Их клинки столкнулись со скрежетом стали.
Ужасающая Аура подавлена Аурой Храбрости!
Сэр Альфонс оказался подле Саймона в мгновение ока, его длинный меч извивался змеей чистого света. Саймону показалось, что он слышит визг металла, когда тот встретил его клеймор. Паладин сопроводил это первое столкновение градом молниеносных ударов, каждый из которых был нацелен на рану или смерть. Саймон едва успевал парировать, используя преимущество своего двуручника в длине и радиусе атаки; его встречный выпад заставил сэра Альфонса отпрыгнуть назад.
Передышка не продлилась и секунды: рыцарь снова пошел в атаку. Искры летели во все стороны, когда восходящие и боковые взмахи натыкались на блоки. Саймон мысленно поблагодарил Леонарда за то, что тот настаивал на тренировках с разным оружием, а не только на развитии классовых навыков – его инстинкты, усиленные Разжигателем войны, быстро перестали поспевать за этим натиском.
«Он быстрее меня и искуснее как мечник, – подумал Саймон, чувствуя, как кровь стучит в висках под градом искр. – …Но моя сила превосходит его».
Саймон ответил сокрушительным замахом, который врезался в щит Альфонса с такой мощью, что того отбросило на несколько футов. Саймон тут же закрепил успех, указав пальцем на врага и выкрикнув заклинание:
— Токсин!
Облако тошнотворного смога материализовалось над доспехами Альфонса, заставив его закашляться и поморщиться от незначительного урона коррозией, но он быстро стряхнул это состояние.
Эффект отравления нейтрализован Святой Стойкостью.
«Да сколько же защит от состояний у этого Паладина?», – Саймон выругался про себя, слыша, как добрая часть зрителей насмехается над ним и называет трусом за попытку использовать яд. «По крайней мере, урон прошел, значит, у него иммунитет только к самому статусу, а не к стихии разложения».
— Ты решил доверить грязную работу яду? — Альфонс с отвращением выплюнул эти слова. — Теперь понятно, почему ты подослал ассасинов убить моего учителя во сне, жалкий трус! Ты не способен победить в честном бою!
— Я же сказал, что не имею к этому отношения! К тому же, вы, «храбрые рыцари», тоже не гнушались нападать на нас из засады! — Холодно ответил Саймон и раскрыл ладонь. — Земля Тьмы!
Саймон попытался объявить этот кратер своим Подземельем, как он сделал это с лесом дриады в прошлой жизни, чтобы получить бонусы территории. Тьма закружилась в его руке, принимая форму кристалла миазмов, от которого исходила зловещая воля. Саймон заметил, как Фрея в тревоге вскинула посох – вероятно, чтобы развеять его магию или защитить союзников от рождающегося Подземелья.
Ей не пришлось этого делать.
Альфонс поднял свой световой меч и вонзил его в землю:
— Освящение!
Импульс святого света вырвался из Паладина и в мгновение ока разбил кристалл миазмов Саймона. Его осколки обратились в дым и просочились сквозь пальцы, словно песок.
— Ты не осквернишь ни эту землю, ни любую другую, — поклялся Альфонс, вырывая меч из земли. — Нет такой тьмы, которую не пронзил бы мой свет!
— Как же ты раздражаешь! — Огрызнулся Саймон. Он наконец понял, почему столько людей продолжали верить в Паладинов даже после того, как те не смогли убить ни одного Владыку в этой временной линии; их класс казался почти целиком созданным для противодействия его собственному. — Одержимость!
Багряная аура окутала его: заклинание призвало злых духов поделиться силой, и в этом сиянии отразились тени шепчущих черепов. Его мощь и живучесть наполнились нечестивой энергией.
Альфонс ответил своими баффами:
— Оплот, Божественное Оружие… — вокруг Паладина на миг вспыхнул барьер из переплетенных пластин света. — Ускорение.
Он оказался перед Саймоном – и тут же исчез в мгновение ока.
Саймон едва успел заметить размытую тень слева, прежде чем световой меч, едва не задев горло, полоснул по левому плечу. Рана была неглубокой, но клинок прошил доспех насквозь, крестив плоть обжигающей болью.
Сверхэффективный урон!
Следом обрушился вихрь из стали и света, слишком быстрый для человеческого глаза – Альфонс из Лора усилил натиск. На этот раз он двигался так стремительно, что Саймон не мог думать ни о чем, кроме защиты. Паладин теснил его через всё каменное поле к заброшенному храму, загоняя в угол. Он рубил, колол и резал, не давая Саймону ни секунды на передышку.
«Он слишком быстрый!», – Саймон тяжело и часто дышал под шлемом, с трудом поспевая за движениями врага. Он стиснул зубы, когда вражеский клинок скользнул мимо защиты и глубоко рассек правое бедро, пустив кровь. «Я так долго не продержусь!»
Наконец ему удалось создать брешь, парировав очередной удар; чудовищная отдача его усиленной мощи на секунду отбросила Альфонса. Саймон немедленно этим воспользовался.
— Слепота! — Поспешно выкрикнул Саймон, скорее от отчаяния, чем из расчета. Иммунитеты Альфонса наверняка работали так же, как и собственный навык Саймона Непреклонная Сущность: они росли с уровнями, но Альфонс, скорее всего, был еще недостаточно высокого уровня, чтобы закрыть все уязвимости.
И это сработало.
Глаза Паладина побелели, натиск захлебнулся из-за внезапной потери зрения. Саймон тут же перешел в контратаку. Паладин услышал свист стали в воздухе и поспешно вскинул щит. Его барьер Оплота снова вспыхнул, принимая удар.
Без этой защиты Саймон, вероятно, оторвал бы Альфонсу руку, но даже так он сумел пробить преграду чистой силой. Щит Паладина прогнулся от удара и раскололся надвое, а инерция отшвырнула рыцаря назад. Старый рыцарь и другие авантюристы ахнули, глядя, как их чемпион катится по каменистой земле.
— Ты сможешь, Альфонс! — Закричала одна из авантюристок, рыжеволосая разбойница. — Вставай!
— Не сдавайся! Поднимайся! — Подхватили другие, их голоса слились в призыв, заставляя чемпиона подняться, выше, выше.
Вскоре толпа превратилась в нестройный хор. Ни Бельземина, ни Эола не подбадривали Саймона. Они стояли напряженные, как струны, готовые в любой момент броситься в бой. Одного мимолетного взгляда Саймону хватило, чтобы понять:
У них будет лишь одно узкое окно возможностей… если он сможет одолеть Альфонса.
— Не дай этому сбить тебя с толку, Альфонс! — Прокричал старый рыцарь, пока его драгоценный Паладин поднимался на ноги. — Помни, чему я тебя учил! Очисти разум и доверься чувствам! Тебе не нужны глаза, чтобы видеть!
Альфонс прислушался к совету, отбросил обломки щита и перехватил меч обеими руками. Он слегка пригнулся, словно кот перед прыжком, выжидая идеальный момент.
«У него острые чувства, он может драться даже вслепую, но теперь ему придется двигаться осторожнее… предсказуемее». — В голове Саймона созрел план. «Мне нужен всего один точный удар».
Собравшись с силами, Саймон шагнул вперед и выкрикнул проклятие:
— Стихийный Дисбаланс: Свет!
Его магия подействовала на Паладина, даровав ему сопротивление к стихии Света – которое у него, вероятно, и так было – ценой временной уязвимости к Тьме, которой Саймон уже окутывал свой меч.
— Ну же, Альфонс! Иди ко мне! — Саймон начал подначивать его, пытаясь заставить совершить ошибку, но безуспешно. Паладин держал дистанцию и не заглатывал наживку. Саймон раздраженно стиснул челюсти. «Никуда не денешься». — Иди, возможно, ты умрешь на ногах, в отличие от твоего дядюшки-вора.
Как ни противно было Саймону это говорить, издевка попала в цель. Альфонс крепче сжал рукоять меча, его тело напряглось от ярости.
— Заткнись.
— Знаешь, что мой отец сказал твоему дяде, когда тот спросил, за что должен умереть? — «Прости, но вы первыми нам угрожали». — Мой отец сказал, что это из-за тебя. Из-за тебя и твоего отца. Он умер, проклиная твое имя.
— Альфонс, не слушай его! — Выкрикнул старый рыцарь.
— Больно, Альфонс? — Саймон как мог изобразил жестокий смешок Бальзама Магноса. — Не переживай. Я знаю, что больно.
Альфонс бросился в атаку.
Как Саймон и предсказывал, Паладин мгновенно сориентировался на голос и в мгновение ока преодолел расстояние между ними, вкладывая всю силу и ярость в этот последний удар… но слепота заставила его атаковать по прямой, что позволило Саймону просчитать его движения.
— Теневая Цепь!
Темные цепи вырвались из земли и захлестнули лодыжку Альфонса. Паладин споткнулся в тот самый миг, когда Владыка поднял меч для встречи.
Саймон разорвал его пополам.
Другого слова было не подобрать. Он пронзил грудь Паладина с такой силой, что тот переломился, словно сухая ветка. Душераздирающие вопли эхом отозвались на его триумф, пока авантюристы смотрели, как их герой терпит крах и умирает – и громче всех кричал старый, седой рыцарь. Альфонс закашлялся кровью, его доспехи рассеивались светом, обнажая последнее выражение лица: ужас и абсолютное отчаяние.
«Прости, Альфонс, – подумал Саймон, видя, как гаснет свет в глазах врага. – …Клянусь тебе… это никогда больше не повторится».
Прилив жизненных сил хлынул в тело Саймона – Мастерство смерти питалось кровью, окропившей его доспехи, восстанавливая его собственный резерв. Он почувствовал, как хватка его призрачных сил обвивается вокруг души Альфонса, ожидая сигнала к пленению, и инстинктивно ответил на этот зов, прежде чем осознал последствия.
В его руке сформировался кристалл миазмов, удерживающий душу Альфонса.
Навык Владыки 27 уровня: Владыка Демонического Замка III (Активный): Вы можете телепортировать себя и до десяти союзных существ в радиусе тридцати футов в Замок Фрайтвол. Вы также можете блокировать попытки телепортации внутрь или наружу вашего замка – но только если уровень заклинателя ниже вашего.
Навык Владыки 28 уровня: Непреклонная Сущность III (Пассивный): У вас иммунитет к состояниям Сон и Паралич, хотя вам по-прежнему требуется отдых.
Рыжеволосая разбойница оказалась рядом в мгновение ока, ведомая жаждой убийства.
Она сократила дистанцию за секунду; на ней материализовались черный плащ и маска – она приняла боевой облик своего Класса. Она была быстрее Альфонса даже под его Ускорением, но, к счастью, слабее. Ее мечи и кинжал лишь оцарапали его доспех.
А затем воцарился хаос.
Смерть Альфонса отменила защиту, которую он даровал союзникам, и Ужасающая Аура Саймона заставила слабейших из них в страхе броситься прочь. Эола вступила в дело: она налетела на разбойницу сзади, обхватила за талию и взмыла в воздух. Бельземина щелкнула пальцами в тот момент, когда и Фрея, и Рыцарь облачились в свои классовые наряды.
— Заразительное Самовозгорание Людей!
Серия взрывов испепелила десятки людей – так когда-то погибли Леонард и Кассандра; авантюристы несли страшные потери. Однако заклинание полностью оправдывало свое название: оно действовало только на людей. Фрея завершила трансформацию: на ее коже материализовались белые одежды, а на волосах – венец из золотых лавров. Старый рыцарь тоже загорелся, но сумел выжить: латы, почти идентичные доспехам Паладина, защитили его от урона. Объятый пламенем, он бросился к Саймону с обнаженным мечом.
«Вот тебе и рыцарская честь, – подумал Саймон, отбрасывая труп Альфонса и поднимая клеймор для блока. – …Ну, давай…»
— Крушитель Клинков!
И меч рыцаря при ударе разнес его собственный вдребезги.
Саймон едва успел моргнуть от удивления, как по груди полоснул клинок. Рыцарь не обладал святой силой, позволявшей Альфонсу наносить сверхэффективный урон, но то, чего его мечу не хватало в святости, он с лихвой компенсировал чистой мощью. Удар прошел сквозь доспехи Владыки, как нож сквозь масло, пустив кровь.
— Ваше Величество! — Закричала Бельземина, ее руки сотворили огненную звезду, которую она метнула в рыцаря, чтобы разнести его на куски… но Фрея перехватила атаку массивной глыбой льда. Две эльфийки-волшебницы быстро сошлись в яростной дуэли заклинаний: Бельземина отчаянно пыталась испепелить Фрею, чтобы спасти Саймона, а ее противница сосредоточилась на защите, стараясь ее задержать.
— Ты убил моего сына! — Неистовствовал рыцарь, продолжая осыпать Саймона ударами. Владыка попытался защититься, связав руки мужчины Теневой Цепью, но тот мгновенно разорвал путы и ударил Саймона так сильно, что помял шлем.
Этот человек был совсем не похож на Альфонса. Он был сильнее, быстрее, опытнее и искуснее. Судя по тому, какую боль приносили его удары, он превосходил Саймона уровнем раза в два. Вскоре Саймон, залитый собственной кровью, оказался на коленях; рыцарь занес меч для обезглавливания, напрочь забыв о приказе пленить Владыку.
«Осталась последняя карта».
— Вот душа твоего сына! — Крикнул Саймон и швырнул черный самоцвет, в котором запечатал дух Альфонса, через всю кальдеру. — Лови!
В глазах рыцаря вспыхнула паника, и он немедленно бросил атаку, кинувшись за камнем души. Саймон быстро прижал руку к кровоточащей ране на груди. Он с трудом поднялся на ноги и огляделся.
Эола сбросила рыжеволосую разбойницу с края кратера на верную смерть, а Бельземина вела стремительную магическую дуэль с Фреей – огненные шары пролетали мимо ледяных сосулек и ветряных лезвий. Все остальные либо бежали, либо были мертвы.
Ну… кроме эльфов, стоявших на краю кратера.
Саймон был слишком занят дуэлью, чтобы заметить их раньше, но теперь он насчитал десятки фигур вокруг кальдеры, и каждая была облачена в такой же классовый наряд, как у Фреи. Они подняли золотые посохи, сияющие светом, который вскоре залил весь кратер.
— Мерзкий демон! — Затянули они на эльфийском. — Содрогнись в лучах чистого Бримира!
И тут Саймон почувствовал неимоверную тяжесть.
Тени заплясали по его доспехам, невидимая сила придавила его к земле. У его ног материализовался круг из сложных магических рун, сковывая движения, а когда Саймон посмотрел вниз, он увидел, что его ноги медленно превращаются в холодный твердый камень. Разум отказывался верить глазам – ведь у него должен был быть иммунитет к окаменению.
Нет. Он не превращался в камень.
Его обволакивало им. Сама земля ползла по его доспехам, чтобы поглотить целиком.
— Нет! — Закричала Бельземина в чистом, неразбавленном отчаянии; взрывом она сокрушила магический барьер Фреи, разорвав эльфийку-Мудрую в клочья. — Ваше Величество! Высшее Развеивание!
Ее заклинание не смогло прервать ритуал, который эльфы проводили над Саймоном, а сам он не мог пошевелиться. Он поднял взгляд и увидел паникующую Эолу, летящую к нему, но она лишь врезалась в невидимый барьер вокруг кольца рун.
— Нет, нет, нет! — Кричала Эола, тщетно колотя руками по преграде. — Нет!
Саймон попытался активировать эффект телепортации Владыки Демонического Замка в последней отчаянной попытке спастись, но получил лишь уведомление об ошибке.
Телепортация отменена Вечной Печатью.
Это был конец.
— Бегите! — Проревел Саймон Эоле и Бельземине, пока земля уже подбиралась к его шее. — Бегите и живите!
— Я освобожу тебя! — Крикнула ему Эола со слезами на глазах. — Клянусь, я…
Его последние слова сменились тишиной, когда земля накрыла Саймона с головой. Последним, что он увидел перед долгой тьмой, было финальное уведомление.
Вы были запечатаны.
Фрея называла запечатывание сном без сновидений. В этом она, по крайней мере, не солгала.
Саймон был заперт во тьме, ни жив, ни мертв; он смутно осознавал собственное существование, но не чувствовал хода времени, не мог ни думать, ни видеть сны. Он не чувствовал своего тела и не мог пошевелить им, хотя и знал, что оно существует где-то за пределами досягаемости его сознания. Это походило на краткое небытие, следовавшее за каждой его смертью, только на этот раз оно длилось бесконечно…
Это не было мучительно или больно, потому что он слишком устал, чтобы соображать. Он не имел ни малейшего представления, сколько времени провел так, потерянный во тьме. Месяцы? Годы? Десятилетия? Время течет странно, когда не можешь считать дни.
Это и было настоящей пыткой. Знание того, что мир движется дальше без него, что он застрял на пороге между жизнью и смертью, не в силах переступить его ни в ту, ни в другую сторону – ни чтобы покончить со всем, ни чтобы начать сначала. Его неспособность ясно мыслить в этом состоянии была благом, иначе он наверняка сошел бы с ума; но рано или поздно это должно было случиться, если бы заточение затянулось. Его разум обратился бы против самого себя, как зверь, пожирающий собственные конечности в попытке унять тяжесть проходящих веков.
Ему хотелось кричать, реветь, плакать и неистовствовать, чувствовать и мыслить, но даже в этих малых радостях ему было отказано. Оставалось лишь проживать это мгновение за мгновением и молиться о скором конце.
И в конце концов кто-то услышал.
Спасение пришло извне. Он почувствовал его, как солнечный свет на коже. Темное, нечестивое сияние, укрепившее Тьму внутри него. Оно напитало силу в его душе, пока плотина, удерживающая ее, не начала давать трещины.
Скрытый врожденный навык: Знак Змееносца (Пассивный), активирован.
И тогда Саймон проснулся.
Каменный кокон, державший его в плену времени, мгновенно разлетелся вдребезги, возвращая его к реальности. Миазмы просочились сквозь доспехи Владыки призрачным саваном ненавистной злобы. Сила, подобной которой он никогда прежде не ощущал, хлынула в его конечности, иссохшие от заточения, а тишина сменилась хором далеких ревов и криков. Раскаленный ветер, полный пыли и пепла, ударил в шлем.
Он очнулся посреди сцены полного разорения.
Вокруг лежали бесчисленные окаменевшие трупы; крылатые киши с копьями и луками застыли во времени, как и сам Саймон, напротив каменных эльфов и рыцарей в том, что, должно быть, было ожесточенной битвой. Часть кратера обвалилась, открывая вид на потоки миазмов, накрывших землю под багровым небом.
Однако эти небеса были отнюдь не пусты: в болезненно-желтых облаках все еще бушевало сражение. Драконы размером с Касвала сражались с чудовищами прямиком из Бездны; крылатые ужасы с шипами и рогами, огромные нетопыри с жуткими черепами вместо морд и многощупальцевые твари, на которых Саймону было больно даже смотреть. Все эти существа кружились в вальсе смерти и войны на пылающем горизонте.
Неужели Врата Бездны открылись и выпустили демонов на землю?
Его растерянный взгляд поднялся к сиянию, соперничавшему с солнцем. Там, над головой, летела великая черная звезда с багровым хвостом, окрашивающим небеса в красный. Она господствовала в вышине, и ее зловещий пурпурный отблеск отражался в созвездии Змееносца – так когда-то Бальзам Магнос господствовал в своем совете.
Ко… комета?
Черная комета? Как долго он был…
Клинок ударил его сзади вспышкой ослепительной боли.
Омерзительный металл разорвал сердце, легкие и все органы внутри, выходя из груди. Саймон понял, что мертв, в тот миг, когда увидел стальной красный наконечник, вырвавшийся из его плоти и покрытый густой черной кровью. Его собственная плоть, казалось, мгновенно попыталась сомкнуться вокруг раны… но миазмы, изливавшиеся из него, начали всасываться в меч.
Регенерация нейтрализована Гороскопическим Мечом.
Саймон рухнул на землю, зрение застлало красным; меч, застрявший в груди, выпивал все силы и пировал его жизненной энергией. На краю мутнеющего зрения он услышал шаги и издевательский смех.
Знакомый смех.
— Видишь, киш? — Ненавистный голос рассмеялся за спиной Саймона. — Твое желание исполнено. Твой спутник свободен. Свободен от боли и страданий.
«Этого… не может быть…», – Саймон собрал остатки сил, чтобы заглянуть через плечо и увидеть своего убийцу. Ее человеческий облик ни капли не постарел, но левый глаз исчез, сменившись глубоким шрамом в форме когтя. «Как…»
Владыка Демонов Вивр ухмыльнулась ему; в руке она держала вырезанный из рун поводок, привязанный к женщине-киш с металлическим намордником, словно та была собакой.
Эола.
Но это была не та Эола, которую он знал. Ее крылья покрылись рыбьей чешуей, а в груди сиял знакомый кристалл миазмов. Ее взгляд был пустым, лишенным мыслей. Руны, светящиеся на рабском ошейнике, высасывали ее волю так же верно, как меч в груди Саймона вытягивал из него жизнь.
Саймон был бы в ярости, если бы последние искры его жизни уже не угасали. Зрение погрузилось в тени, к вящей радости его убийцы.
— Теперь ты видишь, что бывает, когда глупцам не за кем следовать? — Вивр указала мечом на монстров, сражающихся в небе. — Не бойся. Как только я верну свое право по рождению из ваших вороватых человеческих рук, я сброшу остальных этих тварей обратно в Бездну, где им и место, и восстановлю порядок в этом разрушенном мире. Утешься тем, что твоя смерть ознаменует мое вознесение.
Ее кованый сапог впечатал его череп в землю, и всё время началось заново.