Саймон проспал ещё два часа, прежде чем его разбудила сестра.
— Надевай штаны и идём со мной, у нас мало времени, — велела Лориана, стаскивая с него одеяла, но вдруг осеклась. — Саймон, ты в порядке?
— Я в порядке, — соврал он, и слабый голос выдал его. Он повернулся в постели и моргнул: веки были тяжелее обычного. С сестрой было что-то… что-то не так, но он не мог взять в толк, что именно.
— Ты не в порядке. — Лориана тут же надела своё облачение Алхимика и осмотрела его. — Ты бледный и больной.
— Я просто… плохо спал. — И это не было ложью. С самого начала правления его мучили тошнота, усталость и сонливость, и он повалился прямо в кровать, не пытаясь с ними бороться. — Мне снился кошмар о смерти нашего отца.
— Боюсь, это уже не сон. — Лориана осмотрела его мгновение, затем достала из патронташей на облачении лекарственный настой и поставила на прикроватный столик. — Выпей это и приходи, как только сможешь идти. Вся семья должна собраться в покоях нашего отца.
— Я скоро приду… — пообещал Саймон, хотя головная боль только усиливалась. Лориана явно колебалась между тем, чтобы остаться рядом с ним, и тем, чтобы уйти, но долг заставил её выйти из комнаты. Его рука потянулась к зелью, и, хотя на вкус оно было сладким, оно мало помогло от озноба, пробиравшего тело.
Не то чтобы он надеялся, что оно подействует. Саймон уже применил Очищение, Великое исцеление и все прочие заклинания, какие знал и которые могли избавить его от хвори, пустившей в нём корни. Все они не сработали, что подводило его к очень простому выводу.
Ранено было не его тело, а его душа.
И почему нет? Саймон открыл в своём духе метафорический третий глаз. Его сущности требовалось время, чтобы привыкнуть к этой перемене, — и одного правления для этого мало. То, что боль, казалось, исходила из его лба, по крайней мере указывало в эту сторону. Он чувствовал, что ему нужен отдых, чтобы оправиться от ритуала Тёмного Провидца. Расслабиться — столько, сколько потребуется его сущности для адаптации.
Академия… Академия, решил Саймон. Те правления поначалу были в основном мирными, и это позволило бы ему присматривать за Анной. Убедиться, что «Паутина» до неё не доберётся, и выяснить, почему она им нужна. И… это дало бы мне доступ к Вивр.
Саймон не особенно жаждал следовать советам Мардока Кровожадного после всех ужасов, которые архидемон совершил, — и меньше всего с Бельземиной, — но если в их словах была хоть толика правды о том, что Гаргаут исследовал Эйдолонов и Тёмных Провидцев, это могло дать зацепку к тому, как усовершенствовать его силу. Он всё ещё слабо представлял, на что она способна.
Вернулся ли Гектор? — гадал Саймон, открывая свой Инвентарь, и обнаружил, что тот совершенно пуст. Его шлем, вероятно, остался в прошлом правлении, тем более что ритуал сжёг целых два. Опять один… если только Астерион каким-то образом не помнит. Надо будет снова навестить Магволию, когда мне станет лучше.
По крайней мере, поглощение кристалла не оказалось пустой тратой слота Пожирания Крестона. У Саймона оставалось ещё два таких, которые нужно было заполнить. Возможно, стоило использовать это правление, чтобы выяснить, какой из них достоин ассимиляции.
Не теряя времени, Саймон призвал Хранителя и отредактировал завещание, вписав новое имя. Ему не нравилось оставлять Касвала в живых, но дракон оставался для Саймона самым простым путём в ближний круг Вивр, и его новый козёл отпущения заслуживал всей той боли, которую получит. Пока что он, вероятно, оставит Бельземину в стороне, чтобы отложить гражданскую войну. Отредактированное завещание, как обычно, включало и рабов, чтобы обеспечить повторение того правления, когда он впервые присоединился к ней в Теллурии.
— Значит, ты не знаешь о душах Владык внутри Багряного Трона… хотя ты его Хранитель? — простонал Саймон, одновременно от досады и от боли в голове. — Какой от тебя толк?
— Предшественники Вашего Тёмного Величества в основном использовали меня, чтобы объявлять населению их решения и указы, — ответил Хранитель без эмоций. Его присутствие ощущалось… тяжелее, чем прежде, почему-то, хотя, возможно, на его восприятие влияла болезнь души Саймона.
— Их указы… — Саймон кашлянул. — Ты можешь произносить Эдикты от имени Владыки?
— Это входит в мои полномочия, да. Его Величество Мардок предпочитал, чтобы Фрайтвол был окутан тьмой.
Любопытно… Саймон на миг задумался, не заставить ли Хранителя произнести здесь Эдикт, чтобы это проверить, но решил пока воздержаться. Все узнают о проклятии и условии его снятия, к тому же магия распространится и на его второстепенное Подземелье, тем самым выдав его местоположение. Ему нечего было выиграть от Эдикта Бесконечной Ночи, так что пусть подождёт правления, когда не нужно будет сохранять скрытность.
Он просто сосредоточится на том, чтобы вредить своим врагам.
Саймон заставил себя дойти до покоев отца — по пути борясь со слабостью души, — и быстро заметил, что со многими из присутствующих что-то не так. Лёгкое… он не мог назвать это аурой, не совсем, но над всеми братьями и сёстрами Магнос — от Таласа до Луи и Лорианы — висел почти незаметный покров. Та же тьма, казалось, окружала Мастемо, Шабрам и присутствующих генералов.
Может, это аура Темнокровного? — гадал Саймон. У всех братьев и сестёр Магнос был такой потенциал благодаря отцу, Мастемо был носителем Зодиакального Демона, а наследие перевертыша у Шабрам означало, что в её родословной сохранился след Тьмы.
Напротив, Саймон также заметил слабый ореол света вокруг Эвфемии и Бельземины, причём у последней он был куда ярче. Была ли это подсказка о судьбе, которой Мардок её лишил? Или скрытая способность? Ведь она усилила Меч Маны одним лишь прикосновением.
«Передай ей… Что я отдал бы всё, чтобы прожить всё это заново».
Слова Мардока отозвались эхом в голове Саймона, и волна отвращения накрыла его при виде безжизненного выражения лица Бельземины. Она была трофеем Мардока, памятником жестокости первого Владыки. Одно лишь знание, что этот ублюдок каким-то образом наблюдает за ними через Багряный Трон, наполняло его омерзением.
Я передумал, на этот раз я тоже сделаю её своей рабыней, — подумал Саймон. Нам обоим нужно отдохнуть от этого проклятого места, а она лучшая целительница империи. Она поможет мне оправиться от… того, что со мной происходит. Через несколько недель я могу на время отправить её обратно во Фрайтвол, чтобы отложить нападение.
Так или иначе, с огромным удовольствием Саймон наблюдал, как Хранитель натравливает псов на одного из самых ненавистных своих врагов.
— Настоящим я завещаю свой Класс, трон и титулы моему лучшему и самому злодейскому агенту, — зачитывал Хранитель императорскому двору, — графу Томасу Верни из Лора, тайному хозяину «Паутины», Принцу Пауков и предателю Белого Единорога.
Шёлк называла Принца Владыкой преступного мира, — думал Саймон, пока присутствующие разражались шёпотом и вздохами. Что ж, проверим это хвастовство на прочность.
Саймон на миг задумывался о том, чтобы отправиться за Шёлк и забрать её Крестон Плута, чтобы поглотить перк, позволяющий ей проскальзывать мимо антителепортационных барьеров, но он так устал, что сомневался: в нынешнем состоянии он вряд ли сумеет её хотя бы поймать. Лучше было сосредоточиться на Верни и подставить его, чтобы нагадить «Паутине».
Помимо того, что расстояние означало, что Партия Войны и Партия Церкви потратят драгоценное время на расследование этой зацепки, в зале находился Патриат Мальфас, который немедленно донёс бы об этом Оракулу, а значит, Белый Единорог скорее всего займётся Верни и, будем надеяться, заметит ауру Тьмы, которой от него разило. Саймон не сомневался, что ублюдок подготовил десятки убежищ, куда можно было заползти в подобном случае, но это сильно подорвало бы его планы. Расследования могли бы даже вскрыть его связь с Зодиакальными Демонами и заставить Паладина наконец исполнить свой долг против правильной цели.
Ни один тайный заговор не выдерживает долгой проверки.
Так или иначе, стоило попробовать и посмотреть, как фракции приспособятся к такому повороту. Саймон внимательно следил за реакцией всех присутствующих. Большинство шептались о «Паутине» — то ли потому, что слышали об этой организации лишь по слухам, то ли потому, что вообще не знали о её существовании. Но Луи…
Луи рассмеялся.
Это было недолго и больше походило на сухой смешок, чем на настоящий смех, но звук был настолько редким, что многие взгляды обратились в его сторону. Сам Саймон никогда прежде его не слышал и почему-то находил это довольно жутким.
— Тебе это кажется забавным, брат? — спросила его Лориана, сама, похоже, немного испуганная.
— Приношу извинения, — ответил Луи с едва заметной усмешкой. — Наш отец был таким мелким, ничтожным человечком.
— Граф Верни? — Эвфемия устремила на Луи гневный взгляд. — Разве ты не убил его в Магволии?
— Убил, Ваша Светлость, но, очевидно, мне следовало быть тщательнее. Отец так и не простил мне этой оплошности, и, должно быть, это был его способ укорить меня за то, что я её не исправил. — Луи обдумал эту мысль мгновение, затем кивнул сам себе. — Обсудим это наедине?
А? — Саймон слегка нахмурился от удивления, когда Эвфемия после мгновенного колебания кивнула. Это было странно. Обычно Луи выбегал из комнаты, чтобы выследить очередного Лорана Линконню или Касвала. Неужели то, что Класс достался лорскому дворянину, заставило их насторожиться?
Он гадал, не заключат ли они что-то вроде перемирия, пока не узнают больше. Саймон позаботится о том, чтобы Шабрам знала всё о том, как работает Чердак, и о личностях Ткачей «Паутины», — чтобы подстегнуть охоту и не дать сложиться коалиции, которая убила его в Кокани. Верни, будучи лживым демоном, чьи планы и само существование зависели от тайны, должен был заставить всех, кто с ним столкнётся, не верить его словам.
Это должен был быть интересный эксперимент.
Неделю до отъезда в Академию Саймон провёл, чередуя сон и короткие всплески активности.
С одной стороны, нынешняя болезнь души не мешала ему ставить Дьявольские Клейма и не нарушала работу его перков Владыки; с другой — все его характеристики ослабли, даже в облачении Класса, и высасывание жизни из коров даже близко не облегчало это всепроникающее чувство слабости.
По крайней мере, со временем, казалось, становилось чуть лучше, и обеспокоенная Лориана вручила ему целый ларец снадобий для восстановления в поездке в Теллурию. Она никогда не забывала напоминать Саймону, почему оставалась его любимой сестрой. Его состояние также убедило её и Луи позволить ему взять Бельземину в рабыни для лечения, хотя та мало что могла сделать даже после того, как он наедине раскрыл ей свою истинную личность и поставил клеймо.
— Рана души? — нахмурилась Бельземина. — Такие травмы редки, Ваше Величество, но о них известно. Обычно они становятся следствием длительного демонического одержания или нападения опасной нежити.
Саймон предположил, что всё то качественное время, что он провёл, падая в Бездну вместе с Астерионом, должно было иметь последствия.— Есть способ ускорить восстановление?
— Устойчивость Вашего Величества к воздействиям на разум будет мешать моим заклинаниям исцеления души, — ответила Бельземина, к досаде Саймона. — Единственное лечение, которое я могу посоветовать, — это отдых, медитация и стимуляция памяти.
— Стимуляция памяти? — переспросил Саймон с хмурым видом, пока не понял. — А, ясно… Воспоминания и эмоции — топливо для души.
— Подобно тому, как положительные воспоминания и опыт помогают человеку вырваться из депрессии, формирование положительных воспоминаний обычно ускоряет восстановление жертв демонического одержания, — ответила Бельземина с мёртвым выражением лица. — Я могу сыграть с Вашим Величеством в настольные игры или предложить вам свою плоть в полное ваше распоряжение.
Саймон подавил гримасу отвращения, вспомнив «совет» отца.— Мы… мы ограничимся настольными играми.
Игра в Доска & Завоевание помогала умственной стимуляции, и в конце концов Саймон достаточно оправился, чтобы встретиться с Эолой, что быстро подтвердило его подозрения, когда он увидел зловещую ауру вокруг неё; его третий глаз Тёмного Провидца позволял ему различать потенциальных носителей Зодиакальных Демонов. Он многое ей рассказал: о том, что «Паутина» и Вивр знают о Святилище её народа, о своих видениях и о том, что можно сделать.
— Госу… государство для перевертышей? — Эола закусила губу от недоверия. — Ты говоришь, Вивр позволит нам самоуправление, если я… если я использую свой голос и отдам ей архидемона?
— Это одно из будущих, что я видел, среди прочих, — ответил Саймон. — Сейчас я планирую отправиться в Теллурию и проникнуть в ближний круг Вивр, чтобы со временем покончить с ней окончательно. Если хочешь, можешь присоединиться ко мне.
— Я… — Эола сглотнула и обдумала его слова, прежде чем покачать головой. — Нет. Нет. — Она сжала кулаки. — Прости, но… я не могу использовать свой голос против своего народа. Не после того, что мы, киши, с ними сделали в древние времена. Я не могу повторить наш грех.
Можешь. Просто у тебя ещё не было времени с этим смириться. Впрочем, её ответ не так уж удивил Саймона. У неё не было целого правления, чтобы взглянуть в лицо своей слабости и закалить решимость научиться идти на компромисс. Учитывая, какие муки это ей причинило, возможно, это замаскированное благословение…
— Я не стану принуждать тебя к сотрудничеству, — ответил Саймон. Особенно после того, что они пережили вместе в прошлом правлении. — Возможно, есть способ защитить ваше Святилище от нападения. Женщина по имени Альциона должна была приземлиться на одном из его островов на воздушном корабле. Она и нынешний Авантюрист, и подруга некоего могущественного Некроманта. Она могла бы помочь.
— Как? Если Вивр нужна киши, чтобы открыть дворцовое хранилище…
— Есть и другие пути. — То есть другие способы найти киши и открыть эти двери благодаря одному Дьявольскому Клейму. — Скорее всего, мне придётся отдать ей кристалл архидемона, чтобы обеспечить её поражение в будущем.
Выражение Эолы потемнело.— Значит, моим людям придётся страдать.
— Да… но меньше, чем им придётся вынести в других будущих, которые я видел. — Саймон вздохнул. — Прости, Эола, но я не могу предвидеть идеального финала. Некоторым людям придётся страдать, что бы мы ни делали.
Эола, может, и была несколько наивна, но недостаточно, чтобы отрицать эту суровую правду. Она обдумывала его слова очень, очень долго, и на её лице отражалось разрывавшее её сомнение.
— Я… я вернусь домой, в Святилище моего народа, — в конце концов решила Эола. — Я должна их предупредить и встретиться с этой Альционой. — Она глубоко вздохнула, и в её теле снова пробудилась обновлённая цель. — Но однажды я вернусь, чтобы освободить Теллурию и уничтожить этого дракона.
Саймон принял её обещание кивком.— Буду ждать.
— Тогда прими это как часть нашего договора и доказательство моей решимости, — сказала она, снова протягивая ему одно из своих перьев. — Храни его у себя и верни мне, когда моя клятва исполнится. Пока оно у тебя, я найду к тебе дорогу.
Саймон торжественно принял дар. Хотя они уже не раз исполняли этот танец, он чувствовал, что на этот раз всё иначе. Она дала ему его не в знак дружбы, а как обещание, что однажды вернётся, чтобы освободить Теллурию, — поможет ей Саймон или нет.
Затем Эола вылетела в окно, обратно домой. Видеть, как она уходит после целого правления, проведённого вместе, наполняло Саймона одновременно тоской и облегчением.
На этот раз он испачкает руки за них обоих.
Впервые за много правлений Саймон наконец покинул Фрайтвол ради Императорской Академии; этого он одновременно ждал и страшился.
Шабрам держала его в курсе политических обсуждений Высокого Совета, и, к его лёгкому удивлению, упоминание Верни заставило Партию Войны и Партию Церкви договориться о… что ж, он не назвал бы это перемирием, по-настоящему, но о периоде сотрудничества в расследовании «Паутины». Доказательства Шабрам о существовании Чердака и тот факт, что Верни был лорским дворянином, прежде связанным с Белым Единорогом, похоже, заставили различные фракции сплотить ряды против внешней угрозы, а не начать гонку.
Короче говоря, они отреагировали так, как Лориана надеялась при столкновении с эльфийским заговором. Саймон позаботится, чтобы они раскрыли и его. Возможно, это наконец-то откроет путь к предотвращению той бессмысленной гражданской войны.
В остальном ни у кого из его остальных приближённых не было никакой ауры. Ни у Леонарда, ни у Мередит, ни даже у Лоримора. Последнее немного беспокоило Саймона. Его сын был пригоден для того, чтобы служить носителем демона для Астериона, значит, где-то в родословной должен был быть демон. Почему же тогда его отец лишён этого потенциала?
Саймон предположил, что это означает, что наследие юного Бенджамина идёт от матери, Одетт Кано, а не от отца. Он пока не знал, что с этой информацией делать. Эта женщина всё ещё оставалась активом благодаря своей власти над Уиспермайром — а значит, и над Тёмным лесом, — а также контролю над своей тайной шахтой маналита, но он не думал о том, как развить её потенциал помимо использования в качестве замены Патриату.
Саймону стоило бы уделить этому больше времени в нынешнем правлении. Он не забыл, как Астерион обещал вмешиваться в правления, когда Абраксас наделит его силой, поэтому он велел Шабрам отправить агентов следить за регионом в поисках любых признаков необычного развития. Возможно, позже он устроит туда поездку, чтобы проведать Каменную Музу и Астериона.
Кстати, теперь, когда я знаю, как извлечь кристалл вместе с печатью, я могу освободить Музу когда захочу, — размышлял он во время полёта на воздушном корабле. Могу проверить, осталась ли она осквернённой или оправилась от одержания, и, может быть, даже завербовать её, обменяв свободу на Дьявольские Клейма.
Столько возможностей открылось перед ним, а Саймон чувствовал себя слишком уставшим, чтобы взяться хотя бы за половину. Он восстановился настолько, что теперь ему требовалось двенадцать часов сна в сутки вместо восемнадцати, но даже эти часы мало его восстанавливали. Ему продолжали сниться сны, похожие на сны о смерти отца, только эти были бессвязными и бесформенными. Саймону снились кошмары о кричащих лицах и горящем адском пламени, о тёмных пустотах, поглощающих весь свет на небе, о том, как он тонет в крови отца, — но он помнил лишь смутные детали каждого из них. Жюстин предупреждала его, что сны Тёмного Провидца будут сосредоточены на насилии, и это было правдой; жаль только, что всё это было бессмысленным.
Может, стоило вместо этого пойти к самой Элигос. Она была вторым по значимости авторитетом в этом вопросе и куда доступнее, чем библиотека мёртвого Владыки.
Пока же Саймон решил по прибытии навестить дом Душара, воспользовавшись случаем, чтобы раскрыть своим приближённым свою личность как Владыки и поставить им клейма, как делал это уже много раз. Тёмная аура вокруг Кассандры была особенно мощной, вероятно, потому что она была полукровкой-демоном, а не дальним потомком. У её отца, напротив, этого дара практически не было, несмотря на его опыт в тёмных искусствах.
Саймон также спросил Душара, не может ли тот что-нибудь сказать о его состоянии, но его совет был более или менее таким же, как у Бельземины.
— В ходе экспериментов я обнаружил, что эмоция «радости» стимулирует душу сильнее, чем гнев и печаль, так что мой совет Вашему Величеству уместится в одном слове: веселиться, — ответил Душар таким бесстрастным тоном, что контраст между ним и его словами показался Саймону почти комичным.
— Академия вполне может послужить этой цели, — заметил Леонард с улыбкой. — В этом году туда будут ходить моя сестра и леди Анна.
Вот это меня и беспокоит, — подумал Саймон, слегка кивнув. Он не мог вечно от них прятаться.— Буду иметь в виду, — сказал он, прежде чем повернуться к Лоримору. — У меня есть для тебя задание.
Мужчина тут же упал на колени, что отлично напомнило Саймону, почему в последних правлениях он в основном избегал его общества.— Моя жизнь в вашем распоряжении, о Повелитель Тьмы.
— Тогда мне нужны твои услуги как Учёного. — В основном потому, что сам я больше не могу использовать этот Класс. — Ты должен исследовать и найти мне в Теллурии существо, сочетающее типы «Гуманоид» и «Птица», обычно присущее киши. Неважно, перевертыш это или монстр, но я должен захватить живого экземпляра.
Эола научила его песне, открывающей путь к Двухвостой Рыбе, но для её открытия требовалась певица из киши. Клеймо Зависти Саймона должно было позволить своему носителю обратиться в киши, если у него имеется именно такое сочетание типов, поэтому было крайне важно найти кандидата в течение месяца.
— Что до тебя, Душар, у меня к тебе вопрос. — Саймон собрал в руке столько миазмов, сколько позволяла нынешняя хворь, и тьма заклубилась вокруг его пальцев. — Каким заклинаниям VI круга ты можешь меня научить?