Глава 46: Каменная Муза (6)
Прогулка по Тёмному лесу несла с собой постоянное, глухое ощущение угрозы.
Хотя группа Саймона вошла в лес средь бела дня, густые миазмы в воздухе закрывали солнечный свет, и вокруг стоял полумрак, больше похожий на сумерки. Растения казались обесцвеченными, деревья — чёрными и серыми. Пурпурный туман не позволял видеть далеко, даже когда заклинание Бельземины Фонарь Откровения освещало им путь.
Большинство в их отряде довольно сносно переносили отравленный воздух — спасибо Клеймам Чревоугодия, дарующим иммунитет к яду, и прочим способностям. Один из перков Дредноута Леонарда, судя по всему, защищал его от пассивного урона от окружающей среды, опытный тёмный маг вроде Душара чувствовал себя как дома, а Бельземина провела в замке Фрайтвол достаточно времени, чтобы привыкнуть к миазмам вокруг. Лишь Лоримор не имел особой защиты помимо клейма, но Бельземина просто накладывала на него исцеляющие заклинания, когда его горло начинало чесаться от слишком большого количества миазмов.
Саймон решил оставить Кассандру в Уиспермайре ради её же безопасности: привести потенциально совместимого носителя к порогу демона — как он поступил с Эолой в Теллурии — неизбежно обернулось бы катастрофой. Мередит тоже осталась присматривать за ней, а заодно собирать сведения об Одетт и Шёлк.
Саймон понятия не имел, что «Паутина» делает в этом регионе. Эти преступники могли быть здесь по множеству причин. Тёмному лесу было что им предложить: части монстров, эльфийские артефакты для перепродажи на чёрном рынке и, возможно, даже экзотические материалы, которые можно найти только тут. Они могли также изучать местный кристалл миазмов Зодиака — один им ведь уже удалось каким-то образом заполучить.
К тому же Шёлк в это время должна была находиться на другой стороне Драконьего моря. Либо его действия заставили «Паутину» изменить планы, либо её агенты умели каким-то образом преодолевать огромные расстояния за считаные дни. И то и другое было возможно, учитывая, как мало он знал об организации.
Как бы то ни было, их присутствие грозило спутать Саймону все карты, а одна только связь Одетт с ними говорила о том, что мэр куда темнее, чем хочет казаться. Принц Пауков уже однажды его обманул, и второго шанса Саймон ему не даст.
По крайней мере, Одетт снабдила их довольно точной картой исследованных областей и троп Тёмного леса — правда, предупредила, что те регулярно меняются по прихоти его демонических обитателей. Группа решила не терять времени и вышла на рассвете, чтобы провести разведку засветло: до местного манадрева, скорее всего, было больше суток пути.
Саймон использовал Маску Демона, чтобы замаскировать доспехи своего Класса Владыки под чёрную версию доспехов Тамплиера, без всякой геральдики: он подозревал, что знаки Церкви Света лишь навлекут на них враждебность местных. Душар тоже надел свой классовый наряд — тюрбан и одежды стали иссиня-чёрными, — а верхнюю половину лица скрывала упыриная скелетная маска. Он то и дело останавливался, чтобы собрать грибы, растения и прочие образцы.
— Надеюсь, Ваше Высочество простит моё любопытство, — извинился Душар за задержки, вызванные его сборами. Саймон настоял, чтобы на людях они не использовали «Ваше Величество», пока не выяснят, сколько Муза знает о нём. — Я не встречал такого мощного источника Тьмы со времён замка Фрайтвол.
— Полагаю, такое место — редкость, — предположил Саймон, пока Леонард срубал загораживавшую им путь листву.
— Мёртвые, гниющие манадревья обычно привлекают опасных существ, но это, похоже, и живое, и производит миазмы вместо обычной маны, — подтвердил Душар. — Возможно, это уникальное явление.
— Противоестественное явление, — сказала Бельземина. Эльфийка редко высказывалась вот так прямо, так что Саймон решил: вид эльфийского леса в таком состоянии потряс её до глубины души.
— Это дыхание Музы на нашей коже, — бредил Лоримор с лихорадочным блеском в глазах. С тех пор как они вошли в Тёмный лес, он стал вести себя только хуже. — Её тело старо и изношено, но скоро она сбросит его ради более молодого, нового сосуда, достойного её, да!
Саймон не знал, как относиться к бредням культиста. Среди их нынешней группы только Саймон родился под покровительством Минотавра, а значит, только он и мог быть совместимым сосудом — если его теория о знаках верна. Его перк Несокрушимая Корона должен был защитить его от любого ментального воздействия, но того же нельзя было сказать о Лориморе. Если тот попытается предать команду, Саймону придётся активировать его клейма и казнить его.
И всё же то, что эта «Муза» искала людей со знаком Минотавра, наводило на мысль: она Зодиакальный Демон, ищущий носителя или что-то в этом роде. Саймон начал задаваться вопросом, не одержима ли ею местная дриада — пока воля демона не подавила её собственную. Это, вероятно, объяснило бы состояние манадрева.
— Может ли дриада переселиться в новый сосуд? — спросил Саймон своих спутников. — В существо из плоти или в другое дерево?
— Нет, — отрезала Бельземина.
— В теории — нет, ведь дриада есть воля манадрева и потому связана с ним до самой смерти, — ответил Душар куда осторожнее. — Но Тьма — это путь ко многим способностям, которые некоторые сочли бы… невозможными.
— Это не невозможно! — бредил Лоримор с религиозным рвением, его крики эхом отдавались в окрестных лесах. — Её воля свершится, вот увидите, вы все увидите!
Леонард, шедший в авангарде, внезапно вскинул меч и щит. — Неприятности, Ваше Высочество.
Саймон вскинул моргенштерн, его спутники приготовили заклинания: в миазмах зажглись огни. Четыре сияющих шара зеленоватого огня, яркостью с факелы, выплыли из листвы навстречу отряду, а в их сердцевине вспыхивали туманные образы черепов. Саймон не ощущал от них враждебности — особенно когда они заметили его.
— Повелитель Тьмы… — прошептали они с трепетом и благоговением на языке, чуждом человеческому слуху. — Окутанный тенями… дышащий страхом…
Душар тут же опознал существ. — Это ведьмовские огни, или блуждающие огни, как их ещё называют. Прекрасные неживые создания, питающиеся страхом и страданием.
Леонард приготовился изрубить их, но Саймон остановил его взмахом руки. Четыре огонька вскоре заплясали вокруг него, словно придворные вокруг короля. Вероятно, его перк Беспрекословный Правитель подчинил их его влиянию.
— Я пришёл по приглашению Музы, — сказал Саймон; его перк перевёл слова. — Покажите мне дорогу к ней.
— Проведём тебя, о Повелитель Тьмы… к дереву-висельнику и кольцу камней… — Огоньки ярко вспыхнули и осветили доселе невидимую тропу. — Следуй за нами…
Саймон и остальные настороженно пошли за огнями, пока не вышли на поляну в центре почерневшей лощины. Круг монолитных менгиров, изрезанных древними эльфийскими рунами и увитых растительностью, окружал могучее почерневшее древо-гадюку — высотой и толщиной с небольшой дом. С его ветвей свисали гниющие человеческие трупы и скелеты.
Огоньки заплясали вокруг ствола, и кора зашевелилась. Дерево с грохотом вырвало себя из земли, выдираясь из почвы, и на его поверхности проступило клыкастое, кривое лицо.
Древень.
Весьма испорченный древень.
— Много лун минуло с тех пор, как древень Каррок видел эльфа, забредшего в эти леса, — сказало существо на эльфийском, заметив Бельземину, которой его взгляд явно был неприятен, и перевело внимание на Лоримора. — А этот жалкий раб, что крадётся за твоими шагами… Лоримор, верно? Ты привёл дитя, которое обещал?
— Я подвёл Музу… — ответил Лоримор на эльфийском; голос его был полон горя, словно неспособность принести в жертву демону собственного сына была тягчайшим из грехов. — Но я привёл почётного гостя! Великую фигуру теней!
— Понятно… — Багровые глаза древня прищурились на Саймона. — В тебе есть что-то. Я чувствую, что обязан тебе службой и повиновением, хотя не приносил тебе клятвы верности.
— Я отпрыск Тьмы, — ответил Саймон. Все местные существа, похоже, подпадали под его влияние, включая древня, а значит, они не могли быть выше двадцать восьмого уровня. Что было логично: имперская армия уже выжгла бы эту область, будь в ней что-то слишком опасное. — Я пришёл по приглашению Музы.
— Муза? Ах да, наша госпожа давным-давно оправдывала это звание, — прошептал древень с ностальгией. — Когда-то она вдохновляла многих художников и дарила им пряди своих волос в знак благосклонности. Эльфийские поэты и людские менестрели стекались со всего королевства, чтобы воспеть ей хвалу и разделить с ней ложе. Никто не покидал её стороны — все влюблялись в её прекрасный лес.
Саймон бросил взгляд на искорёженные деревья вокруг. «Прекрасный» — не то слово, что приходило на ум при виде этого места. — Что случилось?
— Повелитель Тьмы явился, чтобы исказить и осквернить её, — ответил Каррок с оттенком сожаления, — ибо величайшим удовольствием Мардока было осквернять чистое и прекрасное, превращая его в нечто извращённое.
Бельземина заметно вздрогнула и опустила взгляд к земле; в её глазах застыл ужас. Саймон понял, что слова древня всколыхнули какое-то страшное воспоминание. Он нерешительно положил руку ей на плечо, чтобы утешить, но она почти не отреагировала.
— Но времена изменились, и во тьме можно найти радость, — сказал древень с кривой, злодейской улыбкой. — Войди в кольцо камней, Отпрыск Тьмы, и я перенесу тебя к госпоже Леанан.
Саймон не собирался верить древнему испорченному дереву на слово и потому сначала посоветовался со своим отрядом. — Он говорит правду?
— Да, говорит! — настаивал Лоримор. — Этим путём я когда-то шёл, чтобы познать её объятия!
— Эти камни образуют Волшебное кольцо, некогда созданное эльфийскими друидами, — объяснила Бельземина на эндимианском. — Стоит его активировать — и оно перенесёт всех, кто внутри, в другое место, связанное корнями манадрева.
— Короче говоря, прямо в львиную пасть, — тут же сказал Леонард, вонзая меч в землю. — Позвольте мне пойти первым и расчистить путь, Ваше Высочество.
— Нет, лучше встретим всё вместе, даже если это ловушка, — ответил Саймон. Ему не хотелось видеть, как Леонард погибнет, а потом нести его сестре дурные вести, как это случилось два правления назад. — Но будем готовы вступить в бой в любой миг, на всякий случай. Усильтесь.
— Позвольте мне, Ваше Высочество, — сказала Бельземина, и её классовый наряд сменился с одежд Пироманта на тяжёлую белую мантию с меховым плащом и беретом. В её руке материализовался деревянный посох, которым она тут же указала на Саймона. — Эгида.
Саймон сразу ощутил, как в него влилась её магия. Два переплетённых барьера — один от физических атак, другой от магических — на миг вспыхнули и стали невидимыми. Чувства обострились, словно сам мир замедлился вокруг него. Он почувствовал прилив бодрости, и над его головой начал парить золотой нимб.
Эффекты «Ускорение», «Оплот», «Барьер», «Регенерация» и «Ауреола» наложены на десять минут.
Ускорение: ваша Ловкость удвоена.
Оплот: получаемый физический урон уменьшен вдвое.
Барьер: получаемый магический урон уменьшен вдвое.
Регенерация: ваши раны будут затягиваться сами собой.
Ореол: ваш нимб поглотит одну попытку мгновенной смерти и одарит вас всплеском исцеления при критическом уровне здоровья.
Точно — Бельземина была Целительницей 78-го уровня. На деле она была куда лучшей поддержкой, чем атакующим заклинателем, и это о многом говорило. Ни один из монстров, с которыми они сталкивались, не был достаточно силён, чтобы оправдать столь мощное усиление, а Фрея занимала её в тот единственный раз, когда оно могло бы сыграть роль против группы Альфонса.
— Эгида… это Молитва 8-го ранга, верно? — предположил Душар. — Мощнейшее заклинание. Некоторые говорят, что это лучшее усиление в мире.
Восьмой ранг? — подумал Саймон. Его Класс Владыки, похоже, открывал новый ранг заклинаний каждые десять уровней, а значит, заклинания 8-го ранга он смог бы творить лишь после достижения 80-го уровня. Раз Бельземина могла делать это на 78-м, выходило, что классы, ориентированные на заклинания, развивались в этом плане быстрее, чем универсал вроде Владыки.
— Смотри не израсходуй слишком много маны, — предупредил Саймон Бельземину. Такое заклинание, хоть и исключительно мощное, должно было стоить немало энергии. — У нас не так много маналитов.
— Вашему Высочеству не нужно за меня беспокоиться, — возразила Бельземина. — За время, проведённое в замке Фрайтвол, я научилась собирать миазмы, словно ману. Это место восполняет мои запасы быстрее, чем я успеваю их тратить на заклинания.
Вероятно, это была одна из самых пугающих фраз в мире, какие только можно услышать при встрече с архимагом, чей возраст исчислялся веками. Неудивительно, что империя так и не попыталась покорить Эллюзию — если все эльфы пользовались такими преимуществами на родной земле.
Бельземина наложила своё заклинание на всех, а Саймон сотворил Одержимость и Тёмный Клинок. Лишь Душар ничего не накладывал в качестве подготовки, в отличие от всех прочих заклинателей.
— Признаюсь, мой Класс Чернокнижника больше расположен к понижению характеристик врагов, чем к усилению моих собственных, — признался он. — Но уверяю вас, Ваше Высочество: любой безумец, осмелившийся напасть на нас, непременно об этом пожалеет.
— В этом я не сомневаюсь, — ответил Саймон, и группа вошла в Волшебное кольцо.
Камни засияли, и отряд перенесло в просторный пыльный мраморный зал, украшенный наполовину разбитыми фресками — деревья, эльфийские маги и толпы, поклоняющиеся прекрасной госпоже. Вокруг высилось кольцо менгиров, подобное тому, что перенесло их сюда, а из окон слева от зала сочились густые миазмы. Лишь заклинание фонаря Бельземины и нимбы спутников давали немного света, открывая взгляду большую лестницу впереди и наполовину обрушившуюся арку позади.
Здесь их не ждал враг. Напротив, место казалось почти безлюдным.
— Здесь произошла жестокая битва, — заметил Леонард, осматривая зал и проверяя каждый его дюйм на предмет ловушек. — Часть повреждений нанесена тупым оружием, и я вижу пятна засохшей крови на камнях.
— Я чувствую поблизости как минимум четырёх призраков, — добавил Душар. — Много душ, должно быть, погибло весьма жестоко, чтобы породить столько.
— Ты имеешь в виду духов? — спросил Саймон.
— Призраков, Ваше Высочество, — настаивал Душар. — Хотя духи сохраняют достаточно своей смертной жизни, чтобы упокоиться, если им позволить уладить незавершённое дело, привязывающее их к этому миру, призраки полностью поглощены своими страданиями и ненавистью к живым. Это злобные тёмные духи боли, рождающиеся из самых истерзанных душ.
— Понятно… — Саймон выглянул в открытые окна. Перед ним простирался древний город, окутанный миазмами, столь густыми, что он едва различал его очертания. Здание, в котором они находились, стояло на корне местного манадрева размером с холм и вздымалось как минимум на три этажа. — Как с ними справиться?
— Я могу связать призраков заклинанием, если они не падут ниц при виде Вашего Высочества, — спокойно ответил Душар.
Его полное отсутствие беспокойства придало Саймону уверенности. Однако вскоре он заметил, что Бельземина уставилась на разбитые фрески невидящим, немигающим взглядом. Краска сошла с её лица.
— Агнес? — обеспокоенно спросил Саймон, но ответа не получил. — Бельземина?
— Я ему сказала, — прошептала она так тихо, что Саймон едва расслышал, глядя в землю с виной и печалью. — Это моя вина. Я ему сказала. Я ему сказала.
— Твоя вина? — По спине Саймона пробежала дрожь. — Что ты кому сказала?
— Я должна была, господин, — ответила она, держась за голову; она явно была в каком-то помрачении. — Я должна была. Я… я должна была…
— Бельземина…
«Ты пришёл, родственная душа моя». Голос Музы прозвучал в голове Саймона — громче и резче, нетерпеливее. «Поднимись по лестнице к моему алтарю, и мы станем едины».
— Да, да, я иду! — ответил Лоримор, вырвался из строя и со сверхъестественной скоростью побежал вверх по лестнице, с одержимой улыбкой на лице.
— Стой, глупец! — крикнул ему Саймон, но Учёный уже взбежал по ступеням. Казнить Лоримора клеймами он не решался — вдруг тот всё ещё располагал полезными сведениями, — потому сохранил самообладание и решил сначала попытаться спасти положение. — За ним!
Его приказ вывел Бельземину из транса, и группа быстро двинулась вверх по лестнице, организованно, с Саймоном и Леонардом в авангарде и заклинателями в арьергарде. Их шаги эхом разносились под винтовыми сводами. Превосходящая скорость позволила им нагнать более медленного Лоримора у самой вершины — но они всё равно замерли.
Наверху лестницы их ждал чудовищный ужас.
Ступени привели их в величественный зал с куполом на вершине здания, с двумя балконами по бокам, обрамляющими стену, вырезанную в самом манадреве. Ужасающая окаменевшая старуха, вросшая в почерневшую кору, уставилась на них; её лицо было отвратительным — с заострёнными клыками, бычьими рогами и колтунами заплесневелых волос. Глаза её горели злобным огнём — впрочем, вдвое слабее, чем оранжевый кристалл миазмов, вросший в узловатую грудь, словно опухоль, произрастающая из каменной плоти.
«Ты хорошо постарался, приведя мне мою родственную душу, дорогой мой Лоримор», — прошептало существо с пьянящей радостью, и культист содрогался от каждого слова. «Награду ты получишь, как только я обрету новую плоть».
Оранжевый кристалл, вросший в её камень-кору, ярко засиял символом Минотавра, и Саймон мгновенно понял: он предназначен для него.
Он чувствовал это так, как ребёнок инстинктивно узнаёт родителя или солдат откликается на зов долга. Он родился под этим знаком, был омыт его астральным светом и избран им. Воля внутри была другой половиной его души, зовущей домой, велящей вырвать её из этого недостойного сосуда, впустить силу в своё сердце и возродиться с рогами, способными сокрушить горы, и кожей, которую не пробьёт ни один меч. Она приглашала его взять свою судьбу, сокрушить Таласа, Шёлк, Альфонса, Луи, Вивр и всех, кто встанет у него на пути. Все склонятся перед силой Минотавра…
Очарование отменено Несокрушимой Короной.
Но Владыка не разделял этого.
Импульс тьмы вырвался из тела Саймона, возвращая его к реальности и разрушая власть кристалла над ним. Кристалл Минотавра потускнел, и Каменная Муза завопила из своей окаменевшей темницы.
«Лоримор, предатель! Эта душа — слишком тёмный сосуд, чтобы я могла сбросить эту старую и гнилую оболочку!» — вопила она через телепатию. «Ты не смог привести мне подходящее обиталище!»
— Постой, любовь моя, клянусь, я тебя удовлетворю! — умолял Лоримор, стоя на коленях. — Мне нужно лишь время, чтобы привести тебе моего сына, мою собственную плоть и кровь, только для тебя!
«Лжец!»
Тени сгустились, и из пола выплыли тёмные фигуры — упыриные призраки из чистых миазмов с черепами вместо лиц, алчущие жизни. Саймон услышал глухой стук на обоих балконах и, резко повернув голову, увидел, как туда приземлились четыре крылатых, каменных, похожих на горгулий демона с ужасающими когтями и огненными глазами. Бельземина, Душар и Леонард подняли руки и оружие, готовясь сражаться с ними, пока Лоримор умолял на коленях.
«Разорвите этого лжеца на части!» — приказала Каменная Муза. «Разорвите его в клочья!»
Призраки взвыли, а горгульи шагнули вперёд с жаждой убийства, но Саймон действовал первым.
— Хватит! — крикнул Саймон. — На колени! На колени перед Повелителем Тьмы!
Его Маска Демона рассыпалась, явив всем тёмные доспехи Владыки. Волны тьмы вырвались из него, леденя воздух и останавливая всех этих глупцов на месте — каждого поразил его собственный темнейший страх. Призраки дрогнули, горгульи-демоны поморщились, а Каменная Муза лишилась дара речи.
Ужасающая Аура наполнила слабых Страхом.
— Я сказал… — Саймон сделал глубокий вдох, вбирая миазмы, а затем произнёс слова, от которых содрогнулся камень. — На колени!
И они преклонили колени.
Лоримор пал ниц первым — страх перед новым господином был сильнее страха перед старым. Призраки робко пригнулись, горгульи преклонили колени. Даже Каменная Муза в своём окаменевшем состоянии могла лишь замолчать: её прислужники покинули её.
В присутствии Владыки даже ведьма-королева была не выше крепостного.
Перк Владыки 29-го уровня: Поглощение Крестона II (активный): Вы можете поглотить Крестон, чтобы усвоить перк, открытый вами вместе с соответствующим ему Классом. После этого перк «Поглощение Крестона II» навсегда превращается в только что усвоенный перк.
Прилив опыта и повышение уровня лишь укрепили уверенность Саймона. — Этот человек, каким бы жалким он ни был, — моя собственность по клеймам, что он носит, — смело заявил он. — Он мой; этот лес мой, как и всё, что я вижу. Служите мне или будете уничтожены! Это ваш единственный выбор!
Обитатели леса склонили головы в повиновении, и сама Каменная Муза не стала отрицать его притязаний. Сил сопротивляться его харизме, усиленной перком, у неё хватало — но что в том толку, если её слуги теперь склонялись перед высшей властью?
Тогда с ней произошло нечто странное. Кристалл Минотавра втянулся в её каменную плоть, погружаясь в кору, пока не остался лишь кончик, а его свет померк.
«Владыка… о Повелитель Тьмы, Змееносец, это ты?» — спросила Каменная Муза; её ярость сменилась покорной радостью и надеждой. Голос стал слаще, менее демоническим. «Ты вернулся ко мне?»
— Ты принимаешь меня за другого, — ответил Саймон, стараясь не выказывать ни малейшего смирения, чтобы не показаться слабым. — Ибо хоть я и в самом деле наследник Мардока, я затмю его, как солнце затмевает звёзды.
«Да… ты унаследовал его трон, и тебя ждёт великая судьба!» — Слова Каменной Музы переполняла та же безумная одержимость, которой она заразила Лоримора. «Мне Змееносец даровал эту прекрасную драгоценность, дабы я узрела красоту Тьмы, которую некогда отвергала!»
Саймон нахмурился под шлемом, глядя на кристалл Минотавра, слившийся с её камнем и корой. Теперь он был едва различим, но Саймону не потребовалось много времени, чтобы осознать весь ужас того, что совершил Мардок Эндимион.
Первый Владыка насильно вселил демона в дриаду, жестоко превратив чистейшее из существ в мерзкое чудовище и лишив её рассудка.
Контроль кристалла, похоже, не абсолютен, — подумал Саймон. Он понял это по тому, как кристалл втянулся обратно в свою носительницу, и по тому, как изменился голос Музы после того, как он запугал её до повиновения. Значит, он то усиливается, то слабеет?
«Сделку я предлагаю», — с воодушевлением сказала Каменная Муза. «Восстанови мою веру и разрушь этот каменный щит, что держит меня в плену, — и я стану твоей верной супругой!»
— Супругой? — спросил Саймон, стараясь скрыть своё смятение.
«Знания драгоценные, заклинания могущественнейшие и богатства веков предлагаю я взамен! Вместе мы будем править этой землёй как король и королева теней, соединённые в нечестивом союзе!»
Кристалл свёл её с ума. И всё же Саймон не знал, как к ней относиться. Хотя его последняя встреча с дриадой прошла не в самых лучших отношениях, он жалел это существо. Можно ли её исцелить? Можно ли изгнать демона Минотавра, не позволив ему перейти к другому носителю или убить нынешнего?
Он бросил взгляд на Душара, который поглаживал бороду, оценивая Каменную Музу. Союзники лишь ждали приказа Саймона атаковать, а чернокнижник едва сдерживал своё любопытство.
Им нужно было время, чтобы изучить это чудовищное создание.
— Я рассмотрю твоё предложение, — решил Саймон, ударив моргенштерном по земле. — А до тех пор это владение — моё.