Всю неделю после совета Ткачей Саймон в основном исследовал возможности и границы Мастера Чудес. План его был довольно прост: поручить Бабуле Радхаг разработать вакцину от эльфийской Мясной чумы, а затем распылить её в атмосфере с помощью уменьшенной копии летающей пирамиды Хрома Круака.
С одной стороны, Перк работал в точности как обещано и давал исчерпывающее понимание того, как построить собственную летающую пирамиду. За считанные минуты Саймон набросал подробные чертежи, расписав, как укрепить основание, чтобы вся конструкция не развалилась при взлёте, какие материалы лучше справятся с превратностями атмосферы и какой механизм позволит громаде безопасно подниматься в воздух и садиться.
С другой стороны, Саймон начинал понимать, почему Джим Койл считал Ремесленника ограниченным по самой своей природе и почему Божественный Разум рыскал повсюду, похищая мыслителей: в заложенных знаниях зияли вопиющие бреши.
В данном случае Перк позволил составить чертёж самой пирамиды, но в важнейших областях обнаружились пробелы. Саймон мог строить теории о том, как изготовить копии мегалитов вроде тех, что создал Хром Круак, но не мог знать наверняка. Предлагаемая Мастером Чудес система левитации тоже оказалась сравнительно неэффективной, и Саймон был уверен, что сумеет значительно её улучшить, приспособив собственное заклинание Тёмный полёт.
Объяснялись подобные странности просто: Мастер Чудес был ограничен не только знаниями Мировой Души, но и рамками самого Класса Ремесленника. Глубокое понимание магии оставалось вотчиной Мага — точно так же, как Алхимик безраздельно властвовал над зельями и науками о жизни. Знание же о создании искусственных копий мегалитов оставалось исключительной тайной древнего царя-мумии, чья память никогда не переходила в Мировую Душу.
Так что тайны нежити и бессмертных оставались под надёжным замком — особенно секреты Элиоса Магноса.
Копию Багряного Трона я в ближайшее время не создам, — подумал Саймон. — И хотя мой Перк способен выдать инструкции по постройке почти чего угодно, они далеко не обязательно окажутся лучшими из возможных.
Он давал основу, но возводить здание предстояло уже самому Саймону.
По крайней мере, Дьявольский Кузнец работал с ним в связке, латая бреши Мастера Чудес и предлагая быстрые и жуткие улучшения. Саймону, пожалуй, лучше было бы никогда не знать, что использование детей в качестве живых колонн значительно улучшает ток миазмов в зданиях, но другие предложения — вроде двигателей, черпающих силу из запечатанных демонов, переработанных в ману, — выглядели вполне приемлемо.
И, конечно же, знание того, как нечто построить, само по себе не давало ни материалов, ни рабочих рук. Чтобы поднять в воздух настоящую летающую пирамиду, требовалось колоссальное количество ресурсов.
Впрочем, Саймон видел тут отличную возможность для синергии с Книгами Навыков. Если влить все свои знания, навыки и понимание тонкостей создания летающей пирамиды в книгу, а затем раздать её воинам из числа скота, можно было буквально на пустом месте вырастить специалистов. Строительство аппарата их руками явно заняло бы больше времени, чем если бы он сделал всё сам с помощью Мгновенного Ремесла, зато это позволило бы создать промышленную базу, не зависящую целиком от него одного.
В общем и целом, он едва лишь коснулся поверхности своего новообретённого ремесленного потенциала. В голове теснились замыслы, для воплощения которых требовалось только время.
Результатом всех этих компромиссов Саймон остался вполне доволен: миниатюрная копия летающей пирамиды Хрома высотой в двадцать пять футов использовала Сферу Лунвана как источник энергии и могла парить за счёт собственных сил сколько угодно. Он усовершенствовал первоначальный чертёж, встроив в механизм Тёмный полёт, что ощутимо увеличило скорость и манёвренность при ничтожном расходе миазмов.
Этого всё ещё мало, чтобы распылить вакцину в масштабах, необходимых для прививки всего эльфийского населения Бримира, но для начала сойдёт, — подумал Саймон. Он всегда мог развить эту конструкцию, пристраивая снизу новые ярусы, пока не получится полноценная медицинская база. Если нам вообще позволят её распространять.
Сначала он попытался распылять вакцину над вальнскими городами с миниатюрных копий дирижаблей, скроенных по чертежам Ремесленника, но лучники и всадники на пегасах попросту сбивали их. Сведения о том, как Хром Круак распространял новый штамм Мясной чумы, уже разошлись повсюду, и никто не собирался встречать неопознанные объекты в своём воздушном пространстве с презумпцией доверия. В качестве альтернативы Саймон теперь подумывал о големах в виде механических птиц, способных сойти за настоящих.
С разработкой лекарства дела тоже шли неважно. Бабуля Радхаг благодаря баффам на опыт и той горе работы, которую на неё взвалил Саймон, достигла 68-го уровня в Классе Алхимика, однако исследование двух штаммов Мясной чумы пока почти ничего не дало.
В первый меркдей брюмера, примерно за полтора месяца до того, как поднимет голову Зодиакальный парад, Вивр и Дассейн наконец согласились встретиться с Саймоном, чтобы «расставить всё по местам». В Магволии положение ухудшилось настолько, что Белый Единорог окончательно отказался от планов отбить регион, а государства вроде Кокани, Бужана и Фаблана наглухо закрыли свои границы. Беженцев либо прогоняли, либо расстреливали на месте, чтобы исключить риск заноса заразы.
Словом, творилась сущая катастрофа. Эльфийские общины на западном континенте были выкошены, а чудовища, в которых обратились эльфы, продолжали разорять окрестные земли. Валендр обратился в опустошённую, заражённую буферную зону между теллурийскими владениями Вивр и имперскими землями, над которыми ещё удерживала власть Эвфемия. Мировая торговля рухнула, страны замкнулись в себе, а ресурсы истощились до предела.
Миру предстояло встретить надвигающийся Зодиакальный парад в худшем положении из всех возможных.
Хотя бы Хром Круак не проявлял особой активности. После конфуза с новым штаммом Мясной чумы Саймон поручил Эльзе установить за ним пристальную слежку, и царь-мумия почти не покидал своей летающей пирамиды в верхних слоях атмосферы.
Скорее всего, он копит силы, чтобы править пепелищем, которое останется от мира, когда отбушует Зодиакальный парад, — подумал Саймон, шагая через Чердак в замок Верни, чтобы повидать родных и принять доклад ковена Гонориус. Большую часть подземелья переоборудовали в лабораторию, где группа Душара исследовала действие Мясной чумы на запертых в тёмных камерах подопытных. Если мы каким-то чудом доберёмся до Змееносца, придётся быть готовым к удару в спину.
— Ваше Величество, — поприветствовал его Душар в главном покое. Неподалёку к операционному столу была привязана мёртвая груда плоти, некогда бывшая заражённым эльфом. Бабуля тем временем варила в котле зеленоватое зелье. — Мы ждали вас. Ваш брат-принц наверху.
— Скоро поднимусь к нему, но сперва хотел взглянуть на ваши успехи. — Саймон окинул взглядом мёртвого мутанта и заметил на его туловище слишком много ног. Эти твари сбивались в стаи и сливались в исполинов, так что этот экземпляр, видимо, поглотил одного-двух собратьев, прежде чем его изловили. — Судя по всему, похвастаться нечем?
— Результаты пока неутешительные, — признал Душар. — Мы трудимся день и ночь —
— Не покладая рук! — вставила Бабуля Радхаг с сальной ухмылкой, раздражавшей Саймона до печёнок. Было совершенно очевидно, что где-то по дороге между ними завязался роман.
— …ставим множество опытов —
— С неустанным рвением!
— …но чаще всего наши составы уничтожают подопытных, вместо того чтобы возвращать их в прежний вид, — признался Душар, указав на объект исследований. — Ваша благородная сестра превзошла саму себя. На поздних стадиях люди настолько искажены заразой, что она необходима им для выживания — если здесь вообще применимо это слово. Болезнь дёргает мертвецов за ниточки, словно кукол.
— Значит, помочь им уже нельзя, — заключил Саймон. Или, по крайней мере, не в те сжатые сроки, что оставлял им надвигающийся Зодиакальный парад. — Тогда придётся обойтись антивирусом, способным быстро убивать заражённых.
— Я считаю точно так же. — Душар погладил бороду. — Сейчас истребление заражённого населения, дабы не дать болезни расползтись и мутировать дальше, будет самым надёжным способом спасти всех остальных.
Бабуля энергично закивала: — Бабуля ради пробы сунула оба штамма в один котёл, так они уже через пару часов принялись плодиться! Да-да, живучие мелкие вирусы, Бабуле пришлось спалить их дотла!
Значит, существовал нешуточный риск, что оба штамма Мясной чумы мутируют в третью разновидность, если встретятся в одном носителе. Саймон не мог этого допустить.
— Немедленно начинайте массовое производство «лекарства», — приказал он. Большинство их зельеваров из-за оборванных путей поставок в Вальн и Лор всё равно сидели без дела, так что имело смысл найти им применение. — Мы доставим его повсюду, куда сумеем дотянуться.
— Сердце кровью обливается при мысли о том, что мою дорогую крошку Кассандру придётся растить в столь жестоком мире, — вздохнула Бабуля, говоря о будущей падчерице так, будто та была её родной плотью и кровью. — Чистая пустая тарелка куда лучше стола с тухлятиной, я всегда так говорю!
Саймона глубоко удручало, что он не в силах помочь всем заражённым — ведь именно он и его семья несли прямую вину за их муки, — но необходимость диктовала своё. Он не мог позволить себе тратить больше времени, когда чудовища вроде Альгозоа грозили уничтожить весь мир.
Затем Саймон поднялся на верхние ярусы замка, в главный зал, где Гектор принимал троих ожидавших гостей. Вивр стояла у камина, скрестив руки, и смотрела на бушующее пламя; Дассейн с подозрением буравил взглядом Гектора — возможно, из-за прошлых стычек с Верни; а Касвал сидел молча, переводя взгляд с сестры на Всадника.
— Саймон? — Дассейн тут же вскочил с места, узнав брата. — Это ты?
— Вот мы и снова встретились, брат, — поприветствовал его Саймон. — Как тебе мои похороны? Должен признаться, мне было тепло на душе оттого, что ты на них пришёл.
— Ты… ты жив? Но мы думали, что Эвфемия… — Глаза Дассейна расширились, когда он сложил два и два. — С самого начала?
— Я знала, что при прошлой нашей встрече в тебе что-то переменилось, — сказала Вивр, сжав кулак. — Ты сплёл очень широкую и сложную паутину предательства, Владыка Белиас.
— Полагаю, вы раскрыли мою истинную личность. Что ж, пусть так. — Саймон облачился в доспехи Владыки; Дассейн побледнел при этом виде, а Вивр нахмурилась ещё сильнее. — Вот вам правда.
— Ты… — Дассейн в ярости тотчас надел снаряжение Всадника. — Это ты убил отца и свалил вину на Луи?
— Нет. Луи действительно убил отца, но Класс Владыки счёл его неподходящим и перешёл ко мне. — Саймон достал гримуар с кристаллом Козерога. — В ту пору мне не хватало сил, и я предпочёл исчезнуть, вместо того чтобы втягиваться в мелкие семейные дрязги, и сосредоточился на истинной угрозе, которую мне явило предвидение моего Класса.
— Ты с самого начала охотился за Зодиакальными Демонами. — Угрюмый вид Вивр сменился насмешливой ухмылкой. — Ты вообразил, будто дал мне Двухвостую Рыбу лишь взаймы, и в своей безграничной спеси рассчитывал забрать её назад, едва мы перестанем быть тебе полезны.
— Ты права лишь отчасти, — признал Саймон. — Я помог тебе заполучить кристалл, чтобы завоевать доверие.
— Ты смеешь говорить о доверии, когда обманул всех нас, заставив поверить в твою смерть?! — Дассейн с такой силой ударил по столу, что тот разлетелся в щепки. — В твоём послании говорилось, что Лориана жива! Это тоже была одна из твоих уловок?!
— Нет, принц Дассейн, — спокойно ответил Гектор. — Миледи жива, хотя и нездорова.
— Я не собирался ввязываться в гражданскую войну, — добавил Саймон, если не считать косвенной поддержки. — Я вмешался лишь ради того, чтобы спасти Лориане жизнь.
— Ей бы вообще ничего не угрожало, скажи ты нам правду! — сердито бросил Дассейн. — Почему, Саймон?! Открой ты нам с самого начала, что стал Владыкой, мы могли бы посадить тебя на Багряный Трон!
— И ради чего? Чтобы позволить Луи нанести мне удар в спину, как он поступил с отцом? Чтобы помогать вам в бессмысленных войнах и бесплодном конфликте с Эвфемией? — Саймон в упор посмотрел на брата. — И куда это завело нашу семью, Дассейн?
Дассейн отпрянул, точно от пощёчины, и опустился обратно в кресло с задумчивым видом. Касвал, казалось, был немного обеспокоен за него, но не смел заговорить в присутствии сестры.
— И всё же ты извлёк выгоду из этой распри, поддерживая нас из тени, — сказала Вивр, настороженно оценивая Саймона. Она не сделала попытки напасть, несмотря на сокрушительную мощь Класса Зверя в своих руках, а значит, была далеко не уверена в своих шансах одолеть его. — Ты сказал, что хотел завоевать доверие. Но ты с самого начала рассчитывал использовать мою силу, чтобы завладеть Крестоном Ремесленника и поглотить его.
— Так и есть, — подтвердил Саймон. — И я надеюсь продолжить наш союз против Зодиакальных Демонов. Скоро Стрелец наберёт полную мощь, и я собираю Благородных Героев, чтобы сокрушить его.
Это предложение позабавило королеву драконов. — И с чего бы мне это делать?
— Потому что, в отличие от твоего безумного отца-эгоиста, ты действительно хочешь получить мир, которым можно будет править, когда уляжется пыль, — указал Саймон. — Зодиакальный парад не оставит нам почти ничего для завоеваний, если мы позволим этим тварям бесчинствовать.
— Ты предлагаешь союзничать, пока мы не разобьём общих врагов, а потом рассчитываешь избавиться от меня, — ничуть не впечатлившись, предугадала Вивр. — Зачем мне вообще связываться с тобой, вместо того чтобы забрать своё законное наследие прямо на месте?
— Можешь попробовать, — ответил Саймон с самодовольной улыбкой. — Но если в нынешнем состоянии ты не можешь одолеть даже Эвфемию, на что ты надеешься против меня? Тебе всё ещё недостаёт сил, чтобы забрать сокровищницу собственного родителя или его Гороскопический Меч.
— Прикуси язык, Магнос, не то лишишься его. — В глазах Вивр мелькнула ярость. При всей своей силе и хитрости в душе она оставалась драконом: ей было не совладать ни с собственной алчностью, ни с гордыней. — Моя мощь не знает границ.
— Будь это правдой, ты бы уже ударила или захватила руины Механической Башни, вместо того чтобы бежать от её защитников. Владея силами Ремесленника и Плута, я мог бы открыть для тебя секреты Ларца Миров… не говоря уже об уровнях, которые ты получишь за содействие в истреблении Зодиакальных Демонов. — Саймон пропустил через ладонь струйки миазмов. — Впрочем, если ты предпочитаешь драться и добавить ещё одного врага к своему списку… что ж, я уважу и это твоё желание.
Вивр с минуту изучала его, взвешивая шансы; тело её напряглось, точно тетива. Заполучив Крестон Зверя, она ещё пуще возгордилась, однако неспособность окончательно подчинить себе Эндимион и в одиночку преодолеть оборону Музы служила ей горьким напоминанием: до её заоблачных амбиций ей пока ещё расти и расти.
— Твоя гордыня дорого тебе обойдётся, — предостерегла она его. — Ты ещё пожалеешь, что позволил мне стать сильнее.
— Это зависит целиком от тебя, — ответил Саймон, хотя в глубине души сознавал, что она, вероятно, права. Будем надеяться, я не просчитался.
Саймон почти уверился в том, что одолеть сильнейших Зодиакальных Демонов ему поможет лишь могучий отряд Благородных Героев, а Вивр на данный момент являлась лучшим из доступных кандидатов на Класс Зверя. Битва с Альгозоа как раз должна была стать хорошим испытанием сразу для нескольких претендентов.
— А что насчёт тебя, Дассейн? — поинтересовался Саймон. — Ты поможешь нам своей силой?
Дассейн помрачнел. — Сперва я должен повидать Лориану, — сказал он, бросив взгляд на Вивр и Касвала. — Это дело семейное.
Саймон почти ожидал, что Вивр осадит его, но та кивком согласилась с его желанием. — Как знаешь, — бросила она и направилась к двери Чердака, даже не взглянув на брата. — Касвал.
— Да, сестра, — кротко отозвался Касвал. Саймон с некоторой грустью смотрел ему вслед. Пусть Дассейн с Касвалом обычно неплохо ладили, на сей раз второму так и не довелось выбраться из тени сестры. Он оставался всё тем же покорным драконом, каким был на самом старте правлений.
Я скучаю по другу. Отношения Саймона с Касвалом строились на лжи и манипуляциях, но частица его души задавалась вопросом: не удастся ли когда-нибудь воссоздать эту дружбу на более здоровой основе? Когда-нибудь.
— Похоже, Вивр тебя уважает — раз доверяет говорить со мной без её надзора, — заметил Саймон, когда Гектор повёл их с Дассейном к покоям сестры.
— Мне не до пустой болтовни с тобой, Саймон, — холодно ответил Дассейн. Обман брата сжёг почти всё то доброе расположение, что между ними оставалось. — Это ведь ты убил Луи?
— Смертельный удар нанесла Эвфемия, — ответил Саймон. — Ты сам был там, насколько я помню.
— А ещё я помню, что он угодил в ловушку. — Дассейна было не провести. — Шабрам приписала эту заслугу себе, но это был ты, ведь так?
Саймон отпираться не стал. — Да, капкан расставил я.
Руки Дассейна сжались в кулаки, однако в них не ощущалось той сокрушительной ярости, какой ожидал Саймон. — Он был нашим братом, Саймон.
— Он был невменяемым безумцем, готовым ради власти убить собственного отца и заодно невинную женщину, которая просто случайно оказалась рядом. — Саймон выдержал взгляд брата. — И ты позволил бы ему уйти от ответа за убийство родича? Или спрятал бы голову в песок и притворился, будто ничего не произошло, как делаешь обычно?
Дассейн отвёл взгляд, что само по себе послужило ответом. — Почему Лорианы не было с нами в зале?
— Она… нездорова, — признался Саймон, едва они подошли к дверям её покоев. Он снял доспехи Владыки, чтобы не пугать сестру. — Должен предупредить: это может стать сильным ударом.
Гектор коснулся кольца, вручённого ему Саймоном, чтобы выглядеть точь-в-точь как при жизни, и отворил дверь. Гостевое крыло крепости было перестроено в подобие древнего родового гнезда семьи Магнос — Замка Каркас; Лориана отдыхала у окна под присмотром Паллиана и Кассандры. Первый в облике летучей мыши тихо напевал ей мелодию, что успокаивало её.
При виде сестры сердце Саймона защемило от чувства вины. Она не просто выглядела постаревшей на несколько лет, с тронутыми первой сединой волосами — теперь она почти не выходила из своей комнаты.
— Миледи? — шепнула ей на ухо Кассандра. — К вам пришли.
Лориана повернулась к братьям, и пустота в её взгляде отозвалась словно удар моргенштерна по лицу. — Гектор? Саймон? — Она робко улыбнулась, завидев единокровного брата: — Дассейн? Ты вернулся?
— Лориана… какое счастье видеть тебя живой. — Дассейн шагнул было вперёд, чтобы заключить её в объятия, но вовремя вспомнил о её недуге и вместо этого опустился рядом на колени. Его огромные ладони сжали руки сестры. — С тобой хорошо обращаются?
— Кто, наши слуги? Ну разумеется. — Лориана тихонько усмехнулась своим мыслям. — Как же ты вырос с тех пор, как мы виделись в последний раз.
— Вырос? — Только тут до Дассейна наконец дошло, что здесь происходит нечто очень, очень неправильное. — Лориана, ты себя хорошо чувствуешь?
— Да, да, разумеется. — Это была ложь, но сама она верила в неё безоглядно. — Только вот по матери скучаю. Ты не знаешь, когда она вернётся?
Дассейн нахмурился ещё сильнее. — По матери?
— Я давненько не видела ни её, ни отца, — спокойно продолжала Лориана, в то время как до Дассейна медленно доходил весь ужас её слов. — Они всё ещё гостят у дяди Моблана?
Дассейн был слишком ошеломлён, чтобы ответить, поэтому эту ношу взял на себя Саймон: — Рождение Анны отнимает у них всё время. Они ещё долго будут нянчиться с ней и не смогут отлучиться.
— Вот как… не следовало им так перегружать нашего кастеляна.
— Мне совсем не трудно, — спокойно ответила Кассандра. — Ваше счастье приносит мне радость.
— Не хотите ли прогуляться по саду, миледи? — участливо спросил Гектор. — Мы как раз привезли для вас свежие цветы из Фаблана.
— Да… да, я не против. — Лориана коснулась лба. — В голове… этот запах поможет её прояснить.
Братья молча проводили взглядом Кассандру и Гектора, бережно уводивших Лориану на прогулку в сад внизу, после чего подошли к окну.
— Она такая уже месяц, — к великой своей скорби признался Саймон. — Мы стали подыгрывать её иллюзиям после одного особенно яростного припадка. Когда на мне доспехи Владыки, она и вовсе принимает меня за отца.
— Что произошло? — глухо выдавил Дассейн.
— Мои лекари считают, что у неё случился… регресс, если выразиться мягко. Она сбежала в мир иллюзий, не выдержав чудовищного стресса. — Внутренний мир, где Саймон, Гектор и её покойная мать Элеонора почему-то сосуществовали. — Я пока не знаю, как вернуть её к реальности, особенно без познаний Огнежезл. Быть может, твоё присутствие пойдёт ей на пользу.
Кулаки Дассейна сжались с такой силой, что Саймон отчётливо услышал хруст его суставов. Некоторое время брат молчал, медленно пытаясь осознать случившееся.
— Ты прав, — неожиданно произнёс Дассейн.
Саймон моргнул: — Что?
— Всё это было бессмысленно, абсолютно всё. — Дассейн покачал головой. — И не только наша вражда с Эвфемией, Таласом и Норбелль. Все эти бесконечные завоевания, у которых нет завтрашнего дня. Я верил, что мы сражаемся во славу Эндимиона, чтобы принести порядок в расколотый мир… но всякий раз, оглядываясь назад, я видел лишь тела солдат, которых сам же и привёл на смерть. Сомнения терзали меня уже много лет.
— И всё же ты шёл вперёд, — заметил Саймон. Этот миг самоанализа у брата слегка озадачил его, особенно если помнить о вечной привычке Дассейна быть ведомым.
— Наверное, катиться в безумие по накатанной колее было проще, чем встать на защиту того, что я в глубине души считал правым делом. — Дассейн с глубоким раскаянием смотрел на сестру. — Теперь, скача по обломкам нашей империи, чтобы сражаться с собственными соотечественниками, я лишь спрашиваю себя… Как мы позволили зайти всему так далеко? И единственный ответ, к которому я прихожу: «ошибка за ошибкой».
— Мы лишь то, чем сделал нас отец, — сказал Саймон. — Он сломал Лориану, пользуясь её горем, пока непосильная ноша не сокрушила её разум, и слепил из Луи маньяка… именно он виновен в большей части бед нашей семьи.
— И всё же это не снимает с нас ответственности за собственный выбор, — не стал спорить Дассейн. — Отец мёртв уже целый год, а мы и сами отлично преуспели в том, чтобы погубить себя.
— Да… я чувствую то же самое. — Множество собственных ошибок разрослось снежным комом, обернувшись чистой катастрофой. — Я всё время корю себя за то, что не посвятил тебя во всё гораздо раньше.
— Прошлого не вернуть, остаётся лишь действовать сейчас, — ответил Дассейн, даже не подозревая о всей иронии ситуации. — Я всё твердил себе, что обязан драться ради победы, дабы гибель Луи и моих павших людей не оказалась напрасной… но мой долг — перед живыми. — Он покачал головой. — Хватит, довольно. Пусть Эвфемия удерживает могилу Эндимиона, коли уж на то пошло.
— Ты бросишь борьбу? — Саймон ощутил толику облегчения оттого, что хоть один из его родственников повзрослел настолько, чтобы отложить семейную вендетту, но видел в этом одну большую проблему: — Вивр тебе не позволит.
— В Бездну её. С меня довольно чертить границы на карте кровью моих солдат. — Дассейн указал рукой на сестру. — Она — единственное, за что ещё стоит бороться.
— Я согласен… но боюсь, от этого мира для неё мало что останется, если мы не примем мер прямо сейчас. — Саймон достал карту из своего Инвентаря и показал её Дассейну. — Это так называемый Мёртвый остров в Драконьем море. Вальн использовал его как свалку для своего заражённого люда, но скоро мы зачистим его.
— Слыхал о нём. — Дассейн скрестил руки на груди. — Разве это не владения Короля Пиратов?
— Поскольку я его господин по клятве, мне удалось окутать его непроницаемым туманом. Никто не может войти в эту тюрьму или сбежать из неё без моего позволения. — Саймон указал на самый центр. — И именно здесь мы казним Стрельца.