Саймону ещё никогда не доводилось путешествовать под водой.
Впрочем, подготовка к походу под волнами не была сколько-нибудь серьёзной преградой. Армия Эндимиона под руководством Лорианы разработала водолазные костюмы для подводных диверсионных операций, а заклинание Водного дыхания — позволявшее цели дышать водой, как воздухом, в течение нескольких часов, как и явствовало из названия, — относилось всего лишь к третьему кругу, и Бельземина могла наложить его без особого труда. Вплести заклинание в Кольца Подводного Странствия оказалось достаточно просто.
Мысль о том, чтобы спуститься в логово русалок, беспокоила Саймона куда меньше, чем предстоящее противостояние с Бардом. Королева русалок Мелюзина официально занимала должность наместницы Бужана, и после того как Эндимион захватил остров, ей позволили сохранить свой Благородный Крестон, однако этот договор состоялся главным образом потому, что подводное вторжение сочли слишком затратным. За пределами берегов её власть над населением острова была ничтожной, и её народ по большей части не трогали.
Однако по условиям договора её вынудили передать чертежи своего Благородного Крестона для изучения, что позволило империи многое узнать о её способностях. Шабрам прислала Саймону довольно подробный обзор способностей Благородного класса.
Бард: художник, певец, лицедей, чей голос воспевает небеса и вдохновляет толпы.
Сила D, Живучесть C, Ловкость B, Восприятие A, Магия B, Интеллект C, Харизма S, Удача A.
Аура Звёздности (активный): Ваше присутствие неотразимо; надев костюм своего Класса, вы можете принудить существ с Харизмой ниже вашей взглянуть в вашу сторону. Те, кто подвергся воздействию вашей ауры, также приобретают уязвимость к психическим недугам, игнорирующую Сопротивление.
Художественная интуиция (пассивный): Вы интуитивно постигаете все формы художественного выражения, от живописи до музыки и далее, что дарует вам сверхъестественное понимание подобных материй.
Голос всего сущего (пассивный): Ваш голос всегда безупречно ясен, и его невозможно заглушить или исказить; он прорезает любой шум, и его слышно в любой среде — даже под водой или в пустоте. Если у вас нет горла или рта, ваш голос становится телепатическим вещанием. Все существа понимают смысл ваших слов и песен так, словно вы говорите на их родном языке.
На бис (активный): Всякий раз, когда вы активируете заклинание школы Представлений, оно автоматически исполняется ещё раз сразу после завершения, не требуя от вас никаких затрат; если у заклинания нет заданной длительности, эффект истечёт через десять минут.
Перк Барда 1-го уровня: Песнь Барда I (активный): Вокальная техника. Вы можете спеть песню, усиливающую один выбранный вами параметр для всех ваших союзников, способных её слышать; эффект сохраняется, пока вы продолжаете петь. Для целей других перков это также считается заклинанием школы Представлений.
Первые несколько перков, за исключением разве что Ауры Звёздности, не слишком заинтересовали Саймона, однако анализ способностей более высоких уровней всё же возбудил его любопытство. Бард высокого уровня мог призвать целую театральную сцену, дарующую ему преимущества, подобные Обители Бездны, повысить действенность воздействующих на разум эффектов, даровать ему мастерство в игре на инструментах, призвать прислужников себе на подмогу и даже обратить свои слова в неодолимые приказы.
Чем дольше он изучал отчёт, тем яснее Саймон видел различия с собственным Классом Танцовщицы Шабрам. Если Танцовщица сосредотачивалась на усилении себя и нескольких союзников во время рукопашной схватки, то Бард укреплял и калечил целые армии.
Чтобы получить доступ к лучшим перкам, придётся поднимать уровень Класса — со всеми сопутствующими рисками, — подумал Саймон. Возможно, ему потребуется целое правление, чтобы сосредоточиться на Барде или Танцовщице, прежде чем он получит доступ к перкам, лучше всего сочетающимся с его Классом Владыки, а если его убьют до того, как он поглотит Крестоны, они будут закрыты для него навсегда. Саймон обдумывал возможный обходной путь — перенос опыта Вассального класса в соответствующий Благородный, — но проверить свою теорию без риска потерять всё он не мог. Может, в будущем.
Чтобы ускорить дипломатическую поездку, Вивр затребовала для неё один из путей Чердака «Паутины», ведущий к главному портовому городу Бужана — Велесу. Саймон упивался иронией того, что путешествует инкогнито с помощью той самой организации, которую подставил в нынешнем правлении. Миссию она доверила ему, Касвалу и Бельземине, что его вполне устраивало; её отсутствие — и присутствие её брата — открывало и ещё одно окно возможностей, которым Саймон намеревался немедленно воспользоваться.
Вскоре троица оказалась у тех самых скалистых берегов Бужана, которые Саймон когда-то видел с палубы корабля, когда выполнял ту секретную миссию для Мастемо. На них обрушился ливень, небо было настолько чёрным, что солнечный свет с трудом пробивался сквозь него, а море бушевало. Поблизости Саймон не видел ни единой русалки. Касвал обратился назад в дракона вскоре после того, как убедился, что рядом нет свидетелей.
— Королеву я никогда не встречал, но знаю, где находится её гнездо в Китеже, — пояснил Касвал. — Отсюда меньше часа плавания. Я донесу вас туда.
— Донесёшь нас? — Саймон слегка нахмурился. — Так не пойдёт.
— Драконы плавают почти так же хорошо, как летают, — с гордостью ответил Касвал. — С вами ничего не случится.
— Ты не понимаешь, Касвал. Когда тебя несёт в ладони дракон, это ниже достоинства Владыки. Это выставит меня слабаком, и королева русалок решит, что у неё есть преимущество. — Саймон не забывал, что в конечном счёте они хладнокровные чешуйчатые, несмотря на всю свою миловидность. — Лучше мы поедем на тебе верхом.
— Верхом на мне? — Касвал ахнул от изумления. — Ни за что! Я знаю, вы, сухопутные, помешаны на том, чтобы кататься на нас, как на вивернах, но ни один истинный дракон не позволит усадить себя на спину, словно лошадь!
— Даже если друг? — отозвался Саймон. Он пока не до конца понимал почему, но у Касвала, похоже, была детская одержимость этим понятием. — Мы ведь друзья, Касвал? Друзья — это особое. Ради них делаешь то, чего не сделал бы ни для кого другого.
— Ммм… — замялся Касвал. — Сестре это не понравится…
Твоя сестра была о тебе настолько низкого мнения, что отдала тебя под моё начало, — подумал Саймон. — Вивр нужны результаты. Больше всего она будет гордиться тем, что мы уговорили королеву Мелюзину встать на нашу сторону, чем чем-либо ещё.
— И всё же… — Касвал нервно покачал головой. — Прости, друг Саймон. Я ещё не готов перевести наши отношения на такой уровень.
— Как хочешь, Касвал. В таком случае… — Саймон надел доспех Владыки, взмахнул рукой и наложил заклинание Связывания демонов . — О обитатель бездны, бич моря забвения и пожиратель душ, я взываю к тебе, рахаб глубин!
Миазмы затмили воду, а затем сгустились в кошмарное морское существо длиной в тридцать пять футов: спина угря, скользкие белые кольца, ужасающая пасть в окружении четырёх огромных плавников и единственная приманка удильщика в форме улыбающегося человеческого лица, торчащая спереди. Рахабы не были самыми могущественными демонами, но, как и подобает исчадиям, питающимся страхом моря, они отлично приспособились к подводной среде.
— Что прикажешь, Повелитель Тьмы? — спросило существо глубоким голосом, похожим на предсмертный хрип тонущего.
— Мне нужен скакун, достойный меня, — ответил Саймон. — Служи мне верно, и я выпущу тебя на Драконье море к западу, где ты сможешь вволю наесться людей.
Рахаб покорно кивнул, и Саймон принялся взбираться на него вместе с Бельземиной, используя Теневую Цепь, чтобы связать его, словно поводьями. Касвал молча наблюдал за этой сценой, и его драконья морда оставалась непроницаемой. Может, он пожалел о своём выборе — или просто завидовал, что Саймон так быстро нашёл замену?
Как бы то ни было, Касвал нырнул в воду первым, а Саймон и Бельземина последовали за ним. Вода, заполнившая ноздри и лёгкие, поначалу причиняла неудобство — инстинкты, отточенные эонами эволюции, вступили в игру, — но кольцо превращало её в воздух. Как ни странно это было, вскоре Саймон с каждым вдохом дышал морской водой.
Касвал был быстр и грациозен примерно как аллигатор: крылья он прижимал к телу так плотно, что их было не отличить от чешуи. Рахаб Саймона без труда следовал за ним в тёмные глубины. Они проплывали мимо огромных зарослей водорослей, тянущихся к поверхности; вода становилась всё холоднее и темнее, пока до них не перестала доходить даже тень света. Единственным источником освещения служила приманка рахаба.
Саймон быстро заметил в темноте движение. Сначала он принял их за русалок, но, приглядевшись, понял, что прав лишь наполовину: их окружил эскорт морского народа. Это были самцы вида, куда ближе к своим рептильным предкам, чем их прелестные сородичи-самки. Эти создания напоминали человекоподобных рыб высотой более семи футов, с перепончатыми руками и ногами, зелёными плавниками и длинным акулообразным хвостом, позволявшим им быстро двигаться в воде. Каждый из них держал копьё и демонстрировал гостям острые ряды клыков, но напасть не смел. Саймон понял, что на них действует его Беспрекословный Правитель: от него они держались на куда большем расстоянии, чем от Касвала или рахаба.
Эскорт провёл их через туннель в глубине океанической впадины в огромную пещеру прямо под Бужаном. Биолюминесцентные кораллы и светящиеся медузы давали столько же света, сколько уличные фонари в городе на поверхности, выхватывая из тьмы древние каменные дома, туннели, заросли ламинарии, коралловые рифы и даже остовы кораблей и галер, превращённые в здания. Сотни русалок и морского народа высыпали оттуда, чтобы издалека поглазеть на гостей.
Саймон заметил в этом месте две странности. Во-первых, каменные здания под водой были сложены из старого гранита, кирпича и мрамора, частично покрытых водорослями и анемонами; архитектурный стиль совпадал с тем, что был у древних городов эпохи до Погибели, и это заставило его задуматься: не находилось ли это место когда-то на поверхности, пока не обрушилось под волны?
Во-вторых, половина пещеры оставалась незатопленной: верхние части зданий пронзали огромный воздушный карман. Касвал направился туда, и рахаб Саймона последовал за ним, пока они не выбрались, точно аллигаторы из озера, в нечто вроде хорошо освещённого подземного храма с огромными колоннами, поддерживающими каменный потолок… по крайней мере, пока он не заметил их изогнутую форму.
Саймон быстро сообразил, что это окаменевшие кости, каждая размером с корабельную мачту, — вероятно, рёбра какого-то огромного подводного создания. Череп этого существа — легко размером с дом — лежал в дальнем конце храма, а между его раскрытых челюстей помещалась большая коралловая сцена. В середине лба светился огромный переливающийся маналит размером с крупную телегу, дававший этому месту всё необходимое освещение.
Храм был полон стражников из морского народа с зачарованными металлическими копьями и трезубцами, некоторые даже носили доспехи — редкое зрелище, — а роскошно выглядевшую сцену окружали дюжина небольших водоёмов и огромные раковины-сиденья, в которых развалились русалки. Пол сцены был выложен белым перламутром, а по её краям тонули в золотых монетах, самоцветах, сундуках, переполненных сокровищами, и прочей добыче, захваченной на поверхности. Касвал не мог отвести от них взгляда, едва скрывая жадность.
В дальнем конце сцены стоял некий орган… впрочем, построенный из раковины-конха, с коралловыми трубами, из которых струился мерцающий туман, и перламутровыми клавишами. На перламутровом стуле перед ним сидела маленькая хорошенькая женщина и играла грозный гимн, эхом разносившийся по пещере.
Она перестала играть, чтобы приветствовать гостей. Она была человеком: ноги, обутые в туфли, и полное отсутствие чешуи на оливковой коже, длинные чёрные волосы, ниспадающие по бокам головы и по зелёному платью. Глубокие карие глаза под выдающимися бровями, а ещё рубиновый рабский ошейник и жемчужные серьги. Она улыбалась гостям, не выказывая ни малейшего страха — даже при виде Касвала.
— Приветствую, дорогие гости, — произнесла она на эндимионском, голосом мягким и тихим. — Вы, должно быть, посланцы леди Вивр?
— Так и есть, — ответил Касвал, выходя из воды на храмовую площадку; каждый его шаг сотрясал землю. — Где ваша королева?
— Отбыла по делам, но скоро вернётся. — Женщина приложила руку к груди и поклонилась, не желая встречаться взглядом с недовольным лицом Касвала. — Позвольте смиренной рабе развлечь вас до её возвращения. Я как раз собиралась начать новое представление.
Спускаясь с рахаба вместе с Бельземиной и подходя ближе к сцене, Саймон смотрел на её ноги. — Впечатляющая полиморфия, — похвалил он её. Она даже надела туфли, чтобы лучше продать иллюзию. — Судя по миазмам, исходящим от вашего платья, полагаю, это одно из его свойств?
— О? — Улыбка «рабыни» стала шире, а голос — ещё мелодичнее. — Что меня выдало, мой добрый господин?
Твоя обнажённая запись в книге завоеваний моего отца. Бальзам оценил её человеческую форму на восемь из десяти, а русалочью — на семь, из-за рыбного запаха. — От Владыки долго ничего не скрыть.
— Она и есть королева? — Касвал выпустил из ноздрей струйку пара. — Ты нас обманула!
— Прошу прощения, мой добрый дракон. Мне хотелось проверить, сумеет ли наш человеческий гость отличить подделку. — Её виноватый поклон был чуть искреннее прежнего. — Я Мелюзина из Китежа, наместница Бужана, певица глубин и нынешний Бард.
Играть в человека у неё получается лучше, чем у Касвала, — отметил Саймон. Для начала, она не забывала моргать, и её манеры казались естественнее.
— Я слышала от наших друзей на берегах Эллюзии, что Бальзам Магнос мёртв, — тихо произнесла Мелюзина, подперев голову ладонью и разглядывая Саймона. — Полагаю, это правда? Твой голос не похож на его, Владыка…
— Белиас. — Саймону не хотелось, чтобы его настоящее имя пока разошлось слишком широко, особенно при дворе хладнокровных рептилий, играющих в людей. — У вас есть связи с эльфами?
— Время от времени они пытаются соблазнить нас мятежом. Я никогда не слушаю: они предлагают мало такого, чего у меня нет и без всяких действий, но это мило. Очень мило. — Её улыбка стала чуть зловещей, когда она повернулась взглянуть на Бельземину. — Эльфы — прелестные певцы. А эта умеет петь?
— Клинками и огнём, — ответил Саймон. — Полагаю, Партия Войны и Партия Церкви обращались к вам, чтобы переправиться через Драконье море?
— Посланников я действительно принимала, но не могла бы сказать, о какой из сторон речь. Я не слежу за вашей внутренней политикой.
— Потому что вы знаете: имеет значение лишь один голос, — догадался Саймон, сжав кулак. — Мой.
— Это правда, что я подписала договор с Владыкой… но зачем вам являться сюда в обществе досточтимого брата леди Вивр, а не под знаменем Магносов? — В глазах королевы мелькнула лёгкая искорка любопытства. — Не течёт ли и в ваших жилах драконья кровь, Владыка Белиас?
Она нарочно повторила это имя, давая понять, что не верит в его подлинность.
— Это имеет значение? — ответил Саймон. — Скоро мы поставим Эндимион на колени, и узурпаторы понесут заслуженную кару. Ваши морские силы оказались бы весьма полезны.
— Вас также любезно приглашают на коронацию моей сестры в качестве богини Теллурии, — добавил Касвал.
— Как видите, наш бог — из молчаливых, — отозвалась Мелюзина, махнув рукой на гигантский череп, взиравший на сцену. — Чем вы отличаетесь от всех прежних посланников, которых я принимала? Что ещё вы можете предложить?
— Рабов, — предложил Касвал. — У нас их много, а сестра сказала, что мы сумеем сделать так, чтобы они не выходили из строя под водой.
— Сладкой песни и заклинания Водного дыхания довольно, чтобы мы сами захватили своих, и при этом нам не придётся рисковать, впуская армию в собственный дом. — Мелюзина вновь перевела взгляд на Саймона и повторила: — Что ещё вы можете предложить?
Саймон выдержал её взгляд. — Я предлагаю вдохновение.
Его слова заинтересовали её. — Вдохновение?
— Вы играете в человека не для того, чтобы проверить, узнаем ли мы вас. Вы меняете облик ради самого опыта, чтобы увидеть нашу реакцию. — К счастью, Шабрам снабдила Саймона досье с психологическим профилем королевы русалок, так что он знал, как её склонить на свою сторону и какие слабые места использовать. — Все Барды хотят одного: развлекать не только мир, но и себя. Удовлетворение от создания чего-то, что переживёт их, — так же, как строители этого города обрели бессмертие через свою архитектуру.
— Вы говорите, что я найду вдохновение, если последую за вами? — Мелюзина обдумала его слова, слегка склонив голову. Затем она поднялась и махнула рукой на свой орган. — Докажите.
Её предложение застало Саймона врасплох. — Что вы хотите, чтобы я сыграл?
— Что угодно, — спокойно ответила Бард. — Излейте мне свои чувства и душу. Я хочу постичь вашу суть, Владыка Белиас. Ваше внутреннее «я».
Саймон мгновение поколебался, но всё же шагнул вперёд, не желая выглядеть слабым. Он сел на место перед клавишами и заметил книгу из переплетённых тонких каменных табличек. Он заглянул в неё и понял, что это партитуры.
Нет. То были Представления. Песни, несущие силу заклинаний.
Саймон никогда особо не углублялся в эту ветвь магии, хотя стоило ему взглянуть на очередную партитуру, как он ощутил, что Адаптивное колдовство отзывается внутри него; ирония в том, что Класс Мага, от которого он получил этот перк, не мог их исполнять. Чутьё его Миазмического Архимага подсказывало, что некоторые из здешних представлений можно переложить в более… дружественные к демонам аранжировки.
Эта подойдёт, — подумал Саймон, останавливаясь на шаблонной партитуре и лаская клавиши пальцами в латах. Я не практиковался на органе с тех пор… с тех пор, как Анна гостила у нас во Фрайтволе на день рождения Лорианы.
Это воспоминание тут же наполнило его меланхолией. Он глубоко вздохнул и собрался.
— Я в тебя верю, — сказал из задних рядов Касвал. Вот уж воистину великое изъявление доверия. — Так поступают друзья, даже когда думают иначе!
«Излей мне свои чувства», — сказала она, — подумал Саймон, закрывая глаза. Пожалуй, это будет один из способов ими поделиться.
Его пальцы опустились на клавиши, как топор палача на беззащитную шею, наполняя пещеру глубоким гудящим звуком. Саймон запел вместе с ними, не обращая внимания на взгляды сотен морского народа, русалок и дракона, устремлённые ему в спину.
«Непросвещённые толпы лают у моих стен,
А я взираю с высоты — и все они кажутся такими малыми!»
Слова изливались из уст Саймона, шли от самого сердца и души.
«Конечные жизни — свечи, угасающие в ночи,
Когда огни исчезают, остаюсь лишь я!»
Вот что грызло его каждый раз, когда он возвращался на Багряный Трон, паря в пустоте, — прошлое тонуло во тьме вместе со всеми связями, которые он создал, и всеми друзьями, которых покинул… оставляя его наедине с собой.
«Прошлое ушло, мне не оглянуться назад,
Остаётся лишь сражаться и идти вперёд!
Куда идти, кем быть,
Единственный, кто у меня есть, — это я!»
Оставляя его наедине с теми тремя, что судят его, — единственными свидетелями его деяний!
«У меня призраки в голове–» Произнося эти слова, он на краткий миг ощутил на горле ледяные руки, но видение тотчас рассеялось, «–а в постели — рабыни, но, когда я отдыхаю, я чувствую лишь одиночество!»
От клавиатуры затрещали молнии, мелодия становилась всё исступленнее, и Саймон открыл глаза: из труб поднимались пурпурные эктоплазменные испарения. Он не мог сказать, призраки это или иллюзии, но они закручивались в орду черепов, заполнившую пещеру, — к изумлению его слушателей.
«Мне от этого не убежать, я должен продолжать пытаться». Воспоминание об оскорблении Таласа и о неразберихе, последовавшей за его последней встречей с Анной, вспыхнуло, наполняя его гневом. «Так что перестань кусать руку, которая тебя кормит!»
В следующих словах он излил всю свою досаду на постоянные предательства, на глупость союзников, превращающихся в врагов от одного правления к другому, и на вечное противодействие — что дураков, что паладинов!
«Иди за мной, чти мой закон! Славь мои деяния — и я дам тебе то, что нужно!» Саймон перевёл дыхание и с абсолютной уверенностью произнёс: «Потому что у меня есть план!»
«У него есть план!» — подхватили призраки припев, и вскоре Бельземина из чувства долга присоединила свой голос к хору, так как Саймон телепатически подсказывал ей слова. «Великий план!»
Магия Представления вступила в силу, когда слова отозвались в воздухе, очаровывая всех, кто слушал, и принуждая их соглашаться со словами Саймона, пока длится песня, — точно марионеток на сцене.
«Играй в мою игру, чти мою силу,
Пощады нет, есть лишь тщеславие,
Моё время тянется в бесконечность,
Этой победой я войду в историю!»
«Не дерзи, делай, что велено», — пели призраки, но вскоре к ним присоединился хор русалок, зачарованных настолько, что они подхватили припев: «Будь благодарен, будь почтителен! Всё хорошо, он прав!»
В конце концов, вопреки всем неудачам, всей боли и одиночеству, Саймон мог делать лишь одно.
Сражаться.
«Я — Повелитель Тьмы,
Мою гордость не сломить,
Жить или умереть — ничьей не бывать,
Пытайся, сражайся без конца!»
Он стиснул зубы, представляя, как Вивр, «Паутина» и даже призрак его отца умоляют его о пощаде у его ног.
«Мои враги погибнут,
Праведные восторжествуют!»
«Не волнуйся, всё идёт по плану!» — пели призраки.
«У него есть план!» — вторили русалки вместе с рахабом.
«Великий план!» — добавил Касвал громче всех.
«Твой господин знает лучше, хватит меня испытывать!» — прорычал Саймон, вкладывая всю свою обиду в финальный акт. «Перестань думать и славь своего короля! Зови это идолопоклонством — я заслуживаю быть счастливым!»
Пурпурные молнии хлестали по храму, словно гроза.
«Потому что в конце концов всё это будет–» Он ударил по клавишам, «–стоить–» А затем с последним словом сломал несколько: «–того!»
Последняя нота послала по пещере вспышку миазмов, развеяв призраков с последним стенанием и освободив русалок от его влияния. В храме воцарилась долгая, тяжёлая тишина, а следом раздались хлопки и аплодисменты.
Я… кажется, у меня это неплохо выходит, — подумал Саймон. Да, он слегка повредил орган, но чувствовал себя куда легче и свободнее, словно с плеч свалился груз. Это было… хорошо. Освежающе.
Он готов был поклясться, что получил за это и опыт.
— Мне нравится песнь твоей души, — сказала единственная душа, не присоединившаяся к хору: сама Бард. Она положила голову на ладони, с интересом глядя на Саймона. — Как ты её назовёшь?
Саймон заколебался. Проклятие правлений? Слишком заумно. Ода одиночеству? Слишком в лоб, да и не совсем подходит.
«Твой господин знает лучше», — решил он.