— Это грабёж! — возмутился Саймон, и его гневные слова эхом разнеслись по алхимической лавке. — Это в пять раз выше обычной цены за порцию!
— Кислота, которую вы просите, чрезвычайно опасна, — невозмутимо ответил лавочник. Казалось, он отрепетировал этот разговор в голове задолго до того, как Саймон переступил порог его лавки. — Я не могу продать её кому попало без гарантий безопасности.
— Вот только не так давно я уже покупал у вас похожие реактивы по нормальной цене. Не хотите ли вы сказать, что с тех пор рыночная стоимость кислоты подскочила в разы? — Саймон не стал дожидаться ответа. — Или вы просто пытаетесь меня обобрать?
Тот откашлялся: — Лично против вас, господин Белиас, я ничего не имею, но вот у вашего нанимателя… определённая репутация. Связи с вами могут поставить под угрозу моё дело. Я и так рискую, соглашаясь отпустить вам эти припасы.
— Какое благородство и щедрость с вашей стороны — согласиться набить карманы за наш счёт, — съязвил Саймон, прищурившись. — И кто же вам сказал, на кого я работаю? Торговая компания Берт?
— Я не вправе сказать, — ответил лавочник, что лишь подтвердило подозрения Саймона. — А теперь, если вы не намерены брать реактивы по назначенной цене, я вынужден попросить вас на выход.
Саймон раздражённо хмыкнул, но всё же ушёл. Мало того что бюджет Магды не выдержал бы такой траты, так он ещё и не собирался позволять так себя обдирать. Он вернётся позже под Маской Демона, изменив облик, и купит ингредиенты по обычной цене.
Прошла почти неделя с тех пор, как Саймон поселился у Магды и Койла, и за это время они почти завершили проект голема. Мозг из слизи вышел «приемлемого» качества, однако для правильной работы автоматону требовались сердцевинная шестерня и другие стихийные алхимические реактивы. Последние несколько дней Койл выплавлял этот важнейший компонент, отправляя своего нового подмастерья раздобыть химикаты, которые они не могли изготовить сами.
Однако кто-то — скорее всего, та фигура, которую Саймон мельком заметил ранее, — разнёс по всем городским лавкам весть о его работе на Койла и внёс его в чёрный список. Этот алхимик оказался единственным, кто вообще согласился продать ему нужные припасы, пусть и втридорога. Остальные либо лгали о нехватке товара, либо наотрез отказывались иметь с ним дело.
Саймон всерьёз подумывал наведаться в торговую компанию Берт и преподать им хороший урок о том, что не стоит лезть в его дела, но пока решил повременить. С мелким саботажем он мог справиться и сам, к тому же привлекать лишнее внимание не хотелось. Впрочем, если они пойдут дальше, ему придётся действовать, и начать можно будет с поимки того, кто шпионил за поместьем.
У «Паутины» хватало врагов, так что он без труда сумел бы свалить на кого-нибудь из них вину за любой… инцидент.
Сменив облик, Саймон завершил покупки и вернулся домой. Работа отнимала столько времени, что он до сих пор не успел осмотреть весь Лампвик. Он надеялся отыскать укромный склад или подвал, который можно было бы незаметно превратить в Подземелье, создав тем самым и безопасное убежище, и телепортационный мост, позволяющий по собственному желанию перемещаться в Эндимион и обратно.
К счастью, Магда обещала показать ему сегодня город. Она уже ждала его у парадной двери «Койл Футуристикс», сменив свой вычурный мундир на более привычную повседневную одежду.
— Я впечатлена: тебе удалось купить всё дешевле, чем я рассчитывала, — похвалила она его, осмотрев покупки. — Занесу их в мастерскую Джима, и можем выдвигаться.
— Полагаю, он с нами не пойдёт? — догадался Саймон.
Магда усмехнулась: — Конечно нет. Его работа не ждёт.
Кто бы сомневался. Джим Койл жил по строгому распорядку и покидал мастерскую лишь затем, чтобы покормить их птиц или помыться — водные процедуры он совершал трижды в день. Спальню с женой он не делил и предпочитал спать прямо в ванне, чтобы не терять времени попусту; впрочем, его сон редко длился больше двух часов. Саймон ни разу не видел, чтобы он проявлял к ней открытую нежность или вообще демонстрировал хоть какие-то яркие эмоции. Он походил на машину куда больше, чем его собственный незаконченный голем.
Саймон уже начал задаваться вопросом, не существовал ли их брак лишь на бумаге. Из всех союзов, что он встречал, эти отношения казались одними из самых странных.
Магда с радостью устроила ему экскурсию по городу, начав с трущоб и закоулков. Саймон ожидал лишь беглого осмотра, но было видно, что женщине давно не хватало общения за пределами работы, и потому она охотно сыпала подробностями. Он узнал, что местный игорный салон при таверне был настоящим притоном преступников, как он и подозревал; что два городских борделя враждовали между собой и делили клиентов, причём заведение погрязнее пользовалось спросом у простолюдинов, а то, что почище, тайно посещали господа из высшего общества; что воры платили местному могильщику за захоронение неучтённых трупов; и, самое главное, что здешняя канализация представляла собой бесконечный запутанный лабиринт.
— Когда основатели прокладывали городские каналы, они наткнулись на руины эпохи до Погибели, так что после них осталось множество подземных выработок, — объяснила Магда. — Но ты особо не обольщайся. Прежние Ремесленники и археологи выгребли оттуда всё ценное ещё десятки лет назад. Сейчас внизу не найдёшь ничего, кроме бандитов, бездомных, чудовищ да камней.
— И кучи свободного места. — Для того, кто вознамерился обустроить Подземелье, подземных площадей там должно быть с избытком. — Настоящий рай для контрабандистов.
— И весьма опасный, ведь многие изобретатели и алхимики сливают туда свои отходы. Слизь плодится там испокон веков, с ней вечно куча бед. — При этих словах Саймон поморщился, что не укрылось от Магды. — Что такое? Только не говори, что боишься жижи, выпрыгивающей из уборной.
Скорее уж это всколыхнуло неприятные воспоминания, хотя Саймона позабавила мрачная ирония: оказывается, в Лампвике проблемы со слизью начались ещё до того, как он издал свой Эдикт. — Такое и правда случалось?
— Кто знает… — поддразнила его Магда. — Будем надеяться, живой мозг Джима не найдёт себе внизу пару.
Верхняя часть города выглядела куда приятнее и оживлённее трущоб. Магда показала ему главные достопримечательности: оперный театр, часовую башню, общественные сады, университет — внушительное здание, явно служившее в Лампвике аналогом Академии, — и торговую улицу. В промышленный квартал она заходить не стала, не желая приближаться к фабрикам Берта, но всё же дала Саймону несколько ориентиров, как там передвигаться. Это пригодится в тот день, когда он решит нанести им пламенный визит.
Големы в Лампвике встречались нечасто, но всё же использовались. Город приставлял их клепать металлические панели и рамы, чинить паровые трубы или таскать тяжести. Однако куда более распространённой разновидностью автоматонов здесь были оживлённые деревянные марионетки. Кричаще раскрашенные или разодетые и зачастую поразительно похожие на людей, одни плясали под дудку кукловодов на потеху зевакам, другие играли в настольные игры в садах. Один из самых популярных щеголял в наряде мечника и обменивался ударами с дуэлянтом под аплодисменты толпы.
— А это что? — спросил Саймон, чувствуя лёгкую неприязнь. Детей и праздных прохожих эти механизмы забавляли, но ему они напоминали об истинном облике Берта.
— Особый тип автоматонов, созданный кукольниками Гулливера, — объяснила Магда. Саймон припомнил, что Гулливером звалась столица Музы, расположенная в глубине материка. — Мы обычно зовём их «Турками». Они дешевле големов, и их можно запрограммировать на тонкие и сложные движения — от танцев до боя. Как видишь, у балаганщиков они идут нарасхват.
— Говоришь, они способны повторять сложные движения? — Это разожгло любопытство Саймона. — Даже Техники?
— Именно. Дуэлянты и военные академии используют такие модели в качестве тренировочных манекенов.
Это заинтересовало Саймона. Тренировочный партнёр, не задающий лишних вопросов, помог бы ему отточить Техники Перехватчика Стрел и Молота Грома. Быть может, он сумеет купить одного из таких «Турков» или собрать под свои конкретные требования.
— А это что такое? — поинтересовался Саймон, заметив неподалёку от оперного театра странное здание. Оно напоминало постоялый двор с чёрной ветряной мельницей на крыше и движущимися деревянными фигурками танцовщиц над входом.
— «Чёрный ветер» — самое шикарное кабаре в городе. В Лампвике их полно, но здесь танцовщицы лучшие, — подмигнула ему Магда. — Сводил бы ты туда девушку как-нибудь, местечко очень романтичное.
Саймон был не в том настроении, чтобы заводить подружку так скоро после истории с Анной, но подумал, что однажды всё же мог бы туда наведаться. — Вы с господином Койлом бывали там вместе?
— Можешь звать его Джимом. И да, однажды заходили. Ему там жутко не понравилось, и с тех пор я туда ни ногой, — вздохнула Магда. — Можешь не церемониться со мной. Ты не первый, кого удивляют наши отношения.
— Просто… при всём уважении, ты говоришь скорее как его смотрительница, чем как жена.
— Ну, ты же сам видел, каков он, — задумчиво произнесла Магда. — За пределами лаборатории он попросту беспомощен. Такое чувство, будто родители при его зачатии влили все характеристики в Интеллект, оставив Харизму на нуле. Но клянусь, в глубине души он очень добрый и щедрый человек. — Она указала на фонари у обочины: — Вот так он это выражает.
Саймон моргнул, сопоставив факты: — Он изобрёл эти фонари?
— Он самый, — с гордостью ответила Магда. — Ему претило, что освещать улицы по ночам могут позволить себе лишь избранные кварталы, и он разработал новую систему распределения маналита стихии света, способную залить сиянием весь Лампвик за малую долю прежней стоимости. Лишь благодаря ему пара фонарей горит даже в трущобах.
— Но вы двое должны были озолотиться на таком изобретении. Если только… — Саймон нахмурился. — Вас не предали.
— Предали, — подтвердила Магда со злобной гримасой. — В то время муж работал на торговую компанию Берт, и они обманом лишили его и патента, и авторских отчислений. Мы судились с ними, но в качестве мирового соглашения получили лишь жалкие крохи от причитающегося. За эту дерзость Берт внёс нас в чёрный список, и большая часть высшего света Музы захлопнула перед нами двери. Банки отказываются вкладываться в наши проекты, а частные ростовщики дают ссуды только под грабительские проценты.
Остался ли хоть один компаньон, которого Ткачи «Паутины» рано или поздно не предали? Саймон подумал, что супругам Койл, пожалуй, ещё повезло: Берт ограничился их финансовым разорением, а не натянул на себя их кожу. Но эта история всё равно привела его в бешенство. Если Магда говорила правду, то эта пара прозябала в нищете лишь потому, что осмелилась применить свой ум на благо других.
— С тех пор нам приходится нелегко, но мы держимся, — произнесла Магда. — И пусть мало какие из изобретений моего мужа находят практическое применение, они неизменно привлекают толпы на Планетарной Выставке, так что свой стенд нам там гарантирован всегда. Ещё нам удалось продать права на пару патентов и выполнять штучные заказы для частных коллекционеров.
— Но этого едва хватает на покрытие долгов и грабительских процентов, — догадался Саймон. По опыту обращения с Клеймом Жадности он прекрасно знал, что долги обычно выходят из-под контроля и растут как снежный ком.
— Нам нужен всего один крупный успешный проект, чтобы погасить старые займы, и тогда мы сможем вздохнуть свободнее и встать на ноги, — с оптимизмом ответила Магда. — Надеюсь, мне удастся выкроить жалованье и для тебя.
— Твоей стряпни более чем достаточно, — искренне отозвался Саймон. Омлеты из яиц кокатриса, несмотря на привкус ржавчины, пришлись ему по вкусу. — Может, мне помочь вам с поиском инвесторов? Когда нужно, я бываю весьма убедительным.
— Сделай милость, — тепло улыбнулась Магда. — Ты славный малый, Саймон.
Тут она глубоко заблуждалась, однако Саймон вежливо кивнул: — Спасибо. Из чистого любопытства: как вы познакомились? С Джимом?
— Почти сразу после того, как он переселился из Бужана. Он прибыл на корабле с беженцами, и Университет согласился принять его, оценив его выдающийся ум. Я тогда как раз там училась и помогла ему обустроиться.
— Погоди. — Саймон снова сопоставил факты. — Вы поженились ради того, чтобы он получил вид на постоянное жительство, когда Берт расторг с ним контракт?
— Да, хотя я бы ни за что не пошла на это, если бы не восхищалась им. Ты ведь и сам видел. — В глазах Магды блеснул искренний восторг. — Его разум, его интеллект… он гений, чьи творения изменят мир. Ради такого я готова идти на жертвы.
— Он невероятно одарён. — Хотя Саймон по-прежнему не сомневался, что у того имелся тайный Вассальный класс Ремесленника.
— А ещё он великолепен в постели, когда у него появляется настроение заглянуть в мою, — сочла нужным добавить Магда. — Случается это нечасто, и мне приходится долго его уговаривать, но ожидание того стоит.
— Что ж, главное, чтобы ты была счастлива.
— Да… — Магда отвела взгляд. — Хотя с полным банковским счётом я была бы куда счастливее.
— Не переживай, — осклабился Саймон. — Мы со всем разберёмся.
Саймон успел побывать во главе культа, преступного синдиката и целой империи. Он знал, как текут деньги.
— ---------
В последующие несколько дней Саймон выбирался наружу по ночам, главным образом для исследования канализации.
Предостережения Магды подтвердились: в Лампвике и правда водились полчища тварей, хотя с ними справились бы даже неопытные авантюристы. Саймон быстро подчинил местных созданий Беспрекословным Правителем и отправил их на поиски неисследованной пещеры, которую можно было бы приспособить под Подземелье-убежище. На это, если повезёт, уйдёт не больше пары дней.
Кроме того, он принялся подыскивать подставного покровителя, чтобы вливать деньги в «Койл Футуристикс». Саймон мог бы поручить тайное финансирование Шабрам, но куда безопаснее было задействовать местного жителя, чем рисковать тем, что власти свяжут эти средства с Имперской разведкой Эндимиона. У Берта наверняка имелись могущественные враги и деловые соперники, ведь зависть и злоба — неизменная плата за власть. Должен же найтись хоть кто-то, кто не откажется проспонсировать супругов Койл, если подобрать правильные… аргументы.
План был прост: упростить одно из пока ещё непрактичных изобретений Койла и наладить его массовое производство по лицензионному соглашению. Это принесёт доход, достаточный для покрытия долгов, позволит компании обзавестись лучшим оборудованием и тем самым повысит их шансы привлечь внимание Ремесленника. Да и Джим с Магдой будут благодарны.
Наконец, он велел Шабрам разузнать всё о прошлом Джима Койла в Бужане. Завоевание острова Эндимионом привело к утрате множества официальных архивов, но столь прирождённый гений просто обязан был оставить хоть какой-то след. Саймон не до конца верил, что человек подобного склада способен обходиться без Класса, и всерьёз подумывал нанять его на службу Эндимиону в будущем правлении. Если уж Муза не способна найти применение его уму, Саймон с радостью восполнит этот пробел.
В голове не укладывалось, почему Ремесленник до сих пор не предложил Койлу стать его учеником, тем более что ему-то торговая компания Берт ничем не угрожала. Что-то здесь явно не сходилось.
— От тебя разит, — бросил Джим Койл в то самое мгновение, когда Саймон переступил порог лаборатории к началу своей смены. Изобретатель уже бодрствовал и трудился над своим големом — шаткой конструкцией из бронзовых пластин с банкой слизи вместо головы и стеклянными сферами вместо глаз. Создатель повторял движения руками, а конструкт копировал их за ним. — Тебе стоит мыться вдвое чаще.
Саймон и так мылся этим утром дважды, но возня со слизью намертво въедалась в кожу. — Прошу прощения. Мне стало любопытно взглянуть на руины эпохи до Погибели в канализации, и я пошёл их искать.
— Ты потратил время впустую. В прошлом мало проку, пока не исследовано будущее. — Джим Койл кивнул собственным мыслям, и голем повторил его жест. — Алеф готов.
— Передо мной моя замена? — поинтересовался Саймон, обменявшись «взглядом» с големом.
— Пока Алеф возьмёт на себя подай-принеси, уборку и заваривание чая. Это очень важно — заваривание чая. Тебе же найдутся другие задачи. — Джим Койл поднялся со своего места. — Планетарная Выставка откроется 16 флореаля, то есть примерно через пять месяцев. Мы должны немедленно приступить к работе над нашими проектами.
Саймон захлопал глазами: — Нашими проектами?
Койл одарил его недоумённым взглядом, будто Саймон сморозил несусветную глупость: — Ты мой подмастерье. Разумеется, у тебя будет собственный проект, который ты представишь на Выставке.
— Что? — такого Саймон не ожидал. — Я думал, что буду помогать тебе с твоим выставочным проектом?
— И чему ценному ты так научишься? — Теперь в голосе наставника звучало искреннее замешательство. — Ты лишь научишься повторять чужие достижения, и Ремесленник едва ли обратит на тебя внимание. Выбирай всё, над чем пожелаешь работать, и воплощай в жизнь.
— Но у меня нет никакого Класса, не говоря уже о ремесленном, — соврал Саймон. — Мне не под силу создать ничего, что стоило бы показывать на Выставке.
— По-настоящему изобрести что-то способен лишь тот, кто не опирается на Класс, — ответил Джим Койл, продолжая работать прямо во время разговора. — Все Классы черпают знания из кладезя памяти Мировой Души. Ремесленник и его Вассалы наделяют своих носителей сведениями, почерпнутыми из этого коллективного знания.
— И что с того?
— А то, что класс Ремесленника может создавать лишь то, что до него создал кто-то другой. Ты можешь усовершенствовать тот или иной образец с помощью одного из его вассальных Крестонов, но тебе никогда не проложить неизведанных путей и не совершить подлинного открытия. — Койл вгляделся в колбу: — И в чём же здесь прогресс?
— Но ведь Ремесленник создал столько чудес, — возразил Саймон. — Манапоезда, дирижабли…
— Первые изобрели цивилизации эпохи до Погибели, вторые — Эндимион. Ремесленник всего лишь улучшил чертежи их прототипов. — Койл прилил в колбу реактивов. — В этом и кроется ловушка Системы Классов. Она побуждает ходить по уже проторенным тропам, не исследуя новых возможностей, и поощряет почивать на лаврах. Обладатели классов Ремесленника принимают заучивание за вдохновение, а воспроизведение — за новаторство.
— А как же Владыки? — нахмурился Саймон. — Их Класс подпитывается Бездной, а не Мировой Душой, и они построили немало такого, чего Ремесленник не создавал.
— Любопытный вопрос. — Койл и правда ненадолго задумался. — Первая гипотеза: Бездна имеет доступ к иному хранилищу знаний, нежели Мировая Душа. Вторая гипотеза, наиболее вероятная: Владыка олицетворяет скверну, и его «инновации» сводятся лишь к искажению существующих технологий ради злодейских целей. Третья гипотеза: класс Владыки благоволит личностям одновременно с острым умом и полным отсутствием этики — сочетание, которое само по себе порождает необычные, пусть и глубоко прискорбные, прорывы.
Саймон задумался над услышанным. Бездна существовала вне причинности, так что первая догадка Койла вполне могла оказаться верной: Владыка способен черпать знания из множества временных линий и вспоминать идеи, давно стёртые из бытия. От одного правления к другому технологии неизбежно претерпевали разительные перемены.
Слова Койла заставили Саймона призадуматься. Он всегда полагал, что собственные эксперименты с выкованными из душ или проклятыми предметами были его личными новшествами, взращёнными Дьявольским Кузнецом. Но если новый наставник прав, то он всего лишь повторял или дорабатывал наработки предшественников и других нечестивых душ. Он вполне мог угодить в ту самую ловушку, о которой Леонард предупреждал его столько правлений назад, когда убеждал тренировать фехтование сверх того, чему учило владение оружием от его Класса.
Если развивать эту мысль, выходило, что поглощение класса Ремесленника не позволит Саймону создавать всё что угодно, как некогда верил Гаргаут, а лишь то, что уже было кем-то изобретено. Само по себе это давало колоссальное, неоспоримое преимущество, но в то же время несло в себе и определённые границы.
«У Оракула были века на подготовку и доступ к кладезю знаний Мировой Души, — подумал Саймон. — Она наверняка припасла контрмеры против всего на свете. Застать её врасплох способно лишь то, что от неё скрыто, либо то, чего в этой временной линии ещё попросту не существует».
— И как же научиться создавать нечто новое? — поинтересовался Саймон.
— Экспериментируй и делай то, чего до тебя не делал никто. Всегда будь любопытен, никогда ничего не принимай на веру, и проверяй каждую гипотезу, какой бы диковинной она ни казалась. — Джим Койл поставил готовую смесь на полку. — Знание — это заученный ответ. Эффективность — умение применить его наилучшим образом. Интеллект — способность найти выход, когда ответа ещё не существует в природе. Знания ты способен добыть сам, эффективность придёт с практикой, но мало кому удаётся развить свой интеллект. Это всё, чему я могу тебя научить.
Такой подход к наставничеству был весьма далёк от общепринятого, но Саймону он пришёлся по душе. Койл был прав: Дьявольский Кузнец и так снабжал его уже накопленными знаниями, так что имело смысл проверять гипотезы за рамками того, что могли предложить его перки.
— Я попробую придумать собственный проект, сэр, — ответил Саймон. — А вы свой уже выбрали?
— Молнию, — рассеянно отозвался Койл. — Молнию в бутылке.