Саймон ответил на вызов, надев кольцо Скорость за Силу, и сотворил Ветер Хаоса.
Зловещий вихрь вырвался из его руки бурлящим потоком мучений, грозя поглотить Альфадора целиком. Самопровозглашённый Король Дикой Охоты одной рукой вскинул плащ, защищаясь от порыва, а другой наставил копьё на Саймона. В ответ с острия сорвался шквал молний и рассёк Ветер Хаоса.
Поняв, что на земле он уязвим, Саймон использовал Тёмный полёт, чтобы взмыть в воздух и уйти из-под удара. Молнии ударили в площадь сразу в нескольких местах, круша брусчатку и испепеляя демотавров, которым не повезло оказаться под разрядами.
Горстка верных мефискозов оторвалась от схватки с вороньими рыцарями, чтобы выручить своего Скотовода-Пастыря, и осыпала Альфадора огненными шарами и молниями, усиленными Клеймом Гнева. Скакун-единорог ловко уклонялся от каждого снаряда, пока всадник одними лишь взмахами копья рвал нападавших в клочья. Его оружие вспыхивало святой силой при всяком касании к демоническим козам, и свет обращал их в прах. Их мучительное блеяние ещё долго будет преследовать Саймона в кошмарах.
«Оставьте его мне и займитесь его подручными!» — передал Саймон союзникам по телепатии. Из-за разницы в силе его миньоны не продержались бы против Альфадора и секунды. — Разорение!
Заклинание привело лишь к тому, что Король Дикой Охоты перевёл на него взгляд: — Копья света.
Эльф описал копьём круг, и дюжина копий света ринулась к Саймону — к счастью, не столь стремительно, как при первом ударе противника. Он уклонился, но тут же понял, что снаряды сменили траекторию и погнались за ним.
Саймону пришлось снизиться к домам у рынка, петляя по узким переулкам и закладывая резкие виражи, чтобы копья врезались в стены, а не в него. Альфадор неотступно преследовал его, пока они не покинули рынок, вылетев на улицы, где полтысячелетия назад наверняка кипела жизнь.
Его Вассальный класс уступает моему, а вдали от крупного источника маны он не сможет долго применять свои сильнейшие способности. Саймон провёл достаточно времени рядом с Бельземиной, чтобы усвоить: она не способна долго удерживать натиск без солидных объёмов маналитов, откуда можно черпать силу, — а значит, чем дольше продлится этот бой, тем выгоднее станет положение Саймона. Эти факторы должны отчасти компенсировать разницу в уровнях. Надо его измотать.
Будет тяжело, но победить возможно.
Саймон отбил последнее копьё света взрывом Волны Хаоса и быстро оценил свои возможности. Урон от Ветра Хаоса был делом десятым: важнее было проверить, сможет ли Альфадор сопротивляться эффекту Безумия. То, что эльф не выказал никакой реакции ни на него, ни на Разорение, наводило на мысль о невосприимчивости к недугам. Насколько знал Саймон, у класса Копейщика не было особых защитных перков, а значит, защиту врагу обеспечивали либо баффы, либо снаряжение; впрочем, нельзя было исключать и того, что класс эльфа — разновидность Копейщика со своими уникальными способностями. По меньшей мере облачение хоть немного, но отличалось.
Если дело в баффах, я смогу обернуть их против него, — решил Саймон, надевая Корону Боли и указывая пальцем на Альфадора за миг до того, как тот успел закончить прицел. — Инверсия!
Заклинание ударило в Альфадора и успешно замедлило его. Прежде пугающе быстрые движения эльфа стали вязкими, и копьё полетело в Саймона уже не со скоростью молнии, а со скоростью ветра. Саймон приземлился в грязь и попытался применить Перехватчик Стрел, чтобы поймать оружие и метнуть его обратно во врага для смертельного удара.
Пальцы сомкнулись на древке — и рука закровоточила.
Вспышка боли оказалась чудовищной и совершенно неожиданной. Святая сила, обжигавшая кожу, была бы вполне терпима — Саймону уже доводилось перенаправлять пулю Мирового Древа, — но стеклянные шипы копья внезапно выпустились сами собой и вонзились в ладонь так глубоко, что брызнула кровь.
Божий Шип отказался служить вам. Сверхэффективный урон!
Свет не просто ранил: он сорвал Покров Ночи, вытянул жизненные силы и наверняка снял бы остальные баффы, не выпусти Саймон копьё из рук вовремя. Оружие тут же метнулось обратно к владельцу, и тот ошеломлённо посмотрел на Саймона сверху вниз. Истинное одеяние его Класса предстало перед всеми.
— Ты, — вымолвил Альфадор, и на лице его смешались ужас и решимость. — Влады—
Пока Альфадор не успел опомниться, Саймон поспешно сотворил Жертвоприношение души и Разорение в надежде, что защита от недугов держалась на только что развеянных баффах. Тщетно. Альфадор снова без труда сбросил чары.
Иммунитет к недугам даёт снаряжение. Венец и плащ наверняка были магическими артефактами. Бельземина настойчиво предостерегала Саймона от одновременного ношения больше чем одного, дабы избежать опасных помех в потоках маны, но у эльфов Эллюзии были века на шлифовку мастерства, а классы Воина могли носить определённое снаряжение без штрафов. Точный удар Стиранием Магии сделает его беззащитным на время, достаточное для того, чтобы низвергнуть его в демиплан мучений.
Однако лезть в ближний бой против Вассального класса Воина было бы чистым самоубийством. Хуже того, рог единорога засветился, омыв всадника святым сиянием. Оно развеяло ослабления Альфадора, будто ветер — грозовые тучи.
Саймон проклял всех единорогов разом, высасывая жизнь из горстки обращённых воинов-мучеников, укрытых на Чердаке, чтобы затянуть свои раны. Будто одной схватки со всадником было мало!
Поняв, с кем столкнулся, Альфадор вскинул копьё к небу и пропустил через него колоссальный поток магии: — Комета!
Саймон подумал было, что ослышался, пока не взглянул ввысь — туда, куда указывало острие копья. В небе зажглась ослепительно-синяя звезда; она стремительно приближалась, оставляя за собой шлейф звёздной пыли. Вскоре Саймон различил очертания глыбы льда размером с дом, несущейся прямо на него.
Комета относилась к VIII кругу Астромантии — об этом Анаксимандр рассказывал во время уроков. Уступая более грозным разновидностям вроде Древнего Метеора, она всё же оставалась сокрушительной и крайне трудной для сотворения. Либо Альфадор посвятил немало столетий жизни оттачиванию чародейства, либо поверх текущего класса обладал вторым.
Комета летела медленнее Божьего Шипа, но была несравнимо больше, так что уклониться от неё не представлялось возможным. Не имея времени на бегство, Саймон спешно призвал дракозомби, нырнул под него ради безопасности, извлёк из Инвентаря щит и сменил кольцо Скорость за Силу на Проклятую Зиму, чтобы свести на нет урон от холода при ударе.
Комета обрушилась на скакуна сверху и разорвалась.
Удар породил мощную взрывную волну и тучу шрапнели. Они разнесли дракозомби в клочья, а следом раскололи щит Саймона. Тем не менее он устоял на ногах, даже когда взрыв сравнял с землёй соседние постройки, оставив его одного посреди кратера.
Средний физический урон!
Передышка оказалась мимолётной: Альфадор спрыгнул со скакуна и обрушился на него острием вперёд. Саймон слишком часто тренировался с Мередит, чтобы не узнать перк валькирии Прыжок, а потеря баффов скорости противником уравняла их в Ловкости.
Вновь быстро переменив кольца ради обострения рефлексов, Саймон отпрыгнул в сторону за миг до удара — копьё разминулось с ним буквально на дюйм, — а затем ринулся на Альфадора, пока тот не успел выдернуть наконечник из земли. В его руке соткался скипетр Владыки для удара Стиранием Магии.
Прежде чем удар успел достичь цели, телекинетическая волна отбросила Саймона назад.
Саймона отшвырнуло на несколько футов, но Альфадор сократил дистанцию в мгновение ока. Саймон инстинктивно применил Взгляд Адского Пламени — и это, похоже, спасло ему жизнь, сбив противнику прицел. Копьё эльфа прошло мимо сердца и распороло Саймону левую сторону живота. Наконечник разорвал доспех Владыки, точно промокашку, а едкая кровь испарилась от одного касания.
Огромный мифический урон! Сверхэффективный световой урон! Анти-исцеление передано титулом Влюблённый!
Слава Свету, в начале каждого правления он брал в жёны одного из агентов Шабрам. Саймон пересилил боль и воспользовался секундной близостью, чтобы вцепиться в руку Альфадора. Его Корона Боли вспыхнула, стоило распахнуться пасти Бездны, чей ненасытный голод воззвал к душе эльфа.
Копьё Альфадора озарилось святой силой, и демиплан захлопнулся.
Внезапный выброс маны и миазмов из разорванного портала раскидал противников в стороны. Саймон поспешно залечил раны, вытянув жизнь из новой порции заклеймённых демонических прислужников, и тут же заметил вспышку в вышине. Скорость под баффом позволила ему разминуться с лучом, который единорог пустил сверху, а затем избежать выпада копья.
«Ваше Величество, Ксенофонт идёт к вам на подмогу, — сообщила Одетт. — Вороньих рыцарей мы пока сдерживаем».
«А кристалл? — мысленно воззвал Саймон сразу ко всем, пока почти всё его внимание уходило на борьбу за выживание. Он заменил треснувший щит новым, но тот едва выдержал единственный удар и разлетелся на куски. — Вы нашли кристалл?»
«Сейчас снимаем ловушки, — отозвалась Бархат аккурат в тот миг, когда луч единорога едва не снёс Саймону голову. — Задержи их ещё немного».
— Ты настоящий? — спросил Альфадор с неприкрытой яростью во взоре; его копьё словно размножилось, обрушивая град уколов, слишком стремительных для бесклассового взгляда. Единственное попадание отправило бы Саймона в могилу. — Или ещё один из рыщущих здесь самозванцев?
— Какая разница? — бросил Саймон; вокруг него заклубились миазмы, и он отбросил эльфа Волной Хаоса до того, как копьё успело его оцарапать. — Ты всё равно проиграешь.
Он тут же добавил Тёмную вспышку, а Альфадор направил через копьё собственное заклинание: — Звёздная сфера!
Жемчужно-белая сфера столкнулась с Тёмной вспышкой: мана и миазмы сплелись в танце взаимоуничтожения, пустив рябь по самой ткани пространства. Равные по мощи атаки погасили друг друга.
Заклинания, Техники, высокие характеристики и союзники… Словно бой с Благородным Героем древности. У Копейщика характеристика Магии должна быть никудышной — как же Альфадор, эльф, обрушивает заклинания высших кругов, способные соперничать с чарами самого Саймона, и даже не сбивает дыхания? Тут явно кроется какая-то уловка.
Сверху брызнула кровь, и раздался мучительный визг.
Саймон и Альфадор разом подняли взгляды и увидели, как единорог рухнул на край кратера с копьём, пробившим горло. Многорукая тень Ксенофонта спрыгнула с груды обломков с обнажённым оружием. Альфадор торопливо вскинул копьё и вынужден был уйти в глухую оборону под градом ударов эйдолона. Эльф превосходил его в быстроте и силе, но пары глаз не хватало, чтобы уследить за выпадами со всех сторон. Ксенофонт не ослаблял натиска, орудуя клинками с нечеловеческим проворством.
Ксенофонт куда сильнее, чем можно судить по его уровню, — сообразил Саймон. В прошлых правлениях ему не доводилось долго сражаться плечом к плечу с этим эйдолоном и редко удавалось видеть его в деле. Он сохраняет память и боевой опыт вне зависимости от текущих характеристик.
Эта мысль подсказала Саймону план. «Бархат, веди ко мне Эксодеоса, как только вы с сестрой захватите Стрельца», — велел он ей, но ответом была тишина. «Бархат?»
Ответа так и не последовало. Ассасин была жива — она попросту не желала отзываться.
Клянусь, если они вздумали предать меня именно сегодня… Саймон стиснул зубы, обновил баффы и стал выжидать брешь в обороне врага. Прямое попадание должно его свалить.
— Ты кажешься знакомым, — проговорил Ксенофонт между ударами. — Сдаётся мне, мы уже встречались.
— Встречались, лорд Ксенофонт, — Альфадор взмахнул копьём. — Когда у твоих нанимателей ещё оставалась честь!
Настал миг, когда никакое мастерство не могло сгладить колоссальную пропасть в силе и характеристиках. Альфадор ударил Ксенофонта в грудь зазубренным древком и отшвырнул в кучу щебня, разорвав доспех эйдолона и оставив зияющую рану, сочащуюся маной.
Саймон не упустил случая и ударил отвлёкшегося Альфадора Стихийным Дисбалансом, а следом — Тёмной вспышкой в полную мощь. У эльфа не оставалось времени ни увернуться, ни парировать, и тени мгновенно поглотили его.
Прямой удар некогда едва не прикончил одержимого архидемоном Борша, так что можно было надеяться на серьёзный ущерб. Саймон угадал лишь отчасти. Пусть к моменту, когда осела пыль, большая часть плоти Альфадора отслоилась от костей, у того ещё достало сил на новое заклинание.
— Матерь Нюйва… даруй нам… — Вокруг эльфа из ниоткуда проступила сияющая влага. — Воды Жизни!
Пузырь мерцающей воды объял его и вмиг исцелил раны. Расплавленная плоть восстановилась в мгновение ока, сухожилия заново оплели кости, а здоровая кожа затянула повреждённые ткани. Весь урон, полученный за время схватки, стёрся без следа.
Исцеляющая Молитва? Та же живительная влага закружилась вокруг раненого единорога, затянув его раны достаточно, чтобы тот смог вернуться к всаднику. Их двоих связывают некие узы.
Взгляд Саймона скользнул к копью, и тут его осенило: если оно, подобно Мечу Маны, вырезано из коры Мирового Древа, то этот Божий Шип хранит колоссальный запас маны, к которому владелец может прибегать в любой момент.
У него никогда не иссякнет сила, и он способен призывать копьё обратно по собственной воле. Это в корне меняло расчёты Саймона, пусть даже Ксенофонт уже поднялся из груды обломков, чтобы продолжить бой вопреки ранам. Эйдолон, вероятно, обладал иммунитетом к эффекту Анти-исцеления Божьего Шипа. Надо запечатать его копьё при первой же возможности.
Внезапно кратер накрыло знакомое зловещее присутствие, погрузив поле брани во мрак. Буря миазмов окутала поле боя, заперев всех в пустоте, поглотившей всё вокруг разрушенной улицы.
Эксодеос, Весы Пустоты, запер вас в своей Обители Бездны! Все эффекты телепортации нейтрализованы!
Саймон расплылся в улыбке до ушей при виде чудовищного Лотана, опускающегося на поле брани с сёстрами-близнецами и демоном Эксодеосом на спине. Зодиакальный Рак тут же ударил лучом миазмов в Альфадора, и тот поспешно взлетел в седло единорога, чтобы уйти от удара.
«Прости за задержку: подобраться к нему оказалось труднее, чем казалось, — передала Бархат по телепатии. — Что ты хотел от моего питомца?»
«Пусть применит «Уравнитель», а сестре вели украсть у него копьё, если сумеет, — ответил Саймон, меняя посох Владыки на запасной клеймор из Инвентаря. Он понятия не имел, затронет ли следующий шаг классовое оружие, так что лучше было поостеречься. — Если я прав, победа у нас в кармане».
Саймон ринулся на Альфадора с готовым к броску Эктоплазмером, пока Ксенофонт быстро заходил эльфу во фланг с другой стороны. Альфадор отбил выпад эйдолона копьём и вскинул свободную руку в сторону Саймона. На кончиках пальцев собрался свет.
— Ни один бессмертный не ускользнёт из хватки времени, — провозгласил Эксодеос с высоты. — Уравнитель.
Округу придавила тяжесть — незримый гнёт, сдавивший саму душу Саймона. Сила умалилась, растаяла и иссякла. Мощь оказалась подорвана, а тёмное могущество сковало саму суть его существа.
«Уравнитель» Эксодеоса временно понизил все уровни до 50-го внутри Обители Бездны!
Все перки 51-го уровня и выше подавлены, а ваши характеристики резко снижены. Ваши титулы не затронуты.
Полезно знать.
Потеря сил Саймона меркла перед тем, что стряслось с их врагом. Альфадор едва не рухнул от резкого ощущения, что его мощь урезана вдвое, а величие минувших веков отнято. Из полубога он превратился в самого сильного стражника на свете.
Тем не менее при нём оставалось мощнейшее снаряжение, тогда как прочие тоже лишились изрядной доли сил. Он сумел отбросить Ксенофонта и выпустить в Саймона заклинание Звёздная сфера.
Хотя это досадно подтверждало, что чародейское мастерство эльфа не зависело от Класса, упавшая характеристика Магии сильно ослабила мощь Звёздной сферы. Эктоплазмер Саймона оказался достаточно силён, чтобы они сдетонировали при встрече, позволив Владыке настичь свою добычу.
Единорог попытался пропороть его рогом, но Саймон сработал на опережение. Собрав всю силу, он обрушил клинок и снёс коню голову одним взмахом. Святая кровь обожгла доспех при касании, и туша рухнула наземь.
Альфадор издал вопль неистовой муки, когда гибель скакуна отозвалась через их связь. Впрочем, боль мгновенно переросла в ярость: он соскочил с мёртвого зверя в жажде отмщения и ринулся на Саймона. Столь стремительная реакция застала того врасплох, и он едва успел отразить удар в сердце своим клеймором.
И всё же Божий Шип обошёл защиту и вонзился в левое плечо. Зазубрины тут же пробили руки и спину; боль была столь невыносимой, что перед глазами всё побелело.
Огромный световой урон! Недуг «Анти-исцеление»!
Альфадор навалился всем весом, опрокинув его на спину, и провернул копьё в ране. Саймон прикусил язык, сдерживая крик, чувствуя, как рвутся мышцы внутри тела.
— Я вырву твоё сердце, исчад— — Альфадор осёкся и вскинул взор, не успев исполнить угрозу: на лицо упала тень.
Сверху на него с собственным мечом падала Шёлк.
Альфадор мгновенно выдернул копьё — вырвав заодно изрядный кусок мышц из Саймона, — и спешно встретил древком внезапный выпад.
Едва оружие столкнулось, Шёлк задействовала способность Кража. Глаза Альфадора расширились от ужаса, а Шёлк закричала, когда шипы Божьего Шипа пропороли ей ладони, но это дало Саймону заветную передышку. Он не помнил наверняка, какие способности открылись после пятидесятого уровня, потому поставил на верную карту.
Здравствуй, старый друг. — Адский гром!
Он ударил Альфадора молнией, и крики агонии эльфа заполнили Домен. Поддерживая ток одной рукой, Саймон потянулся к отнятому у врага копью второй, заставив искалеченную руку сомкнуться на древке. Шипы вновь вырвались наружу, сдирая плоть до кости, но он спешно убрал оружие в Инвентарь, дабы оно больше никому не вредило.
Следом на Альфадора с двумя клинками обрушилась Бархат. Её мечи сплясали стальным росчерком, и голова эльфа покатилась по земле прежде, чем ноги девушки беззвучно коснулись земли. За этим последовал сладкий, желанный прилив наслаждения.
Уровень Владыки 82: Связанный Тьмой IV (активный): Вы — Владыка Ада, и выглядите под стать. Вы можете сбросить свой Гуманоидный тип, чтобы превращаться туда и обратно в форму истинного архидемона, усиливая характеристики и обретая могучие природные атаки.
«Уравнитель» отменён.
Всего один уровень? Саймона поразило, как мало он получил за расправу над врагом, чей уровень оценил бы в сотню, — пусть даже награду разделили на шестерых, а сам он пользовался лишь Вассальным классом. Штрафы к опыту становились всё суровее. С другой стороны, мы ведь и его уровень срезали…
— Ах… — Бархат облизнула губы, пробуя на вкус эльфийскую кровь на пальцах, и лицо её озарилось чистым блаженством. — Столько уровней разом…
Саймон понимал, что не он один упивается обретённой силой, но не позволил эйфории затуманить рассудок. Подойдя к Шёлк, он открыл Инвентарь и достал два снадобья.
— Первое снимет эффект Анти-исцеления, а второе залечит раны, — произнёс он, нанося притирку на её окровавленные руки. — Спасибо за подмогу.
Шёлк странно посмотрела на него: — Почему ты не используешь это сначала на себе?
— А? Это? — Саймон едва взглянул на изувеченное плечо. — Бывало и хуже. — Боль стала старым другом, смерть за смертью. — К тому же ты спасла мне жизнь. Было на волоске.
Шёлк молча смотрела на него, и у Саймона сразу возникло отчётливое впечатление, что она вовсе не хотела ему помогать. Судя по опыту прошлых правлений, она предпочла бы бросить его на произвол судьбы. Он догадывался, что за это стоит благодарить Бархат.
— Всё в порядке, — сказал ей Саймон. — Я знаю, что ты думаешь, и мне всё равно. Важен результат.
— Понятно, — наконец произнесла она. — Стрелец у нас.
— Хорошо, — ответил Саймон, пока Эксодеос развеивал Домен, позволяя им вернуться в Рапту, и обратился мысленно к остальным союзникам: «Одетт, доложи обстановку. Всё в порядке?»
«Мы понесли потери, но перебили остальных вороньих рыцарей, — подтвердила союзница. — Судя по тому, что я поднялась на десять уровней, полагаю, вы прикончили их вожака?»
«Да. — Саймон пожалел, что за врагов, сражённых его эйдолонами, ему не достаётся опыта. — Город наш… пока что. Понятия не имею, сколько времени уйдёт у Оракула, чтобы отправить кого-то на поиски пропавшей экспедиции, так что забираем все сокровища, какие сможем, и уходим».
Они не оставят ни свидетелей, ни зацепок.
—-------
После лечения раненых и подсчёта потерь выяснилось, что восемь демотавров и пять мефискозов погибли при исполнении долга. Их души и тела успешно подняли как нежить, так что потеря была не столь велика.
Останки эльфов уничтожили, чтобы свести к минимуму улики, по которым Оракул мог бы восстановить картину случившегося; впрочем, их оружие и прочие предметы конфисковали для изучения.
В остальном экспедиция быстро сгребла все сокровища, которые смогла найти и которые не были приколочены намертво, — от бесчисленных золотых изделий, переживших века, до самоцветов, змеиных статуэток и даже табличек с записями магических теорий и наблюдений, сделанных до Погибели.
— Это с лихвой возместит твои расходы, — заметил Саймон Одетт, пока они с Ксенофонтом изучали центральный зиккурат. Она нашла там кое-что, что хотела показать ему перед отбытием.
— Всё богатство этого города вдесятеро превосходит достояние нашей организации, — ответила Одетт с хмурым видом. — Жаль, что придётся его оставить.
— В будущем ещё будет возможность сюда вернуться, когда с Оракулом будет покончено. — Скорее всего, в следующем правлении. — Но ты выглядишь не такой довольной своей находкой, как я ожидал.
Одетт нахмурилась: — Я чувствовала, как оно взывает ко мне.
— Стрелец? — Саймон поспешил её успокоить. — Скоро его запечатают, и его голос больше не будет тебя тревожить.
— Не в этом дело. Я всегда задавалась вопросом, как мне, ещё ребёнком, удалось отыскать дорогу в Рапту. Я думала, это судьба, но… — Она с отвращением покачала головой. — Это была та тварь.
— Разве это важно? Ты почтила предков, вновь обретя их родовой дом. Они должны гордиться тобой: их история переживёт всё благодаря твоей экспедиции.
— Не думаю, что им понравилось бы всё это разграбление, — задумчиво заметил Ксенофонт.
— Их здесь нет, чтобы жаловаться, — ответила Одетт с тонкой улыбкой. — Должна сказать, Ваше Величество, с вами было приятно работать.
— Быть Владыкой не значит, что я не могу хорошо обращаться со своими работниками. — Саймон взглянул на Ксенофонта. — Кстати, где ты встречал того эльфа, с которым мы дрались?
— Он был с моим первым нанимателем, когда мы обсуждали контракт, — ответил Ксенофонт, подтвердив подозрение Саймона. — Припоминаю, тогда на нём было другое классовое одеяние: зелёный капюшон и лук.
— Значит, тогда он был Следопытом. Это объясняло, почему его Молитва подействовала и на единорога. Он наверняка сохранил несколько пассивных перков и характеристик с той поры своей жизни. Может, это тот самый Следопыт, о котором я слышал в видении, где герои сражались с Вальравном? Кажется, тогда его звали Эрлькинг…
Кем бы ни был этот Альфадор, Саймона не удивило бы, что Оракул держит некоторых бывших союзников в резерве для защиты Эллюзии. Они были лишь тенями истинных обладателей Благородного класса — Саймон был уверен, что Луи справился бы с Альфадором в одиночку, даже без войны, которая сделала бы его сильнее, — но всё же недооценивать их не стоило. Впредь Оракул едва ли рискнёт отправлять их без более серьёзного подкрепления.
В конце концов они добрались до обширного зала, который, судя по незажжённым жаровням и статуям змей, сосредоточенным вокруг алтаря, некогда был храмом. На алтаре стояла исполинская каменная плита высотой в сорок футов, покрытая древними письменами и украшенная изображением огромного змея.
— Вот что я хотела вам показать. Это храм Эйнганы, Радужной Змеи, и, судя по тому, что я прочла… — Одетт указала на табличку. — Это указания, как её призвать.