Саймон с изумлением уставился на хрустальный шар, стоявший на столе Кассандры.
Хотя он всегда верил в дар предвидения Оракула, магия прорицания его никогда особенно не интересовала. Каждый важный человек во Фрайтволе носил при себе предметы, защищавшие от неё, — не говоря уже о мерах, которые принимали такие, как Шабрам, чтобы противостоять Оракулу. К тому же нужные заклинания могли творить лишь определённые Классы.
К счастью, Ведьма относилась к их числу. Потому они вдвоём и решили изготовить хрустальный шар для её личного пользования — после того, как Саймон снял комнату рядом с её апартаментами, чтобы составить ей компанию в Уиспермайре. Поскольку из-за перка Саймона, сосредоточенного на использовании миазмы, в шар пришлось заложить проклятие, он отравлял любого, кто к нему прикасался. Для Кассандры это была лишь мелочь — её Клеймо Чревоугодия защищало её от этого недуга, — а для всех остальных — мера защиты.
Устройство позволяло ей с поразительной точностью наблюдать за людьми или предметами издалека. Попытки выследить Шёлк с треском провалились, зато им удалось проверить различные залы «Ночного рынка».
— Тёмный лес окутан миазмой, — сказала Кассандра. — Я не могу пробиться сквозь эту завесу с моей нынешней силой, хотя более могущественные чародеи, возможно, и смогли бы.
— А я? — спросил Саймон. — Ты можешь меня видеть?
Кассандра взмахнула рукой над шаром. Его поверхность начала отражать почти точную картину её апартаментов — вот только рядом с ней сидел не человек, а ужасающий демон со сложенными крыльями.
— Я не вижу Саймона Магноса, но я вижу Белиаса Демона, — сказала Кассандра, чем подтвердила, что Анафемская Скрытность работает так, как заявлено. Она могла наблюдать лишь то, что он хотел ей показать.
— Ладно, я немного изменю свой перк, — сказал Саймон, переключив Анафемскую Скрытность на блокировку всех попыток прорицания вместо посыла ложных образов. Затем он схватил с полки стоявшее рядом зелье. — Ты меня видишь?
— Нет, — подтвердила Кассандра, — но я вижу зелье, парящее в воздухе.
Саймон этого и опасался. Анафемская Скрытность защищала его от прорицания, но не обязательно предметы, которые он носил при себе, и не вещи, с которыми он взаимодействовал. Это придавало вес опасениям Шабрам: нечто столь ценное, как Крестон Торговца, можно отследить вопреки всем его защитам. Это могло стать ещё одним доводом в пользу получения перка Инвентарь — если тот укрывал от прорицания предметы внутри своего карманного измерения.
— Я полагаю, что с твоей помощью смогла бы изготовить хрустальный шар, способный пробиться сквозь миазму, — сказала Кассандра Саймону. — Он, по крайней мере, позволит тебе наблюдать за событиями в Залах Минотавра. Прорицание тем точнее, чем лучше наблюдатель знаком с целью, а это Подземелье черпает свою силу из тебя.
— Это, несомненно, помогло бы против незваных гостей, — признался Саймон, — а их с каждым днём будет всё больше.
Спрос на части и материалы монстров взлетел, как только армия Луи начала закупать их в огромных количествах, так что вторжения в Тёмный лес становились всё более частыми. Каррок, древень, уже истребил вчера отряд авантюристов без класса, которые подобрались слишком близко к волшебному кольцу, а другая группа добралась до эльфийских развалин, окружавших Залы Минотавра, прежде чем её уничтожили.
Большинство незваных гостей были не более чем браконьерами, и никто из них не обладал вассальными Классами, но они становились всё наглее и многочисленнее. Каждая выжившая группа к тому же помогала составить карту леса чуть дальше, а это, в свою очередь, повышало шансы, что кто-нибудь из них обнаружит Залы Минотавра.
К счастью, Саймону удалось использовать свой растущий культ в Уиспермайре, чтобы внедрить одного-двух агентов в самые опасные отряды авантюристов. Его последователи были местными жителями, хорошо знавшими Тёмный лес, поэтому им без труда удавалось выдавать себя за новобранцев, а затем устраивать засады на незваных гостей, заманивая их к опасным тварям, служившим Саймону.
Саймон ощутил присутствие леди Шабрам на краю своего сознания и открылся для её мыслей. «Посылка будет доставлена сегодня в условленном месте, Ваше Величество, — сказала она. — Я также подтвердила, что на месяц прериаль запланированы крупные военные учения, хотя сама я в них не участвую. Принц Луи приказал мне сосредоточить ресурсы на Партии Церкви, а не на его задворках».
Прериаль… значит, прямо перед летним солнцестоянием и второй жертвой, — подумал Саймон, прежде чем ответить ей. «Можешь хотя бы сказать мне, кто будет участвовать в операции?»
«Я уже могу сказать Вашему Величеству, кто отвечает за эту программу: Леонард Декарабиа».
Что? Саймон вздрогнул от неожиданности. Леонард? Леонард приезжает сюда как представитель Партии Войны? «Почему? Его дом подчиняется лорду Пеймону».
«Подчиняется, но сестра лорда Леонарда вышла замуж за сына герцога Флороса, а этот род поддерживает притязания принца Луи на трон. Он выбрал кровь, а не своего сюзерена».
Саймон проворчал себе под нос. Разумеется, различные блоки влияния ускорили помолвку Тиэллы с отпрыском Флоросов, чтобы вырвать ещё один Дом из орбиты лорда Пеймона. Эвфемия была не единственной, кто умел играть в брачные игры.
Более того, Леонард идеально подходил на роль смотрителя тренировочного лагеря. У него был относительно высокий уровень, он был талантлив, а его Класс был создан для защиты более слабых союзников от ран. Каким бы могущественным он ни был на поле боя, для дела Партии Войны он был бы в десять раз полезнее — благодаря ему множество солдат могло поднимать уровень без риска.
«А герцог Флорос женился на сестре Патриата Мальфаса», — вспомнил Саймон с мрачной гримасой. Совпадение ли это или признаки более масштабного замысла?
«Я сообщила принцу Луи о своих подозрениях насчёт Дома Мальфас. Он приказал мне установить за обоими пристальное наблюдение, но пока решил воздержаться от прямых действий. Полагаю, он не хочет беспокоить герцога Флороса и герцога Элигоса, которые оба — ключевые фигуры для его военных усилий».
«Держи меня в курсе и попробуй разузнать об остальных людях, участвующих в военных учениях», — приказал Саймон, прежде чем прервать связь и обдумать эту новую информацию.
Леонард будет возглавлять рейд… хорошая это новость или плохая? Он был сторонником Владыки, но текущее правление длилось уже почти четыре месяца, и шла гражданская война. Его верность, скорее всего, сильно изменилась с учётом последних событий.
Стоит ли Саймону попытаться выйти на него и завербовать в своё дело — в надежде, что тот отменит рейд или хотя бы не допустит нападения своих подопечных на Залы Минотавра? Но если он раскроется перед Леонардом, а тот в итоге выдаст правду Луи или остальным членам своей семьи, ритуал Сезонного Ключа, скорее всего, пойдёт наперекосяк. Саймон пока не мог рисковать раскрытием.
А что ему делать, если Леонард когда-нибудь приведёт отряд прямо к его порогу? Мысль о том, чтобы сражаться со своим собственным вассалом — особенно с тем, кто в нескольких правлениях доказал свою верность до самой смерти, — потрясла Саймона до глубины души.
Возможно, со временем представится вариант получше, — сказал себе Саймон, покачал головой и вернулся к реальности. — Прости, Кассандра, я получил срочное послание.
— Ничего, — успокоила его Кассандра. — Я замечаю, когда ты мысленно отвечаешь на телепатические вызовы.
— Правда? — усмехнулся Саймон. — Полагаю, мы провели друг с другом достаточно времени для этого.
— Это же хорошо, разве нет? — спросила Кассандра. — Я ценю, что ты остался здесь, чтобы составить мне компанию. Мне это нравится.
— Мне тоже. К слову о признательности: Саймон заглянул в свои пожитки и достал подарок, над которым трудился уже какое-то время, — Крестон. — Вот, я сделал это для тебя.
— Для меня? — Глаза Кассандры загорелись интересом, когда она его рассмотрела. — Это Крестон Ведьмы.
— Ты сказала, что для создания ковена нужны как минимум три Ведьмы, — сказал Саймон. — Мы работаем над тем, чтобы снабдить тебя третьим Крестоном, так что совсем скоро ты сможешь его основать.
— Это очень мило с твоей стороны, Саймон. Я буду дорожить этим подарком. — Кассандра взяла Крестон и принялась внимательно его изучать. — Я могла бы спросить Нору. Она часто ко мне заходит и хорошо разбирается в травах.
— Нора? Разве это не одна из культисток? — Саймон улыбнулся. — Уже на короткой ноге с некоторыми из них?
— Надеюсь, они смогут стать и моими друзьями, — ответила Кассандра, отвечая ему улыбкой. — Продолжим наши прорицания?
— Да, но не здесь. Мне нужно забрать за городом одну посылку и провести с ней несколько экспериментов. — Он протянул ей руку. — Не составишь ли ты мне компанию для верховой прогулки, Кассандра?
— С удовольствием.
Как и было условлено, один из агентов леди Шабрам поместил Крестон Торговца в ящик под курганом в половине дня пути от Уиспермайра. Кассандра и Саймон быстро его нашли — он был спрятан под корнями кривого дерева, — и вскрыли.
Почти все вассальные Крестоны были полупрозрачными, но Крестон Торговца был золотым, как драгоценный металл, питавший его силу, а на его поверхности красовался серебряный герб, похожий на монету. Ужасный жар прошёл сквозь пальцы Саймона, когда он к нему прикоснулся. С любым более слабым Крестоном он никогда не чувствовал ничего подобного.
Он меня отвергает, — понял Саймон. Он ненавидит Владыку.
— Торговец, — произнёс он, и из Крестона тотчас хлынул поток золотой маны.
Энергия, изливавшаяся из устройства, была несравнима с вассальными Крестонами. Те бледные подделки могли лишь имитировать малую толику силы Благородных Классов, и Саймон ощущал разницу. По его жилам пробежала дрожь, столь же приятная, как от повышения уровня, подкреплённая окрепшей уверенностью. На краткое мгновение Саймон уверился, что способен на всё: осуществить любую мечту, преодолеть любое препятствие и подчинить мир своей воле.
Но этот медовый месяц продлился лишь секунду — вслед за появлением классового одеяния нахлынула волна чистой неправильности. Богатый, роскошный наряд — цилиндр, строгий костюм с небольшим плащом, сапоги и бабочка — материализовался прямо на его коже. Такая одежда должна была бы ощущаться удобной, но она кололась и жгла кожу фантомной болью. Она давила на плечи так, как броня Владыки никогда не давила, сжимая грудь. Даже призрачный кнут Класса казался в его руке куда тяжелее, чем должно было быть.
Крестон Торговца не вредил ему, но навредил бы, если бы мог. Интуитивное знание, которое он давал Саймону, передавалось против его воли, а перк был вырван из его архетипа.
Перк Торговца 1-го уровня: Глаз на сокровища I (пассивный): Вы интуитивно определяете среднюю денежную стоимость всего, что видите.
Саймон взглянул на Кассандру, и рядом с её вещами поплыли призрачные числа: её мантия, её вуаль, её посох и хрустальный шар… а самая высокая цена была назначена самой Кассандре.
Класс Торговца и в самом деле назначал цену людям. Саймон содрогнулся, быстро осознав все последствия.
В конечном счёте работорговец — всё равно торговец.
— Костюм тебе идёт, Саймон, — сделала ему комплимент Кассандра.
— Ты слишком добра, — ответил Саймон, отбрасывая кнут Торговца — тот растворился в мане, едва покинув его руку, — и вместо него схватился за свой моргенштерн. Его Класс давал интуитивное понимание его перков. — Инвентарь.
Моргенштерн исчез без предупреждения. Перед Саймоном всплыло системное окно, в котором его оружие покоилось посреди моря пустых ячеек. На большинстве стоял крестик — ведь у него был лишь один уровень в Классе Торговца.
— Ты видишь моргенштерн в своём хрустальном шаре? — спросил Саймон Кассандру.
— Нет, — быстро подтвердила она. — Он стал неотслеживаемым в тот самый миг, как исчез.
Значит, Анафемская Скрытность всё-таки распространялась на предметы, помещённые в Инвентарь Торговца. Всё становилось только лучше и лучше. Саймону достаточно было сосредоточиться, чтобы оружие мгновенно вернулось в руку. Он быстро убедился, что может без труда менять предметы в Инвентаре, заставляя своё кольцо и оружие перемещаться туда и обратно из карманного измерения.
Два правления назад, когда Саймон только учился изготавливать предметы, Бельземина предостерегла его от ношения более одного-двух магических аксессуаров одновременно — иначе их мана вступала бы во взаимные помехи. Это не только ограничивало количество зачарованных предметов, которые он мог носить с собой, но и его тактическую гибкость.
Инвентарь изящно решал эту проблему. Теперь он мог переключаться между оружием и аксессуарами на лету в зависимости от ситуации — так же, как Луи, по всей видимости, пользовался арсеналом своего класса Воина, чтобы чередовать разные виды оружия.
Закончив проверять пределы этого врождённого перка, Саймон решился на более смелый опыт: поместить в инвентарь сам Крестон Торговца. Результатом стало предсказуемое сообщение об ошибке.
Вы не можете поместить Крестон Торговца в Инвентарь.
Саймон подозревал, что так и произойдёт; иначе Крестон стало бы невозможно вернуть. К сожалению, это означало, что он никогда не сможет распространить Анафемскую Скрытность на сам Крестон Торговца. Тот навсегда останется угрозой для безопасности. Саймон просто не мог позволить себе держать его при себе долго.
— Давай проверим и остальные врождённые перки, на всякий случай, — решил Саймон. Глаз на сокровища был Саймону почти бесполезен, а Клеймо Жадности уже приносило больше дохода, чем Золотое правило Торговца, так что его интересовали только Лутбокс и Телохранитель.
К счастью, благодаря тому, что он поставил клеймо на Одетт Кано и получил доступ к древней эльфийской сокровищнице, в этом месяце он унаследовал изрядную сумму денег. Саймон и Кассандра сначала проверили перк Лутбокс, внеся в него сотню золотых монет. При первой попытке монеты исчезли и превратились в лечебное зелье в бутылочке; вторая дала набор высококачественных отмычек; третья — небольшой щит.
Словом, Лутбокс действительно оказался полностью случайным. Даже усиленная азартом интуиция Кассандры от Клейма Жадности, похоже, не влияла на результаты.
— Что ж, пожалуй, это самый ненадёжный перк из всех, что я видел, — пожаловался Саймон.
— Мне это кажется забавным, — призналась Кассандра. — Может, если мы продолжим пробовать, нас ждёт приятный сюрприз?
— У нас нет бесконечных денег, чтобы сжигать их на это упражнение. — Саймон погладил подбородок. — Хотя мне и вправду интересно, как перк выбирает предметы. У него есть список предметов с назначенной ценой, из которого он выбирает? Куда девается золото? Оно превращается в предмет или телепортируется куда-то ещё? У этой способности должны быть какие-то параметры…
К сожалению, чтобы в этом разобраться, потребовались бы время и деньги, которых у него не было, и ради сомнительной выгоды вдобавок ко всему. Саймон взял на заметку, что, возможно, изучит потенциальные применения этой способности в будущем правлении, и перешёл к последнему врождённому перку Торговца.
— Телохранитель, — объявил Саймон, держа кошелёк.
Его средства тотчас исчезли во вспышке света, и перед ним в клубе дыма появилось могучее существо.
Существо напоминало коренастого гуманоида, облачённого в оранжевые доспехи с позолоченными краями, но с кожей, тёмной как ночь, безгубым ртом, полным клыков, и шестью красными глазами, светившимися шестиугольником под рогатым шлемом. Шесть рук с когтистыми ладонями держали по разному оружию: цеп, меч, копьё, кинжал, топор и посох. Оно нависало над Саймоном и Кассандрой, как взрослый над детьми.
И, судя по виду, оно было совсем не радо оказаться здесь.
— Всего сотня золотых монет, ты, осёл?! — оскалилось существо на безупречном эндимионском языке, и его мужской голос прогремел от возмущения. — Вот скряга! Как тебе не стыдно вызывать великого Ксенофонта за столь жалкое денежное вознаграждение!
Что ж, начало было многообещающим. — Приношу извинения… Ксенофонт, верно? — отозвался Саймон, прищурившись: он заметил над головой существа парящее число. — Двадцать один?
— Чем больше ты платишь, тем сильнее я становлюсь, — пояснило существо. — Каждый добавленный ноль повышает мой уровень на десять. Ты заплатил всего сотню золотых монет, так что получаешь меня на двадцать первом уровне. Заплатишь десять тысяч — я буду на сорок первом, и так далее. И я принимаю только ценную валюту.
— Понятно, — ответил Саймон. Механика его немного удивила. — Я думал, перк призывает разных существ в зависимости от цены.
— Не-а, ты получаешь только меня, и теперь я застрял в облике слабака, пока не истечёт наш контракт.
— А ты кто? — с любопытством спросила Кассандра. — Ты Эйдолон?
— Ага, он самый, девочка, — ответил Ксенофонт. Для призванного духа он держался на удивление непринуждённо и приземлённо. — Но не думай, что я позволяю призвать себя кому попало. Я состою в эксклюзивном контракте на призыв с Торговцами с самого создания Крестона.
Саймон с трудом представлял, как это существо в бою противостоит такому, как Феникс, но внешность бывает обманчива, и достаточно крупная плата, возможно, сделала бы его достойным соперником для таких, как Луи.
— С тобой что-то не так, — сказал Саймону Ксенофонт, и его шесть глаз прищурились, разглядывая нанимателя. — Я чувствую тьму, шевелящуюся под твоей кожей. Ты убил моего прежнего нанимателя? Кажется, я ощутил его гибель через Крестон.
— Это что-то изменило бы? — спросил Саймон. Погоди-ка, если Патриат Мальфас призывал это существо, то оно могло знать что-то полезное.
— Не-а, — ответил Ксенофонт с наёмническим пожатием плеч. — Я верен лишь своему нынешнему нанимателю.
— И что же входит в наш контракт?
— По контракту я обязан защищать тебя следующие сутки. Я убью любого, кто попытается тебе навредить, или погибну, пытаясь. Вероятный исход при моём нынешнем уровне, замечу. — Ксенофонт повёл всеми шестью плечами. — К счастью, я Эйдолон, так что смерть лишь временно изгоняет меня с этой плоскости бытия. Ты также можешь расторгнуть контракт, просто отпустив меня.
— Погоди. — Саймон нахмурился, когда его осенила идея. — Я могу отпустить тебя, а затем призвать снова на более высоком уровне, если увеличу сумму платы?
— Вот теперь ты быстро соображаешь. Раскошеливайся, если хочешь увидеть всё в лучшем виде. К тому же весь опыт, который я зарабатываю, достаётся тебе, так что, когда я кого-нибудь убью, выгоду получишь только ты.
— А что ты делаешь с деньгами? — вдруг спросила Кассандра. — Зачем Эйдолону деньги?
— Э-э… — Ксенофонт откашлялся, внезапно смутившись. Саймон заподозрил, что ему прежде никто не задавал этого вопроса. — Это профессиональная тайна высшей секретности.
— М-м… — скептически отозвался Саймон. Впрочем, ему было не особо важно, на что телохранитель тратит своё жалованье. Его больше интересовала другая информация. — А нет способа продлить срок твоего контракта?
— Есть, если после истечения ты возобновишь плату.
Значит, тратить на него перк Пожирание Крестона не стоило. Дополнительный телохранитель с регулируемым уровнем мог пригодиться против могущественного врага, но Ксенофонт требовал так много денег и на такой короткий срок, что Саймон не представлял, как будет призывать его часто — даже ради прокачки.
Однако, если Ксенофонт и в самом деле служил Торговцам с самого создания Крестона, значит, он знал их тайны.
— Твой контракт запрещает тебе обсуждать прежних нанимателей? — спросил Саймон.
— Э-э… нет, вроде бы нет, — ответил Ксенофонт после некоторого колебания. — А что?
— Тебе о чём-нибудь говорит имя Элиос Магнос?
— Нет, не особо. Не помню, чтобы заключал контракт с кем-то с таким именем.
Саймон насупился. — А Библиотекарь с тремя глазами?
— А, да, припоминаю кого-то такого, — сказал Ксенофонт, что тотчас возбудило интерес Саймона. — Это был третий и последний раз, когда мой первый наниматель заключал со мной контракт, прямо посреди битвы. Он и ещё несколько пользователей Классов сражались с каким-то крылатым архидемоном-козерогом на летающем острове в небе. Тот Библиотекарь пытался его запечатать или что-то в этом роде, но им требовалась дополнительная сила, чтобы удержать эту тварь.
Глаза Саймона расширились от крайнего изумления. — Козерог?
— Ага, козерог, — ответил Ксенофонт с пожатием плеч. — Наполовину крылатый козёл, наполовину рыба, весь злой, а посреди его убогой морды — чёрный кристалл. Мерзкая тварь.
Неужели ему довелось сразиться с Зодиакальным Демоном знака Козерога? И на летающем острове?
Неужели это…
— Можешь описать мне этот остров? — поинтересовался Саймон.
— Я был посреди битвы, так что не особо присматривался, но помню, что на нашей стороне сражались крылатые люди, — пояснил Ксенофонт, подтверждая подозрения Саймона. — Я как раз выбивал Бездну из того козла, когда он сбросил меня с края острова, и я падал вниз долгие минуты. Мой наниматель заплатил достаточно, чтобы поднять меня до семьдесят первого уровня, так что падение я пережил, но контракт истёк прежде, чем я сумел найти дорогу обратно. Кажется, моего нанимателя убили.
Он встречал народ киши, и документы Бальзама Магноса упоминали парящий континент как возможное местонахождение недостающего демонического кургана.
А значит, Зодиакальный Демон мог быть запечатан где-то в Святилище Эолы в небесах. Внезапно это перестало казаться таким уж безопасным.
Саймон расспрашивал Ксенофонта об этом дальше, но наёмник мало что мог добавить. Первым Торговцем, по-видимому, был человек по имени Уэйбрайт, но он призывал Ксенофонта лишь трижды: один раз — чтобы расспросить его о контракте, другой — чтобы защитить себя во время торговой сделки с драконом, которая обошлась без насилия, и последний — для той битвы в небе. Об Элиосе Магносе Эйдолон не знал ничего сверх того момента, как и о том, чем закончилась битва.
По сути, большинство Торговцев, похоже, призывали Ксенофонта лишь раз, проверяя перк Телохранитель, и редко вызывали его снова, если только им не грозила неминуемая смертельная опасность. Вероятно, именно поэтому ни в одном из текстов о прошлых Торговцах он не упоминался. Вызвать его было крайней мерой.
— А что насчёт Патриата Мальфаса? — поинтересовался Саймон. — Что ты можешь мне о нём рассказать?
— Я не знаю никого с таким именем.
— Он был твоим последним нанимателем, — настаивал Саймон. — Черноволосый мерзавец?
— Да, да, теперь я понимаю, о ком ты, — ответил Эйдолон. — Но Патриат Мальфас — не его имя. Его звали Бартанделус.
Глаза Саймона расширились от удивления, прежде чем в голове всё сложилось. — Как меня зовут?
— Что за глупый вопрос. — Ксенофонт фыркнул. — Саймон Магнос.
— Значит, ты мгновенно узнаёшь истинное имя любого, кто тебя призывает, — догадался Саймон. А это означало, что Патриат проник в империю под чужим именем. — Бартанделус… странное имя.
Кассандра, которая до сих пор в основном слушала, не проронив ни слова, дала ответ. — Бартанделус — эльфийское имя.
Это породило ещё больше вопросов, чем ответов. Был ли Патриат полуэльфом, как его дочь, воспитанным в Эллюзии и отправленным внедриться в империю? Или он был приёмным отпрыском эльфийской пары? У Саймона было предчувствие, что эта информация важна, но сейчас он не видел в ней особой пользы.
— А он когда-нибудь тебя призывал, Ксенофонт? — спросил Саймон. Любая деталь могла помочь.
— Ага, дважды: в первый раз — чтобы расспросить о моём контракте, во второй — чтобы оценить мои возможности, — ответил Ксенофонт. — Он показал мне магический меч и спросил, сколько денег потребуется, чтобы сделать меня достаточно сильным и одним ударом сразить этим мечом Владыку девяностого с лишним уровня.
Саймон прищурился на Эйдолона. — И что ты ответил?
— Что ему следует призвать меня с платой в девять нулей, и что я всё равно не могу этого гарантировать, — ответил Ксенофонт. — Не пойми меня неправильно, за правильную цену я убью кого угодно, но последний Владыка, с которым я сражался, раздавил меня своей вонючей драконьей лапой. Это крепкий народец. Бартанделус поблагодарил меня за честность, затем отпустил и больше никогда не вызывал.
Значит, Ксенофонт не убивал Бальзама Магноса. Саймон на миг задумался, что произошло бы, если бы Эйдолон или призванное существо убило Владыку. Перешёл бы Класс к их хозяину? Или же достался бы кому-то другому?
Это также подразумевало, что Мальфас и его наниматели рассматривали иные варианты, прежде чем отправить убийцу, который в итоге сразил Бальзама Магноса. Неужели выбранный ими убийца был настолько слаб, что Оракул опасался, будто тот не справится?
Дальнейшие расспросы почти ничего не дали. Общение Патриата Мальфаса с Ксенофонтом было слишком коротким, чтобы наёмный Эйдолон успел узнать много о его характере или целях. У Саймона было навязчивое подозрение, что тот намеренно избегал призыва своего телохранителя, пока владел Крестоном, чтобы сохранить его как козырь.
— Ночь опускается, — заметил Ксенофонт, взглянув на небо. — Если хочешь мной воспользоваться, поторапливайся. У тебя есть время до рассвета, пока я не отбыл.
— Думаю, мы обсудили всё, что я хотел, кроме одного. — Саймон сжал Крестон Торговца. — Твой контракт закончится, если я уничтожу Крестон Торговца?
— Э-э… вероятно. — Ксенофонт почесал затылок шлема. — Не думаю, что кто-нибудь когда-нибудь пробовал.
— Тогда давай проверим, а? — Саймон сбросил наряд Торговца и облачился в броню Владыки, ошеломив Эйдолона. — Пожирание Крестона.
Крестон Торговца вспыхнул в его ладони, как сердце солнца, а затем издал вопль.
Крик прокатился по ткани реальности, когда Благородный Крестон озарил тьму, и его сияние заставило Ксенофонта распасться в ничто. Поток миазмы закружился между пальцами Саймона и задушил свет. Сердце Торговца утонуло во тьме и исчезло с последним стоном, а его гибель наполнила кости Саймона мощью и приливом опыта. Владыка в нём возрадовался покорению и уничтожению древнего врага — пусть и временному.
Вы усвоили Инвентарь — активный перк. Теперь он заменяет Пожирание Крестона II.
Инвентарь (активный): Вы можете хранить до одного предмета за каждый уровень Владыки в уникальном карманном измерении, доступ к которому есть только у вас, и извлекать их оттуда по своему желанию. Если вы умрёте, все предметы из вашего Инвентаря высвобождаются на месте вашей гибели.
На этот раз видение к нему не пришло. Он чувствовал, что Крестон Торговца сопротивляется ему даже в смерти, отказываясь позволить отнять у себя знание и лишая его своей помощи; а Саймон был ещё недостаточно силён, чтобы принудить его к покорности.
Тем не менее Саймон ухмыльнулся во весь рот. Как он и предполагал, новообретённый Инвентарь будет расти вместе с его уровнем Владыки.
Пора делать запасы.