— Она из королевской семьи? — спросил Саймон, пока Одетт вводила его в курс текущего политического положения.
— Леди Сатин Рене из Магволии — кузина свергнутой королевской семьи этой страны, — подтвердила Одетт. — Она бежала в Вальн в изгнание, когда Луи разбил наследного принца в битве и двинулся на столицу. С тех самых пор она — средоточие традиционалистских и монархических сил, пытающихся восстановить независимость Магволии.
Стало быть, ко всему прочему она технически была принцессой — пусть и падшей. Всё это и вправду походило на сказку.
Если учесть, что компас отреагировал на неё, это наводило на мысль, что королевская семья Магволии в своё время породнилась с одним из эльфийских архимагов, запечатавших Каменную Музу. Саймон был довольно уверен, что страна была основана в хаотичную эпоху, последовавшую за Погибелью. Быть может, эльфы приложили руку к её созданию — так же, как повлияли на возникновение Лора?
И всё же это не объясняло, почему Партия Войны готова терпеть возвращение монарха в изгнании на своей завоёванной территории — если только…
— Теперь мне ясно, как всё обстоит, — сказал Саймон, складывая всё воедино. — Эта земля утопает в обидах, а сочувствием можно купить любовь простолюдинов.
— Именно, — подтвердила Одетт. — Страх перед бомбардировками удерживал монархистов и легитимистов от любых открытых действий против режима Партии Войны, но и в конфликте с Эвфемией они её не поддержали. Леди Рене также увезла с собой в изгнание казну королевской семьи, а это помогло бы снарядить дополнительные войска. Я слышала, принцесса Лориана заигрывала с леди Сатин, обещая ей чин губернатора и ограниченную автономию Магволии в обмен на поддержку. Она здесь, чтобы обсудить условия лично.
— Так она говорит, — ответил Саймон, прекрасно зная, что Лор и Вальн уже сколачивают сделку с Эвфемией, чтобы освободить Магволию силой. Принцесса Сатин, скорее всего, лишь потакала Партии Войны, чтобы отвлечь их и собрать сведения. — Как же лживы те, кто рядится в ложную невинность.
Герольды протрубили, требуя внимания, и все тотчас обернулись. Саймон ждал, что вот-вот появится Лориана, — но объявили совсем другие имена.
— Лорды и леди, поприветствуйте лорда и леди Флорос! — возгласил герольд.
Тиэлла вошла в зал под руку с мужем, под одобрительные возгласы толпы.
Сестра Леонарда и наследник герцога Флороса, Роберт, составляли весьма мрачную пару. Тиэлла была в чёрном траурном платье, а её муж — в красном камзоле с пылающим леопардом, гербом своего дома. Саймон видел этого человека впервые, и слухи о том, что он холоден как лёд, на первый взгляд казались вполне правдоподобными. Его короткие светлые волосы были уложены с военной аккуратностью, короткая бородка подстрижена вокруг сильного, резкого подбородка, а ледяные голубые глаза с подозрением оценивали всех присутствующих. От Роберта Флороса веяло чистой суровостью.
Его жена ничем не отличалась. Её застенчивость исчезла, сгорев в углях обиды. Крестон её брата посверкивал на её ожерелье, словно напоминание о том, что она потеряла.
Увидев это, Саймон ощутил прилив вины. Он оставил Крестоны имперских солдат на их трупах, чтобы удобнее было списать их гибель на нападение монстров, а не на организованную засаду, тем более что большинство он всё равно не сумел бы забрать. Он надеялся, что этот памятный знак убедит Тиэллу: смерть её брата — всего лишь случайная трагедия, и ей стоит оставить это дело.
Очевидно, не убедил.
Тиэлла пришла искать мести. Саймон видел это в её пылающем взгляде. Он знал, что она так поступит — однажды она уже поклялась отомстить личу, обладавшему Благородным классом, — но вопреки всему надеялся, что она всё оставит.
Одетт на миг встретилась с ним взглядом. — Я должна приветствовать этих людей как лорд-мэр Уиспермайра. Ты составишь мне компанию?
— Разумеется, — ответил Саймон, невзирая на риск. Ему нужно было проверить, способна ли подвеска Душара скрыть его от Паладина, дриад и всякого, кто слишком чуток ко Тьме. А ещё следовало оценить, удастся ли перехватить Тиэллу прежде, чем она совершит какую-нибудь глупость. — Я буду счастлив с ними познакомиться.
Одетт кивнула и повела его сперва к группе Альфонса, которую облепили подхалимы и приживалы. Это позволило Саймону рассмотреть Сатин поближе. Ей было, наверное, около восемнадцати, чуть младше Альфонса; сиреневые глаза, изящные черты, а светлые волосы украшала тёмно-фиолетовая лента. Она вежливо улыбалась придворным, подходившим её приветствовать, но делала это скромно и с лёгкой застенчивостью, напомнившей Саймону Кассандру.
Альфонс, однако, тут же нахмурился, заметив приближающегося Саймона. Во взгляде его было больше подозрения и любопытства, чем потрясения или враждебности, но он вдруг явно занервничал.
Проклятье. Чутьё Паладина позволяло Альфонсу ощущать, что с Саймоном что-то не так, несмотря на его защиту, — хотя и недостаточно, чтобы отреагировать удивлением или откровенной враждебностью. Саймон подозревал, что Альфонс чует исходящую от него ауру Тьмы, но не настолько подавляющую, чтобы тотчас разоблачить в нём Владыку или могущественного демона.
— Леди Сатин, я Одетт Кано, лорд-мэр Уиспермайра, — произнесла Одетт почтительно. Саймон догадался, что обращение к принцессе с титулом выдало бы в ней тайную монархистку, а значит, в глазах Партии Войны — подозреваемую в мятеже. — Для меня честь приветствовать вас в нашем скромном городке.
— Это честь для нас обоих, леди Кано, — учтиво ответила принцесса. — Я была ещё ребёнком, когда мы в последний раз виделись. Я стояла в зале, когда вы приносили свою первую клятву лорд-мэра моему дяде в столице, семь лет назад. Рада видеть, что вы пережили последовавшие смутные времена.
Неужели под этой учтивостью Саймон уловил оттенок неудовольствия? У него возникло подозрение, что принцесса видела в Одетт ту самую оппортунистку, какой та и была.
— Ваша легендарная память и впрямь так же остра, как о ней говорят, — отозвалась Одетт, то ли не заметив, то ли проигнорировав замаскированную враждебность принцессы. Затем она принялась представлять Саймона. — Но где же мои манеры? Это Сэмюэл Титивиллус, торговец частями монстров из Теллурии.
— Приятно познакомиться, — сказал Саймон, целуя руку принцессы, отчего Альфонс прищурился. Делая вид, будто только сейчас это заметил, Саймон протянул руку приближённым принцессы. — Вижу, ваши приближённые весьма пекутся о вашей безопасности.
Альфонс слегка опешил от этого жеста — вероятно, потому что прочие гости делали вид, будто не замечают ни его, ни плута, — но неуклюже принял протянутую руку. — Это моя работа, сударь.
— Сет и Мариса недавно поступили ко мне на службу, — сказала леди Сатин, пока Саймон пожимал руку рыжему плуту. — Я надеялась использовать своё пребывание в Уиспермайре, чтобы потренироваться с ними. Авантюристы в Вальне слишком уж эффективно истребляют монстров.
— Я буду рада снабдить вас всем необходимым, — ответила Одетт. — Хотя должна предупредить: император Луи недавно распорядился о прореживании местной популяции монстров после некоего… происшествия.
— Происшествия? — резкий голос перерезал гомон.
Челюсть Саймона слегка напряглась от неожиданности. Слова Тиэллы были настолько резки и полны несвойственного ей гнева, что он почти не узнал в говорившей её.
— Смерть моего брата — не «происшествие», — заявила она, подходя с мужем к беседе без приглашения. — Это было убийство, самое настоящее!
— Простите мне мои слова, леди Флорос, — немедленно извинилась Одетт, хотя, вероятно, было уже поздно. Почти все гости смотрели на них. — Я вовсе не хотела, чтобы это прозвучало как принижение трагической кончины вашего брата. Я всего лишь старалась не тревожить наших гостей.
— Ей следовало бы встревожиться, — гневно ответила Тиэлла. — Мой брат и его отряд были убиты не когтями и зубами, а клинками!
Всё это очень плохо, — подумал Саймон, пока принцесса Сатин прищурилась на Тиэллу. — Клинками?
— Вскрытие указывает на это, — пояснил лорд Роберт Флорос с мрачной гримасой. В отличие от огненного леопарда на родовом гербе, голос его был гладок, как снег. — На трупах раны, соответствующие топорам или шипастым булавам.
— Некоторые обитатели Тёмного леса — нежить из числа авантюристов, которые часто сохраняют навыки и оружие, какими пользовались при жизни, так что подобные существа вполне могли быть повинны, — ответила Одетт, пытаясь разрядить обстановку, а затем искусно постаралась перенаправить их подозрения. — Это могла быть и работа сочувствующих Церкви. Наш жрец был пойман на переписке с Верховным Исповедником Мастемо. Я положила этому конец, но у него могли остаться тайные сообщники.
— Вот это мы и приехали подтвердить, — резко сказал лорд Флорос. — Я и сам подозреваю, что в округе действуют сочувствующие Церкви. В Тёмном лесу легко могла бы укрыться группа тамплиеров.
— Никакая обычная нежить или ассасин не сумели бы убить моего брата, — с решимостью добавила Тиэлла. — Я докопаюсь до сути, так или иначе.
— Докопаемся, обещаю вам. — В голосе лорда Флороса не было тепла, лишь долг. — Я знал его недолго, но лорд Леонард был моим свояком и благородным рыцарем. То, что он погиб на вашем дозоре, — пятно на вашей чести, лорд-мэр Кано.
Одетт нахмурилась и явно подавила желание возразить, но промолчала. Спорить с сыном герцога было неразумно, особенно в военное время.
Рыжий плут за спиной Сатин что-то прошептал ей на ухо. — Моя приближённая говорит, что слышала, как авантюристы обсуждали некроманта в Тёмном лесу, — сказала она Тиэлле. — Может, это то самое существо, о котором вы говорите?
— Некромант? — нахмурилась Тиэлла.
— Тёмный лес существовал задолго до того, как кто-либо из нас родился, и с тех самых пор множились сказания о древних эльфийских духах, архидемонах и прочих монстрах, — настаивала Одетт. Она старалась преуменьшить угрозу, не отрицая её напрямую, чтобы не показаться подозрительной. — Слухи о некроманте, действующем в округе, ходили ещё до того, как я заняла должность, но убедительных доказательств я до сих пор не нашла.
— Даже старые легенды могут хранить крупицу истины, — заметил лорд Флорос. — Моя мачеха говорила, что эта проклятая земля была создана самым мерзким колдовством. Оно, быть может, позволило процветать некоему незримому злу.
— Понятно… — отозвалась принцесса с оттенком подозрения, переводя взгляд на Тиэллу и её мужа. — Тем не менее я хотела бы услышать больше о том, что случилось с вашим братом, леди Флорос, тем более если мы с моими приближёнными собираемся упражняться в том унылом лесу.
— Не кажется ли вам, что это было бы немного опасно? — сказал Саймон, чуя опасность. — Вы важная гостья. Мне страшно представить политические последствия, если бы с вами что-нибудь случилось в тех лесах…
— Вам не о чем беспокоиться, лорд Титивиллус, я способна о себе позаботиться. Я доверяю своим приближённым, и, хоть я и не выгляжу таковой, я сама дипломированный маг. — В отдалении прозвучали трубы, возвещая конец представлений и начало официальных танцев. — Но мы будем иметь удовольствие обсудить столь тревожные дела завтра. Давайте же насладимся сегодняшним вечером.
— Не могу не согласиться. — Одетт встретилась взглядом с Саймоном. — Потанцуем первый танец?
Смело, не так ли? — подумал Саймон, и на губах его заиграла полуулыбка. — С удовольствием.
Саймон и Одетт вместе исполнили три танца, после чего разошлись к другим партнёрам. По официальному положению он был недостаточно знатного происхождения, чтобы осмелиться танцевать с принцессой или Тиэллой, поэтому в основном вальсировал с местными, некоторые из которых втайне принадлежали к его растущему культу.
Бал в конце концов угас, особенно когда стало ясно, что Лориана на нём не появится. Саймон предположил, что из-за войны у неё слишком много забот, чтобы ехать в Уиспермайр. В конце концов Саймон и Одетт удалились в комнату последней, чтобы продолжить вечер, и из окна наблюдали, как отъезжает карета принцессы.
— Где она остановилась? — спросил Саймон, пока Одетт разливала им вино.
— В поместье на восточном холме, прямо рядом с тем, что занимает чета Флорос. — Одетт нахмурилась, протягивая ему бокал. — Я не знала, что эти двое намерены лично расследовать смерть лорда Декарабиа.
— Я предвидел такой исход, — успокоил её Саймон. У него было смутное подозрение, что Тиэлла использует Тёмный лес, чтобы прокачиваться в Дредноуте так же, как сделала это на островах Бервик. — За принцессой нужно установить плотную слежку.
— Принцесса Лориана попросила меня присматривать за ней во время её пребывания и докладывать обо всём подозрительном, — подтвердила Одетт. — Она прибыла в город с небольшим отрядом телохранителей и горсткой слуг.
— Есть среди них эльф?
— Эльф? — Одетт моргнула. — Не думаю, нет. А что?
Потому что Белый Единорог ни за что не отправил бы низкоуровневого Паладина и наследницу Магволии в самое сердце вражеской территории без надёжной защиты. Поскольку организацию за Драконьим морем возглавлял Ричард из Лора, на роль возможной сопровождающей оставалась только Фрея. «Людвиг Берт» тоже упоминал её.
Фрея была опасна, но Саймон провёл достаточно времени в обществе Бельземины и успел узнать, что эльфы сильно зависят от маналитов — иначе вдали от манадрева они начинают увядать; для их магов этот изъян тем тяжелее. Саймон сомневался, что Фрея способна питаться миазмами так, как научилась Бельземина за века, проведённые во Фрайтволе, поэтому она постарается избегать колдовства, если не почувствует, что иного выхода нет. Она была угрозой, но не из тех, кто берёт инициативу на себя.
Кстати говоря, Саймон задумался, не может ли и Фрея послужить жертвой. Если она знала об опасности, которую представляла Каменная Муза, как намекала «Паутина», значит, она, возможно, так или иначе участвовала в её заточении. Захватить её было бы делом нелёгким, но это могло бы стать запасным вариантом, если принцесса окажется ему не по зубам.
— В её свите есть один, кто прячется в поместье, возможно, под личиной, — сказал Саймон. — Как долго принцесса пробудет в Уиспермайре?
— Не могу сказать. Мой городок выбрали нейтральной территорией для переговоров с Партией Войны, поскольку он вдали от любых важных мест, и наследник Флорос, скорее всего, будет их представителем. — Одетт отпила из бокала. — К чему эти вопросы, лорд Белиас?
— Она понадобится мне живой для кое-чего в ближайшем будущем, — сказал Саймон. — А тот парень при ней — Паладин.
Одетт едва не выплюнула свой напиток. — Вы уверены?! — недоверчиво спросила она. — Но Ричард из Лора…
— Приманка. Мальчик — его сын, Альфонс. Я чувствовал его Крестон. — Саймон отпил из бокала, пытаясь решить текущую загадку. Как же приятно пить вино, которое не отравлено. — Ситуация щекотливая.
— Если вы правы, то… то она и не намерена вести переговоры. Она использует мой городок, чтобы встречаться с монархистами и готовить мятеж. — Одетт крепче сжала бокал. — Партия Войны арестует этого «Альфонса», как только я донесу на него. Это даст повод войти и захватить Сатин.
— Пока слишком рискованно. — Саймон всё ещё не знал, насколько сильна принцесса и какими силами она располагает. С одной Фреей было бы трудно справиться без помощи Бельземины. — Слишком много движущихся частей. Мы проявим осторожность и изучим противника, прежде чем действовать. Играй в игру Лорианы и делись со мной своими донесениями.
Группа Альфонса была не единственным источником беспокойства. Тиэлла, казалось, была полна решимости докопаться до правды о смерти брата, и, хотя Партия Войны, судя по всему, не собиралась давать ей для этого слишком много средств, Саймон знал не понаслышке, как она умеет упорствовать, когда речь идёт о мести за Леонарда. Не говоря уже о том, что теперь она распоряжалась богатством дома Декарабиа и могла влиять на герцога Флороса, чья нынешняя жена была сестрой Мальфаса.
Погоди-ка… странно, что принцесса, чьего друга-Паладина опекает один из учеников Оракула, встречается с послом, отдалённо родственным одному из агентов Эллюзии. Саймон погладил подбородок. Неужели все эти эльфийские посредники используют Уиспермайр для координации?
У него было чувство, что что-то назревает. Что-то связанное с грядущей высадкой через Драконье море.
Кроме того, ему нужно было найти способ избавиться от Тиэллы — желательно прежде, чем она объединит силы с Паладином для расследования в Тёмном лесу. Ему очень не хотелось с ней сражаться. Она была ему другом и возлюбленной, и она не заслуживала разделить участь брата.
Однако… Саймон не мог позволить чувствам вмешиваться в свои планы — тем более после того, как они уже стоили ему жизней Бельземины и Леонарда. Если случится худшее, ему придётся отдать приоритет ритуалу.
Саймон связал себя с этим правлением. Он не мог отступиться на полпути.
— Мне нужны глаза в обоих поместьях, — сказал Саймон Одетт. — Это выполнимо?
— С Флоросами я это устрою, но с леди Сатин будет сложнее. У неё собственный штат прислуги, и я сомневаюсь, что она наймёт местных, если мы не создадим брешь силой; да и тогда это вызовет подозрения. — Одетт допила бокал. — Более того, когда придёт время брать эту принцессу, я предпочла бы, чтобы это было сделано так, чтобы не впутывать меня или Уиспермайр. Мне бы не хотелось объяснять, почему важная особа погибла под моим присмотром.
Саймон фыркнул. — Кто говорит, что я собираюсь её убивать?
— Потому что такова ваша порода. Или хуже. — Одетт бросила на него многозначительный взгляд. — Ты создаёшь в том лесу армию, не так ли? Планируешь смести эти земли, когда власть имущие глупцы перебьют друг друга?
— Тебя пугает такая перспектива? — спросил Саймон, прикидываясь простаком.
— Я предпочла бы получить предупреждение заранее, если мне придётся уезжать в спешке, — сказала Одетт. — Я накопила достаточно богатства, чтобы снарядить свою экспедицию в Уйо, а мой сын в безопасности в другом месте. Я остаюсь лишь потому, что ещё многое нужно сделать.
— Вот как? — Саймон не был уверен, искренна ли она или просто не хочет показывать слабость перед тем, кого считает демоном. — У тебя нет привязанности к городку, который принял тебя и доверился тебе? Как же порочно.
— Не поймите меня неправильно, лорд Белиас. Я предпочла бы его сохранить, но если мне придётся выбирать между Уиспермайром и моей мечтой и семьёй, ответ мой всегда будет одним и тем же.
Саймон запомнит это на будущее. — Постарайся внедрить агентов в поместье Флоросов от моего имени, — приказал он. — А проникновение в окружение принцессы я возьму на себя.
Теперь любопытство проявила Одетт. — И как же?
— Я дам им то единственное, перед чем не устоял ни один авантюрист за всю историю. — Саймон усмехнулся про себя. — Добычу.
Проклятую добычу.