После заседания совета прошла неделя. Ремедия откладывала поездку в Лафонтен, пока не уладит кое-какие срочные дела. Всё шло более или менее так, как и ожидал Саймон.
Агенты Теневой стражи Ремедии подтвердили существование тайной базы воздушных кораблей — не без скрытой помощи Шабрам, — и королева незамедлительно назначила Саймона особым тактическим советником, приглашённым заседать в совете. Он тут же воспользовался положением: предложил Норбелль и сведения о внутренних решениях Кокани, и своё содействие в том, чтобы королевство поддержало Эвфемию в обмен на уступки по Лориане и Жюстин. Саймон ни на грош не доверял своей сводной сестре, но знал, что Эвфемия достаточно прагматична, чтобы держать её на коротком поводке.
План насчёт Эльфийского заговора разворачивался: Патриата Мальфаса и его дочь схватили, а Шабрам раскрыла различным сторонам их природу эльфийских лазутчиков. Ансельму Флорос арестовали вместе с сыном и мужем, а Жюстин Элигос «чудесным образом» избежала той же участи.
Саймон понятия не имел, насколько раскрытие эльфийских лазутчиков в структурах власти Эндимиона отсрочит гражданскую войну — если вообще отсрочит. Лориана полагала, что это сплотит его семью перед угрозой Эллюзии, но он не разделял её оптимистичного взгляда на внутренние отношения их рода. В особенности Луи, как ему казалось, уже твёрдо решил истребить всех своих соперников.
Так Саймон позаботился о том, чтобы сторонники Сатин из Белого Единорога в Магволии не пострадали при чистке — в преддверии конфликта, который, как он опасался, станет неизбежным без Владыки, способного обуздать противоборствующие фракции. Это должно дать преимущество Партии Церкви и Кокани.
В остальное время Саймон проводил утра, обмениваясь с Ремедией заклинаниями и ритуалами, и она обучила его четырём новым трюкам пятого круга для его арсенала: Окаменение — то самое проклятие, которое так любил Бальзам, превращавший своих врагов в статуи-трофеи; Покров Ночи, скрывавший его черты за завесой миазмы; Стену Бесов — заклинание Диаболизма, призывавшее небольшую стену из бесов, чтобы перехватить атаку; и Эктоплазмер — миазменное заклинание Психизма, позволявшее колдующему буквально швырнуть в цель кусок собственной души в облике злобного тёмного духа.
— Разве не опасно калечить собственную душу? — спросил Саймон Ремедию во время их последней тренировки.
— То, что мы считаем душой, — не более чем ядро нашей мана-системы, — ответила Ремедия. — Технически заклинатель тратит энергию души каждый раз, когда колдует, ведь он расходует силу воли, чтобы придать ей осязаемую форму. Эктоплазмер просто обращает эти процессы в оружие, направляя чистое злонамерение прямо в цель, чтобы нанести урон Душе.
— Понятно… — Саймон погладил подбородок, обдумывая, как устроено заклинание. — Обычный человек превращает свою ману в миазму, сосредоточившись на дурных мыслях, а потом выпускает её в виде искажённого протодуха… но поскольку я сам естественным образом вырабатываю миазму, первую часть можно вообще пропустить.
— Вы быстро схватываете, Саймон. — Саймон заметил, что в последнее время Ремедия всё чаще называла его по имени, а не по титулу. — Энергию души, искажённую миазмой, мы обычно называем «эктоплазмой», и многие бесплотные мертвецы используют её, чтобы взаимодействовать с физическими предметами. Эктоплазмер изначально создал один из прежних Некромантов, чтобы подражать этим свойствам.
— Это объясняет, почему нежить так часто поднимается в местах, отравленных миазмой? — поинтересовался Саймон. — Души, чьи тела погибли в подземелье, искажаются в эктоплазму?
Ремедия медленно кивнула, и на её губах расплылась улыбка. — Из вас вышел бы великолепный Маг, Саймон.
Могла ли быть большая похвала от королевы-волшебницы её уровня? — Вы мне льстите, Ваше Величество.
— Я просто констатирую факты. Вы могли бы запросто войти в род, сосредоточенный на диаболизме или некромантии, через женитьбу. — Ремедия помедлила, прежде чем добавить: — Я могла бы устроить помолвку.
Она хочет оставить меня в Кокани и привязать к своей стране, — сообразил Саймон. Он решил, что должен был этого ожидать. За прошедшую неделю ему уже поступило немало приглашений на ужин от сенаторов и знатных родов, особенно теперь, когда благосклонность, которую выказывала ему королева, стала видна всем.
— Благодарю за предложение, Ваше Величество, но меня отправили сюда помогать сестре, — вежливо ответил он. — Скорее всего, я покину Кокань и вернусь в Эндимион, как только исполню свой долг.
Его ответ не понравился королеве. — Я думала, ученичество у меня заставит вас передумать.
— До некоторой степени — да. — Саймон сомневался, что когда-нибудь найдёт наставника в магии лучше Ремедии. — Однако кристаллы Зодиакальных Демонов разбросаны по всему миру, а время бежит слишком быстро. Рано или поздно мне придётся продолжить их поиски.
— Вам было бы проще их отыскать, будь в вашем распоряжении ресурсы моего королевства.
Саймон усмехнулся. Какое интересное предложение. — И вы дадите их мне?
— Если попросите, — ответила она, отвечая ему улыбкой. — Ваши советы до сих пор были чрезвычайно полезны, и вы хорошо влияете на Вердиса. Я сделаю всё, чтобы вы остались.
Ну-ну, за последние недели она прониклась ко мне немалым доверием… Саймону это изрядно льстило.
— Мы можем обсудить это подробнее за обедом в Лафонтене, время уже подходит, — решила Ремедия. — Вы сделали необходимые приготовления?
— Да, я сообщил сестре и своим вассалам, что меня не будет весь день. — Последние возражали, а первая лишь озорно ему улыбнулась. Что она себе вообразила?
— Отлично. — Ремедия взяла его под руку. — Телепорт.
Реальность вокруг них сместилась, и тайная лаборатория превратилась в неприметную маленькую квартирку с закрытыми окнами. Саймон предположил, что это, должно быть, одна из явок Теневой стражи, которой королева могла пользоваться, чтобы проникнуть в Лафонтен незамеченной.
— Позвольте спросить, к какому кругу относится заклинание Телепорта? — поинтересовался Саймон, надевая Маску Демона, чтобы изменить свою внешность.
— Восьмой, — ответила Ремедия, следуя его примеру и с помощью магии превращаясь в обычную, хотя и элегантную женщину. — Это более продвинутая версия Возврата, заклинания низшего круга, с помощью которого создают те самые телепортационные камни, названные так ошибочно. Возврат переносит колдующего в заранее отмеченное место, а Телепорт позволяет ему появиться в любом месте, где он уже бывал.
Восьмой круг… Какая чудовищная цифра. Это означало, что Саймону понадобится по меньшей мере тридцать уровней, прежде чем он хотя бы попытается освоить это заклинание, а на это могут уйти десятки правлений. Это также означало, что Ремедия, вероятно, была примерно 70-го уровня или выше, что ставило её в один ряд с такими, как Дассейн или Лориана.
— А не вредит ли вам то, что вы держите при себе все эти вассальные Крестоны? — спросил Саймон, когда они покинули явку. — Разве при колдовстве ваш опыт не делится между ними всеми?
Ремедия улыбнулась во весь рот. — Объяснить вам это за обедом? — с лукавством спросила она. — Секрет повышения уровня Благородного класса?
Лафонтен оказался достоин своей репутации приятного и оживлённого торгового центра. Столь же огромный, как любой эндимионский порт, он мог похвастаться причалами, забитыми кораблями из Уйо, Фаблана и Скаланда, идущими к западному континенту и обратно; громадным рынком, где магические диковины Кокани продавались торговым объединениям и предприимчивым купцам со всего мира; и огромным колизеем. Ремедия пригласила его в ресторан на берегу моря, откуда открывался прямой вид на последний, рядом с небольшой часовней.
— Чем выше уровень человека в Классе, тем меньше опыта он получает от будничных занятий, — говорила Ремедия, пока Саймон изучал довольно дорогое меню ресторана. — Когда я только получила Крестон Мага, изучения заклинания первого круга хватало, чтобы заработать уровень. Теперь штраф настолько велик, что это превратилось в пустую трату времени.
— Тогда зачем делить столь драгоценный опыт на семнадцать частей?
— Потому что вассальные Классы пониже уровнем всё же получают опыт от будничного колдовства, — ответила Ремедия, заказав местный алкогольный напиток под названием шампанское. — Они набирают силу каждый раз, когда я применяю заклинание низкого круга, от которого моему Классу Мага уже нет пользы.
Саймон сразу ухватил суть уловки. — А поскольку родственный опыт вассального Класса можно передать благородному, вы позволяете первым накапливать опыт от таких занятий, а затем отдаёте его напрямую своему Классу Мага…
— Теперь вы видите эту лазейку. Она всё ещё позволяет мне получать опыт от будничных дел, которыми я занималась бы в любом случае. — Она улыбнулась ему. — Разумеется, у этого способа есть пределы. Во-первых, опыт — это не уровни, так что, жертвуя вассальным Классом Диаболиста 40-го уровня, я сегодня заработаю, может быть, лишь четверть уровня Мага; во-вторых, очевидно, что я получала бы куда больше опыта, практикуя заклинания высокого круга или поднимая замки в небо.
— Но это позволяет вам править, не жертвуя прогрессом в уровнях, — ответил Саймон. Как досадно, что у Владыки нет собственного вассального Класса, иначе он этим трюком значительно ускорил бы своё развитие. — Должно быть, это требует возмутительного количества Крестонов.
— Привилегии царственных особ, — парировала Ремедия. — Рекомендую буйабес, если хотите попробовать местное блюдо.
— Положусь на ваш вкус. — Саймон отложил меню. — Почему вы выбрали именно это место? Это прикрытие «Паутины»?
— Нет… но арена — да. — Ремедия нахмурилась, переводя взгляд на колизей. — Вы знаете, каково положение с рабством в Кокани?
— Знаю, что оно законно, но строго регламентировано, — ответил Саймон, быстро догадавшись, к чему она клонит. — И что в основном оно ограничивается гладиаторами-рабами.
— Да. Гладиаторские бои — старая и почтенная традиция в Кокани, с тех пор как знать начала использовать их для разрешения споров вместо дуэлей на заклинаниях. — Ремедия тяжело вздохнула. — Теллурийская работорговля зверолюдьми всегда была крепкой, но она расцвела после того, как Эндимион начал наступление на север. Невольничьи корабли заходят в Лафонтен, чтобы представить мужчин как гладиаторов, а затем идут на запад, чтобы продать женщин и детей в бордели.
Саймон поморщился от отвращения. — И никто не пытается это остановить?
— Мой муж изо всех сил боролся за то, чтобы ограничить работорговлю. — Ремедия улыбнулась лёгкому удивлению Саймона. — Это вас удивляет? Филип — Следопыт. Он относится к бедам зверолюдей — или перевертышей, как он их называет, — чувствительнее, чем кто-либо ещё в Кокани.
— Это хорошо. — Этот человек немного вырос в глазах Саймона. Он задумался, не стоит ли познакомить его с Эолой в каком-нибудь правлении, где они не грызлись бы друг с другом… — Почему у него не вышло?
— Потому что я связала его по рукам и ногам. — Наконец принесли еду — смесь морепродуктов, овощей и супа. — Когда я взошла на трон Кокани, наши крестьяне, наши сервы, были рабами во всём, кроме названия. Они были привязаны к своей земле, лишены жалованья и любого образования, отданы на милость своих господ. Не будучи абсолютной монархиней, мне пришлось пойти на… — Королева прочистила горло. — Уступки, чтобы улучшить их положение.
Саймон нахмурился, сложив два и два. — Вы обменяли рабство чужеземных перевертышей на свободу и счастье своих подданных.
— Да, именно так. Этого Филип так и не смог мне вполне простить. — Ремедия встретила его взгляд. — Я плохой человек за то, что выбрала этот путь?
— Почему вы спрашиваете об этом меня?
— Потому что, полагаю, человек в вашем исключительном положении понимает это лучше многих.
Саймон замер на месте и очень, очень долго изучал королеву. Та без единого слова смотрела на него, лицо её было непроницаемым, а в руке, державшей бокал шампанского, сквозило лёгкое напряжение. Чутьё подсказывало ему, что она готова при малейшей угрозе телепортироваться — в зависимости от его реакции.
Она знала. Так или иначе, она знала. Должно быть, он как-то выдал себя, или она сложила всё из других намёков. Наблюдать за тем, как он колдует, для столь опытного Мага могло быть достаточно, чтобы угадать правду.
И всё же Ремедия не сразила его на месте, а пригласила в открытый ресторан, чтобы он чувствовал себя в безопасности. Саймон счёл это знаком доверия — или по крайней мере желанием провести дружескую беседу, а не бой.
— Не могу сказать, — признался Саймон. — Я не в том положении, чтобы вас судить… хотя я бы посоветовал вам не сдаваться и не останавливать свои реформы на полпути, когда у вас будет власть действовать.
— Не остановлюсь. — Ремедия помедлила мгновение, прежде чем назвать то, о чём оба молчали. — Вы убили своего отца, чтобы отомстить за мать?
Она не подбирала выражений. — Нет, — настороженно ответил Саймон. — Хотя жалею, что это был не я.
Ремедия прищурилась, глядя на него поверх бокала шампанского. — Тогда почему у вас Класс Владыки?
— Потому что все ошибаются насчёт того, как передаётся Класс Владыки, — ответил Саймон. — Нашего отца убил мой брат Луи, но Класс всё равно достался мне. Багряный Трон поступает как пожелает.
— И Мегалит Света по-прежнему отвечает на ваши молитвы, несмотря ни на что. — Она взглянула на своё отражение в напитке. — Кажется, я понимаю, как это было. Вас выбрали не потому, что вы были самым злонравным из возможных кандидатов, а чтобы лишить Свет могучего защитника.
Саймон усмехнулся. Догадка была хороша, и хотя он считал более вероятным, что Класс достаётся тому, кто чаще всех убивал Владыку во времена правления своего предшественника, в каком-то смысле она могла быть даже права. Казалось жестоко ироничным, что Абраксас развращает и терзает человека, некогда предназначенного стать Паладином.
— Что меня выдало? — спросил он.
— Кое-что. Моя неспособность увидеть ваш истинный Класс, ваш нездешний талант, ваша предрасположенность к миазме… правду было нетрудно разглядеть, когда я узнала о смерти вашего отца. — Она осушила бокал. — Вы приехали в Кокань за Зодиакальным Демоном или за моим Крестоном?
Я приехал за Норбелль. — Немного за тем и за другим, — признался Саймон. — Я не лгал насчёт кометы и угрозы, которую представляют Зодиакальные Демоны, но я надеялся найти решение для ограничения моего Класса заклинаниями миазмы.
— Каким образом? — Ремедия выглядела крайне заинтересованной. — Пробудив свой дремлющий потенциал Провидца и Темнокровного?
— Может быть. — Саймон понятия не имел, поможет ли это ему. — Владыка способен поглощать Крестоны, чтобы украсть один из их перков.
Ремедия удивлённо моргнула. — Неужели?
— Да. — Саймон догадывался, что это не общеизвестный факт, даже среди учёных. — Я надеялся найти в Кокани перк, который стоит поглотить.
— Это устрашающая способность… — Ремедия задумчиво посмотрела на океан, а затем внезапно расхохоталась.
— Что тут смешного? — спросил Саймон, опешив. У него было чувство, что он стал объектом какой-то не слишком понятной ему шутки.
— Простите, простите… одну минуту… — Ремедия сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, но улыбка её ничуть не угасла. — Ладно.
— Ладно — что?
— Ладно, — сказала она с загадочной усмешкой. — Я позволю вам поглотить Крестон Мага, принц Саймон.
Саймон недоверчиво моргнул. — Это шутка?
— Нет, вовсе нет. Для меня это будет не такой уж большой жертвой, как вы думаете. — Ремедия поиграла бокалом. — Как Маг, я знаю, как восстановить свой Крестон, если его уничтожат… или призвать его обратно к себе, если вы попытаетесь его украсть.
Что за… Подобное заявление было бы невероятным от кого угодно, кроме Мага, но ведь именно эльфийские заклинатели создали изначальные Классы. Ремедия могла заучить чертежи, найти способ воссоздать Благородный Крестон или выучить тот самый ритуал, которым Эллюзия когда-то связала Классы.
— В чём подвох? — с подозрением спросил Саймон. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Вы ведь не отдадите это даром?
— Разумеется, нет. Вам придётся исполнить два… — Ремедия погладила подбородок и подняла цену. — Пусть будет три желания. Исполните три моих желания, как джинны из легенд, и я позволю вам поглотить любой перк с Крестона Мага. Мы можем заключить магический договор, чтобы каждый из нас выполнил свою часть сделки.
Саймон стиснул зубы и обдумал предложение. То, что Маг добровольно отдаёт свой Крестон, избавляло его от хлопот с кражей или ожидания возможности, которая могла и не представиться, а Ремедия не казалась ему человеком без чести. Если бы она действительно хотела его погубить, ей достаточно было сообщить Эвфемии или Эндимиону. Приходилось исходить из того, что её предложение искренне, хотя чутьё подсказывало ему, что цена окажется крутой.
— Какие желания? — настороженно спросил Саймон.
Ремедия сцепила руки. — Прежде всего, я хочу, чтобы вы позаботились о том, чтобы Кокань оказалась на стороне победителей в эндимионской гражданской войне.
— Гражданская война? — поддел её Саймон, и королева ответила ему усмешкой. Оба знали, что она неизбежна. — Я уже работал в этом направлении, Ваше Величество.
— Но теперь у вас есть договорное обязательство. — Ремедия указала подбородком на колизей. — Второе моё желание: я хочу, чтобы вы раздавили работорговые и наркотические сети «Паутины», орудующие на этой арене. Истребите их столь жестоко, чтобы их дела оказались подорваны на годы.
— Разве вы не можете послать Филипа или Теневую стражу? — спросил Саймон, но быстро понял. — Вы боитесь, что нападение выведут на вас.
— Я не боюсь, я знаю, — сурово ответила Ремедия. — Кокань — страна заклинателей, а истинный иммунитет к прорицанию есть только у Владыки. К тому же арена принадлежит могущественному знатному роду. Выступить против них напрямую было бы… рискованно.
— А сторонний ассасин с поддельными, непроверяемыми характеристиками оставит ваши руки чистыми. — Честно говоря, Саймон так жаждал навредить «Паутине», что, возможно, взялся бы за это дело и бесплатно. Может, даже получил бы за это уровень. — Вам нужно что-то незаметное?
К его немалому удивлению, Ремедия покачала головой. — Я хочу громкую и заметную резню. Публичный инцидент вызовет возмущение, которое я смогу использовать, чтобы протолкнуть закон в сенате. Пусть это выглядит как кровная месть или разборка между бандами.
— Так вы сможете потребовать ограничений на работорговлю — ради мира и безопасности. — Саймон усмехнулся. — Вы куда безжалостнее, чем кажетесь, Ваше Величество.
— Я безжалостна ровно настолько, насколько нужно, — ответила она. — Доброта в этом мире — редкая и дорогая роскошь.
Она была права сильнее, чем сама знала. Саймон, к своему горю, усваивал этот урок не раз — на протяжении многих правлений. — А каково ваше третье желание?
— Оно подождёт, пока вы не исполните первые два, — призналась Ремедия. — Итак? Мы договорились?
Саймон резко кивнул. — Вы можете снабдить меня сведениями о том, что меня ждёт на этой арене?
— Моя Теневая стража предоставит вам план места и путь отхода. — Ремедия с довольным видом попробовала свой буйабес. — Могу я рассчитывать, что вы займётесь этим уже сегодня?
Саймон предвкушающе рассмеялся. — Лучшего времени, чем сейчас, не найти.
После стольких предательств он наконец лично нанесёт удар «Паутине».