В комнате стояла такая тишина, что Саймон слышал резкий треск камина.
Ни слуга не пришёл подать им вина или еды, ни ветер не бился в окно снаружи, а человек напротив — если это вообще был человек — не издавал ни единого звука. Саймон уже начал задумываться, дышит ли тот вообще. Он сел за стол рядом с Верни, сложив пальцы домиком, готовый в любой миг швырнуть заклинание при первом признаке опасности. Саймон не думал, что хозяин привёл бы его сюда таким образом, если бы желал драться, но с «Паутиной» никогда нельзя знать наверняка…
— Вы кажетесь встревоженным, Ваше Величество, — спокойно произнёс граф Верни. — Что вас беспокоит? Воздух в моей обители? Дверной проём в вашем кабинете?
Всё. — Признаюсь, я размышлял, не вы ли Принц Пауков.
— Вы мне льстите, Ваше Величество, но я не принц воров. Думаете, я доверил бы кому-то вроде Шёлк кристалл Рака, будь я им? Улыбка Верни была такой простой и в то же время такой пугающей. — Это ведь хитрая уловка с её стороны, верно? Весь этот принцев маскарад.
Глаза Саймона слегка расширились — осознание ударило его, словно молот по лицу. — Вы не хотите сказать…
— Говорящая статуя — это коварная уловка, — сказал Верни. — Шёлк достаточно зажечь ей глаза и вложить слова в уста с помощью магии, и все внезапно уверуют в существование незримого вдохновителя. Прекрасное театральное представление, не находите?
Шёлк всегда присутствовала, когда статуя говорила… а когда у неё появилась возможность связать Астериона, она попыталась поработить его Принцу Пауков, а не себе, хотя утверждает, что готовит предательство в это правление, — подумал Саймон, и кусочки мозаики сложились воедино. Верни прав: ни один преступный вдохновитель не доверил бы подчинённому артефакт, столь могущественный, как кристалл Рака, даже верному слуге.
Если только… если только подчинённый и его господин не были одним и тем же лицом.
— Принц Пауков — мираж, иллюзия, порождённая ложью и верой, — подтвердил его подозрения Верни. — Пока преступники ищут таинственного вдохновителя за всем происходящим, они не замечают кукловода, стоящего прямо перед ними.
— У кого из них Крестон Плута? — осведомился Саймон.
— Шёлк. Её сестра Бархат слишком импульсивна, чтобы доверить ей Благородный Крестон или кристалл Зодиакального Демона. Впрочем, у неё достаточно уровней Ассасина, чтобы заменить сестру, если ту выведут из строя. — Верни отвёл взгляд. — Уверен, эти две змеи прямо сейчас замышляют мою погибель. Они не осмелятся нанести удар напрямую, чтобы не вызвать смертельный раскол в нашей организации, но вы, чужак, втирающийся к нам силой, станете отличной марионеткой.
— И они осмелятся попробовать? — солгал Саймон, прекрасно зная, что они уже это замышляют. — Похоже, вы контролируете Чердак, на который они полагаются, чтобы поддерживать свою организацию.
— Кто хозяин дороги? Мастер, что её проложил, или колесница, что ездит по ней каждый день? — Верни пожал плечами. — Один из Перков Плута позволяет им вскрывать любой замок или препятствие. Они могут сломать любую печать, обойти любой барьер, открыть любую дверь… включая двери моего Чердака. Я — могущественный ресурс в том смысле, что лишь я могу открыть больше дверей, но теперь, когда я против их планов превратить кристаллы в оружие, я больше не незаменим.
— Тревожная история, но простите, если я усомнюсь в её правдивости, — уклончиво сказал Саймон, изо всех сил стараясь не выдать ни малейшего намёка на свои истинные намерения и знания. — От вас разит Тьмой.
— От вас тоже, — ответил Верни. — И всё же я чувствую, что для вас это был не больший выбор, чем для меня.
Саймон усмехнулся и не стал выбирать выражения. — Кто вы на самом деле? Самозванец, носящий кожу мертвеца? Восставший труп, поднятый каким-то некромантом после того, как мой брат сразил вас? Осталось ли что-то от настоящего Верни внутри этой оболочки?
— Я изменился, это правда, но моя преданность — нет. — Его руки потянулись к тунике и рубашке, которые он начал расстёгивать. — Впрочем, в одном вы правы.
Верни обнажил перед ним свою грудь — и зловещую вещь, помещённую там, где должно было находиться сердце. Саймон в ужасе заморгал, увидев, как подтвердились все его худшие подозрения.
— Я не пережил свою дуэль с вашим братом, — признался Верни.
В его торс был вживлён светло-фиолетовый кристалл миазмов, слившийся с плотью и кожей куда более тесно, чем механические приспособления Борша. Зловещий символ Близнецов пульсировал на его поверхности, словно кровоточащий шрам.
Саймон тут же в тревоге вскочил со своего места и призвал булаву. — Вы — носитель демона?!
— Значит, вы знаете, чем эти кристаллы являются на самом деле, — спокойно ответил Верни. Он не поднялся со своего места и не нанёс удара. — Прошу, об одном лишь молю: выслушайте мою историю. Я не желаю драться, а бессмысленная схватка лишь сыграет на руку истинному врагу.
Рука Саймона крепче сжала булаву. — У вас пять минут.
— Благодарю, — ответил Верни, снова надевая тунику. — Я нашёл этот кристалл во время археологической экспедиции в Музу, в том, что теперь кажется мне целой жизнью. Я искал оружие эпохи до Погибели, которое позволило бы нам одолеть Гаргаута. Вместо этого я извлёк из земли столь же ужасное зло, привязанное к эльфийскому мечу. Я взял на себя труд привезти его с собой в Лор, где надеялся, что молитвы и святые слова в конце концов очистят его.
— Полагаю, Свет не указал вам путь, — съязвил Саймон.
— Указал, но я не смог его увидеть. — Верни поморщился с лёгкой неприязнью, хотя Саймон не мог понять, было ли это от презрения к Свету или к богохульству. — Демон провёл многие-многие годы, нашёптывая мне, пытаясь убедить меня освободить его. Я, разумеется, отказывался…
— Пока не появился Луи, — догадался Саймон. — Вы продали свою душу, чтобы выжить.
— Это был мой самый постыдный миг, — признался Верни. — Когда я лежал, истекая кровью, с дырой там, где должно было быть сердце, и смотрел, как армии вашего отца подступают к королевскому замку Магволии, чтобы поработить очередную страну… признаюсь, на краткий миг моя вера пошатнулась. В моей душе открылась пустота, и Жуткие Близнецы устремились в неё, чтобы заполнить эту брешь.
Он поднялся со своего места и выглянул в окно. Саймона сильно подмывало ударить его в незащищённую спину, но он сдержался. Поведение этого существа так напоминало ему Луи — непоколебимую уверенность его брата в том, что ничто не способно по-настоящему ему навредить. Драться с таким монстром в его собственном логове было бы самоубийством, к тому же человек напротив — насколько Саймон знал — мог оказаться и фетчем, и иллюзией.
— Однако… когда наши души слились и воспоминания соединились, я понял, что принимал за пустые обещания, было искренними мольбами, — сказал Верни, глядя на туман снаружи. — Демон во мне имел столетия, чтобы обдумать своё положение. Он устал от бесконечной борьбы с людьми и желал лишь одного: жить свободной жизнью в роскошной безвестности.
Саймон подавил смех. — Вы серьёзно ожидаете, что я в это поверю?
— И всё же это правда. Оно открыло мне множество тёмных тайн, включая ту, что оно — лишь один архидемон из тринадцати. — Верни снова повернулся к нему лицом. — Сам Мардок был одним из них, как и демон внутри кристалла Весов в Бужане.
— Значит, вы планируете завербовать нас обоих? — с презрением спросил Саймон. — Чтобы создать международный союз Зодиакальных Демонов и уничтожить мир?
— Нет, — ответил Верни с величайшей серьёзностью. — Я хочу, чтобы мы запечатали остальных демонов, пока не стало слишком поздно.
Что? Саймон заморгал от неподдельного удивления и не нашёл, что сказать. Что это такое?
— Тот демон Весов, Эксодеос, настолько безумен, что, вырвавшись на свободу, попытался бы уничтожить вселенную, — сказал Верни. — Другие, вроде Водолея Шин-Дразила и Минотавра Астериона, обрушили бы такие разрушения, что, я думаю, наша планета не пережила бы последовавшего хаоса.
Астерион? Это заставило Саймона задуматься. Встретив архидемона лично и обнаружив, что тот довольно подавлен, он с трудом представлял Минотавра разрушителем. Впрочем, до столетий заточения он мог быть совсем иной сущностью… и Верни не знает, что я тоже с ним встречался.
— И ваш демонический жилец этого не хочет? — недоверчиво осведомился Саймон. Он знал от Астериона, что все Зодиакальные Демоны преследуют разные цели, но лишь Мардок был достаточно злобен, чтобы в самом деле вредить своим собратьям.
— Я же вам сказал: оно устало от войны и теперь жаждет лишь спрятаться, — подтвердил Верни, опускаясь обратно в кресло. — Когда я узнал о других демонах, постоянный конфликт с Владыкой вдруг показался мне ничтожным. Я решил посвятить всё своё время и ресурсы нейтрализации этой угрозы, потому и заключил союз с Принцем Пауков, чтобы построить организацию, которая станет «Паутиной». Наш план состоял в том, чтобы проникнуть в самые тёмные уголки общества и присматривать за теми, кто возжелает силы Зодиакальных Демонов.
Не то говорили мне сёстры, — подумал Саймон. Кто из этих троих мне лжёт? Или, может быть, все? — Рабство, наркотики и всё прочее тоже входили в план?
— Не стану отрицать, нам приходилось заключать союзы с неприятными людьми, чтобы расширить нашу сеть, — невозмутимо ответил Верни. — Вы должны понимать: невозможно заслужить доверие плутов и преступников, не запачкав руки, а рыцарей, готовых на такое, немного. Это пришлось сделать.
В его словах была правда — Саймон делал то же самое, чтобы проникнуть в «Паутину», — но слова эти почему-то звучали пусто. — Вы могущественный дворянин со связями в Белом Единороге, — заметил Саймон. — Почему бы не предупредить их?
— Прежде всего, я боялся, что чем больше людей узнают о Зодиакальных Демонах, тем больше глупцов возжелают их силы, — ответил Верни. — Белый Единорог — это рыхлая коалиция, сосредоточенная на борьбе с Владыкой, и в ней столько же жадных наёмников, недовольных королей и честолюбивых выскочек, сколько доблестных героев; многие из них использовали бы кристаллы во зло или в ложных целях. — Он испустил заговорщический вздох. — К тому же… я уверен, что Оракул знает о Зодиакальных Демонах, но не делает почти ничего, чтобы их остановить. Все свои усилия она направляет на остановку Владыки, исключая все прочие угрозы для человечества. Разве это не кажется вам подозрительным?
— Да, — согласился Саймон. У него и самого были сомнения насчёт планов и стратегии Оракула, но это не меняло того, что Верни располагал средствами для достижения своих целей, не создавая международную преступную сеть. Что-то в нём не вяжется.
— Хотя страдания, причинённые «Паутиной», тяготили мою совесть, я считал это справедливой платой, когда мы нашли кристалл Рака и сумели заключить его в гримуар… — Верни нахмурился. — Именно там я ошибся сильнее всего. Знание о том, что Зодиакальных Демонов можно связать и подчинить, разожгло жадность сестёр. Они хотят лишь завладеть новыми из них, пренебрегая опасностью.
— Допустим, я поверю хоть одному вашему слову — почему вы мне это рассказываете? — Саймон провёл достаточно времени в обществе демонов, чтобы понимать: каждое из этих существ — злобная тварь, которой нельзя ни доверять, ни недооценивать, даже тех, кого он поработил. — Зачем рассказывать мне, Владыке?
— Потому что вы не выбирали унаследовать этот Класс, верно? — спросил он резким тоном. — Сила Тьмы была навязана вашей душе… и она тяготит вас. — Граф наклонился к своему гостю. — Вы пришли сюда не за уровнями, а чтобы помешать Шёлк и ей подобным злоупотреблять Зодиакальными Демонами. Вы знали, что «Паутина» их ищет, в тот самый миг, когда постучали в нашу дверь.
— Вы ошибаетесь, граф, — ответил Саймон, хотя его слова поколебали его. Этот человек в чём-то был так же проницателен, как Луи. — Вы ищете знаки, которых нет.
— Нет, не думаю. Я наблюдал за вами очень внимательно. Хотя свою жестокость вы приберегаете для злодеев, я чувствую, что в вас есть добро. — Верни улыбнулся в ответ, и на сей раз Саймон уловил в улыбке тень тепла. — Свет тоже это видит: он по-прежнему дарует вам молитвы, когда тени Владыки не преграждают им путь.
Если бы он только знал, что эта благосклонность родилась из обмана… или нет? Часть Саймона задавалась вопросом: не была ли благосклонность, выказываемая ему Мегалитом Света, отражением того потенциала, что он некогда имел; семенем героизма, которое сделало бы его Паладином, не отними его отец его судьбу.
— Одинока дорога, по которой мы идём, но сила, которой мы владеем, нас не определяет, какой бы зловещей она ни была, — с сочувствием произнёс Верни. — Итак, отвечая на ваш вопрос… Я обратился к вам, потому что вижу себя в вас. Думаю, вместе мы сумеем помешать большим злодействам разрушить этот мир, который нам дорог.
Саймон солгал бы, если бы сказал, что слова Верни не нашли в нём отклика. Тот был прав: Саймона обременили Классом Владыки и вынудили использовать его по сути жестокие силы ради общего блага. Часть его хотела верить, что есть и другие, подобные ему, что кто-то способен по-настоящему понять его положение. Верни пошёл на большой риск, обратившись к нему, и если Шёлк и вправду была Принцем Пауков, он мог стать грозным союзником. Один Чердак стал бы бесценным ресурсом для всех будущих правлений.
Однако…
И всё же у Саймона было сосущее чувство, что со всей этой историей что-то не так. Она отчасти была правдоподобна, и некоторые детали, вероятно, были верны, но то, как Верни напоминал Луи, ему не нравилось. Он выглядел слишком отстранённым от человечества, жутко далёким — куда больше, чем подобало бы тому, кто заявляет, что печётся о нём.
Есть ли в его истории брешь? — размышлял Саймон. Верни не упомянул бесчеловечные эксперименты, обнаруженные в Кокани, ни то, как вписываются во всё это Берт и Хром Круак. Он попытался вспомнить конец своего прошлого правления. Не упустил ли он какую-то деталь?
«Это не должно занять столько времени», — сказал Касвал прямо перед их последней схваткой. «Нас двое и запасной сосуд против одного из этих отвратительных героев».
Когда барьер пал, Шёлк была мертва, её гримуар уничтожен, а тёмная фигура отсекла голову Ремедии. Саймон никогда не ощущал ни малейшего дуновения Тьмы, исходящего от Шёлк, так что она, скорее всего, и была «запасным сосудом»… а значит, другой Зодиакальный Демон, присутствовавший там, был…
— Вы сказали, что ваш кристалл был привязан к мечу? — осведомился Саймон, и в его уме начало формироваться сосущее сомнение. — Можете показать его мне? Интересно, не сможем ли мы научиться лучше запечатывать Зодиакальных Демонов по нему.
— Боюсь, это будет пустой тратой времени, но если вы настаиваете… — Верни взмахнул рукой, и из окружающих теней появился меч. — Вот.
Он спокойно предъявил Саймону ту самую саблю, что отсекла голову Ремедии.
Саймон поблагодарил Свет за предусмотрительность: он наложил Покров Ночи и надел доспех Владыки, прежде чем войти в эту комнату, иначе его ярость вышла бы наружу. Он сразу узнал ту самую изогнутую саблю в эльфийском стиле, которую тёмная фигура, сразившая Ремедию, обнажила против него в конце его прошлого правления.
А значит…
Это он, — подумал Саймон, изучая клинок и ловя улыбающееся отражение Верни на его кромке. Я нашёл твоего убийцу, Ремедия.
И раз уж он и заключил союз с одержимым Касвалом, и сражался за освобождение Льва, значит, он с самого начала и до конца лгал о своих мотивах. Он не был ни демоном поневоле, ни необходимым злом, действующим ради общего блага, а был лживым демоном до мозга костей.
Это злобное чудовище было коварным. Оно сразу заметило глубоко укоренившееся желание Саймона использовать Класс Владыки, чтобы спасти мир, и воспользовалось им. Речь Верни, возможно, даже подействовала бы на него, подойди Саймон к «Паутине» в более раннем правлении, когда ещё не претерпел столько предательств с их стороны. Саймону стоило всего его самообладания, чтобы в гневе не схватить саблю и не пронзить её владельца на месте.
Настоящий ли Верни Принц Пауков или нет — не имело значения. Он был угрозой, архидемоном под личиной, и препятствием, которое Саймону надлежало устранить, прежде чем явится Абраксас и наделит его ещё большей силой.
Мог ли Саймон с ним справиться? Определённо не здесь, в пределах его владений, и не без достаточной поддержки. Уже то, что Верни сражался с Луи на равных ещё до того, как стал носителем, а потом убил Ремедию, красноречиво говорило о его могуществе. Прямое столкновение сейчас закончилось бы поражением.
— В чём ваша игра? — настороженно спросил Саймон. — Вы хотите, чтобы мы объединились против сестёр?
Верни резко кивнул. — Я хотел бы устранить их с наименьшим кровопролитием, и особенно не позволив Раку ускользнуть из наших рук. Застигнуть их врасплох будет непросто. Шёлк благоразумна, осторожна, подозрительна ко всему… она не позволит застать себя врасплох.
— Её сестра Бархат, кажется, менее осмотрительна, — заметил Саймон, и Верни кивнул. — Какого они уровня?
— Между шестидесятым и семидесятым, полагаю. Гримуар также позволяет им призывать ослабленную версию архидемона Рака. Их не стоит недооценивать. — Верни повернулся и взглянул на камин. — Подозреваю, Бархат убедит Шёлк сделать ставку на вас как на их орудие, а затем они убедят вас действовать против меня. Завоюйте их доверие. Мы устроим ситуацию, в которой они решат, что победили, а затем застигнем их врасплох в миг торжества.
Поначалу Саймон задавался вопросом, не было ли это замысловатой проверкой, но всё больше убеждался: внутри «Паутины» действительно зреет гражданская война. Верни, вероятно, стремился освободить своих демонических собратьев, тогда как Шёлк и её сестра желали подчинить их ради выгоды. Должно быть, прежде они прекрасно действовали заодно, пока их интересы не начали расходиться.
Сколько правды было в каждом из их рассказов? Саймон знал, что лучшие лжецы всегда добавляют крупицу правды к своим пустым посулам.
Так или иначе, и Верни, и близнецы должны были уйти — ради его мести и ради мира.
— До тех пор мы должны обеспечить сохранность оставшихся Зодиакальных кристаллов, — сказал Верни, встречаясь взглядом с Саймоном. — Вы упомянули, что знаете местонахождение Скорпиона и Минотавра?
Значит, он знал, что Саймон выдал сёстрам местонахождение Стрельца, а это означало, что он, вероятно, может шпионить через дверь его кабинета. Лучше бы это запомнить — или перенести свои дела куда-нибудь ещё.
— Не стоит ли мне оставить эту информацию при себе? — возразил Саймон. — Чем меньше людей знают, тем лучше.
— Мы оба знаем, что Принц Пауков явится за этими сведениями, и тогда вам будет трудно не выдать их под угрозой шантажа, — ответил Верни с тонкой улыбкой, приложив руку к груди. — Разве я не излил вам свою душу? Я дал вам знание, способное меня погубить.
Уверен, у вас есть тысяча планов побега и убежищ, куда можно сбежать. — Саймон знал, что Верни не выдал бы свою истинную личность, если бы не был готов в любой миг от неё отказаться.
— Мне всё же нужна гарантия, что вы серьёзны, — настаивал Саймон. Он указал на дверь Чердака. — Как вы их создаёте?
— Это способность, присущая лишь моей второй половине, как и создание моих фетчей. Никто другой, насколько мне известно, на это не способен. — Верни кивнул самому себе. — Но я могу дать вам карту этих путей и разрешение пользоваться ими по своему усмотрению.
— Этого хватит. — Саймон не сомневался, что карта будет неполной, но у него уже были планы заполнить её пробелы с помощью Гектора. — Пока я оставлю местонахождение Минотавра в тайне, на всякий случай, но Скорпион… он в надёжном месте.
— В этом мире нет места, способного навеки удержать Плута, а Скорпион — один из мерзейших знаков Зодиака. — Верни с интересом подался вперёд. — Где он? Возможно, мы сумеем укрепить его защиту.
Сомневаюсь. — Подземелье, сокрытое под замком Каркас на островах Бервик. Отец спрятал вход в усыпальнице своей покойной жены.
Саймон мог бы поклясться, что Верни подавил усмешку от этого известия, чем выдал частицу своей истинной сути. — За этим, должно быть, стоит мрачная история. Командир знает?
— Отец держал это от него в секрете, — ответил Саймон. — И это опасное Подземелье, судя по тому, что я узнал из записей Бальзама. Я не стал бы исследовать его без серьёзной подготовки.
— Мы это учтём. Есть ли в том месте ещё что-нибудь особенное?
— Нет. — Саймон улыбнулся за скрывающим лицо шлемом. — Насколько я знаю, нет.