Эола сдержала слово. Она пришла, чтобы освободить свой народ от Вивр.
Её песня разнеслась в воздухе, неся с собой ярость и негодование при виде того, до чего довели её народ. Отряд драконорождённых начал дёргаться и реветь, услышав её мелодию, — сквозь звериное сознание, до которого низвело их превращение, пробивались проблески их прежних «я» и утраченной человечности.
— Они сбивают с толку наших слуг! — запротестовал Касвал.
Саймон уже знал: те, кто полагается на рабские ошейники и магию, находятся всего в одном контрзаклинании от бунта. В одном из прошлых правлений Эола в конце концов слилась с Двухвостой Рыбой — но Вивр и её брату только предстояло испытать это на собственном опыте.
— Не все, — ответил Саймон. Его демодраконы, одержимые бесами, оставались под его контролем, а ложные киши под его началом были связаны Дьявольскими Клеймами, которые не могла снять никакая песня. Он тут же отдал им простой приказ: «Пойте громче».
Если Эола и тот дирижабль доберутся до Маяка, Вивр собьёт их с неба и убьёт всех. Ради их же безопасности их следовало оттеснить.
Ложные киши пели, подражая голосу Эолы, и их схлестнувшиеся песни сливались в чудовищную какофонию. Драконорождённые кричали и ревели в смятении, получая противоречивые приказы: одни просто зависали на месте, другие щёлкали челюстями то на дирижабль, то на самого Саймона, третьи открывали огонь по флоту внизу. Из гниющих кораблей поднялась небольшая рать призраков и блуждающих огней, чтобы перехватить нападавших. Небо кишело сотнями маленьких огненных шаров и вопящих спектров.
— Касвал, Лоримор, цельтесь в пушки по бортам дирижабля и отключите его громкоговорители! Я хочу взять его команду живой, так что сосредоточьтесь на захвате! — приказал Саймон, спускаясь вниз, чтобы остановить волну нежити. Отправить других союзников сражаться с Вольтобаутой почти наверняка означало бы, что уже через несколько минут боя они сами превратятся в новых врагов-нежить. — Демодраконы, испепелите этот гниющий флот!
Его демонические слуги взревели в один голос и последовали за ним в бой. Пока дирижабль он оставил Касвалу и Лоримору, а сам начал расстреливать приближающихся призраков различными заклинаниями вроде Эктоплазмера и Гигатокса. Его Беспрекословный Правитель должен был позволить ему взять под контроль безмозглую нежить, но хватка Вольтобауты на его войске оказалась крепче перка. Спектры беспомощно, с безрассудной яростью бросались на него, сколько бы из них он ни развеял.
Его демодраконы с яростью обрушились на корабли внизу, испаряя вопящих духов демоническим пламенем и поджигая истрёпанные паруса. Русалки под командованием королевы Мелюзины тоже вступили в бой: одни таранили корпуса призрачных кораблей, пробивая в них бреши, другие прямо пытались забраться и взойти на борт, и их копья скрещивались с мечами гниющих морских зомби, что управляли галерами и каравеллами.
Саймон имел достаточно опыта в некромантии, чтобы понять: лучшая стратегия — идти прямо на самого Некроманта, что было не так уж сложно; он уже видел флагман Вольтобауты Ненасытный в одном из прошлых правлений и опознал его как авангард флота. Четырёхмачтовая чёрная каррака шла впереди своих сил, её золотое носовое украшение в виде черепа поблёскивало впереди, а багряный флаг с летучей мышью трепетал в тумане.
Саймон немедленно приказал двум своим демодраконам сбить его: — Сожгите это судно и отправьте его на дно морское!
Его рабы взревели и устремились прямо к Ненасытному, а затем обрушили на его корпус адское пламя. Кровавые руны вспыхнули на его сгнившем дереве и мгновенно рассеяли огонь, после чего с палубы сорвались два призрачных черепа. Один демодракон уклонился от одного, но другой был поражён вторым снарядом и мгновенно рухнул замертво в воду при соприкосновении.
Смерть X.
Вольтобаута был на борту.
Саймон услышал над собой рёв и обернулся: несколько драконорождённых пикировали на него с жаждой убийства, освободившись от контроля Вивр благодаря песне Эолы. Они обрушили на него пламя, которое он быстро отбросил благодаря Кольцу Проклятого Пламени.
Нельзя позволить этому дирижаблю добраться до нашей армии, иначе мы можем потерять над ней контроль, — подумал Саймон, активируя Ужасающую Ауру; драконорождённые, нападавшие на него, падали замертво в тот же миг, как видели его. Укол вины пронзил Саймона, когда трупы обратились обратно в людей и перевертышей, но он заставил себя сосредоточиться на задании. Затем он направил своего призрачного скакуна к Ненасытному, чтобы лично покончить с Некромантом. Сначала Вольтобаута, потом Эола.
«Ваше Величество, наши дивинации заметили отряд Всадника, наступающий на нас, а тамплиеры Маяка начали вылазку, чтобы прорвать нашу осаду», — сообщила ему Кассандра через телепатию. «Леди Вивр просит доклад о вашей ситуации».
Вивр ошибалась — Мастемо не спасовал при виде Миазмовой Пушки. Зная Клирика, это могло лишь укрепить его решимость защитить свою святыню. «Авантюрист и Некромант атакуют нас, — ответил Саймон. Не уверен, координируют ли они свои действия с Эндимионом».
«Леди Вивр говорит, что иначе это было бы слишком большим совпадением», — возразила Кассандра, и она, скорее всего, была права. «Она приказывает нам вступить в бой с нападающими».
«Выполняй её приказы. Я присоединюсь к вам, как только разберусь с нашими непрошеными гостями».
Начнём с Вольтобауты.
Носовое украшение-череп Ненасытного внезапно разинуло пасть, обнажая спрятанную внутри маленькую пушку. Саймон едва успел приказать скакуну свернуть влево, чтобы уклониться, но заряд маны всё же испарил его заднюю половину. Скакун рухнул обратно в миазмы, из которых возник, и Саймону пришлось использовать Тёмный полёт, чтобы приземлиться на чёрную палубу Ненасытного.
Там он обнаружил Вольтобауту, потягивавшего вино на помпезном золотом троне, пока тот наблюдал за хаосом наверху. Бледная черноволосая эльфийка-дворецкий наполняла его бокал, едва он опустошал его.
— Глядите-ка, — сказал Вольтобаута, заметив окутанного покровом ночи Саймона и встретив его взгляд, — вы ассасин или предводитель этих чешуйчатых грубиянов?
Саймон почувствовал, как тот пытается заползти ему в разум, и потерпел неудачу.
Очарование отменено Несокрушимой Короной.
— Глупо было сюда приходить, Вольтобаута, — сурово ответил Саймон, оглядывая палубу. У Ненасытного, похоже, не было команды, но он чувствовал, как Тьма сочится из досок под ногами. — Ты не из тех, кто ведёт битвы, в которых не может победить. Что заставило тебя думать, что вызвать нашу враждебность для тебя кончится добром?
— Что, думаешь, мы идиоты? — Вольтобаута допил бокал, швырнул его за борт и поднялся с трона. Бутылка вина в руках дворецкого мгновенно обратилась в кинжалы. — Мы советовались с Оракулом, и та сказала, что сегодня наш лучший шанс спасти перевертышей от рабства — ударить по этому месту.
Эта всеведущая стерва. — Она тебя обманула, — сказал Саймон, призывая свой моргенштерн. — Если ты не повернёшь назад сейчас, на этих берегах ты найдёшь только смерть и отчаяние.
— Может, ты и прав, — ответил Вольтобаута, поднимая из-под плаща такую же маленькую ручную пушку, какую Ренал использовал против Саймона в Кокани. — Но если мужчина — мужчина, он держит слово.
Его ручная пушка выстрелила в Саймона маленьким снарядом из маналита, который тот отбил в воздухе моргенштерном и ответил Адским громом. Вольтобаута превратился в красный туман прежде, чем молния успела его настичь, а его дворецкий метнула молниеносную серию ножей, которые безвредно отскочили от Саймона.
Недуг отравления отменён Непреклонной Сущностью.
— Исчезни, — сказал Саймон, убивая дворецкого одним Эктоплазмером; от удара её труп отлетел за борт. Вольтобаута вновь материализовался на юте и взмахнул плащом, из которого возникли три огненных шара и устремились прямо на Саймона. Тот просто прошёл сквозь них, а его Кольцо Проклятого Пламени уберегло его от урона.
Однако вскоре палуба под его ногами начала содрогаться. Из дерева материализовались жуткие, похожие на трупы руки и попытались удержать его на месте. Он сгноил их все до ничего с помощью Гниения, но это позволило Вольтобауте зацепить его заклинанием Смерть X.
Мгновенная смерть отменена Непреклонной Сущностью.
— Сколько же у тебя иммунитетов?! — пожаловался Вольтобаута. Он нашёл своего худшего противника.
— Раздражает, правда? — с лёгкой долей сочувствия ответил Саймон, прежде чем зачарованные стрелы ударили его в спину и плечи. Он поднял взгляд и обнаружил скелетов-лучников, внезапно появившихся на вороньих гнёздах наверху и теперь метавших в него снаряды. Они едва наносили урон, поскольку ломались при ударе, не сумев пробить его доспех Владыки, но всё же отвлекали.
Саймон приказал своим оставшимся демодраконам разнести вороньи гнёзда на мачтах, и те сделали это, попросту врезавшись в них. Он пробежал мимо падающих скелетов и взмыл на ют с помощью Тёмного полёта, его моргенштерн обрушился туда, где секунду назад стоял Вольтобаута. Пират ловко уклонился и ответил рапирой, внезапно появившейся в его свободной руке. Она прошла сквозь защиту Саймона и задела его плечо, пытаясь и не сумев выпить его жизненную силу.
Высасывание энергии отменено Непреклонной Сущностью.
— Серьёзно? — спросил Вольтобаута с самым раздражённым тоном, какой только можно вообразить. Он вышел из ближнего боя, чтобы уклониться от контратаки Саймона, а затем вместо этого выстрелил из ручной пушки. — Ты что, весь свой билд заточил под то, чтобы противостоять моему?
— Ты быстр для Некроманта, — вслух задумался Саймон, отбивая выстрел. Он взглянул наверх: небо сотрясали взрывы, пока Лоримор и Касвал обменивались огненными шарами и лучами с пушками дирижабля.
— О, это ещё не мой наряд Некроманта, — лениво ответил Вольтобаута, — я достаю его только когда у меня настоящие неприятности.
— Что ж, проверим это хвастовство на деле. — Саймон уставился на нежить. Пожиратель Разума.
Психический удар застал Вольтобауту врасплох и заставил его потерять равновесие, что позволило Саймону схватить его за лицо свободной рукой и произнести Гигатокс. Некромант издал рёв боли, когда кислотная жижа разъела его глаза и лицо, расплавляя и маску, и плоть.
— Прикажи дирижаблю наверху развернуться и уйти, — приказал Саймон, занося булаву, чтобы раскрошить его череп. — Слушай, пока у тебя ещё есть уши, и, может, ты сохранишь свою нежизнь.
— Прости, что разочаровываю, но… она втянула меня в это. — Вольтобаута вновь обратился в туман, и моргенштерн Саймона прошёл сквозь него, а затем заново материализовался на палубе. Его маска исчезла, явив под собой отравленные язвы и налитые кровью глаза. — Ладно, значит, серьёзный бой.
Его наряд мгновенно изменился, превратившись в тёмные одежды, увенчанные скелетной маской и шляпой с чёрными полями; ручную пушку и рапиру сменила огромная коса.
— Резонанс Душ, — сказал он.
Воздух вдруг стал холоднее, и Саймон замер на месте, когда по всему флоту прокатилась тысяча воплей. Он с удивлением наблюдал, как сотни призраков, донимавших его летающие силы и союзников-русалок, вдруг собрались в вихрь, закручивающийся к Вольтобауте. Они входили в его тело и переполняли его вены миазмами и маной, отчего его мышцы вздувались и перекатывались под одеждами.
— Обычно я так не делаю, но… — Вольтобаута растянул свой плащ, как крылья летучей мыши, и издал пронзительный рёв. — Узрите мою истинную форму и трепещите!
И тут он преобразился.
От него вырвалась волна миазмов, пахнущих свежей кровью, и перекроила его плоть в возвышающегося зверя. Его плащ обратился в крылья из когтистых костей, скреплённых багряной перепонкой, а одежды разорвались в клочья, явив пульсирующие лиловые мышцы и вены, напитанные эктоплазмой. Его лицо преобразилось в упыриную, лишённую глаз пасть, похожую на летучую мышь, с которой слилась маска его Класса, а ногти вытянулись в когти. Существо возвышалось более чем на десять футов и пылало магией.
Интересно… он что, слился со всеми этими духами? — гадал Саймон, направляя магию в руку. Зная, что на усиленной нежити лучше не использовать недуги, он решил сосредоточиться на чистой атаке. Эктоплазмер может сделать его сильнее, значит, остаётся Коррозия.
«Гигатокс»! — Саймон запустил заклинание в Вольтобауту, угодив тому в грудь ядовитой жижей… вот только на этот раз кислота едва ли сумела нанести хоть какой-то урон. — Что за–
— Теперь твоя очередь, — ответил Вольтобаута, бросаясь на Саймона. — Ускорение!
Он превратился в размытое пятно, слишком быстрое для глаз Саймона, и ударил его в грудь с силой, сопоставимой с силой Таласа. Саймона отбросило через ют, и он удержался на нём, лишь призвав Теневые Цепи, приковавшие его к полу… и это длилось ровно до тех пор, пока Вольтобаута не ринулся на него снова, выставив вперёд зубы.
Саймон едва успел прикрыть моргенштерном пасть монстра, прежде чем тот откусил ему голову, но это дало Вольтобауте возможность сокрушить его в ужасном объятии. Его мощные руки прижались к спине Саймона с силой, достаточной, чтобы переломить дерево пополам. За правления Саймон стал настолько крепок, что мог этому сопротивляться, но всё равно это болело.
— Обескровливание! — прошипел Вольтобаута сквозь стиснутые челюсти.
Саймон сразу почувствовал, как его магия взяла над ним верх, и кровь хлынула из него через каждое отверстие. Из глаз, изо рта, из носа, из ушей, даже из зада… каждая дыра в его теле начала извергать кровь в изобилии. Он чувствовал, как она поднимается по его венам к другим его отверстиям через злую силу Вольтобауты. Его титул Влюблённый передал эффект жертвенному агенту Шабрам, но со второй попытки эффект закрепился.
Недуг кровотечения передан титулом Влюбл-
Недуг Кровотечение!
— Наконец-то! — воскликнул Вольтобаута с ликованием и облегчением, хотя его попытка испить его кровь тут же испортила ему настроение. — Аргх, даже твоя кровь ядовита?! Это уже просто мелочность!
Саймон испытывал куда худшую боль, но потеря крови грозила не только его жизни: она умаляла его силу и позволяла Вольтобауте сжимать челюсти всё плотнее. Не имея иного выбора, Саймон начал черпать жизненную силу своих рабов, чтобы исцеляться быстрее, чем он истечёт кровью, одновременно произнося Пожиратель Разума. Вольтобаута зашипел, принимая психическую боль и энергию Саймона лицом к лицу, но не отпустил свою цель. Двое вступили в битву на истощение: вампир пытался переломить ему спину, а он пытался вырваться на свободу.
Жаль только, что исход был предопределён с самого начала.
— Ты силён, вампир, — похвалил противника Саймон. — Но я силён, как Берсерк.
Вернув себе силы, Саймон ткнул Вольтобауту в горло свободной рукой так сильно, что выступила кровь. Вампир закашлялся от неожиданности и потерял концентрацию, что позволило Саймону освободиться с помощью Волны Хаоса. Телекинетическая волна отбросила Вольтобауту к одной из мачт его корабля и разнесла её в щепки.
— Держите его, — приказал Саймон своим демодраконам; двое из них спустились на палубу и обрушились на Вольтобауту со всех сторон. Саймон сменил тактику, сняв наряд своего Класса и сомкнув ладони. — Камень Света, сожги то, что оскорбляет тебя! Возжигание!
Вольтобаута сумел сбросить с себя одного демодракона как раз в тот миг, когда с небес спустилось святое пламя, чтобы пожрать его. Столб синего огня ударил его со всей сияющей мощью солнца, расплавляя его плоть нежити и заставляя его вопить в отвратительной агонии. Священная сила Мегалита Света причиняла ему столько же боли, сколько ужасных ран она наносила самому Саймону. Два демодракона вцепились ему в руки и потянули в разные стороны, четвертуя его.
Вампиры — такие сильные и одновременно такие уязвимые, — думал Саймон, читая последние обряды Вольтобауты. — Камень Света, сожги то, что оскорбляет тебя! Возжига–
Клинок, острый, как ветер, отсёк головы обоим демодраконам одним взмахом стали, освобождая Вольтобауту.
Осознав опасность, Саймон едва успел надеть обратно наряд Владыки, как промелькнувшая быстрее Ренала тень мгновенно сократила расстояние между ними. Он произнёс Волну Хаоса, чтобы отбросить её, и кончик меча задел его грудь.
Нападавшая приземлилась на ноги всё ещё в нескольких шагах от него, грациозно, как кошка. Черноволосая красавица лет двадцати восьми, с бледно-голубыми глазами, лорскими чертами лица и стройным телосложением, она носила облегающий наряд Класса: красную тунику, перехваченную синим кушаком, простые кожаные сапоги, небольшой белый шарф, рюкзак и модную шляпу с пером. В её руке сверкал серебряный клинок, похожий на копию Меча Маны.
— Проблемы? — спросила она Вольтобауту.
— Он… крепкий, — признал Вольтобаута, выкашливая дым. Он быстро схватил обезглавленного демодракона, чтобы напитаться его кровью, но тщетно. — Его булава наложила на меня… Анти-исцеление… не могу регенерировать…
Всё только становится хуже, — подумал Саймон, встречая нового противника. — Альциона Гиады, полагаю?
— Я что, настолько знаменита? — Женщина улыбнулась, поднимая меч на него с грацией дуэлянта. — А вы кто, таинственный незнакомец, облачённый во тьму? Если начнёте с плохой поэзии о борьбе со своей внутренней тьмой, я ухожу.
— Меня зовут Бели– — Саймон замер, заметив ещё одну фигуру на мостике, стоявшую рядом с Вольтобаутой: пернатую фигуру в кишской одежде, держащую арфу. Он немедленно отменил Ужасающую Ауру, пока она не заметила его и не пала от мгновенной смерти. — Эола?
Голова Эолы резко повернулась в его сторону, глаза расширились от смеси шока и тревоги. — Саймон? — спросила она, видимо, узнав его голос. — Саймон, это ты?
— Эола? — Саймон не мог поверить своим глазам. Неужели Быстрое Путешествие Авантюриста позволяло ей брать людей с собой, когда она телепортировалась? — Что ты здесь делаешь?!
— Я здесь, чтобы исполнить наш договор, освободить мой народ из хватки Вивр, — напомнила Эола, нахмурившись. — Почему ты сражаешься с нами? Почему ты… почему ты выглядишь так?
Глаза Альционы расширились. — Ты наш агент в армии Вивр?
— Мог бы сказать… с самого начала… — пожаловался Вольтобаута, с усилием поднимаясь на ноги; его раны обильно кровоточили. — Проклятье моему гнилому везению…
— Это… — Саймон стиснул зубы. — Нет времени объяснять. Вам нужно уходить, сейчас же.
— Я не могу! — яростно огрызнулась Эола. — Ты видел, что сделала Вивр?! Она… — Её зубы сжались, когда она посмотрела наверх, на своих двойников в небе. — Она использовала моё лицо, чтобы… чтобы поработить мой собственный народ!
— Это… — Саймон сглотнул, пытаясь подобрать слова так, чтобы не разбить ей сердце ещё сильнее. — Это было неизбежно, Эола.
Она какое-то время смотрела на него, её кожа бледнела. — Откуда Вивр знала, как я выгляжу? — спросила она, и её голос сорвался. — Ты… ты это сделал?
— Я говорил тебе, что мне придётся замарать руки, чтобы завоевать её доверие, — ответил Саймон, не отрицая своих преступлений. — Я сделал то, что должен был, чтобы узнать её слабости и избавить тебя от этих грехов.
Эола нахмурилась от чистой ярости и негодования, но затем закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Ладно… — сказала она, явно заставляя себя думать рационально. — Ладно… тогда давай покончим с этим вместе.
— Я же сказал, сейчас не время–
— Сейчас самое время, — настаивала Альциона. — Оракул сказала именно так: «Ударь сегодня — и молот правосудия сразит драконью королеву». Это наш шанс!
Молот правосудия? Может, Оракул имела в виду Эвфемию? Неужели она предсказала столкновение между ней и Вивр, не зная, что присутствие Саймона сбросит её пророчество с рельсов?
Неужели они… неужели они действительно могли убить Вивр сегодня?
— Саймон… помни наш договор, — сказала Эола, протягивая к нему руку. — Если позволить Вивр жить дальше, не останется ни Теллурии, ни мира, который можно было бы спасти. Она убьёт всё и всех. Если мы объединим силы–
— Этого не хватит, — ответил Саймон, хотя правда была в том, что он не был уверен. — Победа… не гарантирована.
— Она никогда не гарантирована, но мы всё равно должны попытаться, — ответила Альциона, прежде чем нахмуриться. — Погоди… это не страх тебя останавливает, верно?
Эола нахмурилась. — Чего ты хочешь, Саймон?
На её вопрос ответом было молчание.
Саймон понятия не имел, что теперь делать. Всё шло не так, как он предвидел, и в игру вступило столько неизвестных факторов… а если Эндимион победит и заполучит Ларец Миров… и какое это будет иметь значение без Анны? Её отец не простит ни её смерти, ни предательства Саймона, как не простят Эвфемия и Луи… он оттолкнул от себя почти всех союзников.
Остаться с Вивр или выступить против неё? — гадал Саймон, дрожа. Почему… Почему я колеблюсь? Она монстр, и это могла быть наша возможность покончить с ней навсегда… лучшего шанса может и не представиться.
Так почему? Почему он колебался?
Потому что это очередной план Оракула, — сказал себе Саймон. Я не могу следовать её интригам, когда они всегда включают моё уничтожение как ключевой элемент. А если она меня не предвидела, значит, её пророчество ничего не значит.
Он не мог теперь изменить курс, не прежде чем получил доступ к Ларцу Миров и его содержимому. Риск, что тот окажется в руках Эндимиона и уйдёт от него как раз тогда, когда он был на грани обретения Бездонной Хроники, был слишком вели–
Рёв Касвала прокатился над ними, его тень пролетела над Альционой. Авантюристка отпрыгнула с юта прямо перед тем, как он рухнул на него, и приземлился прямо рядом с её союзниками.
— Друг Саймон, с тобой всё в порядке?! — спросил Касвал с тем, что могло сойти за искреннюю заботу. Дракон заслонил его собой, оскалив клыки на группу Эолы.
— Я… в порядке, Касвал, — ответил Саймон как раз в тот миг, когда из моря донеслась песня.
Он услышал голос Мелюзины, ведущей хор голосов русалок. Их мелодии искривляли саму воду под флотом, превращая её в закручивающуюся воронку, растущую посреди флота. Корабли медленно втягивало в её смертоносные объятия, и Ненасытный содрогался, начиная дрейфовать к краю бури.
Вольтобаута, похоже, узнал песню, к своему ужасу. — Это Рапсодия Харибды! — закричал он в панике. — Русалки топят мой флот!
— И тебя вместе с ним! — сказал Касвал, набирая дыхание, но Саймон остановил его взмахом руки. — Друг Саймон?
— Уходите сейчас, все трое, и не возвращайтесь, — приказал Саймон группе Эолы, переводя дыхание. Ему достаточно было взглянуть наверх и увидеть, как обломки их дирижабля падают в море под непрекращающимися лучевыми залпами Лоримора, чтобы понять, чем закончится этот бой. — Уже… слишком поздно.
— Да… согласен, — пробормотал Вольтобаута, оборачиваясь к Альционе. — Сначала экипаж.
Альциона с досадой нахмурилась, но мрачное выражение её лица побледнело перед выражением самой Эолы. — Почему? — спросила она Саймона, и её вопрос был тяжёл от печали, непонимания и жгучей боли предательства. — Почему?
— Я… я не могу повернуть назад, — пробормотал Саймон в ответ ей и себе. — Я должен увидеть, чем это закончится, Эола.
Её взгляд стал ненавидящим, глаза скользнули к дракону рядом с Саймоном, а затем обратно к нему. Она сдерживала слёзы, её кулаки дрожали.
Саймон глубоко вздохнул. — Эола–
— Замолчи, — тут же перебила она его, и её слова были ядовитыми. — Я ошибалась насчёт тебя. Ты такой же работорговец, как и остальные.
Её слова ранили, потому что она была права. Авантюристка схватила её и Вольтобауту, а затем телепортировалась прочь. Саймон смотрел с палубы с печалью и ясным осознанием того, что совершил ошибку.
— Друг Саймон, ты можешь взобраться мне на спину, чтобы сэкономить миазмы, — сказал Касвал. — До берега далеко.
— Да… да, это разумно, — мрачно ответил Саймон, перебираясь на спину дракона. — Зачем ты пришёл, Касвал? Я велел тебе сосредоточиться на дирижабле.
— Я беспокоился о тебе, — ответил Касвал, раскрывая крылья. — Я не хотел видеть, как ты погибнешь.
— Это… мило с твоей стороны, Касвал. — Неужели… неужели его беспокойство могло быть искренним? Саймон долго отмахивался от него, но теперь задумался.
— Почему ты пощадил их? — спросил Касвал, когда они взлетели, оставляя Ненасытный на растерзание водовороту. — Я ничего не сказал, потому что доверяю тебе, но мы могли бы забрать их Крестоны.
— Не знаю, — признался Саймон. — Я не знаю, чего хочу.
— Знаешь, — возразил Касвал. — Ты хочешь нас. Ты выбираешь нас.
«Я понимаю, почему ты пришёл ко мне», — говорила ему Вивр ранее в их правлении. «У тебя больше общего с нами, чем с ними».
И именно тогда, когда ветер обдувал тонущий флот Вольтобауты, Саймон осознал, что она была права: теперь ему действительно нравилась компания демонов и хладнокровных ящеров, с которыми он объединился в это правление, больше, чем общество таких, как Анна. Быть главой ответвления «Паутины» в роли криминального лорда и покорять Теллурию — и то, и другое ощущалось естественнее, чем его время в Академии.
Кем… Кем я становлюсь? — гадал Саймон, глядя на свои когтистые руки в латных перчатках. Что я теперь за человек?
Вопрос тяжёлым грузом лежал на его уме, как раз когда луч фиолетового света обжёг пылающий горизонт. Саймон поднял взгляд и увидел, как огромная башня наклонилась и переломилась.
Маяк рушился.