Эвфемия обыграла Луи в пух и прах.
Разумеется, всё это стало возможным благодаря сведениям, которые предоставил Саймон, однако императрица действовала превосходно. Сначала она предъявила Дассейну и Лориане собранные улики против кронпринца, чтобы поколебать их веру в него, а затем устроила публичное разбирательство, чтобы судить его, пока её собственные силы брали под контроль его тайный флот дирижаблей.
«Её Светлость предъявила показания Дома Мальфас вместе с нашими доказательствами, а затем потребовала, чтобы принц Луи открыл содержимое своего Арсенала и согласился на допрос, дабы доказать, что не прячет внутри Меч Маны», — сообщила Шабрам Саймону по телепатической связи. — «Его отказ сам по себе уже был признанием вины».
«Полагаю, под стражу он мирно не сдался».
«Нет. В тот же миг он и поддержавшие его генералы попытались поднять мятеж, так что, полагаю, Луи ожидал какой-то засады».
Саймон на своём конце телепатической связи прищурился: «Его предупредили?»
«Я уверена в этом, однако отсутствие поддержки со стороны ошеломлённых братьев и сестёр склонило чашу весов. Присутствие его превосходительства и содействие Командира обеспечили победу Её Светлости. Принцу Луи едва удалось избежать пленения, но теперь, когда большая часть Партии Войны отвернулась от него, даже герцог Барбатос поостережётся дать ему убежище».
«Особенно если Эвфемия воспользуется нашим советом и предложит устроить брак между Изабель и Дассейном». Второй сын стоял рангом ниже кронпринца, но партия всё равно выходила куда более завидная, чем опальный беглец-братоубийца. «Как Луи удалось ускользнуть?»
«Через одну из дверей Чердака, за которыми мы следили. Его сторонники остались прикрыть отход и выиграли ему несколько минут форы, и он успел уйти через неё и бесследно исчезнуть. Все попытки выследить его — как обычные, так и магические — с тех пор ни к чему не привели».
«Как я и ожидал». На сей раз Саймон не стал запечатывать двери «Паутины» в Фрайтволе, чтобы организация не заподозрила, что за ней следят, и сосредоточил все ресурсы на Луи. «Это вне всяких сомнений подтверждает, что «Паутина» и Луи уже давно поддерживают контакт».
«Похоже на то. Должно быть, «Паутина» заранее предупредила кронпринца и подготовила путь к отступлению ещё до начала разбирательства».
Нетрудно было догадаться, что Вальравн давно рассчитывал завербовать кронпринца. Опальный Луи был идеальным сосудом для слияния со Львом.
Тогда Луи отверг предложение Вальравна, и на демоническую одержимость он смотрел свысока как на мнимую силу, — но теперь обстоятельства изменились. Эндимионом правила Эвфемия, а не Владыка. Останется ли Луи верен Дому Магнос в сложившихся условиях? Найдёт ли в себе решимость сохранить верность прежним убеждениям, потеряв абсолютно всё?
Как бы то ни было, Саймон предвидел подобное развитие событий и подготовился должным образом.
«Установи наблюдение за герцогом Барбатосом», — приказал Саймон Шабрам. Точное понимание, согласится ли тот на компромисс и бросит ли Луи, получив должный стимул, сильно повлияет на стратегию Саймона в будущих правлениях. «Следи за известными дверями Чердака и ключевыми точками «Паутины» на случай, если там объявится Луи, и начинай по капле выдавать сведения о «Паутине» Эвфемии в соответствии с нашим графиком. Теперь, когда Луи вступил с ними в союз, она сможет сосредоточить на этой организации всё своё внимание».
«Нам было бы куда проще найти его, если бы мы захватили оперативников «Паутины» или сами вошли в Чердак».
«Я пока не хочу выдавать, что у нас есть доступ к их оперативной базе». Слишком поспешное и явное раскрытие карт в прошлый раз привело к тому, что «Паутина», Луи и Вивр объединились в союз, осознав присутствие невидимого врага, бьющего по ним всем. К счастью, у него был план, как этого не допустить… «Лягушку нужно варить медленно, чтобы она думала, будто вода нагревается сама по себе, иначе она почует незримого противника. И перебрось больше агентов в Кокань. Подозреваю, в ближайшем будущем активность «Паутины» там может возрасти».
Замок Ремедии и заточённый внутри демон станут главной мишенью, если Луи решит примкнуть к «Паутине». Саймон не мог сделать ничего сверх передачи крупиц сведений, не рискуя выдать себя ещё сильнее, но уж присматривать за этим регионом ему никто не мешал.
Пока что Эвфемия будет занята укреплением своей власти, охотой на сторонников Луи и противостоянием с Вивр. Саймон же собирался проверить реакцию Эллюзии на эти события и действовать по обстановке. И как бы ни раздражало его вмешательство Бархат, её вражда со стороной Берта и Верни внутри «Паутины» могла подарить ему возможность следить за их деятельностью… желала она того или нет.
«Я перехожу к следующей части плана», — решил Саймон. — «Ты закончила создавать ложный след?»
«Да. Ваша сестра не перестаёт выпытывать у меня, где вы сейчас находитесь».
«И скоро ты ей ответишь». Саймону было неприятно так обманывать Лориану, но бережёного бог бережёт. Он не мог рисковать: никто не должен был выследить его в Музе. «Скоро я снова свяжусь с тобой».
Саймон разорвал телепатический контакт и вернулся к реальности в логове Душара, где взгляду его предстал собственный труп.
Тот был безупречен до мельчайших деталей — идеальная копия, сотворить которую мог лишь мастер с талантом Душара. Тёмный маг воспроизвёл даже застарелые синяки, некогда оставленные Таласом на теле Саймона и так толком и не сошедшие, а чары, вплетённые в плоть Бельземиной, сбили бы с толку любые попытки выведать истинную природу останков с помощью прорицания.
Впрочем, эта работа бледнела в сравнении с другим их замыслом. Саймон телепортировался в архив в то же мгновение, когда Душар сообщил, что они почти закончили, и увиденное его не разочаровало. Тело голема, созданное ими для Гектора, внушало подлинный ужас: исполинский колосс из чёрной стали и шипов, с плеч которого струился плащ из миазмов, а в глазницах полыхали руны адского пламени.
Словом, он выглядел точь-в-точь как Владыка, которого ему предстояло изображать.
И хотя его семья пока гонялась за призраком, пропавший Саймон Магнос мог стать очевидным подозреваемым, если им не удастся обнаружить некоего Лорана Линконню с Классом Владыки… так что Саймон намеревался предоставить им такового. Шабрам уже подбросила фальшивые улики, указывающие на появление подобной личности в одном из приграничных городков Теллурии.
— Теперь, когда ты присоединился к моей группе, Гектор, моя Анафемская Скрытность позволит тебе обмануть прорицания. В сочетании со способностью твоей новой брони подражать некоторым из моих перков это одурачит любого наблюдателя. Отныне ты мой двойник, мой… — Саймон усмехнулся про себя: — …Лжевладыка.
Душар помрачнел: — Я бы предпочёл не подвергать сына опасности.
— Мы и не станем. Я подобрал несколько мест, которые он сможет безнаказанно разорить на глазах у всех. Сюда входили стоянки враждебных племён перевертышей, логова чудовищ и прочие области, где, как знал Саймон, практически отсутствовало влияние как Вивр, так и Эндимиона. — Когда слухи о появлении Владыки в Теллурии дойдут до ушей различных фракций, они стянут в регион свои силы… и в этот самый момент ты исчезнешь, оставив после себя загадку, которую никому не удастся разгадать.
— Пока… я не объявлюсь где-нибудь ещё… — догадался Гектор. — Далеко-далеко отсюда.
— Именно. Мы сделаем вид, будто ты странствуешь в попытках поднять уровень. Чтобы ещё сильнее запутать следы, следующей целью я наметил Уйо или Скаланд.
— Но зачем? — осведомился Душар, скорее всего, из отцовской тревоги. — Ваше Величество вне всяких сомнений могущественны. К чему плести столь сложную паутину обмана и тайн?
— Потому что это собьёт с толку и дезориентирует моих врагов. Чем сильнее они будут верить во Владыку Линконню, тем меньше вероятность, что они заметят моё приближение, когда я наконец буду готов нанести удар. Тем временем «труп» Саймона подбросят в другое место, создав видимость, будто его убили по пути в Академию ещё несколько недель назад. — Если тебе не по душе этот замысел, Гектор, ты ещё успеешь отказаться.
Его вассал покорно покачал головой: — Нет… Я в долгу перед Вашим Величеством за то, что вы вернули мне разум.
— Тогда заверяю тебя: твоя преданность не останется без награды. Быть может, настанет день, когда Саймон сумеет даровать ему живое тело из плоти и крови и позволит воссоединиться с Лорианой. — С нетерпением буду ждать известий о твоих подвигах в газетах.
…
Месяц плювиоз прошёл без происшествий.
Саймон делил дни между работой над пиктобоксом, встречами с четой Койл и тайными тренировками в подземной лаборатории, оттачивая свои Техники. К настоящему времени он почти полностью освоил как Перехватчик Стрел, так и Молот Грома, что должно было освободить время для долгожданного изучения новых возможностей ремесла Дьявольского Кузнеца.
Ему и впрямь удалось собрать рабочий прототип пиктобокса всего за две недели, пусть тот пока не вполне точно передавал цвета и требовал для работы пластины из маналита. Прибор имел вид чёрного ящичка с маналитовым глазом-объективом; он направлял свет во внутреннюю тёмную камеру и «печатал» изображение на тонкой пластине из металла, покрытого порошком маны.
Диаманте остался чрезвычайно доволен прототипом: — Значит, клиентам придётся покупать эти маналитовые пластины, чтобы печатать новые изображения?
— Да, — подтвердила Магда. — Мы пока не придумали для них удачного названия.
— Пиктокопии? Пиктолисты… — Диаманте щёлкнул пальцами. — Снимки. А вот это звучно.
— В честь Пиктомантов? — догадался Саймон.
— Да-да, народ обожает Пиктомантов. В столице по ним все с ума сходят! Пиктомантия одним нажатием кнопки… искусство прямо на ладони… их будут расхватывать как горячие медовые коврижки! — Диаманте в предвкушении потёр руки. — Немедленно начинаем производство монохромного пиктобокса.
— Но зачем? — с недоверием спросила Магда. — К открытию Выставки Саймон уже должен закончить цветную версию. Зачем продавать недоработанный товар?
Улыбка Диаманте источала всю сладость прогорклого масла: — А потому, что так мы сможем явить цветную версию на Выставке и продать её снова, да ещё и по завышенной цене.
Пусть Диаманте и не был инженером, зато в искусстве выманивать деньги у людей ему не было равных. Саймон готов был биться об заклад, что из него вышел бы потрясающий Торговец.
Ни сам Койл, ни Магда от подобного плана в восторг не пришли, однако Диаманте поклялся сполна выплатить им долю с продаж любой версии устройства и отдать Койл Футуристикс причитающуюся славу. Да и отказаться от притока звонкой монеты они попросту не могли.
Бархат всё ещё не объявлялась, а когда Саймон поинтересовался, где она, Диаманте ответил, что та занята делами на восточном континенте. Саймон предположил, что недавние события в Эндимионе целиком поглотили её внимание и внимание её сестры, пусть он и знал, что рано или поздно она неизбежно снова навестит его.
Вести о творящемся на востоке хаосе постепенно доходили до Музы. Эвфемия взяла бразды правления в Эндимионе в свои руки и объявила колоссальную награду за Луи, чьё местонахождение оставалось неизвестным. Герцог Барбатос отступил и согласился обручить Изабель с Дассейном, из-за чего Партия Войны фактически развалилась.
В остальном же стратегия с Лжевладыкой сработала безупречно. Слухи о Владыке Лоране Линконню, орудующем в Теллурии, привлекли пристальное внимание империи и заставили Вивр излишне осмелеть в попытках выследить «Лорана Линконню». Теперь конфликт за Теллурию был практически предрешён.
Тем временем «Саймону Магносу» устроили скромные похороны, на которых, по словам Шабрам, присутствовали лишь Анна с отцом, Лориана и Дассейн. Сестра, как сообщалось, плакала над его гробом, что опечалило Саймона и вызвало у него некоторую тревогу. Он не понаслышке знал, насколько бурно Лориана способна… реагировать в подобных обстоятельствах. Шабрам замутила воду, чтобы подозрение не пало на какого-то одного виновника — по крайней мере, до тех пор, пока не станет выгодно подставить Вивр, «Паутину» или кого-то ещё, — но Саймон надеялся, что сестра не станет действовать, основываясь на догадках.
Саймон надеялся, что со временем сумеет связаться с Лорианой и вовремя всё ей рассказать, а её горе к тому моменту утихнет.
— Ты только посмотри на это, — произнесла Магда за чашкой тёплого чая, пока они просматривали свежую газету. Посиделки в чайной возле «Блэкмилла» превратились для них в подобие еженедельного ритуала, ставшего в эти холодные зимние дни особенно приятным. — Эллюзия возобновила дипломатические отношения с Эндимионом.
— Видел, — с лёгким раздражением отозвался Саймон. — Даже не знаю, как к этому относиться.
По сведениям Шабрам, Эвфемия последовала его примеру и отправила Элейн послом в Эллюзию… вот только Оракул действительно ответила ей, вместо того чтобы плюнуть в лицо, как поступила с Саймоном. В Эндимион прибыла совместная делегация эльфов и Белого Единорога для обсуждения возможного мирного договора — событие, сулившее стать поистине историческим.
Разумеется, о Зодиакальных Демонах Оракул до сих пор помалкивала, а уступки, которых она требовала, простирались от освобождения Дома Мальфас и прекращения гонений на культы дриад до охоты на нынешнего Владыку и возвращения Бельземины в руки эллюзийцев.
Переговоры предстояли долгие, поскольку Эвфемия не могла принять большую часть этих условий, не оскорбив Мастемо, однако Саймон понимал: все эти требования — лишь отвлекающие манёвры, призванные скрыть истинный замысел Оракула. Нет сомнений, вероломная провидица пойдёт на «компромисс» в религиозных вопросах, лишь бы ей вернули Дом Мальфас и Бельземину, после чего оставит Эндимион в покое до тех пор, пока Зодиакальный парад не обрушит на империю огненный дождь.
Хоть происходящее и бесило его до глубины души, у Саймона возникло искушение пока позволить переговорам идти своим чередом. Если Оракул продолжит хранить молчание о своём плане эвакуации даже после того, как Эндимион отрёкся от Владыки и воинственного курса, любые попытки заключить мир заведомо обречены на провал; если же она заговорит, в будущем ещё может появиться надежда на соглашение.
— Я тоже не знаю, — призналась Магда. — С одной стороны, мирный договор не позволил бы втянуть Музу в мировую войну, но с другой… мы тем самым поощрим агрессию Эндимиона. В новостях даже словом не упоминают твою родину.
— Да… Не думаю, что в ближайшее время вернусь в Магволию.
Неподалёку раздался знакомый щелчок, и Саймон оторвал взгляд от газеты. Снег пошёл над Лампвиком ещё в плювиозе, а теперь, в эти первые дни вантоза, укрывал город белым покрывалом. Прилично одетый господин с пиктобоксом в руках делал снимки своего семейства, позировавшего на фоне заметно побелевшего «Блэкмилла».
— Похоже, моё изобретение снискало некоторый успех, — заметил Саймон. Прогуливаясь по улице, он обычно встречал по одному-два «пиктосъёмщика» в день, как прозвали их местные жители.
— Ты и половины не знаешь! — Магда расплылась в широчайшей улыбке. — Говорят, первую партию смели подчистую, и в столице буквально каждый жаждет его заполучить. К следующему месяцу мы полностью отобьём аванс.
— Замечательные новости. — Саймон не ожидал, что устройство столь стремительно обретёт такую популярность. — Мы сможем пустить авторские отчисления на уплату долгов Койл Футуристикс.
— Что? Нет! — покачала головой Магда. — Львиную долю денег должен получить ты, Саймон, а не наши ростовщики. Пиктобокс был твоей идеей.
— Моей идеей, но нашим устройством. Пиктобокс был проектом Койл Футуристикс, и каждый из нас внёс свою лепту. К тому же эта пара заслуживала того, чтобы выбраться из нищеты. — Просто повысьте мне жалованье и выделите оборудование получше, когда мы закончим.
Магда и слышать ничего не желала: — Ты добрый парень, Саймон, но сам не понимаешь, от чего отказываешься, уступая авторские отчисления. Уж я-то знаю, сама через это прошла.
— Тогда давайте разделим их на троих после того, как покроем долги, — предложил Саймон. — Вас это устроит?
Магда одарила его улыбкой, исполненной душевного тепла и нежности: — Нам с Джимом повезло с тобой, Саймон. Если у нас когда-нибудь родится сын, надеюсь, он вырастет таким же, как ты. Ты лучшее, что случалось с нами за очень долгое время.
Было нечто пленительное в виде доброй женщины, выглядевшей столь безмятежно счастливой с чашкой в руках, пока пар от горячего напитка поднимался в холодный зимний воздух. Саймон ощутил… вдохновение.
— Знаешь что, Магда, не хочешь запечатлеть себя на первом в мире цветном снимке? — спросил Саймон, доставая из сумки пиктобокс — красный, более массивный и тяжёлый, чем остальные. — Для потомков.
— Вы с Джимом уже нашли способ передавать цвета? — удивилась Магда.
— И да, и нет. Эта версия передаёт цвета безупречно, но мы не можем пустить её в продажу. Слишком много проклятий вплетено в её механизм. — Ты ведь знаешь, что миазмы и мана при совместном использовании вступают в синергию?
— Знаю. В моих исследованиях на курах я больше всего жалею о том, что мне так и не удалось проверить, что происходит, если долго подвергать их воздействию и миазмов, и маны.
— А? Почему?
— Потому что мана и миазмы не могут долго сосуществовать в одной среде. Рано или поздно одно вытесняет другое, пока не образуется однородная среда. Нам в лабораториях так и не удалось воспроизвести долговременное равновесие. — Магда с интересом оглядела устройство. — Этот пиктобокс использует и то, и другое?
— Да. Кристалл, излучающий свет, — это осколок маналита, но изображение он отпечатывает на пластине, пропитанной миазмами. До сих пор я испытывал его лишь на неодушевлённых предметах и животных, — если слизь и гигантских крыс можно счесть таковыми, — но первые результаты весьма многообещающие.
— И я стану первым человеком на снимке? — усмехнулась Магда. — Уж не душу ли мою украсть вознамерился?
— Сама знаешь, что это вздор. Пиктобокс, похищающий души, пока существовал лишь в воображении Саймона, и собирать подобное он пока не планировал.
— Да дразню я тебя, Саймон. — Магда приняла позу с чашкой чая в руке. — Я готова в любой миг.
Саймон навёл на неё пиктобокс и сделал снимок. Устройство щёлкнуло, запечатлевая мгновение на металлической пластине в безупречном виде. Магда являла собой идеальный образ музанской дамы — рассудительной и исполненной вкуса.
— Что-то я не помню себя настолько… — Она внезапно нахмурилась, уставившись на что-то на заднем плане снимка. — …элегантной…
Саймон моргнул и проследил за её взглядом. В объектив пиктобокса попало несколько столиков позади Магды, за которыми посетители потягивали чай или любовались снегом. Почти все выглядели совершенно обычно — настолько, что он едва не проглядел это.
Человека с деревянным лицом.
Вместо лица у одного из посетителей была жуткая белая маска без ушей и носа, но со стальными зубами и стеклянными глазами. Лишь щегольской костюм позволял определить его пол.
Саймон бросил взгляд на упомянутый столик и быстро отыскал этого человека по одежде. Вживую тот выглядел абсолютно нормально, попивая чай за чтением газеты. Если он и заметил взгляд Саймона, то и виду не подал.
— Э-это… это брак снимка? — спросила Магда чуть тише прежнего. — Примесь миазмов?
Нет, это Берт. У Саймона похолодела кровь. Этот человек — замаскированный Берт, он следит за нами.
Или так ему показалось на первый взгляд, пока он не присмотрелся к снимку внимательнее. В истинном облике у Берта были зубы и чёрные пуговицы вместо глаз, а не стекло. Пронзи его снимок маскировку из содранной кожи, на нём бы в точности проявились и эти черты.
Сердце Саймона сковало сомнение. — Сиди здесь, — велел он Магде, поднимаясь из-за стола и беря пиктобокс. — Мне нужно кое-что проверить.
— Хорошо… — ответила подруга, и от её прежней улыбки не осталось и следа.
Саймон вышел на улицу и поднял пиктобокс, намереваясь сделать панорамный снимок всей чайной. За столиками на террасе сидели десятки посетителей; некоторые улыбнулись или помахали ему рукой, когда он нажал на кнопку пиктобокса.
Взгляд на снимок подтвердил две вещи. Во-первых, давешний незнакомец вновь отобразился механическим созданием, а не существом из плоти и крови, что исключало случайный дефект изображения.
А во-вторых, он был не единственным.
Другая фигура в толпе, женщина, держа мужа за руку фарфоровыми пальцами, улыбалась ему золотыми зубами. Она ничем не отличалась от механических «Турков», служивших рекламой «Блэкмилла», вот только когда Саймон взглянул на неё вживую, она казалась совершенно обычной. Даже заклинание против иллюзий вроде Ясных Глаз ничего не меняло.
— Саймон? — спросила Магда, глубоко нахмурившись. Она чувствовала: стряслось нечто очень, очень неладное. — Что происходит?
Саймон Магнос задавался в точности тем же вопросом.