Земля Военачальников (6)
Глава 226 из 283
Настройки чтения
18px
1.8
1

Земля Военачальников (6)

Глава 226

Земля Военачальников (6)

Большую часть ночи после злополучной попойки Саймон провёл, работая над разумом Лоримора вместе с двумя новыми помощницами.

Привязав пленника к стулу в темнице, он затем поочерёдно применял Похититель Памяти и Желание Сердца, чтобы перекроить его сердце. Первым делом Саймон стёр из его памяти Каменную Музу.

Результаты вышли… так себе. С одной стороны, стирание воспоминаний о Каменной Музе избавило Лоримора от одержимости ею, но заглянув в его разум с помощью Желания Сердца, Саймон увидел, что поклонение госпоже сменилось поклонением Владыке. Так что на самом деле в сердце этого человека мало что изменилось.

— Пожертвуешь ли ты мне сыном в обмен на силу и благосклонность? — спросил Саймон пациента.

— Разумеется, Ваше Тёмное Величество! Я отдам вам и собственную душу!

Саймон раздражённо хмыкнул и снова усыпил Лоримора. — Тогда нам ещё предстоит долгий путь.

— Поразительно, — заметила Аграт, делая пометки в своей драгоценной книге. Дьявольские Клейма на её груди пылали, слабо освещая окружающую тьму. — Похоже, разум пытается восполнить потерю памяти, находя замену.

— Память по своей природе легко искажается и проходит через фильтр эмоций, — заметила Жюстин. Её познания в чарах оказались весьма ценными для этого опыта. — Мы регулярно и бессознательно правим собственные воспоминания, чтобы выглядеть лучше в своих глазах или очернить тех, кто заставлял нас чувствовать себя ничтожествами.

— То есть стереть воспоминания менее важно, чем изменить эмоции цели? — уточнил Саймон.

— Всё куда сложнее. Старые воспоминания служат фундаментом эмоционального состояния человека в настоящем, но эта самая личность перекраивает их под своё нынешнее устройство. — Жюстин с презрительной усмешкой посмотрела на Лоримора сверху вниз. — Если естественное состояние этого человека — быть рабом могущественного демона, то его проблемы кроются гораздо глубже встречи с осквернённой дриадой.

— Возможно, — согласился Саймон. Одетт говорила ему, что Лоримор всегда был одержим жаждой знаний и ввязывался в сомнительные дела ещё до того, как на него начала влиять Каменная Муза. — И каков же выход? Стереть все воспоминания за последние несколько лет?

— Если фундамент останется прежним, кто поручится, что он не угодит в те же самые ловушки, что и в первый раз? — тихо усмехнулась Жюстин. — Вашему Величеству, пожалуй, лучше стереть какое-нибудь воспоминание из его детства в надежде на цепную реакцию.

Саймон тут же отверг это предложение. Он хотел излечить Лоримора от безумия, а не превратить в совершенно другого человека. — Это было бы слишком грубым вмешательством.

— Зато чрезвычайно любопытным, — возразила Аграт. — Изучение того, как удаление ключевого воспоминания влияет на личность, так много открыло бы нам о том, как смертный разум меняется и приспосабливается.

— Либо же нам лучше разработать заклинание, внедряющее новые воспоминания, чтобы заполнить пустоту самим, — предложила Жюстин. — Полагаю, никто и косо не посмотрит на нашего учёного, если он проявит фанатичную преданность Свету, а не созданиям Тьмы. Он без труда нашёл бы себе место в пастве Верховного Исповедника.

Мастемо никогда не пытался принести дитя в жертву Свету — по крайней мере, насколько знал Саймон. Вживление новых воспоминаний тоже зашло бы слишком далеко. Это ничем не отличалось бы от промывки мозгов — точно так же Хелель перекраивала души, создавая своих ложных ангелов. — Я подумаю над этим.

— Зачем Вашему Величеству вообще спасать этого человека? — поинтересовалась Жюстин. — Я мельком говорила с леди Кано, и она не испытывает к бывшему мужу ничего, кроме ненависти. Она не примет его с распростёртыми объятиями, даже если мы его излечим.

— Он первый пациент для методики лечения душевных травм, — ответил Саймон, пока Аграт записывала его слова. — Я сказал что-то любопытное?

— Вы не перестаёте меня восхищать, Ваше Величество. Владыка, вознамерившийся лечить и исцелять других, прежде казался немыслимым чудом. — Она закрыла блокнот. — Ваша решимость помочь этому Лоримору случайно не связана с вашей очевидной сексуальной неудовлетворённостью? Быть может, это попытка отвлечься?

Саймон смерил Аграт тяжёлым взглядом, а Жюстин рассмеялась. — Необязательно быть суккубом, чтобы это заметить, Ваше Величество. Между вами и леди Анной что-то произошло?

— Прикусите языки, обе, — предостерёг их Саймон. — Это не ваше дело.

— Я лишь намекаю, что у вас есть куда более приятные способы сбросить напряжение, — заметила Аграт, и её крылья суккуба затрепетали за спиной. — Разделить постель с Повелителем Тьмы было бы совершенно новым опытом.

— А я вхожу в число лучших певиц империи, — едва заметно улыбнувшись, похвасталась Жюстин. — Быть может, Ваше Величество желает… приватного выступления?

Саймон на мгновение задумался над их предложениями. Владыка вроде него мог получить любую женщину в любой миг. Отец оставил ему внушительный гарем, и он не был женат на императрице, которая настаивала бы на изгнании наложниц. Кроме того, он мог бы разделить постель с любым суккубом, призвав её простым Связыванием демонов.

Однако случайный секс не слишком прельщал Саймона. Близость с женщиной, с которой его связывала глубокая душевная связь и которая помогала забыть боль правлений, дарила радость, недоступную со случайными партнёршами. Эола, Ремедия, Анна и Кассандра в то или иное время утоляли эту его жажду. Аграт же и вовсе вызывала лишь отвращение: предательница, готовая убить собственную дочь ради крупицы человеческих эмоций; лечь с ней было бы сродни предательству Кассандры.

И всё же Жюстин была права. Ему требовалось выпустить пар, а эти женщины могли помочь ему утолить совсем иную жажду…

— Призовите тренировочные манекены, — приказал Саймон, доставая булаву из Инвентаря. — Мне нужно освоить Технику.

Ничто не успокаивало разум лучше тренировки.

…

По словам Луи, Стирание Магии создал древний вождь варваров, который так возненавидел ведьм после того, как одна из них прокляла его, что каждым ударом молота выбивал из них чародейство.

Техника строилась на том, чтобы визуализировать потоки маны в цели, а затем обрушить на неё столь сокрушительный удар, чтобы эти потоки развеялись; короче говоря, вся её суть сводилась к демонстрации превосходства силы над магией. Никаких тонкостей, никаких поисков уязвимых мест в каналах маны противника — лишь один удар, воплощавший вековую вражду между воинами и заклинателями.

А уж ненависти у Саймона хватало с избытком.

К этому моменту Саймон почти не получал опыта за убийство низших демонов из-за своего высокого уровня и множества тварей, перебитых им в прошлых правлениях. Однако Аграт и Жюстин умели призывать и других созданий: низших адских зверей, не относившихся ни к демонам, ни к клиппотам; элементалей, сотканных из первозданной материи мироздания; фамильяров, вылепленных из самой сути чародейства… словом, существ, идеально подходивших на роль тренировочных манекенов для Стирания Магии. Саймон крушил их одного за другим, упиваясь насилием и впитывая опыт.

Он был так близок к новому уровню, и всё же каждая смерть приносила не больше удовлетворения, чем капли воды человеку, умирающему от жажды.

И всё же возможность крушить морды булавой помогла Саймону проветрить голову, и он с пользой провёл время, расспрашивая наставниц о Диаболизме.

— Согласно имперской оценке угроз, большинство архидемонов считаются угрозами ранга А — то есть эквивалентны обладателю Класса между 60-м и 80-м уровнями, — пояснила Жюстин. — Архидемоны ранга S — это уже область мифов.

— Мифов о Зодиакальных Демонах, — догадался Саймон, стирая потустороннюю кровь с булавы. Их племя господствовало над остальными, словно знать над простолюдинами. — А что насчёт клиппотов?

— Они повсюду, но Ваше Величество вряд ли встретит хоть одного за пределами Бездны, — сказала Аграт. — Главное отличие клиппотов от нас, демонов, в том, что нашим собратьям нет дела до материального плана. Они уже почти не откликаются на призывы смертных.

— Не доводилось ли вам слышать о клиппоте с единственным глазом в самом центре и тысячей конечностей, изгибающихся под немыслимыми углами? О существе, один лишь вид которого повергает людей в безумие или несёт им смерть?

Аграт на мгновение задумалась над описанием, прежде чем ответить: — Возможно, речь о Параллелосе, Кураторе. Это весьма скрытная и могущественная сущность.

— Я слышала о нём, — усмехнулась Жюстин. — Это был один из первых клиппотов, призванных на Бримир в древние времена, и он снискал известность тем, что уволок призвавшего его диаболиста прямиком в Бездну.

«Не то ли самое существо я встретил в безвременных глубинах?» — подумал Саймон. — Почему его называют Куратором?

— Ходят слухи, будто Параллелос — своего рода провидец, знающий наперёд, когда умрут люди или падут в руины города, — объяснила Аграт. — Поговаривают, будто он собирает в своём логове уникальные вещи и обречённых на скорую гибель созданий, чтобы сохранить их.

Это могло бы объяснить, почему он оказался в разрушенном Фрайтволе. Изучение руин стёртого будущего вполне отвечало вкусам Параллелоса. — Можно ли его призвать?

Аграт покачала головой. — Параллелос давно утратил интерес к этому миру и слишком силён, чтобы его связать. Чтобы добраться до его владений, придётся спуститься в самые дальние пределы Ада, куда даже нам, демонам, путь заказан.

У Саймона имелось несколько способов попасть в Бездну: от разбросанных по миру врат до исследования осколков разорванного правления, — но подобное путешествие, без сомнения, было бы смертельно опасным. Пожалуй, ему следовало сосредоточиться на накоплении сил, могущества и сведений, прежде чем браться за нечто подобное.

И всё же наставницы дали ему хороший список архидемонов, которых можно было связать — либо привязать к солдатам, либо пустить в расход ради повышения уровня. Саймона не покидало предчувствие, что к тому времени, когда его правления подойдут к концу, он истребит больше демонов, чем любой Паладин в истории.

Шло время, и Саймон наконец вернулся в свои покои, чтобы лечь спать — в одиночестве. Он уже почти заснул, когда один из клеймёных стражников за дверью связался с ним мысленно: «Ваше Величество, леди Анна желает встретиться с вами».

Саймон несколько секунд помолчал, прежде чем уступить: «Впусти её».

Анна вошла в его спальню одна, держась прямо и с достоинством. С той самой секунды, как она переступила порог его покоев, Саймон понял: она приняла решение касательно их будущего, каким бы оно ни было.

— Ты рано, — произнёс Саймон. Он дал ей время на раздумья до утра.

— Потому что у меня есть вопросы, и мне нужны ответы, прежде чем решить окончательно. — Анна скрестила руки на груди. — Ты говорил, во мне сокрыта некая сила, связанная со Светом. Что это за сила?

— Насколько я могу судить, ты, скорее всего, реинкарнация святой Фарис.

От этих слов Анна прыснула со смеху, но смех быстро застрял у неё в горле. — Ты серьёзно?

— Да, и это далеко не такое благословение, как ты думаешь. — «Хотя определённые преимущества в этом есть». — Сильнейший из Зодиакальных Демонов, Дева Хелель, запечатана внутри Мегалита Света и способна влиять на него. Сила, которую ты получаешь от него, — приманка, наживка, чтобы заманить тебя к себе и завладеть тобой.

— Это шутка? Ты хочешь сказать, что святейшая реликвия Света — тюрьма для демона? — Лицо Анны помрачнело. — На совете ты об этом не обмолвился.

— Не говоря уж о том, что мне потребовались бы доказательства, ты и сама представляешь последствия, — ответил Саймон. — Церковь Света объявила бы меня еретиком, а верующие взялись бы за оружие в тот самый миг, когда нам больше всего нужно единство.

— Держать это в тайне ничуть не лучше, Саймон. Если ты прав и она вырвется на свободу —

— Не вырвется. Не без тебя. — Саймон вздохнул. — И поверь мне, какое же это облегчение.

Глаза Анны слегка расширились. — Ты боишься её.

— Хелель — сущее бедствие во плоти. Мои видения показывают, что в одиночку она способна тягаться со всей армией нашей империи. Саймон знал, что на данном этапе не ровня ей, не говоря уже о том, в какую катастрофу она превратится, если когда-нибудь получит благословение кометы. — Ей ни за что нельзя позволить сбежать из темницы, и, как ни прискорбно, именно людская вера поддерживает её оковы.

— Должно быть, она та ещё штучка, раз сумела так тебя пронять… — усмехнулась Анна. — Значит, величайшая сила Ада жаждет моего тела и души? Мне гордиться такой честью или оскорбиться?

— И то и другое, полагаю. Она дарует тебе силу через твои Молитвы, да и у тебя могут быть другие скрытые способности, которые мы могли бы раскрыть. Помочь Анне пробудить её Воспоминания было бы хорошим началом. — В особенности «Паутина» спит и видит, как бы похитить тебя и преподнести Хелель в качестве сосуда.

— Потому ты и пытаешься их уничтожить? — Черты лица Анны смягчились. — Чтобы защитить меня?

— Да. Саймон и сам ненавидел организацию, доставившую ему не счесть сколько бед во всех правлениях. — Как бы ни сложилось между нами, я никогда и никому не позволю причинить тебе вред. Даю тебе слово.

— Спасибо, Саймон… но всё же я была бы признательна, расскажи ты мне об этом раньше. — Анна слегка стиснула зубы. — Полагаю, мой отец не знает, не говоря уже о его превосходительстве?

— Ты единственная, кому я сказал — по крайней мере, пока. И Саймон не собирался совершать ошибку, делясь этим раньше времени. — Я боялся, что если правда откроется до того, как мы успеем подготовиться, злодеи придут за тобой, чтобы освободить Хелель.

— Я ценю твои побуждения, но ты не можешь держать все эти тайны только в себе, Саймон. Их груз рано или поздно раздавит тебя. — Анна помолчала, изучая его взглядом, а затем перевела дух. — Хорошо.

Саймон в замешательстве нахмурился. — Хорошо?

— Я выйду за тебя и стану твоей императрицей.

— Правда? Это застало Саймона врасплох: после той злополучной попойки он ожидал отказа. — Ты уверена?

— Нет, нисколько, — без обиняков ответила Анна, но тут же запнулась. — Позволь перефразировать. Не стану лгать: некоторые перемены в твоём характере меня тревожат, и я не думаю, что это чувство скоро пройдёт. Но… — Она встретила его взгляд. — Несмотря ни на что, ты — всё ещё ты, Саймон. Я верю в тебя.

— Я благодарен тебе за доверие — больше, чем ты думаешь. Саймон боялся, что лишился его после своей недавней вспышки. — Но ведь тебя тревожит не только это.

— Я думала о том, что ты говорил мне… об обмене свободы на власть. — Анна отвела глаза. — Если я не выйду за тебя, отец уложит меня в постель Таласа или какого-нибудь другого герцога. Единственный путь к свободе — побег, но у меня есть долг перед тобой, перед отцом и перед моими подданными на островах Бервик.

— Вовсе нет, — возразил Саймон. — Я не стану возлагать на тебя это бремя.

Анна нежно улыбнулась. — Ты добрый, Саймон, но я слышала об угрозах, переданных Эллюзией и её союзниками. Они ведь скоро объявят нам войну, так?

Саймон хотел бы солгать. — Похоже, на данном этапе это неизбежно.

— Значит, нам предстоит война, а через год нас ждёт всемирная катастрофа, — подытожила Анна. — Я не могу сбежать от всего этого, когда моё положение способно изменить всё к лучшему.

— Твоя помощь изменит очень многое, Анна. Одно лишь присутствие Моблана на его службе окажет решающее влияние на исход грядущих битв, а богатства островов Бервик пойдут на военные нужды.

— Кроме того, у меня есть чувство, что всё обернётся худшим образом, если в твоём окружении останутся лишь люди вроде Луи или Лорианы, — добавила Анна. — Тебе нужен более рассудительный советник, способный стать якорем, иначе расплачиваться придётся многим невинным.

Саймон тихо усмехнулся. — Лориана не такое уж дурное влияние.

— Дурное, Саймон. Сочувствие Лорианы избирательно. Всю свою доброту она приберегает исключительно для родичей, не оставляя ни капли кому-либо ещё. — Анна прочистила горло. — Но у меня есть несколько условий для нашего союза. Точнее, три.

Саймон приподнял бровь. — И каких же?

— Прежде всего: я буду твоей императрицей и женой, а значит, поддержу тебя во всём и никогда не стану перечить на людях… но того же я жду и от тебя. Ты обещал, что я не буду придворной декорацией, и я потребую от тебя верности этому слову.

— Само собой, — пообещал Саймон. — Я никому не позволю проявить к тебе неуважение, и в моём совете для тебя всегда будет место. Если возникнут разногласия, мы всё обсудим между собой.

Это её успокоило — по крайней мере, немного. — Во-вторых, если… — Анна закрыла глаза и глубоко вдохнула. — Когда ты неизбежно заведёшь любовницу или наложницу —

— У меня нет намерений заводить ни ту, ни другую, Анна.

— Я не слепая, Саймон. — Она бросила на него понимающий взгляд. — Мы никогда не будем равны, меня никогда не хватит для того, кем ты стал, а оппортунистки вроде Антонины будут вешаться на тебя, пока ты не сдашься. Я прекрасно вижу, к чему всё идёт.

Что за домыслы? Саймон покривил бы душой, сказав, что не испытывал… искушения рядом с Эолой или Кассандрой, но он умел владеть собой. — Я думал, ты хотела верного мужа?

— Да, но то, чего мы хотим, и то, что мы можем получить, — две совершенно разные вещи. — Анна упёрла руки в бока. — Давай начистоту. Если ты изменишь мне и заведёшь любовницу, я мало что смогу сделать. Но если я заведу любовника, ты позволишь мне оставить его при себе?

Саймон помрачнел. — Нет. Нет, ему пришлось бы умереть.

— Вот именно, потому что ты Владыка и не можешь позволить себе казаться слабым. На самом деле я уверена: чем больше у тебя гарем, тем выше твой престиж. — Тонкая улыбка тронула губы Анны. — Только представь, если бы ты заполучил в любовницы, скажем, королеву Кокани Ремедию.

— Да… да, я представляю реакцию общества, — ответил Саймон, едва сохраняя невозмутимый вид. — И всё же я не понимаю, чего ты хочешь.

— Я хочу право вето. Если одна из твоих фавориток будет действовать мне на нервы или станет слишком докучать, она вылетает. Они должны вымаливать моё позволение, иначе они никогда не станут меня уважать. — Лицо Анны вновь стало серьёзным. — Как я уже сказала, мы больше никогда не будем ровней… но я не желаю быть на вторых ролях после кого бы то ни было, никогда.

— Не думаю, что тебе стоит опасаться чего-то подобного на этот счёт, но даю слово, — ответил Саймон. Ему удавалось оставаться верным даже Эвфемии, так что он не видел причин поступать нечестно за спиной Анны. — А твоё последнее условие?

— И в-третьих… — Она наклонилась вперёд, пока их губы почти не соприкоснулись. — Когда мы наедине, ты дашь мне почувствовать себя единственной женщиной на свете.

— О. — Его руки легли ей на спину. — Это устроить проще простого…

назадназад
1 ... 224 225 226 227 228 ... 283
впередвперед