга, как миазмы и мана подпитывают друг друга. Жюстин предпочла бы изучить более новый подход и сделать из тебя нечто совершенно иное: Провидца, связанного с Бездной, а не с Мировой Душой.
— Тёмный Провидец, — подытожил Саймон. — И что это потребует? Не думаю, что алхимических снадобий хватит, чтобы связать мою душу с Бездной.
Его рвение заставило Ремедию поднять бровь. — Ты вообще понимаешь, к чему это ведёт, Саймон? Мы говорим о том, чтобы привязать твою душу к Бездне. К измерению демонов, ужасов и тьмы.
— Я и так связан с ней через свой Класс, так что вряд ли это сильно меня изменит, — заметил Саймон. Он уже совершал путешествие в пустоту за пределами времени, а сама его сущность была привязана к кристаллу миазмов размером с комету на сто жизней. Терять ему, по его мнению, было особо нечего. — Что так, что эдак — пропадать.
— Возможно, ты прав, но я всё же советовала бы проявить осторожность и сначала провести проверки, — предупредила его Ремедия. — И всё же верно, что алхимического изменения одной лишь твоей крови будет недостаточно. Нам придётся изменить и саму твою душу — через глубокий символический акт, через специально созданный ритуал огромной силы.
Это был снова тот же Сезонный Ключ. — Мы можем его разработать?
— Для нас с Жюстин это должно быть достаточно просто, — задумчиво произнесла Ремедия. — Но записать ритуал и провести его — две очень разные вещи, и такого не делал ещё никто. Нельзя исключать ни неудачи, ни неожиданных последствий.
— Всё равно стоит попробовать, — ответил Саймон не задумываясь. — Хотя бы чтобы выяснить, возможно это или нет.
— Твоя уверенность меня поражает, Саймон. — Ремедия улыбнулась с лёгкой нежностью. — Ты и в самом деле думаешь, что тебе всё по плечу, да?
Ну, у него было много попыток всё исправить. — Тебя это не радует?
— Вовсе нет. Скорее наоборот: твоё желание рискнуть всем ради знания… привлекает меня. — Ремедия прочистила горло и поспешно сменила тему — вероятно, на случай, если их могли подслушать. — Мы сможем начать эксперименты с ритуалом после Великой охоты. Тогда у нас будет и время, и душевный покой.
Саймон кивнул в знак согласия, хотя у него было чувство, что что-то разрушит эти планы.
Нутром он чуял, что где-то упустил важную деталь.
Великая охота должна была начаться в первый день жерминаля, в день Весеннего равноденствия, возвещающего начало года.
По традиции участники и королевская семья собирались в охотничьем домике в королевских лесах близ Фаблио на завтрак перед рассветом. Отряд официантов и големов встречал их в большом поместье с нарочито деревенским убранством. Там были даже шёлковые простыни, подражающие паутине, рядом с искусными канделябрами, горящими огнём души.
— Ты уверен, что хочешь участвовать в охоте в паре со мной? — спросил Саймон Вердиса, когда они вдвоём направлялись в обеденный зал. — Твоему отцу это не понравится.
— Матушка настояла, чтобы я пошёл с тобой, а у меня не хватило духу ей отказать, — со смехом ответил Вердис. — Она считает, что тебе нужен опытный провожатый и проводник, чтобы найти подобающую добычу.
Саймон в этом сильно сомневался. Скорее Ремедия полагала, что присутствие Вердиса удержит Филипа от того, чтобы навязывать конфронтацию, или по крайней мере заставит его усомниться в своём смертоносном замысле. Чтобы разделаться с Саймоном, требовалось отделить его от принца, а это должно было осложнить Следопыту его планы на столкновение.
— К тому же будет приятно хоть раз побыть авангардом отряда, — сказал Вердис. — Обычно на охоте я иду следом за отцом. А проводником буду впервые.
— Уверен, ты себя покажешь, — ответил Саймон. Класс Вердиса был Вассалом Следопыта, а значит, в этих условиях тот должен был чувствовать себя как рыба в воде. — Тогда нам нужен лишь третий участник, верно? Насколько я помню, в отряде может быть только трое одновременно.
— Ага, только звери-спутники не считаются, — подтвердил Вердис с усмешкой. — Следопыт, помогавший основать Кокань, был вождём клана с двумя побратимами, вот традиция и прижилась.
— Что ж, мы ведь уже свойственники, — пошутил Саймон, когда они вошли в банкетный зал. — Но вряд ли кто-то из моих единокровных братьев поможет нам дополнить трио.
Смущённое выражение лица Вердиса заранее предупредило Саймона о том, какая компания их ждёт в обеденном зале. Зал размером с небольшой дом вмещал огромный стол, обращённый к очагу и стене трофеев. Поразительно, каких только созданий не хранила Кокань — от чучел гигантских рыб до мантикор и грифонов, не говоря уже о черепе дракона, жившего ещё до Гаргаута. Для примерно тридцати участников был накрыт стол с коканьским вином, музанским кофе, фабланским чаем, бервикским сыром и фруктами Уян. Большинство составляли дворяне, которых Саймон либо видел лишь мельком во дворце, либо не видел вовсе, — за тремя заметными исключениями.
Первым был Филип, занявший место во главе стола.
Вторым был Альфонс из Лора, кивнувший Саймону и Вердису при их появлении — в нём не было враждебности Следопыта.
А третьим…
— Ублюдок, — «поприветствовал» Саймона Талас, едва его увидев.
Конечно, он здесь, — мысленно выругался Саймон. В одном из прошлых правлений он участвовал в осаде Исследовательского центра Гоетии, так что должен был находиться поблизости от Норбелль. — Талас, вот так сюрприз. Я не знал, что тебя пригласили.
— Это была предложенная в последнюю минуту идея нашей сестры, — ответил Талас с гнилой улыбкой на губах. — Я принесу Анне добычу в честь нашей свадьбы.
Талас сказал это лишь потому, что знал: Саймону будет больно узнать, что он женится на ней. И он был прав. И всё же за многие правления Саймон достаточно научился владеть своими чувствами, чтобы просто изобразить безразличие.
— Рад за тебя, — ответил Саймон. — Хотя мне жаль Антонину. Унижение от расторгнутой помолвки вряд ли было приятным.
Ответ Саймона застал Таласа врасплох. Его лицо помрачнело, и он задумался над ответом вместо того, чтобы ответить. Он казался почти опечаленным.
Неужели это раскаяние? У Таласа Магноса? Саймон не думал, что его единокровный брат на такое способен, но тот, похоже, искренне печалился о расторгнутой помолвке. Впрочем, они были помолвлены годами. Неудивительно, если Талас к ней привязался.
Бедный мальчик. Если бы он только знал, что его невеста продаст его Вивр, чтобы смыть позор, — он, возможно, передумал бы…
Так или иначе, изрядно смущённый Вердис поспешил сменить тему. — Лорд Альфонс, рад вас здесь видеть! — сказал он, усаживаясь прямо рядом с Паладином. — Не ожидал снова вас увидеть.
— Его Величество Филип пригласил меня участвовать как представителя и Лора, и Магволии, принц Вердис. — Альфонс поклонился собранию. — Это великая честь, и я надеюсь её оправдать.
— В этом я не сомневаюсь, лорд Паладин, — ответил Филип, за креслом которого лежал его гигантский волк. Правда о Классе Альфонса быстро распространилась после того, как он открыто принял участие в набеге на Гоетию. — Осмелюсь сказать, сегодня вы можете оказаться фаворитом.
— После Вашего Величества, разумеется, — любезно возразил Альфонс, а затем повернулся к Саймону. — С вашего позволения, принц Саймон, я хотел бы предложить вам свой меч в этом испытании.
Собрание встретило это предложение вздохами, хотя никто не удивился больше самого Саймона. — Ты хочешь, чтобы мы сформировали отряд, Альфонс? — спросил он, не ожидая такого. — После того как мы едва не сцепились при последней встрече?
— Именно поэтому я и хочу, чтобы в этом состязании мы сражались бок о бок, — заявил Альфонс. — Признаю, я недооценил вас. Все, кого я расспрашивал, говорили, что ваши советы и тактическое чутьё были бесценны для нашей победы. Вы сыграли ключевую роль в освобождении Магволии, и я перед вами в долгу.
— Вы мне ничего не должны, сэр, — настороженно ответил Саймон. Что он задумал? Может, Альфонс заодно с Филипом и планирует отделить его от остальных, чтобы удобнее убить? Неужели Белый Единорог каким-то образом вычислил его истинную личность Владыки?
— Это была бы отличная идея! — с воодушевлением сказал Вердис. — Мы втроём составили бы идеальный отряд! Я могу быть разведчиком, лорд Альфонс — нашим передовым бойцом, а Саймон — нашим заклинателем и поддержкой!
— Это было бы разумное сочетание для отряда, — согласился Альфонс с кивком.
Филип недовольно нахмурился при этом предложении, и сам Саймон заколебался. Это могла быть ловушка, но от Альфонса больше не исходило враждебности, а Паладин, по его мнению, не обладал достаточным самообладанием для обмана. В прошлом он легко попадался на эмоциональную приманку. Неужели он и вправду, как и сказал, оставил их вражду позади?
О, он хочет поговорить со мной наедине, — понял Саймон. И, кажется, я знаю, о чём.
— С удовольствием, — с улыбкой ответил Саймон. — К этому времени вы, должно быть, уже изрядно освоились с охотой на чудовищ в лесах.
Охота началась на рассвете — охотничьи отряды верхом разъехались по лесу.
Филип был явно недоволен тем, что Вердис решил участвовать вместе с Саймоном, но нехотя смирился с его выбором. Саймон подозревал, что Следопыту придётся отказаться от задуманного нападения на своего любовного соперника, чтобы не втянуть в это сына или Паладина, — хотя пока не мог быть уверен. Так или иначе, это лишь отсрочило бы неизбежное.
Саймон не исключал, что Талас что-нибудь предпримет. Его единокровный брат без труда нашёл двух прихлебателей среди знатных отпрысков Кокани, чтобы те сопровождали его на охоте, и отбыл с тем же стремлением доказать себя, что всегда его грызло. С равной вероятностью он мог попытаться затмить Саймона, добыв самую внушительную дичь, а не просто убить его.
И всё же Саймон никак не мог отделаться от чувства, что во время охоты что-то произойдёт. Он не мог этого толком объяснить. Нутро подсказывало ему, что по его следам идёт невидимая опасность, что он может угодить в ловушку, которой не видит…
— О, смотрите, что я нашёл! — окликнул Вердис своих спутников, когда они наткнулись на относительно сухое русло реки. Мелкие кости и следы рептилии были наполовину погребены в грязи. — Кажется, мы нашли гидру.
— Как вы это определили, Ваше Высочество? — с неподдельным любопытством спросил Альфонс.
— Головы гидры обычно разрывают добычу на куски, и каждая голова проглатывает свой кусок после короткой грызни между собой. Конечности съедены целиком, а туловище — нет; это значит, что его разорвали сразу с нескольких сторон. — Вердис указал на отметины на костях. — А это следы кислоты. Верный признак слюны гидры.
— Впечатляет, — похвалил Вердиса Саймон. Из него выйдет великолепный Следопыт. — Предлагаешь нам вступить с тварью в бой?
— Разумеется! — Вердис вскинул кулак. — Она нам не ровня, и каждый из нас сможет принести домой свою голову в качестве трофея!
Альфонс кивнул. — В одиночку я убивал в Тёмном лесу Магволии и куда более опасных тварей. Не думаю, что она доставит много хлопот.
— Значит, вы всё-таки прислушались к моему совету, — заметил Саймон, прищурившись на Паладина. — Что сказала ваша эльфийка?
Альфонс вздохнул. — Всё было так, как вы нас предупреждали, — признал он. — Мы нашли в Тёмном лесу запечатанного архидемона. Наш маг, Фрея, попыталась укрепить печать, но она опасается, что он сам вырвется на свободу в течение года. — Он отвёл взгляд к встающему рассвету. — Мы спасли Магволию от тирана, лишь чтобы открыться для нападения другого.
— Что? — Вердис удивлённо моргнул. — Оракул вас об этом не предупредила?
— Даже Фрея не знала? — с нажимом спросил Саймон, выуживая сведения.
— Не знала, и это меня беспокоит, — ответил Альфонс. — Фрея осталась в Тёмном лесу изучать печать и искать решение, пока Оракул ей не ответит, но…
— Но? — подтолкнул его Саймон.
Альфонс помедлил, прежде чем ответить. — Некоторые в Белом Единороге сомневаются в её мудрости, учитывая, как легко Владыка затмил ей взор в прошлом, — сказал он. — Другие говорят, что она использует движение Белого Единорога, чтобы уберечь берега Эллюзии от нападений и при этом свести потери эльфов к минимуму. Её лидерство поставлено под сомнение, особенно теперь, когда четвёртый Владыка всё ещё не найден.
— Да, всем составляющим Белого Единорога должно быть трудно найти общий язык без объединяющего врага, — уклончиво ответил Саймон. Ему было приятно узнать, что скептицизм Жюстин в отношении Оракула не был в этой организации мнением меньшинства. Это могло открыть дверь для будущих компромиссов.
Более того, ему показалось крайне любопытным, что она либо не знала, что полностью запечатать Каменную Музу невозможно, либо не предупредила об этом Фрею. Возможно, Оракул просто не сумела предвидеть истинную угрозу Зодиакального парада, ведь все эти архидемоны были осколками того, что ныне стало Крестоном Владыки. Губительное воздействие Анафемской Скрытности на Прорицание могло распространяться и на прочих детей Абраксаса. Впрочем, Фрея могла и солгать — она уже скрывала от своих союзников важные сведения.
Это некомпетентность, паранойя или злой умысел? — гадал Саймон. Магволия была единственным королевством, чью печать архидемона Оракул попыталась укрепить, и даже тогда она не сообщила своим же войскам об истинном масштабе угрозы. Неужели она надеялась, что они растерзают Эндимион и рассорятся с Владыкой, оставив союзные страны в покое? Я что-то не припомню, чтобы в прошлых правлениях на Лор обрушивалась какая-нибудь крупная беда…
— Честно говоря, принц Саймон, я надеялся затронуть эту тему во время охоты, — сказал Альфонс. — Насколько я помню, вы дали понять, что это существо — лишь одно из многих?
— Да, есть… — Саймон нахмурился, внутри него шевельнулось нехорошее предчувствие. — Другие…
Вердис сразу заметил перемену в его поведении. — Что случилось, Саймон?
— Я… я не знаю. — Саймон не мог подобрать слов; его взгляд блуждал по руслу реки в поисках признаков стаи чудовищ или подкрадывающегося убийцы. Он ничего не видел, и его спутники тоже. — У меня такое чувство… будто за мной наблюдают.
— Да что ты? — Вердис надел свой наряд Класса Охотника, напоминавший приглушённую, более тусклую версию одежд Следопыта его отца, и огляделся. — Я ничего не вижу.
— А я, кажется, вижу… — ответил Альфонс, активируя свой Класс Паладина и вглядываясь сквозь шлем в небо. — Что-то… что-то над нами.
Ощущение тревоги у Саймона только усилилось, как и чувство, что за ним наблюдают. Он ощущал взгляд откуда-то сверху, куда выше облаков, и, что ещё страннее… изнутри.
Статус: Якорь.
Вы больше не можете телепортироваться.
Что?
Осознав опасность, Саймон мгновенно напрягся и надел свой наряд Ниндзя. Первой его мыслью было, что это Талас или Филип решили нанести удар сейчас, но он готов был поклясться: магия, подействовавшая на него, пришла из ниоткуда… нет, из глубин его души. Он сосредоточился на её источнике, и сердце у него пропустило удар, когда он его определил.
Шабрам.
Заклинание добралось до Саймона по связи, которую он делил со своей главой разведки.
«Шабрам?!» — воззвал к ней Саймон. «Шабрам, что происходит?!»
Он отправлял послание через множество клейм, наложенных на неё, но на другом конце линии ответило иное присутствие. Воля, сильная во Тьме и столь же удушающая, как Астерион и Эксодеос.
«Я нашёл тебя, Обманщик».
Голос… голос стал глубже, демоничнее — словно в него вплелась другая, исполненная злобы сущность, — но Саймон слышал его в прошлом достаточно часто, чтобы всё ещё узнать, к своему изумлению и неудовольствию.
«Касвал?»
Присутствие ответило тем, что укусило его душу.
Иначе это и не описать. Злобное присутствие вонзило гарпун в его душу, использовав узы, связывавшие его с Дьявольским Клеймом Шабрам, как канат, а затем откусило кусок от его духа. Невидимые клыки сомкнулись на его разуме и вырвали огромный кусок его сущности в жестокой вспышке фантомной боли.
Огромный урон душе!
Саймон свалился с коня, прежде чем понял, что его ударило; зрение расплывалось. Он услышал, как Вердис выкрикнул его имя, и почувствовал, как рука Альфонса подхватила его; целительная магия Паладина быстро разлилась по нему. Тот изо всех сил пытался спасти Саймона, чем развеял последние сомнения, которые у Саймона ещё оставались насчёт Альфонса, но демон, неотступно грызший его душу, продолжал нападение.
Нужно разорвать… связь! Саймон попытался снять с Шабрам свои Дьявольские Клейма, но безуспешно. Его титул Лживый мешал ему их снять. Плоть его холодела, разум угасал под психической атакой. Он попытался ответить Пожирателем Разума, Эктоплазмером, любым заклинанием, которое, по его мнению, могло сработать, но они не проходили через связь душ.
Саймон мог придумать лишь одно решение, чтобы вырваться на свободу, прежде чем тварь убьёт его, и оно вызывало у него отвращение. Он клялся, что это не повторится, но вот он здесь — в шаге от очередной ранней смерти и очередного раннего конца правления.
Это не может оборваться сейчас! Он не мог позволить этому закончиться именно теперь!
Нет… иного пути нет… — выругался про себя Саймон. Прости меня, Шабрам.
Он высосал из неё жизненную силу за какую-то минуту, пируя на энергиях своей главы разведки.
На сей раз это было намеренное убийство, а не случайное, — и это ужасало Саймона, — однако он не ощутил ни криков, ни предсмертного вопля, ни отзвука угасающей души. Он лишь вкусил последние угли угасающего огня, лишённого воли, и досаду Касвала от того, что связь оборвалась с её смертью.
Шабрам была уже мертва, когда Саймон её убил. Он это чувствовал.
Он судорожно глотнул воздуха, придя в себя от шока; плоть его была холодна, зрение возвращалось. Сильнее всего Саймон был растерян. Как Касвал добрался до Шабрам? С каких пор он так искусен в магии души?
Тень накрыла его лицо, пока эти вопросы наводняли разум, и он принял её за Альфонса, склонившегося над ним… но увидел, что тот вместе с Вердисом смотрит на облака с нескрываемым изумлением. Саймон моргнул и поднял взгляд к потолку…
— Ч–что? — всё ещё ошеломлённый Саймон моргнул несколько раз, глядя на бурый цвет вместо синего. — Это… это не потолок…
Каменное небо висело над ними, отбрасывая на лес свою огромную тень.