— Саймон.
Ммм…
— Саймон…
Саймон начал просыпаться: сквозь занавески на окне светило утреннее солнце. Эола лежала у него на груди, нагая, и улыбалась ему.
— Она всё ещё спит, — прошептала она, указывая на Бельземину, что тихо похрапывала на соседней кровати. — Хочешь пошалить до завтрака?
— Ммм… не знаю. Его рука потянулась к её бедру. — Мне больше нравится, когда ты поёшь и визжишь…
— Знаю, что нравится. Она поднялась и села на него, руки её поползли вверх по его торсу. Крылья Эолы ограничивали число удобных поз, доступных им, поэтому обычно они устраивались так, что один взбирался на другого. — Тогда считай это вызовом. Я постараюсь сдерживаться, а тебе придётся доказать, что ты так хорош, что я забуду себя.
Саймон усмехнулся в ответ и притянул её ближе. — Вызов принят.
И в конце концов она взвизгнула. Не настолько громко, чтобы разбудить Бельземину, но всё же взвизгнула.
После первой за день близости они оделись и прошли на кухню готовить завтрак. Саймон нарезал овощи, пока Эола накрывала на стол, — как они делали уже десятки раз прежде.
Если весна прошла почти целиком в работе, то лето промелькнуло в мгновение ока. Саймон проводил большую часть времени с друзьями: плавал в озёрах, исследовал скрытые убежища архипелага, пел песни островитянам и делил нежные мгновения с Эолой.
Её интуиция оказалась права. Спустя три месяца Саймон удивлялся: отчего они не сделали этого раньше? Он провёл с Эолой столько правлений, что понимал её, как мало кого, а она была добра, заботлива и честна. С ней он находил такое взаимопонимание, какого не знал со времён Ремедии.
Всё было просто хорошо.
По правде говоря, единственным событием, что заставило Саймона задуматься тем летом, было давно ожидаемое падение острова Кайкиас, с которого они добывали маналиты для производства Крестонов. Магия, удерживавшая его в воздухе, просто перестала работать однажды утром. Самым страшным было то, что не было никакого предупреждения — никакого постепенного ослабления антигравитационного эффекта.
Кайкиас прекрасно парил в одну секунду — и падал в следующую.
К счастью, на острове трудились лишь големы-рабочие, и он упал в океан, так что жертв не было. Саймона беспокоил сам результат падения. Рушащийся остров сдетонировал при ударе о море, взметнув гейзер воды так высоко, что тот коснулся Святилища, а вслед за ним поднялись приливные волны. Удар наверняка опустошил бы прибрежные общины, случись это ближе к материку.
Саймон не смел и представить последствий падения острова размером с Борей или Зефир на землю внизу. Ущерб заставил бы атаку Оракула на Фрайтвол показаться детской хлопушкой в сравнении.
— Что это? — поинтересовался Саймон, застав Эолу за разглядыванием гладкого отполированного камня. — Ты смотришь на этот маналит каждый раз, когда мы встаём с постели.
— Это детский камень, — ответила Эола, откладывая камень на кухонную стойку. — Если он засияет, значит, я беременна.
— Об этом можешь не волноваться, — успокоил её Саймон. — Одна чародейка… подруга… научила меня простому защитному заклинанию, чтобы избежать любых проблем.
— Правда? — хихикнула Эола. — А я-то думала, что травяной чай леди Джунон куда действеннее, чем заявлено.
— Странно. Саймон обвил руками её талию. — С каждым разом, когда я на тебя смотрю, ты кажешься всё прекраснее. Как ты это делаешь?
— Стараюсь соответствовать лести своего парня. Эола нежно улыбнулась, её руки скользнули к его шее. — Готов к своему первому матчу по скайболу?
— Его я боюсь меньше, чем сообщить новость твоей семье. С того дня, как они скрепили свой союз у колодца желаний, прошёл уже целый сезон, и, хотя леди Джунон явно знала об их отношениях — по тому, как она улыбалась всякий раз, видя их, — Тибальту и Руто они ещё не сказали, что вместе. Впрочем, Саймон подозревал, что те уже обо всём догадываются. — Есть предложения?
— Это будет простая формальность, — успокоила она его. — Они ждали, что мы станем парой, с того самого дня, как я переехала в твой дом, Саймон. Думаю, они лишь удивятся, что это заняло столько времени.
— Пожалуй, я мог бы спеть тебе песню о любви на людях, — предложил Саймон, и его внезапно озарило. — «Киши, что украла моё сердце».
— Вот теперь я у тебя как Плут! Эола легонько поцеловала его в губы. — А как насчёт «Тёмного владыки и прекрасной девы»?
— Как хочешь. Саймон отпустил её, и взгляд его скользнул к «детскому камню» на стойке. — А как здесь с детьми?
— В Святилище?
— Да, — подтвердил Саймон. — Полагаю, вам приходится ограничивать рост населения, чтобы избежать перенаселения?
— Да, леди Джунон должна дать разрешение парам заводить детей. Доступ к колодцу желаний означает, что пара получила её благословение на создание семьи. Эола погладила камень. — Получить её благословение не составляло большого труда, поскольку за последний год у нас было несколько смертей подряд.
— Прости, — извинился Саймон. Эола рассказывала ему, что её мать умерла от болезни незадолго до того, как она покинула Святилище. — Я не хотел бередить старые раны.
— Всё в порядке, — успокоила его Эола. — Ты хотел бы однажды завести детей, Саймон?
— Я дважды задумывался о том, чтобы создать семью. Саймон думал об этом с Анной, когда они готовились к свадьбе, и Ремедия ненадолго поднимала тему зачатия наследника в Кокани. — Ни в одном из случаев ничего не вышло, и я не чувствую себя готовым завести ребёнка в ближайшее время.
— Это не «нет», — поддразнила его Эола.
— Это не «нет», — признал Саймон. Разумная часть его рассудка говорила ему, что будет больно зачать ребёнка в одном правлении, лишь для того чтобы тот исчез в следующем, но другая и вправду хотела создать семью с любимой женщиной. Святилище было, пожалуй, единственным местом, где он мог бы в безопасности растить ребёнка десятилетиями, если они переживут Зодиакальный парад. — А ты хочешь детей?
— Да, но не сейчас; и особенно не когда до нападения демона остались считаные месяцы. Взгляд Эолы метнулся к двери спальни. — К тому же у нас уже есть свой ребёнок.
— Пожалуй, есть. Хотя Бельземину он всё больше начинал воспринимать скорее как сестру. Наверное, именно так Лориана относилась к нему, когда он только прибыл во Фрайтвол — застенчивый и потерянный. — Думаешь, ей понравится скайбол?
— Конечно, понравится, — промолвила Эола, когда они услышали, как Бельземина, зевая, возвращается в мир живых. — Скайбол любят все.
Эола была права. В Святилище скайбол любили все.
Этот спорт был в большой моде на архипелаге и пользовался наибольшей популярностью осенью, когда летнее солнце успевало высушить котловины кальдер, служившие затем стадионами. Самый престижный турнир, Кубок Эйдолона, длился весь сезон.
Правила были просты: две команды по шесть игроков — один вратарь, два защитника, три нападающих — боролись за единственный мяч, которым набирали очки, поражая им ворота соперника. Мяч можно было бросать руками или ногами, а игроки могли сбивать друг друга с ног, чтобы отобрать его.
И вся игра проходила в воздухе.
Хотя баффы, Классы и магические предметы были запрещены, заклинания полёта дозволялись таким, как эльфы, желавшим участвовать. Более того, поток горячего вулканического воздуха, порождаемый кальдерой, удерживал участников в воздухе всё время. Тёмный полёт Саймона и основанный на огне способ летать Бельземины позволили им собрать команду с семьёй Эолы и Анаксимандром, который полагался на антигравитационную магию, чтобы летать и охранять ворота.
Компания была нетипичная, но у Саймона было хорошее предчувствие насчёт их шансов. Фаворитами турнира были Гарпии-леди Кулебре и Тузы Ваяна, но команда, с которой они сражались сегодня в открывающем матче, Баха-дворняги, была не такой уж и сильной.
— Давай, давай, давай! — кричал Карбункул с переполненных каменных трибун, размахивая флагом вместе с другими болельщиками. Каждой команде требовался эйдолон-покровитель, чтобы спонсировать её на протяжении сезонного турнира, и он согласился поддержать команду Саймона при условии, что её назовут «Карб-дядюшки». — Раздавите их! Переломайте им хребты!
— Он всегда такой во время матчей? — спросил Саймон Тибальта, пока они вдвоём парили в первых рядах своей команды вместе с Бельземиной, которая настояла на том, чтобы стать нападающей вместе с ними.
— Во время сезона в нём просыпается азарт, — промолвил Тибальт. — Эйдолон гарпий ещё хуже.
— Тревожная мысль, — ответил Саймон, а затем окликнул Бельземину: — Как держишься?
— Я сделаю всё возможное, чтобы не опозорить Ваше Величество, — застенчиво пообещала ему Бельземина.
— Тебе больше не нужно меня так называть, Бельземина. Зови меня Саймоном.
— Я… я не могу… я не посмею… Бельземина откашлялась. — Простите, это было бы слишком неуважительно…
— Вовсе нет, но не торопись, — успокоил её Саймон. Она неуклонно делала успехи, но ей предстояло ещё много работы, прежде чем она сможет вырваться из рабского склада ума. — Тогда я могу на тебя положиться в прикрытии нашего левого фланга?
— Да, конечно. Бельземина решительно кивнула. — Я отдам жизнь за победу.
Саймон вздохнул и обернулся к Тибальту, откашлявшись. — Не знаю, говорить тебе сейчас или после матча, но… мы с Эолой…
— Я знаю, что вы с моей дочерью отдали себя друг другу, — ответил Тибальт напрямик, а затем рассмеялся, глядя на смущённое лицо Саймона. — Ты думал, что вы это скрываете? Моя дочь переехала в твой дом и так и не вернулась. Он легонько похлопал Саймона по плечу. — Нам уже несколько месяцев приходится удерживать королеву Зил от моей дочери. А она не относится к соперничеству легкомысленно.
— Я… прости, — извинился Саймон. — Я думал, что твёрдо ей отказал.
— Она никогда не принимает «нет» за ответ, — сказал Тибальт, напрягаясь, когда команда противника влетела строем над кальдерой. Судья с мячом уже выходил в центр. — Так, действуем по плану. Давите слева, и всё будет… Тень с громовым гулом накрыла стадион. — …в порядке…
Саймон удивлённо поднял взгляд: никакое облако не должно было подниматься выше островов Святилища — и вправду не поднималось. Объект, затмивший солнце, принял облик знакомой птицы с металлическими крыльями, но она была не одна. Следом парила знакомая тёмная каррака — палубу её окутывал туман, а корпус несли в небе орды призраков.
— Что это? — недоумевал Тибальт, тотчас надевая свой классовый наряд.
— Друзья, — помрачнев, ответил Саймон. Им не следовало возвращаться так рано. — И дурные вести.
Авантюрист вернулась в город и привела с собой Некроманта.
Открывающий матч спешно отменили, и Ваян созвал экстренное заседание совета Святилища. Саймон явился вместе с семьёй Эолы, чтобы поприветствовать возвращение Альционы и её пиратского друга.
— Соскучились по нам? Конечно, соскучились, — дразнила Альциона совет Святилища, прежде чем обернуться к Вольтобауте. Дворецкий вампира держал их обоих в тени под толстым зонтом, не пропускавшим солнечного света. — Видишь? Видишь?!
— Да, да, я не слепой, — проворчал Вольтобаута, озираясь. — Неудивительно, что ни один из допрошенных мною призраков не знал об этом месте. Души вашего народа не смешиваются с остальной Мировой Душой.
— Должно быть, вы тот доблестный Некромант, о котором леди Альциона нам столько рассказывала, — произнесла леди Джунон с вежливым кивком. — Для нас честь приветствовать вас среди нас, лорд Вольтобаута.
— Увы, ныне я лорд лишь палубы своего корабля. Некогда моя власть простиралась всюду, куда дотягивался прилив, пока Эндимион не пустил мой флот на дно моря. Вольтобаута заметил Саймона. — Приветствую, Владыка Магнос.
— Приветств… Саймон застыл на месте, глаза его расширились, а краска схлынула с лица Альционы. — Что ты только что сказал?
— Видишь выражение его лица, Альциона? — отозвался Вольтобаута, тонко улыбаясь своему собрату по Благородному классу. — Это вина.
— Ты издеваешься? Альциона уставилась на Саймона, и на её лице застыла гримаса возмущения. — Ты и есть Владыка?! Серьёзно?!
Саймон напрягся, но понял, что скрывать это дольше не выйдет — особенно теперь, когда им предстояло сражаться плечом к плечу против Ноденса, а совет Святилища встал на его сторону. Впрочем, он всё ещё был готов при первом же вызове извлечь свой классовый наряд.
— Как ты догадался? — спросил он Вольтобауту, пока Альциона кипела от гнева.
— Когда Альциона заметила, что принц Магнос магически сбежал на скрытый летающий остров сразу после исчезновения Класса Владыки, я понял, что это звучит как слишком уж удачное совпадение. Вольтобаута хмыкнул. — Я решил, что ты новый Владыка, укрывшийся в бухте поспокойнее, где можно переждать бурю.
— Что ж, тут ты прав, лорд Вольтобаута, — признал Саймон. — Вот только я не желаю возвращаться на поверхность — по крайней мере в обозримом будущем.
— Похвальная стратегия. Вольтобаута встретил его взгляд. — Должно быть, эта Вторая Погибель, которую ты предвидел, поистине ужасна, раз уж сам Владыка предпочитает отсиживаться здесь, а не держать ответ.
— Или всё это была ложь, — прошипела Альциона.
— Всё, что я тебе раньше рассказывал, было правдой, — сообщил он Альционе. — Мой брат Луи убил нашего отца, и я бежал сюда, чтобы жить в мире, а не участвовать в кризисе престолонаследия.
— О да, ты был так правдив — просто умолчал о маленькой детали: что ты переодетый Владыка! Какой же ты был честный со всеми! Альциона обвела взглядом остальной совет в поисках признаков возмущения, но обнаружила, что те скорее смущены. — Погодите, вы знали? Вы все знали?!
— Саймон не раз доказал свою ценность и добрую волю, — спокойно ответила леди Джунон. — Он заслужил наше доверие.
Королева Зил пожала плечами. — Он силён и на нашей стороне. Это всё, что имеет значение.
— Я тоже поначалу сомневался, но Саймон — благородная душа, и его Класс его не определяет, — настаивал Ваян. — Что бы ни произошло между тобой и его предшественником, прошу тебя воздержаться от насилия, леди Альциона. Не суди его по грехам его семьи.
— Саймон — один из нас, — добавила Эола, взяв своего парня за руку. — Ты его не тронешь.
Сердце Саймона переполнилось теплотой. — Спасибо вам всем, — сказал он со всей искренностью. — Я вам поистине благодарен.
Альциона скрестила руки. Хотя она явно не доверяла и сомневалась, она не напала и не призвала свой классовый наряд. — Вижу, ты всех здесь обвёл вокруг пальца.
— Разве это ещё имеет значение, Альциона? — спросил Вольтобаута, пожав плечами. — Все мы — изгои, бросившие бессмысленную борьбу.
— Я… полагаю, теперь это уже неважно, — проворчала Альциона, почёсывая голову. — Хуже нового императора ты уж точно не будешь…
— Нового императора? — переспросил Саймон. Он уже несколько недель не проверял Шабрам, а последние полученные им вести говорили о том, что Муза и Эллюзия объявили войну Эндимиону в поддержку Лора. — Постой, неужели Луи…
— Этот ублюдок короновал себя императором, совершив переворот против вдовы твоего отца, — подтвердила Альциона, презрительно усмехнувшись. — Он убил Судью и начал чистку против её сторонников в Кокани. Внизу настоящий сумасшедший дом.
Саймон поморщился от отвращения. Он знал, что это неизбежно: Луи всегда развязывал войну с одной-единственной целью — быстро поднять уровень; но гибель Эвфемии устранила последнюю силу, способную помешать ему мобилизовать все ресурсы Эндимиона. Миру оставалось лишь готовиться к кровавой и страшной эпохе.
Он беспокоился о Шабрам. Нужно было снова с ней связаться и удостовериться, что Луи не вынюхал её истинную верность и не замыслил от неё избавиться. Если он действительно начал чистку, дни её могли быть сочтены.
— Так или иначе, я хотел бы официально испросить право безопасной стоянки для своего корабля и команды, — обратился Вольтобаута к леди Джунон. — Амадей Вольтобаута не неблагодарен, а потому одолжу вам свой меч и силы против демона, что вам угрожает.
— Благородному Герою, готовому защищать наш дом, всегда рады в нашем Святилище, — ответила леди Джунон с обычной своей открытостью. — И всё же мы не ожидали, что вы вернётесь так скоро. Что-то случилось?
— Помимо мировой войны? — Альциона тяжело вздохнула. — Это долгая история.
Альциона принялась рассказывать, чем занималась после ухода из Святилища, хотя многое Саймон уже угадал по донесению Шабрам. Доказав Вольтобауте существование Святилища, она как завербовала его в войну Белого Единорога против Эндимиона, так и занялась расследованием демонических курганов. Антиимперский союз держался против имперского вторжения относительно неплохо первые несколько месяцев — пока новые боевые звери Лорианы, движимые миазмами, не склонили чашу весов решительно в пользу Дома Магнос.
— После этого в войну вступили Муза и Эллюзия, — заключила Альциона. — Первая развернула собственный флот дирижаблей и новый вид оружия — «мана-пушку», а вторая отправила эскадрон эльфов высокого уровня, настолько сильных, что даже для сражений за пределами родины им требовались тонны маналитов. Они остановили наступление Эндимиона на Лор ценой превращения Вальна в поле развалин.
— После этого я решил разорвать союз с Белым Единорогом, — сказал Вольтобаута с явным отвращением. — Я никогда по-настоящему не был предан Вальну, и уж тем более антиимперскому союзу, но человек не может стоять в стороне, глядя, как его союзники бомбят его родину и считают гибель её народа приемлемой жертвой. Когда обе стороны войны гнилы, человек сохраняет достоинство, уходя прочь.
— А потом вся эта история с кристаллами, — пожаловалась Альциона, и лицо её помрачнело. — Я спросила свою подругу Фрею… Бельземина, до тех пор молча слушавшая, тотчас напряглась. — …которая ничего не знала и связалась из-за этого с Оракулом. И знаешь что?
— Она знала о Второй Погибели? — догадался Саймон.
— Знала! Саймон почти осязал беспросветное разочарование в голосе Альционы. — Она знала с самого начала и ничего нам не сказала!
— Но… почему? — не веря, спросила леди Джунон. — Зачем Оракулу держать это в тайне?
— По словам Фреи, Оракул считает, что кристаллы станут концом Эндимиона и что империи нельзя позволить править миром, — сказала Альциона с презрительной усмешкой. — Она полагает, что это исход хуже, чем разгуливающие повсюду демоны-военачальники.
Саймон прищурился. — Хуже для мира, или для Эллюзии?
— Вот именно на этот вопрос эльфы и не ответили, — признался Вольтобаута. — Я склоняюсь ко второму, но моя подруга здесь слишком уж оптимистка, чтобы прочесть знамения на стене.
— Ну, надо отдать ей должное, судя по нашему расследованию, Оракул не сидела совсем уж сложа руки, — ответила Альциона. — Кристаллы миазмов в союзных странах вроде Музы, Вальна или Лора были либо изъяты, либо «нейтрализованы».
— Она либо лжёт, либо ошибается, — ответил Саймон. — Я предвидел, что один из демонических курганов может находиться в Лоре.
— Фрея настаивала, что его сдержали, и он не вырвется, даже если комета осветит его созвездие — что бы это ни значило, — ответила Альциона. — Она, судя по всему, намеревалась разобраться с кристаллом Минотавра в Магволии, если мы когда-нибудь её отобьём.
— Но остальные демонические кристаллы внутри границ империи она оставила без присмотра, как часовые бомбы, — догадался Саймон, сжимая кулаки. — Она надеялась, что они с Владыкой разорвут друг друга на части.
И что хуже всего — этот план, скорее всего, сработал бы. Все Зодиакальные Демоны видели во Владыке перевоплощённого Мардока и, без сомнения, тотчас вступили бы во вражду с Саймоном или Бальзамом, избеги тот своего убийства. Все они были бы слишком заняты взаимным истреблением, чтобы угрожать Эллюзии или западному континенту.
И всё же это был невероятно безжалостный план, а то, что Оракул намеревалась помочь лишь Магволии, означало, что остальную часть империи она, пожалуй, считала расходным материалом. Никакая цена не была слишком высокой, чтобы покончить с Владыкой.
— Фрея… Все обернулись к Бельземине, осмелившейся заговорить. — Она… она в порядке?
— Да, в порядке, — подтвердила Альциона. — Она осталась в Лоре вместе с Альфонсом и остальными из их отряда держать оборону против империи. В последний раз, когда я их видела, им удалось отбиться от Берсерка.
Саймон не счёл это особым достижением, но Бельземина не скрывала облегчения. — Я… я рада, что она в порядке, — сказала она, сцепив руки. — Может, мне стоит… Она обернулась к Саймону. — Эм…
— Возможно, мы сможем с ними связаться, когда отразим Ноденса, — успокоил её Саймон. Уже то, что она хотела сойтись со старой подругой, а не боязливо её избегать, было обнадёживающим знаком.
— Спасибо, Ваше Величество, — ответила Бельземина, кусая губы. — Простите мне мою себялюбивость.
— Мне не за что тебя прощать. Саймон вновь обратил внимание на Альциону, наблюдавшую за сценой с задумчивым выражением. — Почему ты не осталась с ними в Лоре?
— Потому что я не могу сражаться с теми, кому не доверяю, а Оракул стала слишком уж тёмной для моего вкуса, — ответила Альциона, и её слова были горькими. — Люди — не фигуры на доске, чтобы жертвовать ими как вздумается. Нельзя бросить угнетённые массы Эндимиона под колёса только потому, что это сделает их угнетателей несчастными.
— Оттого я и предложил перебраться сюда, чтобы подготовиться к тому, как вырвется демон, — заключил Вольтобаута. — Битва решается прежде, чем запоёт оружие, — как я всегда говорю.
— Ваша помощь будет желанной и ценной, — сказал Ваян. — Мы не сидели сложа руки. Наши Чемпионы хорошо продвинулись.
— И всё же тебе предстоит сражаться плечом к плечу с Владыкой, — предупредил Альциону Саймон. — Тебя это устраивает?
— Ммм… ну, ты и вправду скрыл это от меня, но не подстроил взрыв нашего дирижабля на обратном пути, так что… Альциона замешкалась, прежде чем прийти к выводу. — Полагаю, я могу взять тебя на испытательный срок, раз уж Джунон и остальные тебе так доверяют…
— Я бы посоветовал Вашему Величеству ускорить процесс, оплатив её немалый счёт в баре, — промолвил Вольтобаута, за что Альциона ударила его в плечо. — Впрочем, это может оказаться разорительным.
— Я это учту, — ответил Саймон и благодарно кивнул. — Спасибо за твоё доверие. Клянусь, я его не обману.
— Значит, решено, — объявил Ваян. — Давайте готовиться и покажем Ноденсу, что Благородные Герои вновь восстали, чтобы низвергнуть его обратно в ад.