Церковь Звёзд (7)
Глава 95 из 283
Настройки чтения
18px
1.8
1

Церковь Звёзд (7)

Глава 95

Церковь Звёзд (7)

Первое, о чем Саймон попросил после церемонии, — доступ к запретным архивам. И ему его предоставили.

— Наше закрытое хранилище доступно лишь Тамплиерам, Исповедникам, присягнувшим жрецам и нашему главному библиотекарю, — пояснил Мастемо, пока они спускались в лифте. — В свободное время вы вольны изучать тамошние книги сколько пожелаете, но выносить их за пределы хранилища запрещено — в целях безопасности. Все сведения, которые вы ищете, либо там, либо не существуют вовсе.

Заявление было смелое, но Саймон благоразумно не стал его оспаривать. — Благодарю, Ваше Высокопреосвященство. Надеюсь, это поможет мне лучше понять мои видения.

— Ваша жажда знаний — и добродетель, и порок, Саймон, — предостерег его Мастемо. — Поверьте мне: наш мир построен на лжи. Нет ничего драгоценнее истины… и нет ноши тяжелее.

— Эту ношу я понесу с радостью. — Саймон глубоко вздохнул, изображая смятение. — Замыслы Света обо мне остаются неясны. Мне нужно их понять.

— Понимание придет со временем и мудростью. — Мастемо почти по-отечески положил руку на плечо Саймона. — У меня будет для вас очень важное задание, мой новый Тамплиер, но оно подождет до завтра. Приходите ко мне в кабинет на рассвете.

Наверняка охота на какого-нибудь Зодиакального Демона или политическое поручение, — подумал Саймон, кивая. — Я к услугам Вашего превосходительства.

Лифт остановился на триста пятом этаже и открылся, явив дух захватывающее зрелище: огромный круглый колодец, где рядами и рядами уходили вниз книги, свитки и пергаменты вдоль винтовых лестниц и площадок с письменными столами, освещенными мерцающими фонарями. Некоторые стеллажи вздымались так высоко, что до них приходилось добираться по приставным лестницам; каждый был аккуратно разделен на этажи и посвящен отдельной области знаний. Чтобы прочесть все это, не хватило бы и нескольких жизней.

Однако само помещение удивило его куда меньше, чем фигура, которую Саймон там обнаружил: у стола возле лифта кто-то читал свиток.

— Брат, — с наигранным почтением произнесла Норбелль. — Сегодня ты просто красавец.

— Норбелль? — Саймон удивленно моргнул.

— Принцесса, — произнес Мастемо ровным, спокойным тоном. — Меня не уведомили о вашем визите.

— Я не хотела утруждать ваши мысли, Верховный Исповедник, — ответила Норбелль с оттенком едва уловимого неуважения. — Я всего лишь проходила мимо в поисках знаний. Дела, связанные с Фениксом, — полагаю, вы понимаете.

— Понимаю. — Не послышалось ли Саймону раздражение в голосе Верховного Исповедника? — Полагаю, Королевство согласилось на наше предложение?

— Да, скоро я должна привязать Феникса. Пока это будет две из пяти. — Норбелль лукаво улыбнулась. — Может, брат поможет мне найти третьего.

— Если сочту это необходимым. — Мастемо взглянул сверху вниз на невысокую Норбелль, пока ее лицо не отразилось в его маске. — Не играйте со мной, принцесса. Церковь поддерживает вашу святую матушку, но наши средства не для того, чтобы вы распоряжались ими как вздумается.

— Принято к сведению, — ответила Норбелль тоном, ясно дававшим понять, что совет она проигнорирует. — Впрочем, скоро я телепортируюсь обратно в Кокань. Не позволяйте мне помешать тому, что вы задумали.

Саймон заподозрил, что Мастемо прикидывает, не поразить ли принцессу на месте, но самообладания у него хватило, чтобы сдержаться. — Оставайтесь здесь сколько пожелаете, Саймон, — сказал он, откланиваясь. — Завтра я встречусь с вами, чтобы обсудить ваши новые обязанности.

Норбелль с усмешкой проводила Верховного Исповедника взглядом до самого лифта. — Бедный Клирик, — задумчиво произнесла она, когда остались только они с Саймоном. — Его выводит из себя, что я могу телепортироваться в его тайный архив, не потревожив его церковное чутье.

— Церковное чутье? — осведомился Саймон.

— Ты не знаешь? — Норбелль одарила его насмешливым взглядом. — Храм — территория Клирика. Зеркалоликий управляет всем этим Маяком так же, как отец управляет Фрайтволом. Он может перемещать этажи, карать непрошеных гостей, даже наблюдать за ними издалека. Уверена, этот мерзавец сейчас за нами следит.

Саймон подавил желание поморщиться. Он подозревал, что Мастемо будет следить за ним вплотную, но не думал, что настолько. Ложные характеристики Анафемской Скрытности должны хотя бы укрыть его от разоблачения, обманывая попытки прорицания.

— Вам не стоит так отзываться о его превосходительстве, — сказал Саймон с легкой улыбкой.

— Если мы не будем напоминать Верховному Зеркалоликому о его месте, он, чего доброго, забудется. — Норбелль заложила руки за спину и усмехнулась. — Я слышала, ты быстрее всех из оруженосцев дослужился до звания Рыцаря-Тамплиера. Правда, что ты убил горгулью одним ударом?

— Это вышло случайно, — ответил Саймон. Его сводная сестра была проницательна и могла многое вывести из крупиц информации.

— Это что, должно звучать менее впечатляюще? — поддразнила его сестра. Она наклонилась, чтобы прошептать ему на ухо: — Зеркалоликий уже пытался тебя женить?

Саймон нахмурился в недоумении. — Что это значит?

— Он умолял маму и отца позволить мне выйти замуж за каких-нибудь остолопов с каплей крови Провидцев, чтобы дар передался нашим детям. Они его, конечно, проигнорировали, но с тобой он наверняка попробует снова. — Норбелль приложила палец к губам. — Вот только… из-за той глупой клятвы, что ты дал, у тебя особого выбора не будет.

— Понятно… — Саймон не слишком удивился, но подозревал, что у Верховного Исповедника на него более приземленные планы. — Полагаюсь на его превосходительство: он подыщет мне подходящую партию.

Норбелль прищурилась. — Так, что-то тут не так… разве ты не собирался еще два месяца назад выпуститься и сбежать с континента, как перепуганный кот? Ты бы не дал связывающую клятву без чертовски веской причины.

— У меня были… видения, природу которых я не могу до конца объяснить, тем более что третьего глаза у меня нет, — ответил Саймон. — Я надеялся, что это место даст мне ответы.

— Я оскорблена. Ты готов довериться словам сборища старых жрецов, вместо того чтобы обратиться к своей гениальной младшей сестре? Тогда позволь мне тебя просветить. — Норбелль с легкой усмешкой уселась на свой рабочий стол. Казалось, она очень гордилась своей шуткой. — Какие бы видения к тебе ни приходили, они — с той стороны.

— С той стороны? — Саймон приподнял бровь. — Ты имеешь в виду Тьму?

— Именно. Провидцы подключаются к Мировой Душе, чтобы предсказывать будущее, но для нас, потомков Владык и демонов? К нам взывает Бездна. — Она скрестила ноги. — Полагаю, именно поэтому отец уже десятки лет неуязвим. У Владыки есть собственная способность к предвидению, только черпает она силу из Бездны и работает немного иначе, чем у Провидцев.

— Хочешь сказать, пророки бывают с обеих сторон? — фыркнул Саймон. — Весьма еретическая мысль.

— Но от этого она не становится ложной. И по тебе видно, что ты не слишком удивлен.

— Если это правда, Норбелль, то кто тогда ты? — поддразнил он ее. — Кто-то с третьим глазом и Владыкой в отцах?

— А это делает меня лучшей, что же еще? — Хуже всего было то, что она верила в это совершенно искренне. — Другие видят лишь часть представления, а я, скромная маленькая я? Я вижу всё.

Не совсем, моя горделивая сестрица, — подумал Саймон. Ты видишь лишь то будущее, в котором победили Владыки, а не все извивы и повороты, что привели нас туда.

Теория Норбелль была здрава — как и Шабрам подозревала нечто близкое к истине, — но работала она лишь в рамках линейного времени.

— Интересная теория, — сказал Саймон, спускаясь по ступеням к «этажу» хрономантии в винтовом архиве. — Буду иметь ее в виду.

Он полагал, что на этом разговор и закончится, но Норбелль была слишком проницательна. — Чего ты так отчаянно сдерживаешь самодовольную улыбку? Так, будто знаешь что-то, чего не знаю я?

— Тебе кажется, — солгал Саймон.

— В самом деле? — усмехнулась Норбелль. — Ты бы сбросил отца с этой башни, знаешь ли?

Саймон застыл на месте, плоть его сделалась неподвижной, как камень.

— Тогда, в моем сне, ты был Тамплиером. — Норбелль игриво прикусила палец. — Ты сбросил его с Маяка после того, как у него не вышло телепортироваться, и он рухнул насмерть с высоты семисот этажей. Думаю, поэтому отец так и не позволил тебе присоединиться к Зеркалоликому. Он тоже это видел.

Саймон встретил взгляд сводной сестры, и сердце у него ухнуло в груди.

Она… она видела во снах правления?

Правда состояла в том, что он помнил, как сбросил отца с башни на смерть, но подробностей не мог припомнить. И уж точно не осознавал, что сделал это с Маяка и что был тогда Тамплиером.

Либо Норбелль как-то его разыгрывала, либо она и вправду могла видеть во снах минувшие правления, как и он… вот только ее собственные видения оказались куда подробнее его; возможно, потому что она наблюдала их со стороны, а не глазами самого Саймона.

Она могла видеть во снах и правления отца… Саймон изо всех сил старался сохранить невозмутимое лицо, когда ему в голову пришла ужасающая мысль. А может она видеть во снах мои?

Класс Владыки шевельнулся внутри него, словно зверь, разбуженный возможной опасностью. Разбужен он был еще недостаточно, чтобы ударить, но давление уже ощущалось — готовое ринуться, если Норбелль подберется чуть слишком близко к истине…

— Что еще ты видела? — настороженно спросил Саймон; сестра расплылась в улыбке, поняв, что ему стало любопытно. — В том видении?

— Немного. Эти сны всегда крутились вокруг смерти папы. Совсем не то, что пробужденные видения, которые я получаю третьим глазом. Думаю, это потому, что перки Владыки позволяют ему предсказывать собственную смерть, и эти видения расходятся рябью по Тьме. — Норбелль поиграла с волосами. — Я часто видела, как его убивают мама и Луи. Думаю, одному из них в конце концов это удалось.

Она могла видеть смерти отца — те самые, которые Саймону лишь снились. Может, потому что завершившиеся правления расходились по Тьме, как эхо? И если ей доведется увидеть собственную смерть Саймона, облаченного в облик Владыки…

Нет, нет, я начал видеть эти сны лишь в последние несколько лет, спустя больше десяти лет после начала правления отца, — убеждал себя Саймон, пытаясь сохранять спокойствие. Норбелль не вела бы себя так, если бы знала правду. Какой бы механизм ни позволял нам видеть концы правлений, для меня он пока не запустился.

Лучше всего было оставаться уклончивым. И по возможности не привлекать ее внимания еще больше, чем уже привлек.

— Что ж… — отозвался Саймон с усмешкой. — Ты была бы права.

— С каких это пор ты стал таким скрытным и загадочным, братец? — Норбелль спрыгнула со стола и игриво подошла к нему. — Тебе стоит приехать в Кокань. Пока что там смертельно скучно, а мне не помешало бы развлечение.

Чтобы следить за мной вплотную? Саймон заставил себя улыбнуться. — Я думал, твой захват Кокани идет хорошо?

— Идет великолепно, но мой жених такой зануда, что я не могу дождаться, когда овдовею… а мне бы не помешал видный принц Магнос, чтобы ускорить процесс. — Норбелль наклонилась прошептать ему на ухо: — Просто… подумай об этом.

Норбелль телепортировалась прочь, не дожидаясь ответа, оставив Саймона наедине с его мыслями.

Проклятье, — выругался Саймон, сжимая кулаки. Норбелль, без сомнения, предупредит мать, как только увидит его смерть в облике Владыки в каком-нибудь будущем правлении — или по крайней мере начнет расследование. За ней нужно приглядывать, выяснить, когда и как она увидит его во сне… если вообще увидит. Насколько он знал, такие сны приходили лишь в последнем правлении. Как будто у меня и без того мало забот.

Теперь он был уверен: сочетание даров Темнокровного и Провидца может позволить заглядывать в прошлые правления через сны, и если Норбелль способна извлечь из этих отголосков больше сведений, чем сам Саймон, то попытка пробудить собственные скрытые способности может дать ему полезные сведения.

Так или иначе, он быстро нашел то, что искал: неотцензурированную версию первого и второго томов Хрономикона. Саймон немедленно проверил прежде скрытые отрывки.

— Мои исследования писаний древних пророков выявили устойчивый рост неточностей с течением веков. Это потому, что их неудачи были предопределены, или потому, что их мастерства не хватало, чтобы должным образом обработать видения Мировой Души? Или дело в чем-то совсем ином?

Подозреваю, все это связано с Бездной.

Тогда как план Мировой Души черпает свою субстанцию из веры, воспоминаний и душ живых существ, связанных манадревами, я читал у других магов, что Бездна, похоже, не берет пропитание из жизни. Ее демоны, конечно, не прочь полакомиться нашими душами — как хищники, которым случилось наткнуться на падаль, — но те немногие диаболисты, с которыми я беседовал, настаивали, что эти чудовища останутся, даже если вся жизнь на этой планете прекратится.

Если Владыка и вправду Властелин Бездны, как говорят, то его уникальная способность противостоять предсказаниям Оракула может происходить именно оттуда. Демоны, миазмы и прочие явления, связанные со Тьмой, действительно заметно снижают точность прорицаний.

Другая возможность состоит в том, что моя прежняя гипотеза о неизменности будущего ошибочна, ибо она опирается на допущение, будто вселенная — замкнутая система, где ничего не прибавляется и не убывает… так что внезапное появление сущностей из иных планов может сбить этот замысел, по крайней мере на короткое время после их появления.

Хотя мне это и не по душе, я должен расспросить диаболистов на сей счет. Сознательное невежество и отказ себе в возможностях, даже самых отвратительных, были бы куда большим преступлением, чем знание.

Саймон дочитал остальные отцензуренные отрывки — в основном те рассуждали о том, что влияние Света на судьбу, возможно, не абсолютно, — а затем перешел ко второму тому, поняв, что большего отсюда не вынесет. Он сразу заметил, что во втором томе слог автора существенно деградировал. Самая первая страница начиналась с разглагольствований о хрономантии, «достигающей между нулем и бесконечностью» и «выпрямляющей спираль», а между ними — описания заклинаний, вставленные среди бессмысленных диаграмм, от которых рябило в глазах. Саймон продрался дальше и нашел главу, которая мгновенно завладела всем его вниманием.

Бездна — это врата и ключ.

По словам того диаболиста, жил некогда больной человек, продавший душу демону, чтобы прожить достаточно долго и увидеть, как растет его дитя. Демон исполнил уговор, задержав его в Бездне на день… Но когда тот вышел, бедняга обнаружил, что минуло пятьдесят лет и его сын уже лежит на смертном одре.

Эта история завладела мной, ибо она подразумевала, что время в Бездне может течь иначе, чем в нашем мире. Мне потребовалось много времени, чтобы выяснить, почему так, а все потому, что Бездна не похожа на Мировую Душу. То, что жрецы и глупцы называют Бездной, — всего лишь граница, изгородь, точка трения между нашей реальностью и планом бытия, рожденным из Тьмы. Демоны, обитающие на этой границе, лепят свой облик из наших страхов и желаний — так же, как птенец кукушки пробирается в чужое гнездо, чтобы украсть еду, — но они рассказывали мне о древних ужасах, обитающих в ночи, где не светит ни одна звезда. О существах, столь же чуждых нам, как рыбы из самых темных глубин, и которые не желают ничего иметь с нами.

Мы создали Мировую Душу, но мы лишь назвали Бездну. Мы сами привлекли Тьму к себе — как акула, уловившая запах нашей крови.

Эта граница, это адское подобие нашего мира, все еще подчиняется законам времени — как тень следует за очертаниями отбрасывающего ее света, — но… что насчет глубин? Реальность, существующая вне нашей, может не подчиняться тем же законам физики и магии, что и наша.

В конце концов, она… вовне.

Может ли существовать тьма настолько густая, что поглощает само время? Может ли кто-то шагнуть в Бездну и выйти не спустя века в будущее, а в прошлое? И можно ли вообще пережить такое путешествие? А если Тьма способна нарушить саму природу нашего мира, основы бытия, то хрономантия, связанная со Тьмой, способна на то, на что не пойдет Свет: изменить сам ход судьбы. Переписать прошлое.

Но Тьма… Тьма голодна. Она так голодна, Тьма, до того прожорлива. Чтобы сотворить подобное заклинание, потребуется безмерная сила, не говоря уже о том, чтобы отыскать путь сквозь ноль и бесконечность… и сквозь все это я не могу не задаваться вопросом… если бы мне удалось и я вернулся в тот миг времени, чтобы изменить прошлое и создать новое будущее…

Что станет со старым?

Саймон покинул запретные архивы с головой, полной гложущих сомнений.

Второй том Хрономикона читался столь же интересно, сколь и разочаровывающе. Верный своей репутации безумного архимага, автор по ходу своих записей психологически деградировал. Поздние главы изобиловали диаграммами одного и того же экспериментального заклинания путешествия во времени, питаемого миазмами, которое и стоило ему жизни.

И все же Саймон узнал немало. Пустота, в которую он угодил после того, как его сразил Меч Маны, должна была быть Бездной, и если теории автора верны, то именно подчинение ее силы позволило Багряному Трону обратить само время вспять.

Отсюда вытекал вопрос: Меч Маны попытался изгнать в Бездну все, что связано с Саймоном и правлениями, — раз там объявились лишь его подземелья и один демон, — или его душа всегда странствовала туда между правлениями, прежде чем вернуться в прошлое? Мог ли он открыть там портал и перенестись в иную временную линию? На то, чтобы перерыть архивы и получить ответы на эти вопросы, уйдет много времени, тем более что выносить книги за пределы библиотеки ему не позволялось.

В Хрономиконе нашлось также несколько заклинаний хрономантии, питаемых миазмами, которые ему не терпелось опробовать, хотя он не был настолько глуп, чтобы упражняться с ними на Маяке. Предостережение Норбелль еще свежо оставалось у него в памяти.

Саймон вдруг ощутил, что Шабрам открывает с ним связь через клеймо, и открыл ей свой разум. Уже то, что она связалась с ним так поздно вечером, означало: запланированную бомбардировку Фрайтвола удалось предотвратить.

— Ваше Величество, рада сообщить, что операция прошла с почти полным успехом, — сказала Шабрам. — За одну операцию мы успешно нейтрализовали Патриата Мальфаса, его дочь и большую часть его организации. Почти все агенты либо убиты, либо захвачены.

Демон, как обычно, таился в деталях. — Почти? Не все?

— Жюстин Элигос успешно скрылась от наших агентов с помощью демонических защитников. Мы преследуем ее прямо сейчас.

Это заставило Саймона насторожиться. — Она не согласилась на наше предложение о службе?

— К сожалению, нет. Угрозы ее братьям, сестрам и племяннице ее тоже не остановили.

Странно. Саймон знал, что в прошлом правлении она подчинилась, так что же вызвало эту перемену? Догадаться о самом вероятном объяснении ему не составило труда: она знала, что Владыка мертв, а его преемник в бегах.

Она приняла предложение только потому, что я выдавал себя за отца, — понял Саймон. Она не верила, что мы сдержим уговор, и боялась нас недостаточно, чтобы подчиниться.

Это было досадно. Познания Жюстин в диаболизме были бы бесценны с учетом его нынешних исследований Бездны.

— Найдите ее и возьмите живой, — приказал Саймон. — А что насчет Огнежезл?

— Она сделала все, как ожидалось, и без колебаний. Она захватила и Патриата, и его дочь прежде, чем они успели что-либо предпринять.

А поскольку снять ее Дьявольские Клейма у них не вышло, на этот раз она не должна впасть в отчаяние. — Отлично. Держи меня в курсе того, как разворачиваются дела при дворе. Затем Саймон обратил внимание на Бельземину. — Агнес?

Ответ последовал стремительно, почти жадно. — Да, Ваше Величество?

Она отчаянно ждала моего зова, — мрачно подумал Саймон. Ей приятнее думать, что у нее не было выбора.

— Ты хорошо справилась, но у меня есть для тебя новое задание. Я хочу, чтобы ты отправилась в Тёмный лес. Там есть эльфийская печать, которую я хочу, чтобы ты изучила и усовершенствовала. Фрея была уверена, что сможет укрепить темницу Минотавра и не допустить его раннего освобождения, так что Саймон надеялся сделать то же самое. — Шабрам все устроит. До тех пор сотрудничай с ней.

— Да, Ваше Величество.

Саймон прервал связь и вернулся в свои покои. Леонард и Мередит крепко спали, но Эола еще бодрствовала, играя на уде под луной.

— Ты вернулся, — заметила она, слабо улыбнувшись при виде него. — Разве у тебя нет спальни наверху?

— Его превосходительство еще не выделил мне ее. — Саймон подошел к ней и положил руку на перила балкона. — Тебе уже немного легче?

— Нет, — призналась Эола, перебирая пальцами струны инструмента. — Даже лунный свет не помогает мне прояснить мысли.

По крайней мере, она успокоилась достаточно, чтобы об этом говорить. — Корить себя за прошлое тоже не поможет, Эола. Ты не отвечаешь за то, что сделали твои предки, — если допустить, что табличка верна.

— Думаю… нет, я знаю, что верна. — Эола покачала головой, и на ее лице отразилась печаль. — Лорд Мастемо прав: быть способным управлять другими перевертышами — это не то, что просто случается. Это слишком хорошо вяжется с тем, что ты рассказывал мне о том видении будущего.

— Может быть, — уступил Саймон, — но мы пока не можем быть уверены. Табличка была неполной, так что, возможно, нам не хватает части головоломки.

— Я пыталась себя в этом убедить, но я не… я не думаю, что пока могу вернуться в святилище моего народа. Не сейчас, когда я знаю так мало. — Эола отвела взгляд к морю, раскинувшемуся до самого горизонта. — И другие слова лорда Мастемо меня тоже не убедили.

— Ты думаешь, он лжет, когда говорит, что хочет «вылечить» перевертышей?

— Нет, нет, я верю, что в этом он совершенно искренен. Крестон Клирика не потерпел бы неверующего. — Эола прикусила губу. — Но искренность — не то же самое, что правота. Не думаю, что мой народ… — Она сглотнула. — …что другие перевертыши согласились бы стать людьми. У них своя культура и свой уклад. Принуждать их меняться… это было бы неправильно.

— Не думаю, что Церковь уже на той стадии, чтобы навязывать массовые перемены. По крайней мере, пока они не доведут до ума свое снадобье или не отчаятся настолько, чтобы пустить его в ход как оружие. — Так или иначе, его превосходительство сказал, что это только твой выбор. Ты вольна решить уйти.

— Стоит ли мне так поступить, Саймон? — спросила она, вымаливая у него руководство, которого он не мог дать. — Ты видишь будущее. Разве нет пути к наилучшему исходу?

— Я вижу лишь то, что Свет соизволяет мне показать, — солгал Саймон. Вернее, то, что я пережил своими глазами. — Но так или иначе, выбирать нужно не сейчас. Ты можешь оставаться со мной столько, сколько потребуется, чтобы найти свой путь. Я помогу тебе найти его, чем смогу.

— Это очень мило с твоей стороны. Я признательна. — Эола ласково улыбнулась ему. — Из тебя вышел бы великий Паладин, Саймон. У тебя благородное сердце.

Знала бы она…

Как и было условлено, Саймон явился в личный кабинет Верховного Исповедника на третьем сверху этаже Маяка. Он миновал три ряда золотых врат, каждые из которых тщательно охранялись, и вошел в отделанный слоновой костью кабинет с великолепным видом на небо снаружи. Мастемо ожидал его за большим столом из древнего дерева, восседая на троне напротив трех кресел.

Слева сидела леди Беатриса.

А справа — Шёлк.

— Присоединяйтесь к нам, Саймон, — сказал Мастемо, указывая на свободное центральное кресло. — Есть кое-что, что мне нужно, чтобы вы для меня вернули…

назадназад
1 ... 93 94 95 96 97 ... 283
впередвперед