Они успели телепортироваться в безопасное место буквально за считанные секунды до того, как вся башня самоуничтожилась.
Сам Саймон этого не видел, но несколько выставленных по периметру приспешников доложили, что перед обрушением всё здание сотрясли взрывы. Последовавшие за ними грохот и толчки докатились до самой столицы. «Ненасытный» и Вивр попытались поживиться всем, чем только могли, до прибытия флота дирижаблей Музы, но музанский Снайпер, судя по всему, пережил падение башни и упорно продолжал защищать её руины. Так что им пришлось отступить почти ни с чем.
Саймону было любопытно, из чего же сделан этот Снайпер, раз он оказался столь живучим, но ответ на этот вопрос ему предстояло узнать достаточно скоро.
К счастью для Музы, цокольный ярус Земляного Мегалита, по-видимому, изначально проектировали в расчёте на подобные разрушения, чтобы не подвергать угрозе энергоснабжение страны, так что древний кристалл уцелел. И всё же нападение повергло нацию в шок, став, вероятно, крупнейшим терактом на территории Республики с момента её основания. Газеты, вышедшие на следующий день после катастрофы, выдвигали самые разные версии — от сорвавшегося эксперимента до эндимионской операции.
Как бы то ни было, Республика в одночасье лишилась своего драгоценного Благородного Крестона, главной промышленной базы и собственного Ремесленника. На выяснение случившегося уйдут дни, после чего все ресурсы будут брошены на поиски виновных — скорее всего, при поддержке Оракула. Саймону и его союзникам придётся на какое-то время залечь на дно.
И всё же подобная победа заслуживала празднества, и Саймон решил устроить по этому случаю заслуженный пир и бал.
Вечером следующего дня после падения Механической Башни его Ткачи и вассалы собрались в бывшем особняке Берта, где их встречали «турки», стражники-мефискозы и первоклассные демоны услад, специально призванные и заклеймённые по такому случаю. Богатства «Паутины» позволили собрать под одной крышей самые изысканные яства, самые сильнодействующие наркотики и лучшие вина, какие только можно купить за деньги, — всё ради того, чтобы ни одно наслаждение не было для них под запретом.
— Я разочаруюсь, если этот вечер не закончится разгулом декаданса и разврата, — заметила Эльза, примеряя платья для праздника в их общей спальне. Чокер помогал скрыть синяки от удушения после недавних любовных утех; Саймон начинал понимать, что ей нравилось играть с его эмоциями, лишь бы всё ощущалось ещё острее. — Ты ведь знаешь: хороший наркоторговец не должен сам торчать на собственном товаре?
— Тогда почему я вечно вижу тебя с трубкой дурмана? — поддразнил её Саймон, разглядывая лежащий на ладони Крестон.
— Я не торговец, я воровка. — Затянув корсет, Эльза оглянулась через плечо. — Наденешь его сегодня, чтобы продемонстрировать превосходство?
— Нет, пожалуй, поглощу его прямо сейчас. Он всё время пытается укатиться, стоит мне открыть Инвентарь или выпустить его из рук. — К тому же он всегда норовил покатиться в сторону Лампвика, и Саймон прекрасно понимал, кому достался бы Крестон Ремесленника, будь на то его воля. — С Торговцем та же беда.
Лицо Эльзы внезапно помрачнело: — Я слышала, у Одетт остался сын?
— Бенджамин, — вздохнул Саймон. — Ума не приложу, что с ним делать. Отец жив, но для воспитания ребёнка совершенно непригоден. Возможно, я мог бы поручить его кому-то из надёжных вассалов, той же Кассандре…
— Или мы могли бы усыновить его сами, — к немалому удивлению Саймона, предложила Эльза. — Я не против присматривать за ним в свободное от дел время.
— Ты правда не против?
— Бархат отдавала большую часть своей добычи сиротским приютам, тогда как Шёлк было плевать, — с грустью в голосе произнесла Эльза, надевая чёрное платье с паутинным узором. — Я не хочу, чтобы этот мальчик пережил то же, через что прошла я.
— Понимаю… это очень великодушно с твоей стороны. — Саймон сомневался, что Владыка и Плут — лучшая пара для воспитания ребёнка, особенно когда на горизонте маячит Зодиакальный парад, но сама мысль ему даже нравилась. Он был обязан Одетт хотя бы этим за её верную службу, да и в прошлом уже подумывал о создании семьи с Анной… — Я подумаю над этим.
Пока же он сосредоточился на текущей задаче и активировал Крестон Ремесленника. Одеяние Класса приняло вид чёрной туники, сшитой с пёстрым кожаным фартуком, сплошь усеянным карманами с инструментами — от малярной кисти до клещей, — металлического нагрудника с латными рукавицами, прочных рабочих сапог и механической сварочной маски. Облачение Ремесленника вобрало в себя черты одежд мастеровых со всего света, от кузнецов до сапожников, и почти не кололо кожу.
Ремесленник: Изобретатель завтрашнего дня, мастер грёз, кузнец чудес, обращающий воображение в реальность.
Сила B, Живучесть C, Ловкость C, Восприятие C, Магия C, Интеллект S, Харизма D, Удача B.
Мастер Чудес (пассивный): Вы инстинктивно знаете, как создать любой функционирующий неорганический предмет из когда-либо существовавших; сюда входит всё — от оружия, снаряжения, Искусственных конструктов и механизмов до большинства товаров, за исключением зелий, лекарств и химикатов. Вы интуитивно владеете чертежами всех этих предметов, знаете их компоненты, лежащие в их основе научные принципы, а также все этапы, необходимые для их изготовления.
Мгновенное Ремесло (активный): Вы можете мгновенно создать любой предмет, подпадающий под действие «Мастера Чудес», минуя все промежуточные этапы, при условии, что у вас под рукой есть необходимые материалы. Также позволяет мгновенно чинить повреждённые предметы.
Улучшение (активный): Вы можете улучшить любой предмет, к которому прикоснётесь, устранив его изъяны и значительно повысив базовые характеристики.
Разборка (активный): Вы можете разобрать любой предмет, к которому прикоснётесь, на базовые компоненты.
Технопатия I (активный): Вы можете телепатически связываться с любыми Искусственными созданиями, такими как големы и механизмы. Безразумные конструкты никогда не нападают на вас, если их к этому не принудить, а при достаточно высоком показателе Харизмы вы можете брать их под телепатический контроль.
И хотя для открытия таких способностей, как Улучшенный Процесс, по-видимому, требовались более высокие уровни, Саймону достаточно было лишь взглянуть на врождённые перки, чтобы понять, какой сокрушительной силой способен стать Ремесленник при наличии должных ресурсов. Они были настолько просты и вместе с тем поразительно эффективны.
Соблазн таился в каждом из них. Показательно уже то, что способность Разборки мгновенно разбирать любой предмет — куда потенциально могли входить даже столь могущественные вещи, как музанские Чемпионы или Меч Маны, — была, пожалуй, слабейшей в списке и ограничивалась лишь своей ситуативной пользой.
Способность Улучшения совершенствовать любую вещь стала бы превосходным выбором. Усиление тех же колец или оружия в начале каждого правления серьёзно укрепило бы его боевые возможности. Однако того же результата он в любом случае мог добиться и обычным ремеслом.
Мгновенное Ремесло было исключительно хорошим навыком. Саймон воочию наблюдал его мощь, когда Ремесленник за считанные секунды создал колоссального Чемпиона, чтобы противостоять ему, и непрерывно восстанавливал гиганта быстрее, чем Саймон успевал наносить повреждения. Этот перк позволил бы наладить массовое производство любых сложных устройств, не тратя месяцы на их сборку.
Однако восхождение на Багряный Трон обеспечит его всеми ресурсами и рабочими руками, необходимыми для быстрого создания чего угодно, да и необходимость держать материалы под рукой всё равно сковывала бы его. Механическая Башня могла обойти это ограничение, храня компоненты прямо в своих залах, но Саймон был простым человеком. Ему не повторить этот трюк, разве что удастся как-то слиться воедино с Фрайтволом.
Нет, лишь один Перк стоял выше всех остальных. Гаргаут верил, что поглощение Крестона Ремесленника в сочетании с Дьявольским Кузнецом позволит ему создать всё, что пожелает душа, и Саймон теперь прекрасно понимал почему.
В его распоряжении было сколько угодно времени, однако Ремесленник предлагал больше знаний, чем можно накопить за семьдесят жизней.
— Поглотить Крестон, — произнёс Саймон, сжимая в руке свою добычу. — Мастер Чудес.
Он вкусил силу Благородного Крестона, и тогда он всё понял.
Богатство накопленных Ремесленником знаний распахнуло его разум и открыло доступ к информационной библиотеке Мировой Души. В глубине его сознания отворилась дверь, озарив рассудок видениями прежних владельцев. Саймон взирал на механические недра стеклянными глазами, усеивавшими его стальное тело, а затем сквозь холодный, безучастный взор отца смотрел на чан, в котором покоился юный Джим Койл. Он видел, как сам рисует двери в тайные миры, ваяет статуи, питающиеся человеческим благоговением, и чертит дирижабли, способные взмыть в небеса.
Но одно видение врезалось в память острее прочих, вызванное к жизни волей самого Крестона Ремесленника. Саймон видел, как вытёсывает деревянную мантикору в натуральную величину — со стальными костями и пружинами вместо мышц. Его бледные пальцы нажали на кнопку, укрытую в пёстрой гриве, заставив зверя-куклу издать рык.
— Я почти закончил, — проговорил он чужими устами под надзором фигуры в капюшоне. — Всё будет готово прямо к рождению, лорд Магнос.
— Превосходная работа, Отто. Ты делаешь честь себе и своему предшественнику. — Библиотекарь шагнул вперёд, чтобы изучить диковинку, и на его губах заиграла улыбка. — Леди Лисандра говорила, что мантикора — слишком свирепый и беспощадный зверь для фамильного герба, но мне они всегда казались притягательными. Мощь льва в сочетании с коварством скорпиона.
— А мне вполне хватает моего портрета леди Леанан, — отозвался Ремесленник той эпохи, «Отто». — Могу оставить надпись на боку, если хотите. Послание для вашего ребёнка, раз уж… — Голос застрял у него в горле. — Я…
— Тебе не нужно ходить передо мной на цыпочках, Отто. Я знаю, что моя Предначертанная Смерть уже близко. — Лицо Элиоса Магноса скрывалось под капюшоном, но то, как он слегка ссутулился, выдавало его неловкость. — Послание… да, неплохая мысль.
— Что-нибудь конкретное приходит на ум? Что-то такое, что мальчик сможет прочесть, когда достигнет совершеннолетия?
— Да. «Желаю тебе весь этот мир». — Элиос Магнос прочистил горло. — «Моему сыну, Эндимиону».
Саймона швырнуло обратно в реальность; его голова гудела от вихря мыслей.
Мысли вернулись к тому древнему правлению, когда он впервые прочёл отцовские записи о родословной Дома Магнос. Тогда он не придал этому особого значения, но теперь вспомнил, что один из его предков действительно носил имя Эндимион. Саймон не стал забивать себе этим голову, ведь не было ничего удивительного в том, что человека назвали в честь страны, в которой он жил.
Но что, если… что, если всё обстояло с точностью до наоборот?
Отец говорил Лориане, что Эндимион назвали в честь Дома Магнос, а Мардок был демоном без рода и племени. Неужели он решил почтить своего величайшего союзника, взяв имя его сына себе?
В голову пришла и другая, куда более тревожная догадка, но Саймон не желал даже думать о ней. Она вела к слишком пугающим выводам относительно истоков его темнокровного происхождения, а тешить себя подобными мыслями без доказательств он не собирался.
Саймон огляделся по сторонам, и едва его взгляд упал на Эльзу, в голову хлынул новый поток сведений.
— Что случилось? — с лёгким беспокойством спросила она, заметив пугающую сосредоточенность в его взгляде. — Ты в порядке?
— Твоё платье сшито из атласа… нити паучьего шёлка подобраны так, чтобы в точности повторять узор настоящей паутины… — Он коснулся ткани и ощутил под ней податливую плоть. — Окрашено в чёрный соком улиток…
Саймон перевёл взгляд на потолок, прекрасно зная, что за ним скрываются шестерни и поршни, способные менять планировку заводного особняка. Новый Перк немедленно подсказал, как улучшить конструкцию, а его титул «Разыгранный» тут же заполнил пробелы свежими идеями для зловещих смертоносных ловушек.
— Я понимаю… и я постигаю. — Да, да, теперь он видел все эти дивные возможности, которых не замечал прежде. Стены, смыкающиеся вокруг незваных гостей. Потайные жерла, наполняющие залы газом без запаха. Двери с зубами. — Я могу построить… всё что угодно.
Ошеломительный поток информации хлынул в его сознание, когда Мастер Чудес и Дьявольский Кузнец объединили усилия, даруя невиданное доселе вдохновение. Оба перка подпитывали друг друга точно так же, как миазмы и мана порождали нечто большее, чем простая сумма слагаемых.
— Чемпионы, големы, оружие, дирижабли, пиктобоксы, летающие пирамиды… всё что угодно. — Тайны науки и магии открывались ему от одной лишь мысли. — Я могу обуздать мощь Мегалитов с помощью реакторов маны, подчиняя стихии своей воле! Я воздвигну машины, которые втопчут в пыль замки, и заменю тленную плоть несокрушимым металлом! Одной рукой я порабощу молнию, а другой — проложу тропы в бесконечность!
Машины, работающие на миазматических мутагенах; оверботы, способные подражать ему лучше Гектора; орудия, заряженные миазмами Фрайтвола… В его голове теперь таилась сила перекроить весь мир, более того — подчинить будущее собственным желаниям.
— Слишком много… — пробормотал Саймон, пытаясь сосредоточиться. Класс обрушил на него слишком много сведений одновременно. — Слишком много возможностей… это ошеломляет.
— Тс-с… — Эльза обхватила его щёки ладонями и заставила посмотреть себе в лицо. — Я знаю, что может помочь.
— Поцелуй?
Эльза улыбнулась и прошептала ему на ухо: — Крестон побольше.
Дерзкая нелепость её ответа каким-то чудом пробилась сквозь информационную перегрузку и заставила его расхохотаться. — Знаешь, ты дурно на меня влияешь, — произнёс он, обнимая её за талию. — Ты будишь во мне повадки, которые я пытаюсь изжить, и всё же меня почему-то неудержимо к тебе тянет.
— Саймон, мы только начинаем. — Эльза заглянула ему в глаза. — Но я серьёзно. Ты можешь поглотить ещё Крестонов?
— Наверное. Каждые десять уровней или около того у меня открывается новая ячейка, так что в запасе ещё парочка. — Саймон покачал головой. — Но если учесть, сколько опыта сейчас требуется для нового уровня, на это уйдёт немало времени.
— И не говори. За вчерашнее дельце я едва наскребла жалкий уровень. — Эльза ничуть не расстроилась. — Ну да ладно, в следующий раз сможем ограбить Вивр. Уверена, в сундуке её папочки найдутся отличные штуковины, над которыми сможет поработать твой новый Перк.
— А это неплохая мысль. — Картина того, как дух Гаргаута исходит яростью при виде того, как сын его убийцы довершает начатое им дело, пришлась Саймону по душе. Так этой рептилии и надо за нападение в бытность Нечестивым Богом. — Но давай не будем задерживаться. Гости начнут гадать, чем мы заняты, к тому же сразу после этого я хочу навестить сестру.
Когда они вошли в мраморный бальный зал особняка, праздник уже был в самом разгаре, а гости дожидались их. Большинство было занято беседами или потягивало выпивку из кубков. Мефискозы, облачённые в изящные — и соблазнительно облегающие — эндимионские платья горничных, освещали зал люстрами с призрачным огнём и блеянием возвестили об их появлении.
Саймон окинул взглядом собравшихся. Бабуля Радхаг явилась в своём эльфийском обличье, держа под руку Душара, в то время как Кассандра и Паллиан облачились в скромные, пусть и парадные наряды. Шабрам выглядела великолепно, как и всегда; Берт натянул свежую кожу, скопированную с убитого им собственного отца, а Вольтобаута затмил всех вычурной шляпой, украшенной иллюзорным пламенем. Лишь Хром Круак и Ренал не потрудились надеть приличную одежду, впрочем, в плане вкуса на этой парочке давно пора было ставить крест. Даже Борш сделал символическое усилие, нацепив галстук-бабочку, которая на гигантском вервольфе смотрелась попросту нелепо. Один лишь Гектор отказался прийти, решив присмотреть за Лорианой, и это было к лучшему. Саймон собирался проведать их сразу после того, как убедится, что гости довольны.
— Дамы и господа, благодарю всех за то, что пришли сегодня, — обратился Саймон к гостям, пока одна из горничных-мефискоз подавала ему бокал вина. — Я хочу поднять бокал за успешное ограбление века!
Ответом на его слова стал шквал аплодисментов и звон поднятых бокалов, причём его отважные парнокопытные воительницы хлопали громче всех. И как он только раньше жил без них?
— Мой предшественник Гаргаут всю жизнь охотился за Крестоном Ремесленника. — Или, вернее сказать, все свои жизни. — Мой отец так и не сумел заполучить его, несмотря на бесчисленные попытки… И всё же мы преуспели там, где они потерпели крах, и я не справился бы без вас всех. — Саймон поднял бокал за гостей. — Веселитесь от всей души! Сегодняшняя ночь — за мой счёт!
Его мефискозы ответили заклинаниями фейерверков, а демотавры принялись откупоривать бутыли, пока вино не полилось рекой. Запах дурмана сделался невыносимо густым, когда курильницы зажглись, а «турки» заиграли чудесную музыку… хотя Саймон тут же поймал себя на мысли о том, как мог бы их доработать, чтобы улучшить звучание.
Похоже, ему потребуется некоторая сноровка, чтобы справляться со всеми этими навязчивыми мыслями.
— Прекрасная речь, — заметил подошедший к паре Вольтобаута со своим кубком крови. Его сопровождали две служанки-вампирши. — Я растроган.
— Только не говори, что ты сожалеешь о случившемся, — отозвался Саймон. — Ты сам видел кукол-лазутчиков, да и то, с чем мы столкнулись в башне… сущее извращение.
— Не стану лукавить, я не собираюсь оплакивать тех, кто похищает людей ради превращения в кукол, но я ожидал меньших… разрушений. — Вольтобаута прищурился. — Обрушение Механической Башни трудно назвать незаметным. Ты ведь понимаешь, что будут последствия?
— Прекрасно понимаю. — Саймон и сам предпочёл бы обойтись без уничтожения башни, просто скрывшись с Крестоном и позволив властям самим обнаружить творившиеся внутри ужасы. И всё же приходилось исходить из того, что есть. — Именно поэтому я предлагаю всем залечь на дно и в ближайшее время не покидать наших убежищ, защищённых от прорицания.
— Торчать в твоём Чердаке всё обозримое будущее — сомнительное представление о роскошной жизни, — со вздохом посетовал Вольтобаута. — Полагаю, я смогу хотя бы попрактиковаться в заклинаниях некромантии. После потерь, понесённых во время дела, мне нужны свежие рекруты, а с началом эндимионской гражданской войны в них точно не будет недостатка.
Как ни досадно было Саймону это признавать, вампир был прав. Теперь, завладев Крестоном Ремесленника, следовало попытаться наладить связь с Дассейном, чтобы сообщить ему о спасении Лорианы, а быть может, даже заручиться его помощью для вскрытия сокровищницы Гаргаута.
Эльза потянула его за рукав и указала в угол. Саймон заметил Берта и Хрома, беседовавших чуть поодаль от остальных гостей, причём первый выглядел весьма понурым.
— Разве тебе не любопытно? — спросила Эльза.
— Любопытно, — согласился Саймон. Они подошли к обоим, привлекая к себе внимание. — Ты выглядишь неспокойным, Берт. Я думал, ты будешь счастлив, расправившись наконец со своим создателем.
— Так и было, — признала кукла. — Но теперь… теперь я не знаю, что делать дальше.
— О, понимаю проблему, — Эльза отпила из бокала. — Ты посвятил мести всю свою жизнь и ни разу не задумался о том, чем займёшься после того, как свершишь её.
Берт испепелил её взглядом: — Не насмехайся надо мной, мешок с мясом.
— Я и не насмехаюсь. Сама прошла через это с Верни, так что сочувствую. — Эльза усмехнулась. — Ну, может, и не совсем. У меня-то были планы и после его гибели, хотя улыбку она у меня вызвала.
— Я говорил ему… за пределами мести тоже есть мир… — проскрежетал Хром.
Саймон вскинул бровь: — У тебя есть планы на то, что ты будешь делать после того, как отомстишь своему Племени?
— Да, — к лёгкому удивлению Саймона, подтвердил Хром Круак. — Я отстрою заново то, что утратил. Моё королевство возродится вновь… на пепелище.
— Но что делать мне? — пожаловался Берт, уставившись на свои руки. — Искусство утратило весь свой блеск, когда рядом больше нет отца, которого можно ужасать.
— Делай то же, что делал всегда, — отрезал Саймон. — Служи мне.
Берт на мгновение вскинул на него глаза; до него дошёл новый смысл его жалкого существования, не вызвавший в нём особого восторга: — Проклятье.
— Неужели ты не видишь, что я могу сделать для тебя? — спросил Саймон, разглядывая куклу и прикидывая все возможные способы доработки его конечностей. — Твой создатель растратил твой потенциал впустую, Берт. Выбросил тебя, обошёлся как с неудачей, вместо того чтобы сделать первым шагом к совершенству. Теперь я вижу все пути твоего улучшения. Ты способен стать чем-то большим, чем мог когда-либо вообразить.
— Да… да, теперь я вижу, ради чего мне стоит жить. — Берт уставился на Саймона с той же злобой, которую прежде берёг для своего создателя. — Найти способ оборвать твои нити на моей душе, а затем убить тебя.
Саймон раздосадованно вздохнул — чего-то подобного он и ожидал. Какая вопиющая недальновидность. — Что ж, жизнь твоя.
— Нет худа без добра, — задумчиво произнесла Эльза. — Страх предательства держит ум в тонусе.
— Эта перепалка бессмысленна, — произнёс Хром Круак, и Саймон был с ним солидарен. — Имея на своей стороне и Ремесленника, и Алхимика, мы можем совершить великие дела. У меня есть… — Его кулак сжался. — Предложение.
— Предложе— — Саймон напрягся. — М-м?
Глаза Эльзы тревожно расширились: — Что случилось?
— Несколько моих бесов-дозорных снаружи только что погибли. — По спине Саймона пробежал холодок: он ощутил, как на периметре его Подземелья внезапно возникло множество чужих присутствий. — Нарушители—
Снаружи прогремел выстрел маналитовой пушки, и весь особняк содрогнулся, словно колокол.