Как истинный мастер организации и планирования, Анна всего за несколько дней устроила скромный семейный отдых на одном из закрытых курортов императорской семьи.
В те годы, когда Саймон жил всеми забытым бастардом, его сюда ни разу не приглашали, но он помнил, как воображал, будто остров Борей в Святилище затмит их все без труда. Оказалось, он был прав лишь наполовину: хотя песчаным пляжам Наварры действительно не хватало живописной зелени, курорт предлагал куда больше удобств — бассейн, особняк с богатым баром, целый штат слуг, готовых исполнить любую прихоть, и даже огромную позолоченную прогулочную баржу. Бальзам Магнос, судя по всему, любил отдыхать на ней с фаворитками или охотиться на крокодилов.
Анна собрала здесь почти всю императорскую семью вместе с горсткой приближённых; отказались лишь Дассейн и Лориана, решившие сосредоточиться на делах операции «Метеор», да Норбелль пока оставалась в Кокани. Даже Моблан и Луи согласились приехать со своими спутницами.
Разумеется, в их распоряжении имелось множество средств связи и камней телепортации, позволявших продолжать управлять империей и отсюда. Люди вроде Моблана не могли расслабиться до конца, однако для Саймона это было, пожалуй, ближе всего к передышке за все его недавние правления.
Большую часть утра Саймон провёл на пляже, играя в «ловилки» с Луи, Гектором — притворявшимся големом — и Таласом: все трое палили в Воина из арбалетов. Саймон наблюдал, как брат ловит арбалетные болты латной рукавицей и швыряет обратно так, что те пролетали буквально в паре дюймов от уха стрелка.
Зрелище было весьма своеобразным. Безусловно, упражнение преследовало практическую цель — Луи демонстрировал братьям ценную Технику, — но Саймон не помнил, чтобы они втроём хоть когда-нибудь занимались чем-то столь обыденным. Неужели именно так ведут себя нормальные братья, когда не пытаются убить друг друга?
— Перехватчик стрел — это рукопашная Техника, созданная фабланским Монахом, чтобы перехватывать оружие дальнего боя и швырять обратно в стрелка, обращая силу врага против него самого, — объяснил Луи. — Вопреки названию, она работает с любым метательным или стрелковым оружием, не только со стрелами. С её помощью мне удалось поймать на лету пулю того снайпера.
— И ты сумел метнуть её обратно? — поинтересовался Саймон.
— Я попытался, но мне не хватило сил швырнуть её назад через сотни миль. — Луи едва заметно улыбнулся, заметив явное разочарование Саймона. — Сила Техники зависит лишь от того, кто её применяет, а я пока не достиг вершины своего Класса.
Досадно, но вполне ожидаемо. Саймон не без оснований подозревал, что снайпер угрожал ему с такого расстояния благодаря мощной винтовке, улучшенной Ремесленником.
Благодаря перку Разжигатель Войны наручи и сапоги доспеха Владыки считались для Саймона оружием, а это вкупе с Мастером оружия позволяло ему осваивать некоторые рукопашные Техники. Луи счёл нужным обучить его защитному приёму, чтобы в будущем помочь совладать с проклятым музанским снайпером.
К несчастью, они выяснили, что эта лазейка не распространялась на более широкие Телесные Техники, поскольку те опирались на дыхание, резкие движения, ловкость рук или уникальные биологические черты вроде хвостов и крыльев. Это означало, что способности вроде Каварими Ниндзя оставались ему недоступны, как и многие танцы Танцовщицы. Саймон мог бы обойти эту проблему, поглотив Крестон Монаха, но у него оставалась лишь одна свободная ячейка Пожирания Крестона и слишком много заманчивых вариантов на выбор.
— Для некоторых Техник к тому же требуется определённое Сродство. — Луи призвал в руку боевой молот. — Смотри.
Он поднял оружие к небу, и хотя чистый горизонт не омрачало ни единое облачко, в боевой молот из ниоткуда ударила молния, напитав его электричеством. Затем Луи метнул его в песчаный берег: от удара раздался громовой раскат такой силы, что взметнул песок и перепугал женщин, потягивавших коктейли неподалёку. После этого молот сам собой вернулся в руку Луи.
— Молот Грома — это Техника для молотов и булав, вбирающая в себя мощь грома, — обратился Луи к братьям. — Поскольку у вас обоих неплохое сродство с Молнией, она стала бы ценным пополнением вашего арсенала.
— Я и так могу наполнять свой топор стихией Молнии, — буркнул Талас.
— Но тебе не хватает дальнобойных атак. Однажды это выйдет тебе боком, если столкнёшься с врагом, к которому невозможно подобраться. Весьма проницательное замечание, учитывая, как в прошлом Талас погибал от рук кого-то вроде Вивр. — Что же до тебя, Саймон, Техники не зависят от магии и должны пригодиться против музанских Чемпионов.
— Разве ты не хотел, чтобы я сперва сосредоточился на основах? — заметил Саймон. Он не отрицал пользы стихийных Техник — они действительно могли пригодиться, и на их освоение ушло бы куда меньше времени, чем на создание новых миазматических заклинаний, — но у него и без того хватало забот.
— Одно другому не мешает. Твоя беда, Саймон, в том, что ты великолепно приспосабливаешься к новым обстоятельствам, но совершенно недальновиден в вопросах подготовки. Взять хотя бы то, как ты используешь свой Инвентарь. Никогда нельзя выходить из дома без масел для смазывания оружия —
— Глазам своим не верю! — крикнула из-под зонта Анна. Она и её постоянно растущая свита служанок мирно отдыхали, пока Молот Грома Луи не прервал их беседу. — Это должен быть спокойный отдых, а не тренировка!
— Так милорд отдыхает, — отозвалась Изабель Барбатос. Она выглядела чуть более притихшей, чем обычно — возможно, её что-то тревожило. — Ему нравится учить куда больше, чем он показывает.
Луи едва заметно улыбнулся: — Похоже, наши дамы требуют внимания.
— Ещё как, — со вздохом отозвался Саймон. — Такими темпами я тебя вовек не догоню.
— Не кори себя, — успокоил его Луи. — Отец безжалостно муштровал нас двадцать лет, нанимал наставников и давал указания, чтобы мы выжали максимум из своих Классов и стали для него безупречными орудиями. То, что ты достиг своей нынешней силы всего за несколько месяцев, уже впечатляет.
— Да, впечатляет, — настороженно отозвался Талас. По его голосу всё ещё чувствовалось: он убеждён, что Саймоном кто-то завладел.
— Ты и сам добился потрясающих успехов, — заметил Саймон. Он заглянул в экран Системы Группы брата и убедился, что тот перемахнул через 73-й уровень за рекордно короткий срок. — Ты выжал максимум из моих даров.
— Дело не только в бонусе твоей Системы Группы. Мне кажется, я расту быстрее теперь, когда… — Талас помрачнел и мотнул головой. — Неважно.
Саймон вскинул бровь, а Гектор подал голос: — Я тоже это чувствую, Ваше Высочество… Теперь, когда мой разум чист, я куда лучше ощущаю связь со своим Классом Палача.
— Берсерк требует не только отдаваться ярости, но и подчинять её себе, — задумчиво произнёс Луи. — Возможно, ты наконец нащупываешь свою истинную силу, Талас.
Лицо Таласа помрачнело ещё сильнее, и Саймон сложил два и два: последняя стычка вывела Берсерка на ту же стезю, по которой тот ступал во время их вражды в пору союза с Вивр. Он отпускал ненависть к брату и тем самым постепенно выходил из отцовской тени.
Луи, пожалуй, был прав. Талас обладал скрытыми силами, которым Бальзам Магнос так и не позволил раскрыться, поскольку неизменно принимал сострадание за слабость. Эту возможность стоило изучить, чтобы они сумели вместе пережить Зодиакальный парад.
За последние несколько дней Саймон не раз прокрутил в голове всё, что пошло не так в этом правлении, и пришёл к ряду выводов. Во-первых, пусть Эвфемия и могла наверняка прикончить Вивр, та рисковала собой лишь тогда, когда сила Класса Зверя вселяла в неё чрезмерную самоуверенность; в иных же случаях она усмиряла гордыню и спасалась бегством, чтобы продолжить бой в другой день. Лучшим способом разобраться с ней было просто дождаться, пока она откроет Благородный Крестон, а затем убить её и забрать камень себе.
Во-вторых, хотя разрушение Чердака и нанесло тяжёлый удар по деятельности «Паутины», угрозу это не устраняло до тех пор, пока действовали Вальравн, Шёлк и им подобные. Эти два скользких угря неизменно уходили от расплаты, если только не обрушивать на них всю мощь с первых же мгновений каждого правления. Саймон всерьёз раздумывал, не сделать ли их уничтожение первейшей и главной задачей.
В-третьих, он сильно недооценил мощь Ремесленника. Моблан не сомневался, что в конечном счёте они победят Музу в войне — пусть даже для долгой оккупации им и не хватало войск, — но Саймон был уверен, что Чемпионы заставят их дорого заплатить за каждую пядь земли. Ему требовалось разузнать больше о таинственном изобретателе, дабы либо одержать победу над республикой, либо и вовсе избежать войны.
В-четвёртых… нужно было приложить больше усилий, чтобы привлечь Святилище на свою сторону. Упустить Альциону уже само по себе было скверно, но оттолкнуть Эолу своей беспечностью и призвать Ваяна без предупреждения окончательно предрешило исход. Впредь придётся действовать осмотрительнее.
И наконец, ни умиротворение, ни тотальная война сами по себе не позволяли сплотить мир перед лицом Зодиакального парада. Оба подхода порождали столько же врагов, сколько и устраняли. Саймон начинал задумываться, действительно ли союз с одной партией в противовес другой был лучшим способом справиться с бедами Эндимиона.
«Может, мне просто запереть империю наглухо и предоставить остальной Бримир собственной судьбе до самого Зодиакального парада?» Защитный туман Саймона мог окутать весь Эндимион с его данниками, гарантируя, что ни одна армия не побеспокоит его долгое время. «Если я не могу спасти весь мир, то, быть может, сумею сберечь хотя бы его часть… но тогда я стану ничем не лучше тех трусов из Эллюзии».
С другой стороны, приходилось признать: это правление подтвердило давнюю догадку — единый Дом Магнос был готов покорить весь мир.
Они всё ещё выигрывали войну с таким перевесом, что лидеры могли позволить себе короткий отдых. Вальн пал, Муза увязла в пределах собственных границ, а Лор должен был стать их следующей целью в ближайшие месяцы. Стратегия Моблана работала, Луи и прочие козыри Партии Войны были способны сокрушить врага, а Анна успешно убедила Партию Церкви поддерживать мир внутри страны. Даже Эвфемия благоразумно не создавала проблем и твёрдо удерживала Кокань в лагере империи, несмотря на все свои обречённые попытки дипломатии.
Единый Эндимион был вполне способен функционировать самостоятельно — ему даже не требовалось, чтобы Владыка лично вёл всех за собой. Возможно, именно поэтому отец планировал ударить прямо по Эллюзии, а не начинать с Вальна. Должно быть, он верил: сил хватит, чтобы сразу отсечь змее голову.
В целом Саймон теперь утвердился во мнении, что ему стоит потратить время — и, быть может, несколько правлений — на тренировки, прежде чем принимать мантию Владыки. Скорость повышения уровня снизилась почти до нуля, и ему всё ещё с трудом давались некоторые основы боя, однако существовали и другие пути стать сильнее: подчинить больше эйдолонов, освоить больше Техник, изучить больше заклинаний и Представлений, разработать боевые сценарии, как советовала Альциона, поглотить Крестон Ремесленника, алхимически пробудить скрытые способности Темнокровного, открыть свои Воспоминания, исследовать книгомантию… Саймон перескакивал через ступени и пытался браться за всё сразу.
Он развивался вширь — теперь же ему требовалась глубина.
…
Чтобы Саймон точно провёл день за отдыхом, а не за тренировками, Анна устроила прогулку на барже.
Ярко расписанное и отделанное золотом судно сверкало на солнце полированными досками палубы. Расписные колонны поддерживали шёлковый помост, укрытый занавесями и утопающий в мягких подушках. Саймон должен был признать: лёгкий морской ветерок, овевавший лицо, был весьма приятен. Анна взяла с собой лишь самую малость спутников: Элейн, Тиэллу, Кассандру, Гектора да горстку слуг.
— Я пыталась пригласить отца с мачехой, но они отказались, — сообщила Анна Саймону, пока они вдвоём нежились на подушках. — Между ними всё не ладится.
— Я слышал, — признал Саймон. — Это… досадно.
Антонина мысленно передала ему две вещи: во-первых, Эвфемия пыталась использовать Кокань как посредника для заключения мирных соглашений с Музой, Лором и, возможно, с Эллюзией; во-вторых, наедине они с Мобланом большую часть времени ссорились из-за направления военной кампании. Тот твёрдо намеревался вбомбить Лор обратно в каменный век, а затем проделать то же самое с Музой, тогда как она хотела ослабить натиск в качестве жеста доброй воли для заключения перемирия.
Словом, имперская политика разбила их брак ещё до того, как тот успел по-настоящему начаться.
Саймон испытывал к Эвфемии некоторое сочувствие. Тяжело потратить годы на тоску по несбыточной мечте и осознать, что она, быть может, того и не стоила. Возможно, их отношения с Мобланом расцвели бы пышнее при иных обстоятельствах, или же для счастья ей нужен был кто-то другой… мужчина получше, способный удовлетворить её потребности, как было в случае с Ремедией…
— Тебе их жаль? — спросила Анна. Как всегда, она была чересчур проницательна себе же во вред.
— Признаться, я думал, они лучше поладят. Они оба немало натерпелись из-за моего отца, и мне казалось, между ними есть чувства.
— Быть может, каждый из них держал в голове образ другого, — резко бросила Кассандра. — Образ, не совпавший с действительностью.
— Полагаю, так и есть. — Анна опустила голову Саймону на плечо. — Эвфемия вообразила, будто сумеет заполнить пустоту, оставленную моей матерью в сердце отца, но эта брешь слишком велика; а он принял политическое единомыслие за душевную близость.
— Я учту это, — промолвил Саймон. К слову об отношениях… — Гектор.
Его вассал, усердно обмахивавший веером сестру и всю компанию, повернул к ним закованную в шлем голову: — Да, Ваше Величество?
— Что связывало тебя с моей сестрой, Лорианой? Этот вопрос не давал Саймону покоя с момента пробуждения.
Одержимый шлемом голем выпрямился: — Я… состоял у неё на службе.
— Ведь не только служба, верно? Саймон уже давно подозревал нечто большее. — Когда я очнулся от комы, она призналась, что боялась потерять меня так же, как потеряла тебя. Не думаю, что она переживала бы так из-за рядового бойца.
Анна вскинула бровь, и лицо её помрачнело: — Она тебе так и не сказала?
Саймон уже начал догадываться обо всём, когда Гектор с осторожностью подтвердил: — Мы с вашей сестрой когда-то были… обручены.
— Обручены? А вот это застало Саймона врасплох. Он ожидал тайной влюблённости, но никак не официальной помолвки. — Я и понятия не имел.
— Помолвку Лорианы хранили в строжайшей тайне, — сказала Анна. — Отец лишь много лет спустя обмолвился, что у неё была связь с одним из её рыцарей, но всё держали в секрете. Стань это достоянием гласности, могущественные вельможи тут же составили бы заговор, чтобы убить её избранника и расчистить себе путь к её ложу.
— Да… я подозреваю, что кто-то из них и подстроил нападение, которое… погубило меня. — В голосе Гектора звучала глубокая скорбь. — К тому же принцесса её положения… стояла неизмеримо выше моего скромного чина… Её отец нехотя дал согласие на помолвку лишь из любви к леди Лориане… однако приказал держать всё в тайне… и ждать.
«Потому что знал: ты погибнешь». Саймон ничуть не сомневался, что Бальзам Магнос был вполне способен допустить эту трагедию, дабы использовать скорбь Душара и Лорианы к собственной выгоде. «Или же ему было попросту плевать».
— Много лет назад мой брат погиб, защищая её от засады гоблиноидов, — промолвила Кассандра. — Она очень горевала.
— Какой ужас… — с неподдельным сочувствием отозвалась Тиэлла. — Но… разве теперь она не оставила бы вашего брата при себе?
— Она считает, что мой отец поступил дурно… вернув меня, — признался Гектор. — Что я уже не тот человек, каким был прежде. И она… права, полагаю. Всё, что осталось от моих чувств… лишь воспоминание о воспоминании… и скорбь.
— Половина тебя лучше, чем ничего, брат, — ободрила его Кассандра. — Мы исцелим твои раны и однажды вернём тебя к жизни по-настоящему.
Гектор промолчал, а Саймон без труда прочитал между строк: вид бывшего жениха в обличье нежити лишь растравлял боль сестры и её чувство вины за то, что не спасла его тогда. Она даже не могла оплакать его как положено.
— Между нами, думаю, именно поэтому Лориана так отчаянно опекает тебя и братьев, — шепнула ему на ухо Анна. — Она боится потерять вас так же, как потеряла его.
Саймон находил это весьма правдоподобным. Лориана всегда казалась ему куда более эмоциональной, чем старалась показать. В конце концов, она была готова убить «отца», когда Саймон выдавал себя за него, по ошибке пытаясь отомстить за мать и брата. Зрелище того, как он едва не погиб от пули снайпера, несомненно, разбередило старые раны.
— К слову о помолвках… — кашлянула Тиэлла. — Не планирует ли Ваше Величество устроить помолвку и мне теперь, когда прежняя расторгнута?
Анна рассмеялась: — Тебе так не терпится расстаться с новообретённой свободой, Тиэлла?
— С какой свободой? Ради тебя мне пришлось бросить Академию, — Тиэлла расплылась в широчайшей улыбке. — Теперь, когда все считают меня любовницей Его Величества, на меня предложения так и сыплются, но я —
— Что? — Саймон вскинул голову. — Что ты сейчас сказала?
Тиэлла хихикнула: — Прежде чем впасть в кому, Ваше Величество распорядились передать мне Крестон Дредноута.
— Ради твоей же безопасности и потому, что я предвидел: ты найдёшь ему достойное применение, — с досадой нахмурился Саймон. — Только не говори мне, что этот жест истолковали превратно?
— Саймон, Саймон… — Анна покачала головой. — Ты сажаешь жениха моей дорогой Тиэллы в темницу за мятеж, расторгаешь её помолвку, а следом преподносишь драгоценный Крестон в подарок? И после этого удивляешься, отчего сплетники видят в этом твой интерес к нашей милой Тиэлле? Не говоря уже о том, что ты возвёл новую невесту её брата в ранг графини…
— Роберт был предателем, а Мередит заслужила своё возвышение, — раздражённо буркнул Саймон. — Прости, Тиэлла. Я не хотел навлечь на тебя неприятности.
— Не стоит извиняться, Ваше Величество, — успокоила его Тиэлла. — Как я и сказала, я буквально завалена предложениями выйти замуж. Все считают, что к моему будущему мужу станет прислушиваться сам Владыка.
— У Элейн тоже набралось немало женихов, — задумчиво заметила Анна, взглянув на свою служанку-полуэльфийку. — Правда, слухи она восприняла куда менее благосклонно, чем Тиэлла.
Элейн не удостоила её ответом, к немалому раздражению Саймона. — Смотрю, твой нрав
со времени нашего последнего разговора ничуть не смягчился, — заметил он. — Я полагал, возвращение души твоего отца под твою опеку послужит достаточным доказательством моей искренности.
— Я благодарна Вашему Величеству за то, что вы пощадили мою семью и вернули мне призрак отца, — отозвалась Элейн, и взгляд её был ледяным. — Однако я не способна уважать человека, который может отравить целый народ и при этом считать себя хорошим человеком.
Над баржей повисло напряжённое, неловкое молчание, которое нарушил Саймон: — Оттого, что я внушаю тебе отвращение, или же потому, что напоминаю: ты и сама далеко не хороший человек?
— И то, и другое. — Элейн нахмурилась, окинув Саймона оценивающим взглядом. Казалось, её слегка озадачило, что он не взорвался гневом, как в прошлый раз.
— Ваше Величество больше не считает себя хорошим человеком? — поинтересовалась Кассандра.
— Это… Перед мысленным взором Саймона промелькнули музанские мирные жители, превращавшиеся в чудовищных слизней, и образ Эолы в темнице. — Не имеет значения.
— Я знаю противоядие от душевной тревоги, — протянула Анна, лаская рукой его грудь. — И могла бы применить его прямо сейчас.
Саймон улыбнулся, обрадовавшись возможности отвлечься: — Прямо на глазах у твоей служанки и Кассандры?
— Если не хотят оставаться в стороне, пусть присоединяются, — ответила Анна, к немалому изумлению Саймона. — Я видела, какими взглядами ты одариваешь Кассандру, а Тиэлле не терпелось расстаться с невинностью ещё в Академии. Все и так судачат, будто ты уже взял своё, так какая разница? Ты едва не погиб у меня на руках, так что на сей раз я готова закрыть глаза.
— Я нравлюсь Вашему Величеству? — с искренним любопытством спросила Кассандра, пока её брат хранил жутковатое молчание. — За мной никогда не ухаживали, так что сама я понять не в силах.
— Я… нравишься, — признался Саймон, притягивая Анну ближе к себе. — Но я женат, а это должно хоть что-то значить.
Случившееся с Мобланом и Эвфемией — более того, его собственный брак с последней — лишь глубже вбивало эту мысль.
— Рада это слышать, Саймон. — Анна погладила его по волосам. — Ну, в таком случае ты мог бы призвать свой туман, чтобы уединиться…
…
Большую часть вечера и ночи компания провела на барже.
Анна нашла способ обойти его щепетильность: применив Клеймо Зависти, она приняла облик женщин, которых он продолжал вожделеть. Саймон мгновенно подмечал разницу по сравнению с постелью настоящей Ремедии — помимо отсутствия телепортации, Анна всегда вела себя иначе, — но эта ролевая игра всё равно оказалась в высшей степени приятной.
В конце концов Саймон довольно легко погрузился в сон… пока среди ночи Анна не проснулась с криком, перепугав всех вокруг.
— Что за… — Саймон прижал к себе задыхающуюся Анну; по её лбу катился пот. — Что случилось? Кошмар приснился?
— Я… нет, не кошмар… слишком отчётливо… — Анна прижала ладонь ко рту. — Земля… земля кричала…
— Видение? Неужели пробуждение Воспоминаний Фарис позволило ей открыть какие-то пассивные сны Провидца? — Что ты увидела?
— Смерть. — Анна побелела как мел. — Смерть с небес.