Фрея осела наземь, превращаясь в омерзительную груду мяса.
Болезнь Лорианы обычно обращала своих жертв в ковыляющих чудовищ, но штамм Хрома Круака стал перерождать эльфийку в нечто, куда более похожее на слизь. Кожа и плоть таяли, превращаясь в тошнотворную жёлтую жижу вроде живого воска, кости крошились, а во рту и носу прорастали алые глаза.
— Защитный Стазис! — наложил на неё заклинание Мирддин, прежде чем преображение успело завершиться; он заморозил Фрею между двумя тиками часов, заперев между прежним эльфийским естеством и чудовищным обличьем. — Мерзкое отродье!
— Ты будешь выглядеть точно так же, когда я собью твою корону… — насмешливо бросил Хром Круак, ринувшись на мага; в его свободной руке завихрилась магия. — Экзабёрн.
Бушующее пламя, чей жар не уступал собственному Эдикту Раненой Земли Саймона, хлынуло из пальцев Хрома Круака прямо на причалы. Мел поспешно бросилась прочь со скоростью, подобающей её Классу, тогда как Мирддин одним взмахом руки сотворил контрзаклинание: — Отражение Магии!
Колдовской зеркальный щит окружил эльфийского архимага: пламя отразилось от него и полетело обратно в Хрома Круака. Но царь-мумия ничуть не смутился — напротив, выставив вперёд пылающую глефу, он ринулся прямо сквозь огонь.
— Антимагический Выпад.
Благодаря его Технике глефа рассекла пламя, безвредно развалив его надвое, и Хром Круак использовал огонь как дымовую завесу, чтобы атаковать Мирддина с неожиданного угла. Его оружие пробило окружавший архимага щит Зеркала — не развеяв его начисто, как сделало бы Стирание Магии, — и пронзило эльфа в грудь.
— Твой золотой покой ослабил тебя… Мирддин… — произнёс Хром, рассекая врага надвое. — Сплошная теория… и никакой практики.
Эльфийский маг забулькал и распался. К великому изумлению Хрома Круака, его тело и одежда обратились в соль, осыпавшуюся на землю. В тот же миг с безоблачного неба на него обрушилась могучая молния, достаточно яркая, чтобы озарить весь порт Розанна, и сокрушила его. Не будь у Саймона иммунитетов, возникшая вспышка непременно ослепила бы его; взрыв разнёс значительную часть пирса.
Саймон подумал было, что удар убьёт Фрею из-за близости к эпицентру, однако заклинание временного стазиса, сковавшее её на месте, каким-то образом защитило её и от повреждений.
При взгляде на неё Саймона затошнило: он ведь сам был косвенно виновен в распространении этой Мясной чумы, позволив союзникам, сами того не ведая, превратить её в оружие. А то, что зараза не тронула Мел, находившуюся в считаных дюймах от Фреи, и передавалась при вдыхании, рисовало поистине жуткую картину.
«Хром модифицировал патоген моей сестры, чтобы тот поражал исключительно эльфов». Лориана уже создавала похожее оружие в одном из прошлых правлений, так что переделать готовую Мясную чуму для кого-то с ресурсами Хрома Круака наверняка не составило труда. «И вдобавок он заставил её передаваться по воздуху».
И если зараза добралась до Святилища, как говорила Эола, тогда… тогда, возможно, уже слишком поздно.
Хром Круак устоял на ногах, хотя концы некоторых бинтов на его мумии затлели; он отбил глефой рассеивающий магию болт, выпущенный Мел, а затем взмахнул оружием по широкой дуге. Объявшие клинок языки пламени обратились в лёд, который волной холода покатился по причалам; Мел уклонилась, перепрыгнув через наступающий мороз.
Мирддин — настоящий или соляной симулякр — телепортировался неподалёку и указал пальцем на Хрома Круака. Зелёные частицы собрались на кончике его указательного пальца в светящуюся сферу чистой маны, которая вскоре превратилась в миниатюрное солнце. Снаряд с молниеносной скоростью устремился прямо в Хрома Круака.
Металлические крылья древней мумии распались на множество клинков, которые тут же перестроились во вращающийся круглый щит, парящий на собственной магии. Снаряд Мирддина ударил в него со светом и яростью новорождённого солнца, и взрыв сотряс весь порт Розанна. Во всех доках выбило стёкла, пирс под ногами Хрома Круака рухнул, а из перенасыщенной морской воды поднялось густое облако пара. Саймона и Эльзу взрывной волной едва не смыло в воду вместе с окаменевшей Эолой.
«Сверхновая». Саймон узнал это заклинание по битве с усиленным Ноденсом, вот только у Зодиакального Демона на сотворение ушло куда больше времени; впрочем, этот вариант хотя бы не обладал столь сокрушительной мощью. «Заклинатель как минимум девятого круга».
Щит из клинков каким-то образом защитил своего хозяина и выдержал удар, хотя его поверхность частично оплавилась от жара. Царь-мумия вспрыгнул на торчащие из воды обломки, разделил летающие клинки на множество кружащих в воздухе снарядов и метнул их сразу и в Мирддина, и в Мел. Первый отбил клинки магическими барьерами, а вторая попросту увернулась от них на огромной скорости.
«Что нам делать?» — спросила Эльза у Саймона по телепатической связи, пока они вдвоём наблюдали за ходом битвы. Хром и Мирддин пока шли наравне, несмотря на вмешательство Мел — скорее всего, потому, что последний страдал от присущей всем эльфам зависимости от маны. «Подождать, пока один победит, и прикончить победителя?»
Саймон испытывал сильное искушение последовать её совету, но Хром Круак нужен был ему живым для допроса, да и царь-мумия формально находился на его стороне. Он взглянул на руины убежища и увидел Вольтобауту, выплывающего из-под обломков в туманной форме; в руках тот всё ещё держал отрубленную голову Альционы.
Некромант и Эльза обменялись ядовитыми взглядами, и на мгновение Саймон даже поверил, что они сейчас сцепятся. Он шагнул вперёд, заслоняя возлюбленную, чтобы сразу дать понять, чью сторону выберет, если дело дойдёт до драки. Вольтобаута на секунду заколебался, его лицо застыло каменной маской.
— Не здесь, — произнёс он, предпочтя благоразумие мести, и перевёл взгляд на Мирддина. — Сначала внешние враги, а потом уже междоусобицы.
— Согласен, — отозвался Саймон, метнув в Мирддина заклинание Инверсии, чтобы сокрушить его защиты. Его магия вывернула безупречные и непробиваемые щиты в уязвимости, но тут же сработала Предусмотрительность, мгновенно наложив их заново.
Эльза метнулась к эльфийскому архимагу с бешеной скоростью, но лишь врезалась в какую-то невидимую преграду. Барьер отшвырнул её назад телекинетическим ударом, хотя она всё равно сумела приземлиться на ноги.
«У него активно слишком много защитных заклинаний». Сменив тактику, Саймон принял облик Нечестивого Ангела и высвободил Ужасающую Ауру, окатив всех поблизости леденящим душу Ужасом. Мел застыла от страха — хотя и не упала замертво на месте, — попав под заклинание Эктоплазмера Вольтобауты, пока Саймон с моргенштерном наперевес бросился на Мирддина, пытаясь достать его Стиранием Магии. «Посмотрим, как ты запоёшь без своих защит!»
Его моргенштерн опустился на Мирддина — и врезался в грудь Вольтобауте.
Оружие ударило ошеломлённого вампира прямо в грудь, где секунду назад стоял эльф, и впечатало его в остатки мостовой. Удар снёс пирату все его защиты и наверняка уничтожил бы его, случись это под солнцем, а не вечерней порой; из его рта хлынула кровь.
«Что за…» Взгляд Саймона метнулся туда, где только что стоял Вольтобаута и где теперь читал заклинание архимаг. «Это не могла быть иллюзия, иначе мои Ясные Глаза распознали бы её!»
Архимаг применил какую-то сложную разновидность телепортации, чтобы в последнюю долю секунды поменяться местами с Вольтобаутой.
— Двойное Заклинание, — произнёс Мирддин, указывая на Саймона. — Пространственно-Временной Якорь, Святой Луч.
Статус Якорь передан титулом Влюблённый.
Из пальца Мирддина вырвался мощный луч чистого священного света. Хотя Нечестивый Ангел не позволял Саймону долго поддерживать связь с тёмным эйдолоном, он давал возможность быстрее произносить призывное заклинание. Ситуация требовала решительных мер, и Саймон воззвал к Карбункулу, материализовав его в то же мгновение; союзник окутал его защитным эффектом Зеркала. Святой Луч устремился обратно к пославшему его магу.
Саймон ещё ни разу не попадал в положение, когда эффект Зеркала был активен сразу у обоих заклинателей, и результат оказался примерно таким, как он и ожидал: заклинание со скоростью света рикошетило между ним и Мирддином туда и обратно, с каждым отражением стремительно теряя ману, поддерживавшую его существование.
Саймон спешно взмыл в воздух, чтобы уклониться от последней атаки за секунду до того, как его полуматериализованное Дьявольское Зеркало вернулось в породившие его миазмы, а затем переключился на другого тёмного эйдолона. — Грозные клыки сверкают во тьме, пока руины былого тонут в вечном яде! — запел он слова призыва, тараторя настолько быстро, что со стороны они звучали сущей бессмыслицей. — Пожри их всех, Мать Змей Эйнгана!
Его тёмный эйдолон возник в облаке ядовитого дыма и тут же бросился на Мирддина. Тот без труда отбросил Эйнгану заклинанием Новы, однако одна из змей, заменявших ей руки, сумела пробиться сквозь защиту и задеть его мантию. К потрясению эльфа, яд растёкся по ткани, а затем и по его коже.
— Ты можешь обходить иммунитет к недугам? — Во взгляде Мирддина промелькнул ужас, сменившийся мрачной решимостью. В конце концов, если тёмный эйдолон Саймона способен пробивать защиту от Яда, то почему бы и не от Болезни? — Двойное Заклинание: Каменная Стена, Цунами.
«Что он только что сказал?» — опешил Саймон, пока терял связь с Эйнганой из-за того, что облик Нечестивого Ангела мешал контролю над миазмами, и его тёмный эйдолон развеялся. Мирддин взмахнул руками в сторону Мел и Фреи, телепортировав обеих в безопасное место, а затем исчез и сам — за секунду до того, как Хром Круак насадил бы его на копьё.
Когда заклинания эльфа завершились, произошли сразу две вещи: вокруг доков поднялась исполинская каменная стена, отсекая их от города, а воды гавани начали стремительно отступать, увлекая незадачливые корабли прочь от берега. Саймон лишь в ужасе хлопал глазами, глядя, как из глубин вздымается титаническая волна, взмывая в небо на сотни футов.
Мирддин рассчитывал утопить их вместе со всем портом!
— Сюда! — крикнул Саймон Хрому Круаку и Вольтобауте, пока Эльза спешно доставала камень телепортации. Оба мертвеца метнулись к ним и сомкнули строй за секунду до того, как Плут расколола самоцвет.
Они исчезли как раз вовремя, успев заметить, как приливная волна смывает всё на своём пути между морем и Каменной Стеной Мирддина.
Пространство перенесло их обратно в одно из конспиративных убежищ Имперской разведки в Эндимионе, вдали от любых сражений. Целую минуту все стояли в напряжении, втайне ожидая новой атаки, которая так и не последовала.
«Это был он». Пренебрежение Мирддина к сопутствующему ущербу подтвердило подозрения Саймона. Хотя Каменная Стена наверняка спасла большую часть Розанна, ради победы маг без колебаний пожертвовал портом. «Тот самый маг, который был готов сгубить всю армию Вальна, лишь бы сокрушить Фрайтвол».
Оракул, должно быть, совсем отчаялась, раз пустила его в ход, и Саймон вполне догадывался о причинах.
— Объяснись, — приказал Саймон Хрому Круаку, наставив моргенштерн ему в голову.
— Что тут объяснять? — Хром Круак выглядел совершенно сбитым с толку. — Я с первой же встречи предупредил, что свершу месть. Я никогда не скрывал от тебя своих целей.
— Ты пошёл на поводу у безумия моей сестры, да ещё и за моей спиной!
— Я что-то не помню, чтобы лез в твои собственные замыслы, — холодно парировал Хром. — Я твой союзник… а не слуга.
«Пока что». — Но то, что ты натворил, угрожает нам всем! — Саймон указал на окаменевшую Эолу. — Она сказала, что её родина страдает от чумы, а твой патоген должен был быть распылён в атмосфере Бримира, чтобы добраться до неё!
— Да… моя пирамида посеяла семена нового штамма в облаках, пока взоры Оракула были прикованы к нашему славному ограблению, — пренебрежительно отозвался Хром Круак. — Впрочем… у меня нет ни малейшего желания истреблять человечество. Новый штамм поражает лишь моих бывших сородичей… щадя остальных, дабы мы могли ими править.
— Пока что, — ледяным тоном бросил Вольтобаута, держась за грудь. Вампирская регенерация и новые перки Некроманта позволили ему быстро оправиться от недавнего удара Саймона — вплоть до того, что он даже стряхнул с себя эффект Анти-исцеления. — Болезни — твари живучие. Никто не поручится, что твой новый штамм не мутирует дальше.
— Мне следовало бы заставить тебя создать лекарство, пока дело окончательно не вышло из-под контроля, — пригрозил Саймон.
— Можешь попытаться. — Хром Круак встретил его взгляд без тени страха. — Но что это изменит?
Под шлемом Саймона стиснулись челюсти. Если тот действительно распылил вирус в атмосфере вчера, ветра к этому моменту уже наверняка разнесли его по половине планеты. Новая эпидемия разгорится в полную силу задолго до того, как они вообще сумеют выпустить потенциальное лекарство.
Ублюдок был прав. Дело уже сделано.
Хуже того, Саймон едва ли мог позволить себе разбрасываться бойцами такой силы в преддверии Зодиакального парада. Смерть Альционы, союз Музы с Белым Единорогом и потеря доброй доли Чердака и без того всё запутали. Врагов у него было слишком много, чтобы добавлять в этот список ещё одного.
— Оракул в любом случае ударила бы по нам после нашего славного ограбления… теперь же эльфы будут слишком заняты собственным вымиранием, чтобы досаждать нам… что позволит нам добить их, как только минует Зодиакальный парад, — произнёс Хром Круак, доставая собственный камень телепортации. — Всё к лучшему. Поразмысли над этим… Владыка Магнос.
С этими мрачными словами Хром Круак исчез, оставив подавленного Саймона наедине с Эльзой и Вольтобаутой.
«Когда начнётся Зодиакальный парад, он будет первым на очереди, — пообещал себе Саймон. — Так или иначе, живым ему его не пережить».
«Он не так уж неправ», — передала ему по телепатической связи возлюбленная и прокашлялась, поймав на себе прищуренный взгляд Саймона. «Я не одобряю истребление всех эльфов, но из-за Мясной чумы им сейчас точно будет не до нас».
— Да, мы решили одну проблему, создав куда большую. — Саймон встретился взглядом с Вольтобаутой. С самого возвращения с лица вампира не сходила мрачная гримаса. — Мне жаль, что так вышло с Альционой, но я должен спросить: ты успел забрать Крестон Авантюриста, прежде чем покинуть убежище?
Тот с неприкрытым омерзением уставился на нанимателя. — Он телепортировался, — холодно процедил вампир. — У тебя есть Крестоны Ремесленника и Алхимика. Придумай лекарство от этого кошмара, пока нам в наследство не досталась могила.
— Разве ты не должен радоваться? — съязвила Эльза. — Будешь чувствовать себя как дома.
— Помолчи, гадюка. — Вольтобаута с отвращением осклабился. — Когда ты испустишь дух и твоя душа приготовится отойти в иной мир, ты увидишь меня, ждущего.
Эльза встретила его угрозу с насмешкой: — Это должно было меня напугать? У тебя духу не хватает сделать хоть что-то, пока я жива.
— Моя клятва связывает меня, пока жив твой дружок, а уж с мертвецами я могу сотворить вещи куда страшнее, чем с живыми. — Голос Вольтобауты сделался пугающе холодным, пальцы крепче сжали недавно отсечённую голову подруги. — Покоя ты не обретёшь. Уж это я тебе гарантирую.
…
После этого фиаско Саймон дистанционно уничтожил ядро своего Подземелья в Музе и велел замуровать все переходы, которые он раскрыл Эоле.
Однако в последующие дни стало очевидно, что Оракул развернула полномасштабную кампанию против «Паутины». Музанское правительство вместе со своим детективным агентством «Финктон» первым делом провело облавы на все активы торговой компании Берт по всей стране, что Саймона ничуть не удивило. Он ожидал чего-то подобного и заранее вывел ключевые ресурсы за границу; единственным ощутимым ударом оказалась потеря доступа к Джиму Койлу и прежней базе.
По крайней мере, он обеспечил безопасность самого Джима и Магды — а во всём, что касалось Музы, его заботила только эта пара.
Похожие удары последовали по всему Вальну и Лору. Отряд Паладина и другие рыцари королевства захватили замок Горр и остальную часть герцогства в поисках Эльзы Найтингейл. Заклинание Мирддина разнесло большую часть порта Розанна, не принеся никаких плодов, кроме уничтоженной Гильдии Единорога, сотен потерянных жизней и колоссального материального ущерба. Эта выходка вызвала бурю негодования среди горожан, так что Эллюзии пришлось пообещать щедрые репарации, лишь бы Белого Единорога не вышвырнули из города.
Люди вдруг стали куда менее терпимы к выходкам союзников, когда их несоразмерные ответы не приносили почти никаких плодов.
Всякий раз ищейки натыкались лишь на пустые кабинеты, расходных шестёрок и запертые двери. Саймон обратил против Оракула старую тактику Вальравна, оперативно перебрасывая ресурсы из опасных районов на более надёжные базы в Фаблане или Эндимионе.
«Так вот каково это — быть по другую сторону баррикад». Саймон провёл столько правлений в безуспешных попытках искоренить «Паутину», что теперь ощущал странное чувство, пожиная плоды её невероятной живучести. «Словно бьёшь по теням на стене».
Чердак давал преступной организации поистине жуткое преимущество. Благодаря ему перебрасывать активы в этой всемирной игре в кошки-мышки оказывалось до смешного просто. Саймон попросту замуровывал любые раскрытые проходы, уклонялся от прямого столкновения и пользовался малейшей брешью в обороне врага.
Впрочем, неспособность Оракула уничтожить «Паутину» вовсе не означала, что её нападения проходили для организации бесследно. Прибыль резко упала, цепочки поставок оказались разорваны, а многим Ткачам пришлось залечь на дно. Враги не могли уничтожить их, но вполне могли связать по рукам и ногам — точно так же, как сам Саймон срывал операции Вальравна в прошлых правлениях.
К тому же все их беды на подконтрольных Белому Единорогу территориях меркли перед Мясной чумой.
— Амнадиэль пал жертвой чумы, — скорбно произнесла Шабрам на очередном собрании Ткачей. — Её Светлость приказала полностью отступить из Магволии.
— Новый штамм выкашивает эльфийские общины Вальна и Лора, — доложил Ренал. Саймон восстановил его в должности, чтобы заменить покойную Одетт Кано, особенно с учётом того, что значительную часть дел пришлось перенести в Фаблан. — Он игнорирует маркер вакцины, но, к счастью, поражает только эльфов. До меня доходили вести, что плач дриад по погибшим доносится даже до человеческих городов.
— По крайней мере, налёты Белого Единорога на наши конспиративные квартиры происходят всё реже, — хмыкнув, заметил Борш. — Прихвостни Паладина слишком заняты истреблением собственных зачумлённых собратьев, чтобы возиться с нами.
— Зараза могла докатиться даже до Эллюзии, — проговорила Шабрам. — К сожалению, у нас нет способа это проверить.
Саймон и Вольтобаута сверлили взглядами безучастного Хрома Круака. Саймон уже подтвердил: царь-мумия перебазировал свою летающую пирамиду в верхние слои атмосферы, где та щедро выплеснула галлоны новой заразы прямо в струйные течения Бримира. Было очевидно, что Хром Круак готовил этот план с той самой секунды, как о Мясной чуме стало известно в народе, и что его крепость обладала внушительными производственными мощностями.
Позволить безумцу действовать без присмотра оказалось тяжелейшим просчётом. Саймон совершил ту же ошибку, что и с Луи: возомнил, будто сможет удерживать тигра за хвост и ни разу не нарваться на удар когтистой лапы.
— А что с Вивр и Дассейном? — спросил Саймон. — Связь удалось восстановить?
— Отчасти, — ответила Эльза. — Драконица говорит, что будет вести дела только лично с тобой. Думаю, она наконец поняла, кто ты такой, либо же какая-то эльфийская пташка нашептала ей.
— Я тоже попал под подозрение, — признался Гектор. — Репутация моего тела как героя войны и крупного благодетеля Белого Единорога пока ещё ограждает меня от дотошных проверок, но боюсь, передышка продлится недолго.
— Мы как можно скорее переправим тебя, Лориану и твоих людей в один из тайных бункеров Глубины, — ответил Саймон. До них Эвфемии ни за что не добраться. — С Вивр разберусь я сам. Скоро начнётся Зодиакальный парад, и нам нужно подготовиться к пробуждению Стрельца.
— Мы могли бы натравить его на Эллюзию, — предложил Хром Круак. — Пусть рабы Оракула умоются кровью…
— Нет. — Мало того что Саймону требовалось одолеть Альгозоа на пике его могущества, дабы поглотить кристалл, так ещё и Оракул, скорее всего, уже забаррикадировалась, чтобы бороться с Мясной чумой. Она будет ожидать подобного нападения. — Считайте это испытанием: проверим, заслуживаете ли вы пережить угрозы, что явятся следом за Стрельцом. А они окажутся куда опаснее.
Если они не способны одолеть Альгозоа в его лучшей форме, то у них нет ни единого шанса одолеть Астериона, напитанного силой кометы. Один лишь Минотавр способен поставить под угрозу глубинные механизмы правлений и представляет экзистенциальную угрозу для идеального будущего Саймона. Рисковать в битве с ним, не имея хотя бы высоких шансов на победу, он не собирался.
Если они не сумеют победить Стрельца… если они не смогут одолеть его, то залечь на дно, пока Абраксас не покинет созвездие Минотавра, и переждать бедствие станет лучшим выходом, к чёрту последствия.
После этого Саймон распустил совет, хотя напоследок попросил Вольтобауту задержаться: — Как ты держишься?
Вольтобаута ухмыльнулся: — Боишься, что я предам тебя?
— Нет. — Пират уже бесповоротно сжёг все мосты с Белым Единорогом, и идти ему было больше некуда. — Хочешь верь, хочешь нет, но я тоже хоронил друзей.
— Я пережил больше соратников, чем тебе от роду лет, Магнос. Я всегда знал, что этим кончится. Жизни смертных быстротечны, а моя дружба с Альционой была лишь кратким мигом в моём долгом существовании. — Голос Вольтобауты стал тише, он тяжело вздохнул: — И всё же… я надеялся, что этот час настанет не так скоро, и меня с души воротит каждый раз, когда я вижу, как твоя девка расхаживает вокруг с важным видом.
— Ты же знаешь, я не позволю тебе причинить ей вред, — предостерёг его Саймон.
— И что? Я же сказал, что переживу вас обоих. — Мало кто мог сравниться с нежитью в злопамятности и терпении. — К тому же у тебя прямо талант настраивать своих пассий против себя, верно я говорю?
Саймон до боли стиснул челюсти: — Закрой за собой дверь.
Вольтобаута в ответ лишь с грохотом захлопнул её.
Оставшись один, Саймон телепортировался обратно на свою новейшую базу Подземелья в бункере Глубины, прямо в сокровищницу. Там его ждало окаменевшее тело Эолы. Он снял тяготевшее над ней проклятие и задал вопрос, не дававший ему покоя последние несколько дней:
— Почему?
— Я же сказала, — сверкнув глазами, ответила Эола. — Ваша чума добралась до моего народа. Я должна была действовать…
— Почему, узнав обо всём, ты не пришла ко мне? — Саймон показал ей перо дружбы, которое она когда-то ему доверила. — Почему не смогла довериться мне?
Эола с неприязнью уставилась на перо: — А зачем ты воспользовался моим лицом, чтобы разграбить наследие моего народа?
В комнате повисло гнетущее молчание, прежде чем усталый Саймон спросил: — Как?
— Эльфы увидели это, когда применили Психометрию, пытаясь выяснить, как Вивр отперла кристалл Двухвостой Рыбы. Сначала я им не поверила, но… ты манипулировал мной и столькими другими, ты в цепях отдал мой народ в руки Вивр…
— Чего можно было бы избежать, поступи ты так, как тебе велели.
— Я не та, кем кажусь тебе в твоих видениях, Саймон, — прикусив губу, ответила Эола. — Я знаю, тебе хотелось бы этого, но…
— Ты ошибаешься, Эола. Ты всё та же, какой была всегда. — Саймон глубоко вздохнул. — Это я изменился.
Снова и снова он пытался вовлечь её в свои планы или предоставить ей свободу действовать по собственной воле, ведь во времена, когда его душа была куда чище и наивнее, она была его другом, соратницей и возлюбленной. Он всё надеялся, что она примет его взгляды, тогда как на самом деле он превратился в совершенно иного человека — совсем не того Саймона Магноса, с кем она когда-то делила дружбу. Тех утраченных дней было уже не вернуть, и он попросту снова и снова повторял ту же ошибку, что совершил с Анной.
Как бы это его ни злило… пора было зафиксировать убытки. С него довольно.
— Ты слишком свободолюбива, Эола, и идеалы твои несгибаемы, — признал Саймон. — Раньше я восхищался этим, да и сейчас восхищаюсь, но у тебя есть сверхъестественная способность путать мне все карты. И это порядком утомило.
Эола побледнела, но гордо вскинула голову: — Ты убьёшь меня?
— Нет. — Саймон указал на неё пальцем. — Но я защищу тебя от самой себя.
Он снова обратил её в золото и оставил в сокровищнице — отдыхать до тех пор, пока не появится возможность безопасно её выпустить. Крошечный приток опыта, последовавший за этим жестом, промелькнул в мгновение ока, и Саймон не обратил на него внимания.
Ему предстояло остановить пандемию и спасти мир.