Первым делом, проснувшись, Саймон открыл Инвентарь.
На одно краткое мгновение сердце его вспыхнуло надеждой при виде иконок хранящихся предметов на экране Системы. Камень души принцессы Сатин, его отложенные кольца, даже моргенштерн — всё было на месте. Саймон уже решил, что нашёл лазейку в правлениях… пока не попытался получить доступ к самим предметам. Попытка призвать моргенштерн привела лишь к сообщению об ошибке.
Очень странно, — подумал Саймон. Инвентарь должен выбрасывать все предметы внутри себя после моей смерти, значит, у меня не должно остаться ничего оттуда; однако он, похоже, уверен, что они всё ещё там, просто недоступны. Это сбой Системы?
Ещё один сюрприз ждал его, когда Саймон добавил в Инвентарь одну из книг в своей комнате. Предмет появился в пустой ячейке, а не перезаписал какую-нибудь бесполезную. Саймон без труда призвал книгу обратно и добавил снова. Она опять заняла пустую ячейку — словно остальные хранящиеся предметы по-прежнему оставались на месте.
Саймона изрядно встревожило то, что из этого следовало. Неужели предметы всё ещё где-то существуют и просто вне его досягаемости? Неужели предыдущее правление продолжилось после его смерти? Или его перк просто дал сбой, потому что это способность Торговца, изначально не предназначенная для взаимодействия с Классом Владыки? Он не мог сказать наверняка, и это его беспокоило.
И всё же сам факт, что от предыдущего правления осталась хоть какая-то информация — пусть даже просто иконка на экране, — был для Саймона чем-то совершенно новым и завораживающим. Быть может, это подсказка о том, как работает временная петля? Или естественный результат того, что его характеристики перенеслись вместе с ним в прошлое? Можно ли с его помощью переносить нематериальную информацию из одного правления в следующее? Может, он способен переносить разум? Когда Луи убил его, в Инвентаре Саймона всё ещё лежал камень души Сатин, но он был так же недоступен, как и остальные предметы. Возможно, стоит при случае попытаться связаться с версией принцессы из нынешнего правления и проверить, не затронула ли и её эта аномалия.
Поскольку на этом фронте делать было почти нечего, а работы на других хватало, Саймон решил регулярно проверять экран Инвентаря на предмет изменений и сосредоточиться на текущей задаче: проникновении в эльфийский заговор.
Ловушка захлопнулась в первые же часы нового правления.
— Моей волей как императора будет, чтобы о моём бастарде, Саймоне Магносе, позаботились, — произнёс Хранитель Трона, зачитывая имперскому двору изменённое последнее завещание Владыки. — Хотя низкое происхождение лишает его княжеских должностей, ему будет вверено пять рабов на его выбор, а также право собственности на мою личную прислужницу Агнес Огнежезл. Ему будет пожалован титул барона и владение земельным наделом, охватывающим Тёмный лес Магволии и окрестные деревни.
Публика взорвалась шёпотом и пересудами; Саймон нахмурился, изображая потрясение. — Тёмный лес? — спросил он Лориану. — Что это такое?
— Это… — Сестра замялась, не зная, как сообщить новость. — Слаборазвитый край Магволии.
— А… дыра, так ведь? — спросил Саймон, и Лориана теперь выглядела смущённой. — Надо было догадаться.
— Баронский титул — не то, над чем стоит насмехаться, — попыталась утешить его Лориана, хотя и не стала отрицать обвинений в дыре, — и доказательство того, что наш отец тебя любил.
— Или оскорбление, — ответил Саймон с гримасой. Он бросил взгляд на хмурящуюся Эвфемию, опасаясь, что она объявит завещание подделкой, как поступила, когда он осмелился использовать его, чтобы устроить помолвку с Анной. Но вдовствующая императрица вместо этого обменялась парой слов с Верховным Исповедником Мастемо. Услышанное, похоже, её успокоило.
Она не стала оспаривать притязания Саймона, и Хранитель Трона перешёл к объявлению Касвала Ашмодая наследником Владыки.
Пока всё хорошо, — подумал Саймон. Он избегал взгляда Патриата Мальфаса, хотя точно знал, что Торговец, скорее всего, уже оценивает его. Узаконивание, похоже, и есть её красная черта, но подаренные рабы и скромный титул не вызывают слишком уж больших подозрений.
Что до Луи, ему, казалось, было в общем-то безразлично. Стоять с ним в одной комнате так скоро после того, как он вырезал Саймона и весь его культ, было до мурашек жутко.
Эта улыбка, которую Луи носил в конце правления, и то, как он открыто радовался при мысли о появлении новых архидемонов, проморозили Саймона до костей. Неужели он настолько разжигатель войны, что смакует мысль о схватках с могучими монстрами ради новых уровней? Или его представление о борьбе с перенаселением включало поголовное истребление?
В целом Саймон был убеждён, что из Луи выйдет ужасный император. Быть может, стоит попытаться сблизиться с Эвфемией в одном из будущих правлений. Как бы Саймон ни недолюбливал мачеху, она, по крайней мере, кажется, предпочитала дипломатию беспричинной жестокости.
Так или иначе, баронские титулы не наследовались, а значит, Саймон не смог бы угрожать принцам крови, и земли Тёмного леса были настолько незавидным феодом, что большинство знатных, вероятно, полагало, будто Бальзам пожаловал его своему бастарду в насмешку. Бельземина была довольно ценным подарком, но все крупные фракции успокаивало то, что её отсылают прочь из Фрайтвола, а не рискуют увидеть её в стане своих врагов.
Более того, теперь он выглядел идеальной мишенью для вербовки Белым Единорогом.
Саймон колебался, не устроить ли прямым текстом помолвку с Элейн Мальфас в завещании, но этот приём был бы слишком очевиден. Вместо этого он просто подготовил почву, чтобы Патриат подошёл к нему сам. Опальный бастард, лишённый княжества, с Огнежезл в качестве вассала и получивший земли в Магволии — которую они планировали поднять на мятеж, — был слишком уж лакомой добычей.
Теперь всё упиралось в то, чтобы рассеять подозрения.
— Почему мой отец приставил вас ко мне, леди Огнежезл? — спросил Саймон Бельземину.
— Я не знаю, но мой долг — повиноваться приказам Владыки, — ответила Бельземина без всяких эмоций. Саймону было больно видеть её такой в начале каждого правления. — Я буду служить вам так же, как служила вашему отцу.
— Я… я ценю эти чувства, но признаюсь, не знаю, что с вами делать, — ответил Саймон, почесав затылок, и шепнул сестре на ухо: — Что думаешь, Лориана?
— Не буду врать, если она станет твоей рабыней, к тебе будет приковано много взглядов, — честно ответила сестра. — Под её присмотром тебе ничего не грозит, но если ты по-прежнему намерен жить в мире и безвестности, я бы посоветовала передать её мне.
— Да, — пробормотал Саймон, зная, что Патриат, скорее всего, подслушивает их. — Полагаю, у меня будет время подумать об этом до Академии.
Теперь это почти гарантировало, что предатель Патриат установит с ним контакт, вместо того чтобы рисковать упустить Бельземину. Он отправил Элейн в Академию лишь на тот год, когда там учился Луи, — стало быть, они чувствовали угрозу в том, что Саймон может передать её кому-то, кого считают опасным для Эллюзии. У него хватило бы ума попытаться задушить эту возможность в зародыше.
Рыба заглотит приманку довольно скоро.
— Уйо? — переспросила Шабрам с хмурым видом. — Город Рапта?
— Из этого края придёт великая беда, — предупредил её Саймон. Встречаться с ней в её кабинете, чтобы обсудить грядущие угрозы, стало уже привычкой. — В конце фримера будущего года из затерянного города воспрянет архидемон. Проснувшись, он убьёт всех в целом крае.
— И Ваше Величество желает, чтобы я нашла его?
— Да. В Уиспермайре есть женщина, Одетт Кано, которая посвятила большую часть жизни подготовке экспедиции к затерянному городу. Она попала под влияние преступной организации, но её легко можно убедить разорвать связи и работать на нас в обмен на помощь и финансирование. — Особенно если прижать её незаконной шахтой маналита. — Заручись её верностью и приставь агентов следить за Тёмным лесом. Там тоже таится запечатанный демон, и Белый Единорог, скорее всего, воспользуется городком Уиспермайр как плацдармом для мятежа в ближайшие месяцы.
Шабрам вновь поверила ему на слово. — Хорошо. Я отправлю людей завербовать эту Одетт Кано и приглядывать за краем.
— Значит, это правда, — произнёс Саймон, нахмурившись. — Ты считаешь, будто Класс Владыки дарует мне пророческие способности.
Она лукаво улыбнулась ему. — А разве нет?
Саймон ощутил, как ледяные пальцы сдавили ему горло, предупреждая: не подтверждай её догадок и даже не намекай. — Мне просто любопытно, откуда взялось это предположение.
— А какое ещё объяснение есть у успехов нашей империи? — Шабрам присела на край стола. — Владыки противостояли предсказаниям Оракула веками, невзирая на её постоянные попытки стереть нас в порошок. Иммунитет к прорицанию и старые пассивные перки Командира не могут объяснить всех их успехов. Твой отец предсказывал события за годы вперёд и совершал ходы, блеск которых становился понятен лишь задним числом.
Ты права, — хотел ответить Саймон, но давление на шее убедило его в обратном. Он надеялся, быть может, исподволь намекнуть на временную петлю, намекнув, что его Класс способен видеть будущее, но проклятие Багряного Трона не давало ему такой свободы. Оно не сработало, когда я притворялся, будто вижу пророческие сны, будучи Саймоном Магносом… оно реагирует лишь на сведения, указывающие на Класс Владыки.
— Кто ещё в это верит? — уклончиво ответил Саймон. — Луи?
— Он, Эвфемия, вероятно, и лорд Пеймон. Истину нетрудно было разглядеть тем, кто достаточно близко работал с отцом Вашего Величества. — Шабрам закинула ногу на ногу. — Подозреваю, у этой силы есть пределы, особенно когда её вынуждают постоянно тягаться с Оракулом, а тут ещё и недавняя кончина твоего отца, но я слишком хорошо знаю, чтобы ставить против Владыки.
— Понятно… — Это также объяснило бы реакцию Луи в прошлом правлении. — Да, вы поступите мудро, если будете делать, как я говорю. Поверьте, иначе наш мир постигнут страшные беды.
— В этом я не сомневаюсь. — Шабрам приподняла бровь. — Ваше Величество намерено заявить права на Уиспермайр как на свой земельный надел?
— Да. — Учитывая, насколько важную роль Уиспермайр играл в планах Белого Единорога в прошлом правлении, это должно было облегчить ему проникновение в их движение. — Бедствия, которые обрушатся на Уйо и Магволию, станут лишь прелюдией к глобальной катастрофе. Принимал ли мой отец какие-либо меры, чтобы защитить империю от внезапного уничтожения?
— Принимал. — Шабрам протянула ему пухлое дело. — Операция «Глубинная земля» — десятилетний проект по созданию сети сильно укреплённых военных баз и секретных бункеров по всей империи, и в каждом — запасы оружия, припасов и маналита на годы вперёд. Цель была в том, чтобы военные могли пережить локальные стихийные бедствия или магические ответные удары Эллюзии, когда воздушный флот начнёт её бомбардировать. Исследовательский центр Гоетии — одно из таких сооружений.
Значит, Бальзам Магнос всё-таки принял меры, чтобы удержать империю на плаву, если не сумеет остановить Зодиакальный парад; а это было вполне вероятно, раз уж он не сумел отыскать все демонические курганы. То, что он ставил военных выше простого населения, было столь же прагматично, сколь и отвратительно. Архивы Душара, вероятно, тоже были устроены в рамках этой инициативы.
Однако Саймон мгновенно разглядел изъяны планов, едва начал листать дело. Во-первых, о плане знали лишь генералы, преданные Владыке, да и их познания ограничивались сооружениями в пределах их губернаторств; во-вторых, многие объекты были запечатаны магически и для разблокировки требовали особых кодов.
— У тебя есть эти коды? — осведомился Саймон.
Шабрам покачала головой. — Его покойное Величество унёс эти сведения с собой в могилу.
Бальзам Магнос не хотел, чтобы его империя пережила своего императора. Типично. Саймон надеялся, что тот хотя бы записал коды в своих тайных архивах.
Мог ли он сам привести план в исполнение? Для этого пришлось бы заключать союзы с генералами и завоёвывать их доверие, а это означало бы раскрыть себя как Владыку. К тому же большинство объектов располагалось в краях, преданных той или иной партии.
Вся эта система была устроена так, что сохранить Эндимион мог только правящий Владыка, — и так было задумано нарочно.
— Я этим займусь, — сказал Саймон, закрыв дело. — А есть ли у тебя сведения о семье герцога Элигоса?
— Да, у меня есть на них дела. А что?
— Семьи Мальфас и Флорос — сплошь предатели, верные Белому Единорогу, а вот верность их родни Элигосов под вопросом. — Сестра Патриата вышла замуж за герцога, но осталась верна Партии Войны, когда дело дошло до схватки с монархистами. — Я намерен проникнуть в их организацию и вычистить её изнутри. С твоей помощью, разумеется.
Шабрам с досадой поморщилась, что упустила столь крупный заговор, и принялась рыться в делах. Она передала Саймону документы, включая нарисованные Пиктомантом портреты двух изящных женщин. Они были настолько похожи, что Саймон признал в них сестёр, и обе они носили нос семьи Мальфас.
Он также смутно припоминал их лица из книги завоеваний Бальзама Магноса и не знал, как к этому относиться.
— Ансельма Флорос и Жюстин Элигос, обе урождённые Мальфас, — пояснила Шабрам. — Жёны герцогов, обе крайне умелые волшебницы и воительницы. Ансельма — талантливый Арканист 57-го уровня с двумя более слабыми классами Целителя и Артефактора, а Жюстин — искусная Панихида 66-го уровня.
— Панихида… это ведь вассальный класс Барда, специализирующийся на Диаболизме и некромантии?
— Именно. Жюстин — одна из самых умелых дозволенных пользователей Диаболизма в империи. Она привязала к службе своего дома множество демонов.
Саймон изучил дела сестёр. Уже по одним портретам он сразу увидел разницу между ними. Ансельма была женщиной с длинными рыжевато-каштановыми волосами, обрамлявшими царственное, исполненное достоинства лицо с бледно-голубыми глазами. Она выглядела собранной и уверенной, почти мудрой.
Её сестра Жюстин была совсем иной породы. Сёстры делили схожее лицо и глаза — если не считать её выбеленных добела синих волос, вероятно, результата краски или опытов по Диаболизму, — но дьявольская улыбка, которую носила Жюстин, напомнила Саймону Шёлк. Она была опасна и коварна.
— История обеих довольно туманна вплоть до восхождения их брата на высокий пост, — пояснила Шабрам, пока Саймон листал их дела. — Есть записи о том, что Жюстин до герцога Элигоса дважды выходила замуж за богатых купцов, и оба умерли рано, а их состояние в итоге оплатило восхождение семьи.
— Очаровательно, — сухо отозвался Саймон. Он прочитал, что обе сестры вышли замуж за нынешних мужей восемь лет назад, вскоре после повышения брата до Лорда-казначея. В случае Жюстин это вызвало небольшой скандал: герцог Элигос был старше её на пятьдесят лет и имел детей.
— Согласно моим сведениям, брак Флоросов настолько счастлив, насколько это возможно, — сказала Шабрам. — Леди Ансельма и герцог Флорос прекрасно ладят, а она заслужила доверие народа, расчётливо вкладываясь в общественные сооружения и применяя свои магические навыки, чтобы разрешить санитарный кризис несколько лет назад. Наследник герцога, Роберт Флорос, питает к ней глубокое уважение и считает её близкой наперсницей.
Настолько, что она, вероятно, завербовала его в Белый Единорог, — подумал Саймон. — Полагаю, чета Элигосов — совсем другое дело?
— Герцогу Джеральду Элигосу скоро восемьдесят, и большую часть времени ему требуются омолаживающие чары жены, чтобы сохранять рассудок. Его сын и его жена погибли в корабельной «случайности»… — Шабрам фыркнула на этом слове, — …после которой их восьмилетний наследник Генри остался на попечении неродной бабушки.
Саймон встретил её взгляд. — Ты полагаешь, Жюстин их убила?
Его глава шпионов резко кивнула. — Моё расследование выявило признаки подлога, хотя ничего, что можно было бы проследить до неё. Многие подозревают, что омолаживающие чары Жюстин на самом деле подчинили её мужа её воле, а юный Генри крепко у неё под каблуком. Она правит домом Элигос по сути, а не по имени.
— С тех пор она живёт на широкую ногу за счёт немалой казны семьи. Замок Элигосов почти каждую неделю принимает пиры, её гардероб разорил бы дома поменьше, а хозяйка замка регулярно изменяет мужу с молодыми людьми или художниками, которые придутся ей по вкусу.
Любопытно. Жюстин держала в руках дом Элигосов крепче, чем её сестра — семью Флорос, однако во время провалившегося мятежа родни она открыто помогла его подавить. Неужели она в какой-то момент сменила сторону? Или решила играть вдолгую, пожертвовав сестрой ради сохранения своего прикрытия?
— Что-то здесь не сходится. Оба брака за восемь лет остались бездетными. — Саймон ожидал, что к нынешнему моменту у них был бы хотя бы один ребёнок, учитывая, судя по всему, счастливый брак Флоросов и распутный образ жизни Жюстин. — И нет никаких надёжных записей о рождении кого-либо из Мальфасов…
— Я могу копнуть глубже, если Ваше Величество пожелает.
— И проследи за деньгами, — распорядился Саймон, открывая Инвентарь , чтобы убрать туда дела. — Любое вложение потенциально подозрительно: от общественных работ Ансельмы во Флоросе до расточительных трат её сестры–
Он застыл от потрясения в тот самый миг, когда перед ним возник экран Инвентаря .
Почти все иконки почернели.
Не пустые, не лишённые содержимого — а совершенно чёрные. Названия предметов превратились в искажённые руны бездны, сочащиеся миазмами и мерцающие, то появляясь, то исчезая. Лишь ячейка с его книгой из нынешнего правления осталась нетронутой.
Что за… — Саймон коснулся одной из чёрных иконок и получил лишь сообщение об ошибке, написанное демоническими письменами. Что вызвало эти перемены?
— Что-то не так, Ваше Величество? — осведомилась Шабрам.
— Ничего, — солгал Саймон, убирая дела, а Шабрам приподняла бровь на это действие и никак его не прокомментировала. Они заняли лишь пустые ячейки, не перезаписав ни одну из чёрных. Неужели предметы всё-таки где-то были? — Пока ограничься наблюдением и держи Гурмана в резерве. Если действовать слишком рано, это насторожит Мальфасов насчёт нашего проникновения, но мы скормим душу Патриата нашему шуту ради сведений, как только у меня будет то, что нужно. Ещё я хочу, чтобы ты не спускала глаз с изгнанной принцессы Сатин и постоянно сообщала мне о её занятиях. И не забудь эвакуировать Фрайтвол в день бомбардировки. Я надеюсь положить ей конец, но не могу этого гарантировать.
— Ваше Величество останется в Фрайтволе до тех пор? — В голосе Шабрам слышалась почти надежда. — А что после?
— Я откроюсь, как только мы вычистим заговор Белого Единорога в наших стенах, — решил Саймон. — Я подойду к одной из фракций, чтобы обеспечить её сотрудничество против другой и сохранить мир внутри наших границ.
— Официальное присоединение Владыки к одной из сторон качнуло бы чашу весов, но обе группировки потребуют уступок, — ответила Шабрам. — Принц Луи не отступится от кампании имперской экспансии, а твоя мачеха, вероятно, потребует какой-нибудь гарантии.
— Я умею убеждать, не волнуйся. — Год во главе культа изрядно отточил его навыки публичных выступлений. — Как только мы вычистим врага в наших рядах, придёт время обратить оружие против настоящей угрозы.
Саймон усвоил урок. Он мог игнорировать имперскую политику, но имперская политика не собиралась игнорировать его.
Значит, он сыграет в эту игру — и выиграет.
Как и предполагал Саймон, Патриат Мальфас отступил от обычного сценария и пригласил Саймона на закрытый ужин с ним и его дочерью в своих личных покоях.
К тому времени содержимое его Инвентаря снова изменилось. Все почерневшие иконки исчезли, превратившись в пустые ячейки. В отличие от прошлого раза, когда он убрал туда книгу, та заняла одну из них, словно предметы исчезли. Насколько Саймон мог судить, перк Инвентаря теперь работал как обычно.
Неужели Система избавилась от сбоя за последние несколько часов? Или предыдущая временная линия… задержалась на время? Проверить ни одну из гипотез прямо сейчас Саймон не мог, но отныне он намерен был внимательно следить за тем, как ведёт себя его Инвентарь в начале каждого правления.
Чутьё подсказывало ему, что это явление — ключевая подсказка о том, как работает вся временная петля.
Пока Саймон отложил эти размышления и сосредоточился на текущем деле. Спальные покои лорда Патриата во Фрайтволе были относительно скромны по сравнению с покоями Дома Магнос, но его стол мог похвастаться одними из лучших блюд, которые Саймону доводилось пробовать. Кокатрикс в масле, суп из кракенова отродья, фрукты Уйо, экзотические рыбные нарезки из Фаблана… и вино. Много вина, чтобы развязать язык.
— Нравится ли вам еда, лорд Саймон? — спросила его Элейн с учтивой улыбкой. Она сидела рядом с ним весь ужин и изо всех сил старалась развлечь его, рассказывая ровно те же истории об унижениях Таласа, которые уже рассказывала ему в прошлом правлении.
Неужели я выгляжу настолько лёгкой мишенью? — подумал Саймон и кивнул. — Насчёт фабланской рыбы я не уверен, что и думать, но она была очень хороша.
— У нас нет морской рыбы, популярной в Фаблане, так что наши повара приспосабливают свои рецепты с заменами, как умеют, — сказал Патриат. — Я планировал через несколько месяцев поездку туда, чтобы обсудить таможенные пошлины с её вице-королевой. Не хотите ли присоединиться ко мне тогда, лорд Саймон?
Чтобы подтолкнуть их к мятежу? — Быть может, после моего учебного года в академии, — ответил Саймон и перешёл к сути. — Благодарю вас за чудесный ужин, но… зачем вообще меня приглашать, лорд Патриат? В прошлом я никогда не удостаивался вашего внимания.
— Вообще-то удостаивались. — Патриат приподнял бровь. — Я полагал, Его покойное Величество вам об этом сообщил.
— Сообщил о чём?
— Мы с вашим отцом обсуждали устройство вашей помолвки с моей дочерью Элейн. — Ложь была произнесена с таким апломбом, что Саймон, не имей он преимущества предвидения, пожалуй, ей поверил бы. — Его зверское убийство оборвало наши переговоры, но я расцениваю его решение пожаловать вам баронский титул как знак того, что он хотел, чтобы мы их продолжили.
— Что, серьёзно? — Саймон изобразил замешательство и покосился на Элейн. — У вас наверняка есть женихи более благородного происхождения, чем я.
— Вы добры, но ошибаетесь, — ответила Элейн с раскаянием, а затем попыталась наладить душевную близость. — Хотя мой отец и Лорд-казначей, в глазах знати я навеки останусь бастардом. Таким, как мы, никогда не найти места в их мире.
— Боюсь, в Академии вы столкнётесь с похожим к себе отношением, лорд Саймон, — сказал Патриат с притворным сочувствием. — Они видят кровь, а не талант. Уверен, ваш отец это учитывал, когда писал завещание. Помолвка с моей дочерью помогла бы облегчить эту ношу.
Так вот к чему он клонит: все мы вроде бы простолюдины, которым нужно держаться вместе, чтобы выжить. Саймон наполовину ожидал, что предатель попытается прямо купить Бельземину — он ведь Торговец и всё такое, — но риск начать торг с такими, как Луи, должно быть, оказался слишком велик.
Лорд Патриат принял его молчание за добрый знак и продолжил натиск. — К тому же выбор вашего отца был во многом мудр. Мои сёстры и родня по браку управляют краями, близкими к вашим. Уверен, он выбрал эти земли и леди Огнежезл, чтобы помочь обеспечить вашу безопасность.
— Вы ошибаетесь. Этот ублюдок дал мне Огнежезл и эти земли в насмешку. — Саймон нахмурился и уставился на свою тарелку. — Он знал, что я хочу жить в мире, вдали от двора, и потому вместо этого нарисовал мишень у меня на спине.
Элейн прикрыла рот рукой. — Лорд Саймон, вам не стоит так говорить о своём отце–
— Вы бы сказали то же самое, если бы он убил вашу мать?
Он имел удовольствие наблюдать неподдельный шок в глазах Элейн и Патриата. Похоже, эти сведения были известны лишь Шабрам да нескольким избранным.
— Вашу мать? — ахнула Элейн.
— Однажды он похвастался этим. Показал мне её череп. — Саймон сжал вилку с неподдельной яростью. Одна мысль о том, что сделал Бальзам, приводила его в бешенство до глубины души. — Как вы думаете, почему я проводил время в библиотеке, стараясь не высовываться? — Он покачал головой. — Это чудовище мертво, и теперь мне не нужно держать язык за зубами или изображать к нему уважение.
— Я… понятно, — ответил Патриат Мальфас, опешив. Он, вероятно, не ожидал, что разговор примет такой резкий оборот, но и он принял эту историю за чистую монету… что многое говорило о репутации Бальзама Магноса.
— Как бы то ни было, я ценю вашу доброту, лорд Патриат, но вам лучше поискать другого жениха для вашей дочери, — сказал ему Саймон. — Я до сих пор не уверен, что оставлю за собой этот проклятый надел, не говоря уж об Огнежезл. От них, вероятно, больше хлопот, чем пользы, а моей сестре Лориане и то и другое пригодилось бы больше.
Надо отдать должное хозяину — он был обученным шпионом. Это должно было стать чудовищной проверкой на прочность: узнать, что женщина, ради освобождения которой он буквально умер в прошлом правлении, может оказаться в лапах Партии Войны, если он не предпримет что-то сейчас, — и всё же Патриат кивнул с хладнокровием и достоинством истинного дипломата.
— Я понимаю, лорд Саймон, — легко соврал он, слегка налегая на слово Лорд , чтобы сильнее соблазнить его тем уважением, что сопутствует благородному образу жизни. — И всё же, боюсь, вы немного поспешили. Не хотите ли сперва навестить свой феод и мою семью? Я мог бы устроить поездку в Магволию для всех вас.
— Это была бы чудесная идея, — с воодушевлением сказала Элейн. Она смело взяла руки Саймона в свои. — Мои тётушки так добры и мудры, совсем не чета таким, как лорд Талас. Я нисколько не сомневаюсь, что они вам понравятся, лорд Саймон.
Саймон притворился смущённым и застигнутым врасплох и на мгновение замялся, прежде чем ответить.
— Я… — Саймон откашлялся, чтобы получше подавить усмешку. — Что ж… я попробую.