И они действительно слушали.
Конечно, Альфонс с отцом всю его речь продолжали подозрительно буравить его взглядом, а взор Фреи то и дело перебегал с Бельземины на него, но перебивать не перебивали — лишь задавали меткие вопросы. Было очевидно: кредит доверия ему выдали лишь потому, что он освободил их эльфийскую мученицу, да ещё потому, что за него замолвила словечко Альциона. Сведения о Верни и Деве встретили с недоверием, однако, к удивлению Саймона, известие о том, что Хром Круак состоит в «Паутине», не на шутку встревожило Фрею.
В конце концов она прониклась сказанным настолько, что попросила его и Альфонса сотворить Молитвы, а сама принялась сравнивать их с помощью заклинаний анализа. То, что она выяснила, заставило её нахмуриться.
— Всё настолько плохо? — спросила её Альциона.
— Не знаю даже, что и думать, — с мрачным видом призналась Фрея. — На первый взгляд Молитвы кажутся одинаковыми, но сила, отвечающая на зов Владыки, на самом деле — миазмы, уже постфактум обращённые в ману. Хуже того, каждая пятая из Молитв Альфонса следует тому же шаблону.
Это потрясло его отца до глубины души. — Ты хочешь сказать, на некоторые Молитвы Мегалита Света отвечает злонамеренный самозванец?
— Да, как бы невероятно это ни звучало. — Фрея нахмурилась ещё сильнее. — Подобное должно быть невозможно, ведь мостом служит вера… если только самозванец и Мегалит Света не являются двумя частями единого целого.
— Это нелепо! — возразил Альфонс, тыча пальцем в Саймона. — Даже если Молитвы осквернены, как доказать, что ты сам, будучи Владыкой, не развращаешь Мегалит Света?
— И как же я мог осквернить исполинский священный маналит на другом конце света? — поинтересовался Саймон. — И главное, зачем мне делать это, а потом сообщать вам?
— Я могу проверить это окольным путём, — предложил Вольтобаута. — Дайте мне пару дней, чтобы разузнать нужные имена, и я доберусь до призраков весталок, ухаживавших за Мегалитом Света с самого момента его создания. Фарис я уже однажды призывал, так что особых трудностей возникнуть не должно…
— Что? — Это мгновенно приковало всё внимание Саймона. — Ты призывал пророчицу?
— Ну разумеется. Каким бы я был Некромантом, если бы время от времени не пытался вызвать почивших исторических личностей? — Вольтобаута пожал плечами. — Честно говоря, меня постигло глубокое разочарование. Её слова почти в точности совпали с официальными жизнеописаниями. То же ангельское видение, те же проповеди Судьи, та же ужасная смерть от рук Мардока и всё в таком духе…
Саймон почувствовал свой шанс. — Ты мог бы призвать её и расспросить о подробностях? Как выглядел встреченный ею ангел, что именно он сказал? Это может оказаться чрезвычайно важным.
— Конечно, почему бы и нет.
— Ты и вполовину так не стараешься, когда я прошу помочь с поисками древних руин, — пожаловалась Альциона.
— Естественно, грабить мертвецов я тебе помогать не стану, а вот идея раскопать грязные тайнишки антивампирской религии мне весьма по душе.
Сэр Ричард скрестил руки на груди, и лицо его помрачнело. — Не могу поверить, что граф Верни опустился до союза с ворами и преступниками. Он был достойным человеком, человеком милосердным.
— Тот Верни, с которым я столкнулся среди Ткачей, не был ни тем, ни другим, — ответил Вольтобаута. — Я вообще всерьёз сомневался, человек ли он. Если это труп, одержимый демоном, то становится понятно, почему Перки моего Класса с таким трудом распознают его природу.
— И дело не только в нём, — произнесла Фрея. — Хром Круак — настоящий Хром Круак — был истинным чудовищем и одним из опаснейших врагов эльфийского народа. Его возвращение в мир живых не сулит ничего хорошего.
— Так что? — поинтересовался Саймон. — Вы в деле?
Ричард из Лора покачал головой, к немалому разочарованию Саймона. — Всё это тревожные вести, сэр Саймон, но суть дела не меняется. Говорите вы правду или нет, вы — Владыка, а правила Белого Единорога категорически запрещают нам водить с вами какую-либо дружбу.
— Мы и не друзья, — отрезал Саймон. — В лучшем случае — временные союзники поневоле, да и то с большой натяжкой.
— Согласен, — строго произнёс Альфонс. — Мы проверим твои слова, но я по-прежнему им не верю.
Фрея кивнула. — Я должна известить Оракула и по…
— Нет! — тотчас выпалила Бельземина, испугав подругу. — Я… она немедленно потребует казнить Его Величество, а я… не могу этого допустить.
— Но, Бель…
— Мне тоже придётся наложить вето на доклады нашей неисправной провидице, Фрея, — уперев руки в бока, вмешалась Альциона. — Если хотя бы половина из того, что мы сегодня узнали, правда, то Оракул в лучшем случае ненадёжна, а в худшем — намеренно утаивает от нас жизненно важные сведения. Я хочу перепроверить всё своими силами, прежде чем мы ей хоть слово скажем.
Глаза Фреи расширились от ужаса. — Ты хочешь, чтобы я скрыла столь важные сведения от Оракула?
— А почему бы и нет? Она постоянно что-то от нас утаивает, с какой стати нам мучиться угрызениями совести? Это преподаст ей урок доверия. К тому же, вступая в ряды Белого Единорога, я не давала клятв служить лично ей.
Альфонс нахмурился и взглянул на сэра Ричарда. — Что думаешь, отец?
Сэр Ричард немного поразмыслил, прежде чем ответить. — Арест графа Верни за его злодеяния — внутреннее дело королевства Лор и движения Белого Единорога. Наставления Оракула пришлись бы кстати, но строгой необходимости в них нет.
Сам факт того, что величайший рыцарь Лора готов действовать за спиной Оракула, подтвердил догадку Саймона: подозрения Жюстин и Альционы относительно руководства Эллюзии куда более распространены, чем он предполагал. И хотя рыцари вряд ли допускали мысль, что их держат за расходный материал, непререкаемым авторитет Оракула явно не был. Сэру Ричарду явно пришлась не по нутру мысль о том, что Молитвы его сына теперь подпитывает демон.
А для Фреи дружба с Бельземиной стоит на первом месте, и лишь на втором — верность Оракулу, — подумал Саймон, заметив нерешительность, написанную на лице эльфийки. И хотя Альфонс был вспыльчив, опыт общения с ним в Кокани показал, что со временем тот способен пересмотреть свои убеждения. Союз действительно может сработать.
— На мой взгляд, давайте сначала разберёмся с Верни и проясним ситуацию, — предложила Альциона. — Он однозначно криминальный главарь, а судя по тому, что мне известно, нам достаточно будет просто взглянуть на его грудь, чтобы понять, служит ли он сосудом для демона.
— Союз с Владыкой ради ареста лорского графа — пусть даже виновного в связях с «Паутиной», — станет равносилен государственной измене, если пойдут слухи, — возразил сэр Ричард. — Мы можем справиться и без него.
— Нет, он нужен нам, чтобы уничтожить Чердак и не дать Верни сбежать. Не говоря уже о том, что нам понадобятся все доступные силы, вздумай эта мумия или Плут вмешаться в нашу операцию.
— М-м-м… — сэр Ричард взглянул на эльфийскую союзницу. — Что вы думаете по этому поводу, леди Фрея?
— Я верю этому новому Владыке не дальше, чем смогла бы его зашвырнуть. — Фрея взглянула на Бельземину. — Однако… он сделал то, чего не удавалось ни одному из его предшественников: освободил мою подругу от многовекового рабства, и теперь она за него ручается. Полагаю, это чего-то да стоит.
Альфонс нахмурился. — Ты бы доверилась ему?
— Нет… но я дам ему шанс доказать, что мы ошибаемся. — Фрея смерила Саймона тяжёлым взглядом. — Окажешься предателем — я казню тебя собственноручно.
— Попробуй, — отозвался Саймон. Угроза звучала отчасти пусто, если учесть, что в одном из прошлых правлений он уже проломил ей череп, но ведь перед этим она разнесла в пыль половину его Подземелья и целый культ в придачу. Недооценивать её точно не стоило. — Как бы то ни было, у меня есть к тебе предложение, Альфонс.
Паладин подозрительно прищурился. — Какое ещё?
— Я призову своего ездового дракозомби и позволю тебе убить его, когда ты вступишь в Группу Альционы. С учётом этого, увеличивающего опыт выступления Эолы и твоего благословения Героическая Судьба… — он перехватил несколько тревожных взглядов из-за того, что знал столь важную тайну, — …которое даёт прирост, пропорциональный нашей немалой разнице в уровнях, разрыв между нами заметно сократится, и ты станешь достаточно силён, чтобы хотя бы помочь против Верни.
Это предложение застало Альфонса врасплох. — Ты… ты поможешь Паладину поднять уровень? Зачем?
— Я же говорил: мне хочется спасти мир ничуть не меньше твоего. — Саймон не удержался и добавил: — К тому же прямо сейчас ты всё равно ничего не можешь мне сделать.
Челюсти Альфонса сжались. — Что это должно значить?
— Ну… — Саймон прочистил горло. Как бы выразиться помягче? — Не хочу показаться высокомерным или оскорбить тебя…
— Но кажешься, — вставил Вольтобаута.
— …но я могу убить тебя в любой момент, когда только пожелаю. — Это была чистая правда. — Пройдут месяцы, а то и годы, прежде чем ты сможешь сравниться со мной, даже с бонусом к опыту. Ты слаб, Альфонс.
Альфонс побагровел от ярости, его рука стиснула рукоять меча. — Ты смеешь так оскорблять меня?!
— Нет, я констатирую факт. Какой у тебя сейчас уровень — тридцатый? От силы тридцать пятый? — Бедняга Альфонс помрачнел ещё пуще, подтверждая догадку Саймона. Это правление только началось, и Героическая Судьба ещё не успела принести больших плодов. — Мне придётся сдерживать мощь собственных заклинаний, просто чтобы случайно не прикончить тебя за компанию, сражайся мы плечом к плечу.
К тому же сам Саймон тоже урвал бы изрядную долю опыта, но об этом бедному Альфонсу лучше было не знать. И всё же Паладин был не настолько ослеплён гордыней, чтобы напрашиваться на урок смирения. Увидев, к каким Молитвам способен взывать Саймон, он уже воочию осознал разделяющую их пропасть в силе.
— Высокомерие погубит тебя, Владыка, — предупредила его Фрея. — Как погубило и всех твоих предшественников.
— Вообще-то он прав, — признала Альциона, к немалому раздражению Альфонса. — В нынешнем виде ты Верни не соперник, Ал. Вольто мог бы поднять нежить в качестве тренировочных манеке…
— Не стану, — сразу оборвал её Вольтобаута. — Это надругательство над усопшими.
— Да они и так мертвы, какая им разница!
— Очень даже есть. Ты что, пословицы не слышала — не стегай дохлую кобылу? Дай своим жертвам хотя бы упокоиться с миром, кровожадная ты женщина.
— Ох, с вами обоими просто невозможно! — Альциона пожала плечами и снова повернулась к Альфонсу: — Ал, ты вступаешь в мою Группу и убиваешь этого дракона.
— Мне не нужны подачки из жалости от Владыки, — запротестовал Альфонс. — Должен быть другой выход.
— На борту моей «Вольной Птицы» ныть запрещено, Ал. — Альциона упёрла руки в бока. — Срок действия некоторых демонических печатей на исходе, а долг Паладина — спасти мир от их отродий. Будешь плеваться от подачек, когда станешь достаточно силён, чтобы обходиться без них.
— Слишком стремительный рост уровня не оставляет времени привыкнуть к своим Перкам и полному раскрытию сил, — хоть и с сомнением, заметил сэр Ричард. — Но, полагаю, исключительные обстоятельства требуют исключительных мер.
Альфонс уже готов был возразить, но, не найдя поддержки, пересилил гордость. — Ладно, — бросил он Саймону, — но ты ещё можешь об этом пожалеть.
— А вот это, друг мой, зависит исключительно от тебя.
После встречи Саймон призвал своего дракозомби прямо на палубу и позволил Альфонсу сразить его, пока Эола, как и было обещано, пела. Это мгновенно вознесло его уровень далеко за пятидесятый, что должно было позволить ему постоять за себя.
Затем они разошлись. Сэр Ричард и Альфонс решили потренироваться, чтобы юноша освоился с новыми Перками, а Вольтобаута принялся допрашивать призраков, дабы разузнать побольше об истории Мегалита Света. Фрея, само собой, попросила Бельземину поговорить наедине, но та отказалась — возможно, опасаясь насильственной телепортации обратно в Эллюзию, а вероятнее всего, потому, что пока не чувствовала себя готовой встретиться со старой подругой один на один. Хоть Фрея и выглядела уязвлённой этим отказом, она, похоже, поняла причину и согласилась дать ей время.
Тем временем Саймон и Альциона обсуждали способы сделать Альфонса ещё сильнее. Саймон предложил снарядить его экипировкой собственного изготовления или воспользоваться Системой Групп Владыки, пусть и понимал, что Паладин ни за что на такое не пойдёт.
— Постой-постой, так вот почему Дом Магнос настолько силён? — возмутилась Альциона, едва узнав об этой особенности. — Твой папаша-Владыка украл мой запатентованный перк Авантюриста и собрал Группу из собственных детей?
— Нет. — Хотя Саймон был убеждён, что за череду правлений отец досконально оптимизировал развитие Классов своих отпрысков. — Но если подумать, интересно, могут ли наши Перки накладываться друг на друга…
— Давай проверим.
К сожалению, после нескольких опытов на одной из коз Саймона быстро выяснилось, что состоять в двух Группах одновременно нельзя. Принять его к себе она тоже не смогла.
Она могла взять меня в Группу, пока я не улучшил свой Перк, — с некоторым разочарованием подумал Саймон. Усиление навыка вызвало конфликт. Сложить все эти лакомые бонусы к опыту в ближайшее время не получится. Жаль.
— Похоже, Система не одобряет сидение на двух стульях, — задумчиво протянула Альциона после неудачной попытки. — А ты можешь призвать каких-нибудь других чудовищ для битья, кроме своего дракона? Демонов, например?
Её предложение позабавило Саймона. — Неужто Авантюрист подбивает Владыку распахнуть врата Ада?
— Ну а что? Если мы убьём демона ради опыта, на выходе получим одно мёртвое исчадие и покрепчавших героев. Для вселенной сплошная выгода.
Неужели все Авантюристы столь практичны? — Чисто технически я способен на такое, или мог бы создать тренировочное Подземелье, будь у меня побольше времени. Но я не углублялся в диаболизм настолько, чтобы призывать кого-то сильнее сравнительно мелких бесов, а Связывание демонов требует изрядного количества миазмов. Так что ездовой дракозомби остаётся моим единственным возобновляемым источником опыта.
— Справедливо. — Альциона потерла подбородок. — Думаю, если всё грамотно разыграть, мы всё равно сможем накинуть Альфонсу уровень-другой. Он наверняка откроет весьма полезные ауры, усиления или защитные способности, которые нам пригодятся.
— Он может остаться в поддержке, пока мы держим передовую. — Имперская разведка считала сэра Ричарда из Лора Паладином 70-го уровня, и хотя эти сведения явно были неточны, Саймон полагал, что оценка не так уж далека от истины: просто у того были уровни в вассальном классе Паладина, а не в настоящем. Фрея, скорее всего, находилась примерно в том же диапазоне, возможно подбираясь к 75-му уровню, раз уж могла обмениваться заклинаниями с Бельземиной. — Он поможет мне и Вольтобауте уничтожить Чердак, пока остальные отвлекают внимание Верни. Тот охотится за кристаллами Зодиакальных Демонов, так что известие о найденном Ноденсе мигом разбудит его интерес.
— Надо же, какой ты коварный, — улыбнулась ему Альциона. — Точно не был рождён стать Плутом?
— Пожалуй, я слишком люблю пачкать руки в драке. — Хотя он был бы не прочь вновь вырвать Крестон из окровавленных рук Шёлк. — Значит, на том и порешим?
— План отличный, — Альциона хлопнула его по плечу. — Ах да, и не принимай вспыльчивость Альфонса на свой счёт. В глубине души он славный и понимающий парень.
— Я знаю, — ответил Саймон. Он знал, что Альфонса годами воспитывали в убеждении, будто Саймон убил его наставника, и что его судьба — уничтожить Владыку. Сам факт согласия временно сотрудничать с тем, кто должен был быть его заклятым врагом, уже служил поразительным доказательством сдержанности. — Но предупреждаю: я без колебаний стану защищаться, если он или Фрея что-нибудь выкинут.
— За Фрею ручаться не стану, но Альфонс скорее вызовет тебя на дуэль, чем нанесёт удар в спину. Точь-в-точь как его отец.
Вот только сэр Ричард однажды уже ударил меня в спину. Саймон полагал, что гибель сына в Магволии заставила старого рыцаря поступиться частью былых принципов. — Мне говорили, вы близко знакомы?
— Альфонс мне словно младший брат, которого у меня никогда не было. Его отец и мой сдружились во время Войн Белого Единорога, так что я частенько наведывалась к ним домой.
Это сходилось со сведениями, которыми располагал Саймон. По правде говоря, он знал лишь то, что собрала имперская разведка. Альциона принадлежала к могущественному лорскому Дому Гиад и пользовалась дурной славой за свои побеги и бродяжничество задолго до того, как во время очередных поисков сокровищ заполучила Крестон Авантюриста.
Сэр Ричард, напротив, не был знатного происхождения и рыцарский титул заслужил за выдающуюся храбрость в войнах против империи Эндимион. Ожидалось, что его сын, ещё юношей выказавший немалый талант и ставший оруженосцем тогдашнего Паладина, будет первым в роду, кто войдёт в настоящую знать через брак.
— Полагаю, выдать сэра Ричарда за истинного Паладина вместо сына, дабы избежать покушения, было твоей идеей? — спросил Саймон у Альционы. Подобная уловка вполне была в её духе.
— Ага, хоть этого явно оказалось недостаточно. Стоит нам разделаться с Верни, и я устрою ему ещё более жёсткие тренировки. Раз уж ты всё прознал, твои братья и сёстры со временем тоже наверняка почуют неладное. — Альциона выпрямилась, заметив, что к ним подходят Вольтобаута, Бельземина и Фрея: — Ну что?
— Так вот, я добрался до самой древней весталки Мегалита Света, жившей задолго до Фарис, но всё, что ей было известно: Мегалит стал даром, полученным их общиной от Благородных Героев, — признался Вольтобаута. — Те пообещали ей, что через него Богиня услышит любую Молитву.
Саймон вскинул бровь. — Не сам Свет?
— Это верование распространилось уже при Фарис и Церкви Света, — сказала Фрея. — Самые первые Мегалиты были дарами Богини Маны, призванными стабилизировать стихии магии. Все они были созданы из её корней и росли благодаря вере народа.
— Призрак весталки понятия не имел, запечатан ли внутри демон, но поведал мне любопытнейшую вещь. — Вольтобаута расплылся в улыбке до ушей: — Говорит ли вам о чём-нибудь имя «Шура, Белый Тигр»?
Саймон кивнул. Он узнал о нём от Ваяна. — Он один из Пяти Государей, величайший среди эйдолонов.
— В Лоре он довольно известен и по сей день, хотя его культ там давно угас, — сказала Альциона. — Я слышала сказания, в которых он является юным Паладинам или героям, чтобы испытать их доблесть.
— Когда-то он делал куда больше, — произнёс Вольтобаута. — Во времена, когда Церкви Света ещё не существовало, защита Мегалита Света была вверена ему и его последователям.
— Да ладно… — Альциона с живым интересом вскинула голову. — Впервые слышу!
— Я тоже, — признался Саймон; на сердце у него потяжелело от подозрений. — Думаешь, ему может быть известна истинная природа Мегалита Света?
— Понятия не имею, но если вы твёрдо намерены выяснить, что происходит на самом деле… думаю, стоило бы наведаться к тигру в логово. — Вольтобаута пожал плечами. — Так или иначе, дальше я собирался вызвать Фарис и решил, что вам будет интересно присутствовать.
Саймон кивнул, и Некромант призвал тень Фарис. Она выглядела в точности как то видение, что явила Хелель в Агаресе: точь-в-точь Анна, та же улыбка, то же сияние света, исходившее от её трёх очей, ярких даже после смерти.
— Я — Фарис, Судья и глас Света, — произнесла она мягким голосом, который Саймон наконец смог разобрать. — Чего вы ищете?
Саймон принялся расспрашивать её о жизни, но быстро понял, что её рассказ точь-в-точь совпадает с официальной историей: простая крестьянская дочь, рождённая с чудесным даром Провидца, коснувшись Мегалита Света, узрела ангела. Это видение вдохновило её отправиться в странствие, чтобы нести учение Церкви Света, что в итоге привело её к жестокой гибели.
— Мардок ненавидел нашу веру, ибо мы дарили надежду тем, кого он желал уничтожить, — с дрожью в голосе произнёс призрак Фарис. — Владыка пытал меня семь дней и ночей, пытаясь сломить мою волю, сжигал мою плоть и терзал мой разум. Но он потерпел неудачу, ибо праведники не склоняются перед злобой и ложью. Когда демон понял, что моя стойкость лишь воодушевляет верующих, а не сокрушает их дух, он замуровал меня в своих стенах глубоко под землёй, думая, что туда Свет не проникнет. И в этом он снова ошибся. Я умерла счастливой, ибо предвидела: наш бог призовёт меня вновь, дабы я сокрушила Владыку.
Что технически было правдой, — подумал Саймон, глядя, как Вольтобаута достаёт блокнот и перо.
— Тот ангел, которого ты видела… — спросил пиратский король. — Ты можешь его описать?
— Она — воплощение Света, Превознесённая, и голос её неоспорим, — произнесла Фарис, и в глазах её вспыхнул фанатичный огонь. — С шестью крыльями, сияющими от мощи, и ещё двумя по бокам её прекрасного лика…
По спине Саймона пробежал холодок, когда Вольтобаута принялся зарисовывать ангела, хотя он и по одним лишь словам Фарис прекрасно представил этот образ: создание неземной красоты с могучим кристаллом вместо сердца и единственной заповедью для тех, кто готов внимать.
— Матерь Маны величественна и почитаема, но и она склоняется перед Высшим Сиянием — единственным истинным божеством, чья благая власть благословит Бримир, едва все его дети узрят Свет.
Фарис улыбалась, повторяя ложь своей госпожи.
— Такова воля Света.