Следующие несколько дней Саймон дожидался возвращения Эолы, попутно испытывая новый перк и упражняясь в колдовстве.
Ренал сдержал слово и снабдил Саймона тремя Крестонами взамен тех, что пришлось ему передать, — каждый был вассалом Плута: классы Шпиона, Вора и Ниндзя. Последний Саймону не поддался, но два других он активировал без труда, а это наводило на мысль, что потеря доступа к одному вассалу некоего Благородного класса вовсе не лишает его всех остальных.
Скопировав схемы Крестонов, Саймон не нашёл им особого применения, поэтому пока роздал их кое-кому из своих шестёрок — пусть приносят хоть какую-то пользу. Захват преступного подполья Розанны был завершён, и деньги от торговли оружием бесперебойно текли в его сундуки. Взятки и «союз» с Мел обеспечивали то, что ни городская стража, ни Белый Единорог не вмешивались в его дела.
Его улучшенный перк Дьявольский Кузнец тоже дал любопытные результаты. Система, судя по всему, относила к «расходуемым» любой предмет, который либо имел ограниченный запас зарядов до того, как станет бесполезным, — как жезлы Адского пламени, способные трижды сотворить одноимённое заклинание, прежде чем сломаться, — либо предназначался для одноразового применения, как бомбы.
Как ни странно, это касалось и готовки. Его попытка испечь пирог закончилась тем, что выпечка обзавелась зубами и укусила Борки, когда тот потянулся за куском, но Саймон не позволил себе из-за этого унывать.
Саймон пока не вполне представлял, как лучше всего использовать эту новую отрасль ремесла. Создание алхимической бомбы требовало от него столько же труда, сколько создание магического кольца, которым можно пользоваться постоянно, а не один раз. Самым многообещающим направлением было создать разновидность телепортационного самоцвета, способную сотворить Зов Владыки, чтобы даже лишённые магии прислужники могли в крайнем случае призвать его, но риск того, что «Паутина» добудет один такой и обратит его против него самого, был слишком велик, чтобы заниматься этой идеей в нынешнее правление.
Так или иначе, у Саймона была и другая, более насущная проблема: слабость, которую он заметил во время боя с учениками Монаха.
Усиления и недуги были отличными множителями силы, способными полностью вывести противника из строя или приумножить его мощь… но Саймон знал в основном заклинания, накладывавшие отдельные недуги или усиления. Он мог отравить врага, ослепить его или обратить в камень, но не наложить всё это разом. А это создавало проблему: у некоторых могли быть самые разные сопротивления и иммунитеты к недугам. Проверять их методом проб и ошибок означало терять драгоценное время в бою.
К тому же усиления действовали ограниченное время, так что, накладывая их одно за другим, можно было обнаружить, что первые заклинания уже рассеялись к тому моменту, когда он закончит с последними. Особенно мало пользы было от молитвенных усилений: накладывать их в доспехах Владыки Саймон не мог.
В целом его нынешние исследования заклинаний сводились к созданию чар, подобных Эгиде Бельземины: таких, что накладывали бы на цель несколько эффектов за одно сотворение. Это должно было хорошо сочетаться и с его новым титулом Магёныш.
— Разорение, — произнёс Саймон, накладывая заклинание на подопытного — беса, привязанного и с кляпом во рту к стулу в его кабинете. Глаза беса побелели, а на коже выступили плесневелые пятна. Саймон подошёл ближе, чтобы их рассмотреть.
Яд, слепота… ещё и болезнь… но ни окаменения, ни отсчёта мгновенной смерти, — подумал Саймон, снимая с полки зелье, вытаскивая кляп изо рта беса и силой вливая в него целебное зелье. Эти два недуга слишком сложны для заклинания V круга. Думаю, я мог бы добавить в него и недуг немоты, а может, ещё безумие или ужас, если подправить его так, чтобы оно нацеливалось на одно существо, а не на группу…
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Саймон у своего подопытного.
— Не впечатлён и разочарован! — грубо ответил бес. — Где взрослые штучки?! Мой клеймор ссохся до кинжала, а задница заждалась меча в камне!
Немоту я в смесь точно добавлю. Саймон как раз закончил лечить беса, когда услышал стук в дверь. Он уже знал, что это Эола и Бельземина, — о них ему телепатически сообщила последняя.
— Входите, — сказал он, и обе его спутницы вошли. Бельземина выглядела всё такой же мёртвой внутри, а Эола была настолько убита горем, что почти не реагировала на демона в комнате, который ей присвистывал.
— Вот это курочка, которой я бы с удовольствием пощипал пёрышки! — сказал бес. — Как думаешь, если её покрыть, она снесёт яйцо?
— Как прошла поездка? — спросил Саймон у спутницы, не обращая внимания на беса. Слава Свету, Эола его не понимала. — Лорд Вольтобаута был приятным собеседником?
— Мне не о чем докладывать, кроме того, что за нами следили, — ответила Бельземина. — Леди Эола оказалась достаточно сильна, чтобы нести меня, а лорд Вольтобаута обратился в туман, так что мы оторвались от преследователей в горах, взлетев к самой вершине.
— На мою вершину можешь взбираться когда угодно! — сказал бес, сально подмигнув. — Она самая высокая во всей Бездне!
Как он и ожидал, «Паутина» попыталась приставить глаз к Эоле и Бельземине. Саймон надеялся, что им и вправду удалось оторваться от преследователей, а не просто те шли по пятам незамеченными. Однако выражение лица Эолы его тревожило.
— Эола? — окликнул он. — Что тебя тревожит?
Подруга наконец встретилась с ним взглядом. Она прикусила губу, борясь с чем-то, что тяготило её, потом повернулась и указала на заднюю сторону своего плеча. Глаза Саймона расширились: он сразу догадался, что она задумала.
— Ты уверена? — спросил он на языке киши. — Снять её потом я не смогу.
— У меня нет выбора, — мрачно ответила Эола.
Саймон умел читать между строк. Ей было неудобно обсуждать нечто вслух, даже на языке киши. Тут годилась только телепатия. И, значит, дело было и вправду важным, если ради него она готова была принять несмываемое рабское клеймо.
— Прости, — извинился он, накладывая на Эолу Клеймо Лени. Она вскрикнула от неожиданности, когда он коснулся её плеча, и на её безупречно белой коже проступило клеймо — будто испортившийся волдырь. Пальцы Эолы тут же потянулись к нему, а на лице проступила гримаса. От этой цепи так просто не избавиться.
— Я чувствую её на своей душе, — пожаловалась Эола, а следующие её слова прозвучали мыслью, а не голосом: «Ты в моём сознании».
«Да, я в нём», — ответил Саймон телепатически. «Если хочешь, я могу сделать её невидимой».
«Но тогда весь смысл нашего внедрения теряется, верно?» — печально отозвалась она. «И по-настоящему снять её это всё равно не поможет».
«Нет, не поможет», — согласился Саймон. Он её предупреждал. «Что случилось? Раз уж ты наконец согласилась принять Клеймо Лени, значит, дело серьёзное».
«Я пела ветру, и мой народ отозвался». Эола потёрла плечи и отвела взгляд. «Воздушный корабль Авантюриста рухнул на наше Святилище».
Глаза Саймона расширились. «Она выжила?»
«Да, как и её команда», — ответила Эола, но Саймон странным образом не ощутил в её голосе облегчения. «Маналиты, что удерживают наше Святилище в воздухе, по-видимому, мешают магии, в том числе и механизмам воздушного корабля. Они образуют барьер, который искажает восприятие и не позволяет там работать ни прорицанию, ни телепортации».
Что изящно объясняло, почему большинство людей не замечает летающих островов, — подумал Саймон. Из-за магического барьера они, вероятно, казались наблюдателям тёмными облаками, если не спускались ближе к земле. «Вот почему Авантюрист и её команда не могли вернуться или позвать на помощь… Быстрое Путешествие этот эффект не пробивает».
«Да. Сейчас она исследует Запретную Крепость в поисках материала для ремонта своего корабля».
«Запретную Крепость?»
«Древняя крепость, запечатанная на самом высоком острове нашего Святилища, там, где небо соприкасается с темнотой звёзд. Она полна чудовищ, и наши старейшины запрещают нам приближаться к её проклятой земле, но в ней хранятся старинные магические предметы, уцелевшие с времён до Погибели». Эола нахмурилась. «Кажется… Кажется, именно там покоится тот архидемон, о котором ты говорил».
Саймон нахмурился. «Для неё это… может закончиться плохо».
«Я тоже так думаю», — призналась Эола. «Она велела моим старейшинам передать Вольтобауте, что с ней всё в порядке и что ему нужно „готовить свои корабли к большому празднику“, что бы это ни значило. Вольтобаута счёл это подтверждением того, что мы говорим правду, и сказал, что подождёт её возвращения… пока что».
«Но тебя это всё равно не радует». Саймон скрестил руки и встретил её взгляд. «Потому что это доказывает: воздушные корабли могут долететь до вашего Святилища и сесть там».
Эола мрачно кивнула. «Я ему не сказала, но мои старейшины и сами не уверены, стоит ли вообще отпускать команду Авантюриста. Они боятся, что эти чужаки разнесут весть о нашем существовании… но Вольтобаута прав: это лишь отсрочка неизбежного. Раз наше Святилище уже однажды нарушили, со временем появятся и другие гости».
У Саймона были воспоминания о том, как летающие острова низвергли драконьи армии на землю, — вот вам и доказательство. Присутствие Авантюриста на Святилище явно не помешало Вивр и Партии Войны покорить тамошних киши. Много ли сделает один обладатель Благородного класса против армии носителей классов во главе с Воином, Всадником и двумя драконами?
«Я мог бы помочь укрепить оборону вашего Святилища», — предложил Саймон. «Я мог бы создавать и направлять чудовищ, способных сбивать любой приближающийся воздушный корабль».
Эола обдумывала его предложение, когда дверь кабинета снова открылась. Гостья не постучала и вошла так, будто всё здесь принадлежало ей.
— Саймон, — поприветствовала его Бархат, а затем заметила связанного беса в комнате. — Я не помешала?
— Нет, — сухо ответил Саймон. — Я уже почти закончил.
— Глянь-ка на эти буфера, — заметил бес, уставившись на грудь Бархат. — На таких ведьму сжечь можно!
— Как бы то ни было. — Саймон уселся на стол прямо рядом с подопытным. — У тебя для меня новое задание?
— Есть. Плототорговец требует вернуть долг. Ты должен помочь ему с перегоном рабов. — Бархат покосилась на Эолу. — Он хочет, чтобы ты привёл и свою кишскую девушку.
Кровь Саймона застыла в жилах. Он уже знал причину этого требования, но всё же разыграл неведение. — Почему?
— Ты не знаешь? — Бархат тонко улыбнулась Эоле. — Киши умеют порабощать зверолюдей своим голосом. С её помощью нам не придётся силой сгонять их в одно место.
Эола не скрывала своего смятения, и хотя вальнский язык она понимала не в полной мере, уловила достаточно, чтобы догадаться о её намерении.
«Она хочет использовать меня против моих сородичей, верно?» — спросила Эола Саймона телепатически.
«Да», — быстро ответил Саймон телепатически, а вслух сказал: — Нет. Вивр охотится за киши и затеет с нами свару из-за моей наложницы.
— Плототорговец обещал, что набег будет далеко от её владений, — ответила Бархат.
Саймон уже собирался снова отказаться, когда Эола прикусила губу и громко сказала на языке киши: — Я поеду.
Саймон резко повернул голову в её сторону. — Что?
— Я поеду в Теллурию и встречусь с этим Плототорговцем, — твёрдо сказала Эола, а затем добавила телепатически: «Мне нужно с ним поговорить».
«Если ты поедешь, ты знаешь, что он заставит тебя…»
«Я знаю». Эола глубоко вздохнула. «Я знаю… Но это единственный способ заслужить их доверие».
Саймон нахмурился, но уступил её желанию. — Хорошо, я её приведу, — сказал он Бархат. — Когда мы отправляемся?
— Скоро. — Взгляд Бархат переместился с Эолы на Саймона, и он не преминул заметить злой огонёк в её глазах. — Есть ещё одно дело, но обсудить его я хочу наедине.
Саймон нахмурился, а затем отпустил Бельземину и Эолу. Бархат дождалась, пока обе выйдут, и покосилась на всё ещё связанного беса.
— Я сказала: наедине, — напомнила она Саймону.
— Да, да. — Саймон повернулся к пленнику и нажал скрытый под столом рычаг. — Я вызову тебя позже.
— В следующий раз притащи свою лучшую дурь… — Люк под стулом беса распахнулся прежде, чем тот успел договорить, и бес рухнул в тёмную яму.
— У тебя в кабинете тоже люк есть? — спросила Бархат, заглядывая в пустоту. — И куда он ведёт?
Саймон невинно улыбнулся ей. — Хочешь посмотреть?
— Я воздержусь, — благоразумно ответила она. — Раз уж мы убедились в верности твоих сведений о Весах, наш Принц желал бы узнать, где находится ещё один из кристаллов Зодиака.
Она куда более сговорчива и разговорчива, чем её сестра, — подумал Саймон. Может, мне удастся этим воспользоваться.
— И это способ Плута просить об услуге, ничего не давая взамен? — ответил Саймон. — Вот моё встречное предложение: я всё расскажу, если ты научишь меня, как работает твой «Чердак».
Она рассмеялась ему в лицо. — Ты слишком жадный, Саймон.
— Говорит организация, которая просит указать местоположение бесценного магического артефакта. — Саймон предполагал, что она откажется, но это должно было сделать его следующую просьбу более приемлемой. Как бы то ни было, у него уже готовился другой план проникновения на Чердак. — В таком случае я хочу карту его дверей и право прохода для собственных операций.
— И на это мне тоже придётся ответить отказом. К тому же я не смогу выполнить такое обещание, даже если бы захотела. Полная карта есть только у одного человека, и он не поделится ею ни с кем, даже со мной. — Бархат упёрла руку в бок. — Зато мы могли бы проложить для тебя отдельные маршруты между двумя-тремя городами.
— Это было бы неплохо, но за местоположение кристалла Зодиака этого маловато, — ответил Саймон, меняя подход. — А что, если вдобавок к маршрутам ты расскажешь мне побольше о том, откуда вы родом?
— Сестра говорила, что ты и ей задавал похожие вопросы. — Улыбка Бархат превратилась в насмешливую ухмылку. — Откуда такое любопытство? Не говори только, что мы тебе приглянулись. Кишских и эльфийских рабынь тебе уже мало?
От одной этой мысли Саймона едва не замутило — особенно после того, что случилось с Ремедией, — но несколько правлений, потраченных на внедрение в разные организации, научили его врать без труда. Он счёл её догадку удобным способом скрыть истинную причину своего интереса к близнецам.
— Возможно, — лукаво ответил он. — Вы обе и вправду меня занимаете. Загадочные близнецы с неизвестным прошлым и великими талантами, служащие незримому кукловоду… из этого выходит заманчивая головоломка.
— Осторожнее, смельчак. Любопытство сгубило кошку, как говорится. — Бархат погладила подбородок, и ухмылка её стала шире. — Знаешь что… Я согласна. Если твои сведения подтвердятся, мы выделим тебе несколько маршрутов для личного пользования, и я свожу тебя на свидание в мой родной город. Идёт?
— Свидание? — фыркнул Саймон. — И какая у меня гарантия, что ты не расскажешь мне красивую ложь?
— А разве в моей родине есть что-то красивое? — поддразнила его Бархат. — Придётся поверить мне на слово, хотя, если мне понравится, тебя ждёт приятный сюрприз.
Лучшего мне всё равно не добиться, — подумал Саймон. Даже фиктивное свидание чего-то да стоит. Она может оговориться и выдать то, что не должна.
Саймон прикидывал, каким местоположением пожертвовать. Ему страшно хотелось рассказать «Паутине» о местонахождении Скорпиона и отправить их на смерть против Элиоса Магноса, но это, скорее всего, разозлило бы Принца Пауков. Лучше было схитрить и выдать им сведения, которые они и сами вот-вот обнаружили бы.
— Ты слышала о Рапте? — поинтересовался Саймон.
— О легендарном городе Уйо? — Бархат кивнула. — Мы планировали через несколько месяцев снарядить туда экспедицию, чтобы его разграбить. Хочешь сказать, кристалл там?
— Стрельца, да. Но ждать месяцами, пока вы это проверите, я не собираюсь.
— Хорошо, — ответила Бархат. — Я заеду за тобой после того, как ты выполнишь задание Борша. Захвати зонтик, он тебе понадобится.
Однажды я принесу верёвку для тебя и хорошеньких шей твоей сестры, — подумал Саймон. Погоди у меня.
Первым делом после ухода Бархат Саймон проверил, работает ли для него ещё Крестон Гладиатора Бельземины.
Не работал.
Пять уровней, которые он с него получил, ушли впустую, к его немалой досаде. Это также наводило на мысль, что со временем он лишится возможности пользоваться классами Учёного и Тамплиера и получать выгоду от их усиленных способностей.
— Почему? — в раздражении спросил он Бельземину, стараясь не выдавать своих мотивов, чтобы не сработала защитная мера. — Почему одни классы мне поддаются, а другие нет?
— Возможно, душа Вашего Величества сделалась более созвучной Тьме и потому вступает в конфликт с Системой, — предположила Бельземина. — В какой-то момент Ваше Величество может вовсе лишиться способности пользоваться классами, не относящимися к Владыке. Вероятно, именно поэтому ваш отец отдал Крестон Командира лорду Пеймону.
— Возможно, — нехотя согласился Саймон. Мог бы я перенести бесполезные вассальные уровни в Благородный класс? Заметит ли Система этот трюк?
Так или иначе, с этого момента ему придётся куда осторожнее подходить к повышению уровней в классах, не относящихся к Владыке. Следовало исходить из того, что каждый из них ограничен одним правлением и что это отсекает часть возможностей. Теперь, когда этот класс больше для него не работал, вновь внедриться к тамплиерам Мастемо без масштабной подготовки он не сможет.
После этого Саймон велел Душару призвать его обратно в Теллурию, чтобы они могли перейти к одному эксперименту.
— Любопытно, — сказал Душар, завершив Зов Владыки и материализовав Саймона в архивах. — Если у организации Вашего Величества есть способ телепортироваться на огромные расстояния, зачем вы велели мне вас призвать?
— Потому что я не хочу, чтобы «Паутина» нашла это место. Они обойдут вашу защиту и обчистят архивы. Допустить, чтобы они добрались до тайн моего отца, — худший из возможных для меня исходов. — Саймон поднял руку. — Владыка Демонического Замка.
Саймон велел Шабрам уничтожить кристалл у неё дома, чтобы призвать новый в архивах, — одновременно действовать мог только один. Кристалл миазмов затопил помещение потусторонней тьмой, к немалому восхищению Душара.
— Этого ядра хватит для ритуала Тёмного Провидца? — поинтересовался Саймон.
Душар погладил бороду и на мгновение замялся, прежде чем твёрдо ответить: — Нет. Кристалл Вашего Величества — чудо, истинное чудо, но он лишь продолжение вас самого, а не подлинный осколок Бездны. Чтобы выковать достаточно мощную связь, нам нужен более уникальный артефакт Тьмы.
— Значит, кристалл Зодиакального Демона нам всё-таки нужен, — проворчал Саймон, который этого и опасался. Кстати говоря, не поэтому ли Верховный Исповедник вставил один себе в лоб? Может, он надеялся, что тот пробудит силы Провидца и в нём самом?
— Что до хороших новостей, то я почти завершил нужную алхимическую смесь, — сказал Душар. — Я бы советовал использовать её только для ритуала, учитывая возможные побочные эффекты.
— Тогда я переключу тебя на другой проект, — сказал Саймон, призывая из Инвентаря три самоцвета. — Это души учеников Монаха. Защитные чары архивов от прорицания должны скрыть их местоположение. Я хочу, чтобы ты допросил их о Зодиакальных Демонах, о демонических курганах и о любых подозрительных сведениях, которыми с ними мог поделиться их учитель. Сгодится всё.
У него было смутное подозрение, что проникновение «Паутины» в Фаблан как-то связано с присутствием на острове демонического кургана.
— В остальном мы перейдём к переносу твоего сына, — сказал Саймон. — Ты подготовил подходящий сосуд?
— Разумеется. — Душар поклонился. — Я признателен вам за помощь в этом деле, Ваше Величество.
— Что ж, я вознаграждаю верную службу. И я много должен твоей семье. — Веди меня к своему сыну.
Душар провёл его в крипту в глубинах архивов, где покоился Гектор; там Саймон нашёл его погружённым в глубокий сон, прикованным к столу рядом с ещё одним бездействующим мясным големом. Хотя новый голем был почти неотличим от Гектора, выглядел он куда лучше: без болтов и искусственных частей, а швы были настолько незаметны, что их едва можно было разглядеть. Сестра Гектора была там же и ухаживала за ним.
Но важнее всего было то, что на стоявшей рядом полке лежал некий предмет: жуткий чёрный шлем с загнутыми фиолетовыми рогами, похожими на щупальца, соединяющиеся с его задней частью. Его поверхность покрывали руны, вырезанные линиями, подобными извилинам мозга. От одного взгляда на него Саймон ощущал исходящие от него психические энергии.
— Приветствую, Ваше Величество, — приветливо встретила его Кассандра. — Надеюсь, поездка была приятной.
— Ты… ты слишком добра, Кассандра.
Кассандра склонила голову набок. — Позвольте спросить, Ваше Величество, почему вы каждый раз вздрагиваете, когда смотрите на меня?
Саймон нахмурился. Будь проклята её проницательность. — Ты похожа на мою умершую возлюбленную, которой я очень дорожил. Сходство… пугающее.
— О, — скромно ответила Кассандра. — Тогда примите мои соболезнования. Мне носить маску в вашем присутствии?
— Нет, нет, всё… всё в порядке. Мне просто нужно к этому привыкнуть. И чем скорее, тем лучше. — Так или иначе, давайте займёмся твоим братом.
— Ваше Величество уверены, что это сработает? — с лёгкой тревогой спросил Душар. — Я не хочу сомневаться в ваших способностях, но… он мой сын.
— Я доверяю своим перкам. — Саймон призвал из Инвентаря жертвенный кинжал. — Смотрите внимательно.
Он высоко поднял кинжал и вонзил его Гектору в искусственное сердце, поддерживавшее жизнь в его нынешнем теле, обездвижив его сосуд, пока сам Гектор оставался в коме. Саймон ощутил приток опыта, а следом — чувство, будто в руке формируется чёрный самоцвет. Душу он извлёк успешно.
— Поразительно, — пробормотал Душар с восхищённым вниманием. — Ваше Величество способны привязывать даже души нежити.
— Я умею не только извлекать их, — сказал Саймон, подходя к шлему. — Давай переселим тебя в твоё новое обиталище, Гектор.
При первой встрече с Душаром Саймон узнал об одном из закрытых проектов своего отца — о создании шлема, способного копировать мысли владельца и переносить их в новое тело. Бальзам отказался от этой затеи, потому что процесс нарушала Несокрушимая Корона Владыки. С тех пор этот незавершённый Шлем Одержимости собирал пыль… до сегодняшнего дня.
Саймон вплёл в предмет и душу Гектора, и другие заклинания, вроде Пожирателя Разума, позволяя Дьявольскому Кузнецу направлять свои руки под внимательным взглядом семьи Гонориус. Ремесло заняло несколько минут, пока он не завершил проклятый предмет полностью.
Закончив, Саймон надел шлем на нового, более свежего мясного голема. Доли устройства вспыхнули потусторонним светом, и глаза трупа в тот же миг распахнулись.
— Завораживающе, — с восторгом заметил Душар. — Тело мгновенно отреагировало на душу внутри шлема. Истинное торжество магии и науки.
— Брат? — с лёгкой тревогой окликнула Кассандра. — Брат, ты нас слышишь?
— Слышу, Кассандра. — Голос его звучал яснее и твёрже, хотя всё ещё был глубок, как могила. Отца и сестру это всё равно изрядно успокоило. — Мой разум… яснее. Острее.
— Это потому, что твоя душа хранится в этом шлеме, а не в гниющем мозге, — объяснил Саймон. — Шлем Одержимости позволит тебе завладеть тем, кто его наденет, если ты победишь в поединке воль. Пустой сосуд нежити не оказывает сопротивления.
Гектор повернул к нему голову, прищурившись в узнавании. — Ты… ты Владыка. Я чувствую твою силу.
— Я Саймон Магнос, четвёртый Владыка. — Саймону было приятно, что Беспрекословный Правитель теперь действует и на Гектора. В качестве бонуса Шлем Одержимости защищал носителя от недугов буйства, безумия и очарования — в возмещение за проклятие, таящееся внутри. Это должно было позволить ему обуздывать свою нежилую ярость. — Как ты себя чувствуешь?
— Мне… хорошо. — Гектор осмотрел своё новое тело. — Только всё ещё холодно.
— Это лишь временное пристанище, сын мой, — с отеческой радостью заверил его Душар, потирая руки в предвкушении. — Теперь, когда мы убедились, что шлем работает, мы займёмся телами получше и более похожими на живые, в которые ты сможешь вселиться. Обещаю, мы тебя вылечим.
— Для наших испытаний у меня на примете есть для тебя другое тело, — с ухмылкой мрачного злорадства сказал Саймон. — Пустой сосуд с куда более широкой улыбкой.