— По указу Лиги Вальна всем кораблям из Эндимиона отныне закрыт вход в наши порты, и они обязаны делать остановку на Мёртвом острове, — зачитал постановление собранию Ткачей Вольтобаута и откашлялся. — Который, к слову, входит в мои владения. Они сваливают на меня всех, кого подозревают в заражении.
— Похожие указы издали в Лоре и Музе, — сообщила собравшимся Шёлк. — Их опасения оправданы?
— Да, — подтвердил Гектор в теле Верни. — Один корабль пришвартовался в Лоре с заражёнными трупами среди груза. Только вмешательство эльфийских провидцев, предупредивших местные власти, предотвратило вспышку.
Лориана разослала своё оружие всем врагам, — мрачно подумал Саймон. — При таком числе жертв войны Луи покажутся лучшим исходом. О чём она только думала?
Со времени нападения на Валендр прошло несколько недель, и за это время чума Лорианы прокатилась по всему Эндимиону. Сестра выпустила ещё несколько канистр со своим биологическим оружием во владениях Партии Церкви в Магволии, а затем предъявила всем нейтральным дворянам и лорд-мэрам вроде Одетт Кано предельно простое требование: подчиниться Партии Войны и получить вакцину — или погибнуть вместе со всеми.
Эвфемия перед лицом угрозы тоже не сидела сложа руки. Она объявила карантин во всех крупных поселениях, мобилизовала всех, кто способен творить заклинания против болезней, и передала их под начало Моблана для координации спасательных мер, а также приказала захваченному флоту дирижаблей бомбить очаги заражения с воздуха. Норбелль тоже вернулась из Кокани с воздушным подкреплением, чтобы бомбардировать Исследовательский центр Гоетии, где засела Лориана.
Несмотря на все принятые меры, вирус продолжал распространяться, и положение усугублялось тем, что его жертвы превращались в крайне опасных чудовищ, одержимых стремлением разносить заразу любой ценой. Все вассалы-Ремесленники и вассалы-Алхимики по всему миру сбивались с ног, пытаясь найти лекарство, пока болезнь не охватила новые земли.
Единственным утешением оставалось то, что Дассейн лично уничтожил оставшиеся канистры в Теллурии, воочию увидев истинную разрушительную мощь оружия, но они с Вивр всё равно продолжали кампанию. Её обращённые рабы-драконорождённые в массе своей были невосприимчивы к чуме, а ключевые отряды получили вакцину Лорианы, что позволяло им осаждать Маяк. Пожалуй, оставалось лишь вопросом времени, когда весь Валендр обратится в могильное владение королевы драконов.
Только Берт и Хром Круак казались смутно довольны положением дел: первый — потому что такому конструкту, как он, болезнь была не страшна, а второй — потому что видел в чуме оружие против Эллюзии.
— Может, мы сумеем извлечь из этого пользу, — сказал Хром Круак. — Найдём заразе новое применение.
— И как нам нажиться на том, что убивает всех наших клиентов? — возразил Борш. — Мы даже тела продать не можем! Все так боятся подхватить эту проклятую дрянь, что трупы в лучшем случае сжигают, а в худшем — просто бросают. Даже могильщики к ним не подходят!
— Мерзкое варево, эта Мясная чума, — проговорила Бабуля Радхаг тоном, в котором каким-то образом сочетались исследовательское любопытство и толика настороженности. Название быстро прижилось, пока зловредная болезнь расползалась по Эндимиону. — Эта зараза разумна, да, чумной дух. Он способен затаиться, чтобы заразить как можно больше людей, подстерегая их у могил. Исцелить её можно лишь целительной магией высокого ранга.
— И эти заклинатели тоже рискуют заразиться, — мрачно добавила Одетт.
— Вакцины, которые предоставила нам леди Кано, дают защиту лишь до заражения, — с тревогой сказала Шабрам; взгляд её был мрачен. Донесения о бедствии день и ночь копились на её столе. — Но стоит кому-то подхватить заразу, смерть в течение часа неизбежна.
— Если бы она просто убивала своих жертв, — буркнул Борш. Именно этот обычно невозмутимый вервольф и созвал собрание. — Болезнь поднимает трупы, превращая в мерзкую нежить —
— Нежить — неверное определение, — возразил Вольтобаута. — Жертвы живы, их просто приводит в движение болезнь.
— Неважно, — отмахнулся Борш. — Мы считаем жертв возами. Я даже добычу, которую Вивр разрешает нам оставлять, перепродать не могу: никто сейчас не хочет брать ничего из Теллурии.
— Мне пришлось забаррикадировать Уиспермайр, чтобы не допустить наплыва беженцев, — добавила Одетт. — Все дороги перекрыты, а чужаков пристреливают на месте, если те не поворачивают назад. Обстановка накалена до предела.
Берт, до сих пор хранивший молчание, выступил с предложением: — А почему бы нам просто её не убить?
Саймон напрягся: — Кого?
— Алхимика, разумеется, — небрежно ответил Берт. — Насколько я помню, мы врезали дверь где-то в её крепости, разве нет? Почему бы нам просто не убить её, пока всё окончательно не вышло из-под контроля?
— У нас действительно есть доступ в Исследовательский центр Гоетии, — сказала Шёлк, проигнорировав косой взгляд Саймона. — Она нажила столько врагов, что никто нас даже не заподозрит.
Саймон был благодарен судьбе за то, что доспех Владыки скрывал гримасу на его лице. Убить Лориану? Любимую сестру? Он отказывался даже допускать такую мысль.
И всё же мысль нашла отклик за столом: — Это было бы целесообразно, — признала Одетт. — Не думаю, что Исследовательский центр Гоетии продержится долго, если она перестанет им руководить. Партия Церкви сможет навести порядок в регионе за считаные месяцы.
— Нам хотя бы нужно помешать ей снабжать Вивр новыми канистрами, — предложил Борш. — Эта драконица достаточно безумна, чтобы пустить их в ход.
— У Бабули есть мысль. — Карга потёрла руки. — Мы убедим её создать лекарство, а потом продадим его как горячие пирожки.
Многие за столом закивали на её предложение, что лишний раз живо напомнило Саймону: почти все они — ужасные люди.
«Ваше Величество… честно говоря, убрать леди Лориану с доски — куда более безопасный вариант, — передала ему Шабрам по телепатической связи, чтобы не перечить ему на людях. — Не думаю, что вам останется чем править в этой империи, если позволить Мясной чуме расползаться дальше, а ведь именно её воля ведёт Партию Войны. Её устранение стабилизировало бы обстановку, а разработать лекарство мы могли бы её и заставить».
Гектор серьёзно посмотрел на молчаливого Саймона: — Я мог бы поговорить с ней, Ваше Величество.
— Не думаю, что это хорошая мысль, — ответил Саймон. Он сильно сомневался, что вид мёртвого возлюбленного, вселившегося в труп лорского графа и объявившегося на её пороге, благотворно скажется на душевном состоянии сестры.
— Боюсь, если мы будем бездействовать, положение только ухудшится, — предупредил его Гектор. — Если не я, то вы.
Все Ткачи посмотрели на Саймона, даже Шабрам, — все ждали, что он возьмёт бразды правления в свои руки.
По крайней мере в этом они были правы; он больше не мог закрывать глаза на происходящее. Помимо чудовищного числа погибших и беспокойства за Лориану, риск того, что Мясная чума доберётся до берегов Музы и сорвёт его собственные замыслы, был слишком велик.
— Ладно, — решил Саймон, сжав кулаки. — Я разберусь с этим сам.
— Как? — с тревогой спросил Гектор.
— Посмотрим, — сухо отозвался Саймон, отказавшись вдаваться в подробности. Ни один из возможных вариантов его не радовал. — Что-то ещё?
— Не считая пандемии? — Вольтобаута пожал плечами и вытащил лист бумаги. — Я допросил призрак покойного Луи Магноса и переписал его характеристики, как вы и просили.
— И какой в этом прок? — спросил Берт. — Его труп разорвало в клочья, так что мы не сможем поднять его ни как куклу, ни как воина-нежить.
— Его призрак всё ещё может научить нас полезным Техникам, — ответил Саймон. — А знание характеристик, перков и способностей Луи позволит подготовить его казнь в будущих правлениях. — Что с Башней Ремесленника?
— Мы передали лорду Круаку снимки, сделанные нашими агентами во время вылазки, — сказала Шабрам. — Я также разыскала места, связанные с проектом Чемпиона.
— По нашим подсчётам, сейчас в производстве как минимум пять таких машин, может, шесть, хотя действующей является наверняка лишь половина, — сказал Берт. — Старый глупец, скорее всего, отзовёт одну-две к себе в логово, если там поднимется тревога.
— Чем дольше мы сможем задерживать их ввод в строй скрытным саботажем, тем лучше. — Саймон повернулся к Хрому Круаку: — Когда оружие будет готово?
— Через месяц… может, через два, — прохрипел древний король. — Вандемьер… по моим прикидкам.
Значит, два месяца до появления Абраксаса. Этого должно хватить, чтобы успеть изучить возможности Крестона и разобраться со Стрельцом. Как же быстро летит время, когда тратишь его на управление.
После этого Саймон распустил собрание, приказав перенести ключевые операции подальше от Эндимиона ради сохранения источников дохода. В зале остались лишь Гектор и Шёлк, а из тени своей сестры-близнеца бесшумно выступила Бархат.
— Ты этого не предвидел, — сразу сказала Шёлк.
— Я и подумать не мог, что она зайдёт так далеко, — признался Саймон. — Даже если Лориана… перегнула палку, возглавив операцию Метеор, всю свою месть она всегда направляла на внешних врагов. Обрушить Мясную чуму на жителей собственной империи казалось немыслимым. — Это безумие.
— Госпожа всегда несла на своих плечах тяжкое бремя, — произнёс Гектор. — Я старался облегчить его как мог… но моё исчезновение лишь ещё сильнее придавило её. Должно быть, теперь ей повсюду видятся враги.
Бархат уселась Саймону на колени с хозяйским видом, к явному неудовольствию Шёлк: — По-моему, тебе стоит с ней поговорить, — сказала она своему возлюбленному. — Убеди её завязать с этой биологической войной или выведай рецепт лекарства.
Саймон вздохнул: — Думаешь, дипломатия всё ещё возможна?
— По крайней мере, стоит попытаться. — Бархат долго смотрела на сестру. — Братья и сёстры должны слушать друг друга, разве нет?
— А если не станет? — фыркнула Шёлк. — Что тогда?
— Тогда пусть наложит на неё клеймо, — пожала плечами Бархат. — Это куда гуманнее, чем убивать.
Саймон тяжело откинулся в кресле, но… она была права. Заклеймить сестру действительно было выходом. Ужасным выходом, о котором не хотелось даже думать, но всё же возможностью. Он молился лишь о том, чтобы Лориана ещё не окончательно утратила рассудок.
— Я пойду, — решил Саймон, аккуратно ссадив Бархат с колен. — Я поговорю с ней и во всём разберусь.
— Мне стоит пойти с тобой, — сразу вызвался Гектор.
— Нет, Гектор. Увидеть двух призраков разом может стать для неё непосильным ударом.
— Я сохраню свою личность в тайне, — упорствовал Гектор, и это покоробило Саймона. Нежить никогда прежде так с ним не спорила, пусть даже столь вежливо. — Ваше Величество, умоляю…
Он встревожен не меньше моего. У Саймона не хватило духу отказать ему. — Хорошо, но сохранишь инкогнито, — бросил он, пока они шли к ближайшей двери Чердака. — Шёлк, Бархат, остаётесь за главных, пока меня нет.
Это было семейное дело.
…
Хотя проникнуть в самые глубины объекта им было не под силу, «Паутине» удалось заменить одну из внутренних дверей на дверь Чердака. Чтобы шагнуть внутрь здания, требовалось лишь повернуть нужную ручку.
Дверь вывела их в кладовую на дальнем краю крепости, где хранились запасы некованого железа, катушки проволоки и прочные химические склянки для вспомогательных опытов Лорианы. Стены едва заметно вздрагивали от далёких толчков, а в воздухе звенела магическая тревога.
Должно быть, Норбелль бомбит окрестности, — сообразил Саймон. Он сомневался, что атака увенчается успехом без наземных сил, которые помогли бы осадить центр, но младшая сестра, несомненно, будет совершать ежедневные набеги, пока Лориана не сдастся. А она не сдастся.
— Ваше Величество, — позвал Гектор, принюхиваясь и облачаясь в наряд Палача. — Я чую кровь.
Саймон вдохнул воздух и убедился в худших опасениях. Запах гнили и едкий дух железа в воздухе не сулили ничего хорошего.
Саймон бывал в исследовательском центре достаточно часто, чтобы ориентироваться без труда, и повёл Гектора в ослепительно белую лабораторию-кузницу, где когда-то создавали механические детали для программы боевых зверей. В этом месте должны были толпиться учёные и рабочие, но Саймон обнаружил лишь обломки да бурые пятна крови.
Неужели войска Норбелль уже сумели ворваться внутрь? Нет, будь это так, они сожгли бы мертвецов или бросили там, где те пали. Отсутствие следов гари наводило на мысль, что тела погибших перетащили в другое место — возможно, подняв в виде нежити.
Металлические двери были запечатаны чарами, но Саймон знал все пароли ещё со времён управления Эндимионом, так что они без помех продвигались по подозрительно пустым коридорам… по крайней мере, до поры до времени.
Стоило им войти в новое крыло, как Гектор внезапно заслонил собой Саймона: в дальнем конце перехода гулко раздались тяжёлые шаги. Саймон призвал булаву, когда из-за угла выползла огромная тень.
На первый взгляд тварь напоминала уродливого мясного голема: омерзительное месиво из конечностей и лиц, едва ковылявшее на двух толстых ногах из сросшихся костей. Однако стоило существу оказаться в пределах Ужасающей Ауры Саймона, как оно рухнуло замертво. Это доказало, что тварь не была ни конструктом, ни нежитью, но живым созданием — чумным духом, оживлявшим трупы, сплавленные в уродливое единое целое. Ко всему прочему, из неё высыпалось несколько самоцветов душ.
— Не может быть… — По спине Саймона пробежал холодок. — Прорыв изоляции?
— Или госпожа сама выпустила её, — мрачно отозвался Гектор. — Не могли же все согласиться с её планом.
Саймон быстро испепелил останки Адским пламенем. Пусть он и привился вакциной Одетт и обладал природным иммунитетом к болезням, Непреклонная Сущность всё равно позволяла ему быть носителем и разносить заразу. Рисковать он не собирался.
По пути они уничтожили ещё нескольких подобных тварей, что подтвердило страшную догадку Саймона: чудовища перебили и поглотили изрядную часть персонала. С каждым шагом в глубины комплекса его сердце колотилось всё быстрее.
В конце концов лифт опустил их в алхимический подвал Исследовательского центра Гоетии, где Саймон когда-то обсуждал с сестрой мутагены. Большинство чанов для боевых зверей пустовали: их прежних обитателей, скорее всего, вывели наружу для защиты базы от бомбардировок.
Однако в четырёх из них всё же виднелись тела. Знакомые тела.
Саймон застыл в ужасе, узнав в двух чанах отца и Луи, хотя, приглядевшись, понял, что оказался прав лишь наполовину. Бальзам Магнос выглядел куда моложе того дряхлого, покрытого шрамами военачальника, каким встретил смерть, щеголяя рыжими волосами, унаследованными половиной семьи; а конечности Луи казались подогнанными не совсем ладно. Сам Гектор замер, глядя на копию своего прежнего тела, лишённую болтов и рубцов, полученных им в посмертии.
А четвёртый чан…
Это я, — понял Саймон, глядя на собственного двойника, спавшего в толще жидкости с трубкой, заполнявшей рот и лёгкие. Она… она воссоздала меня… воссоздала всю нашу семью.
— Отец? — донёсся до него голос Лорианы.
Саймон медленно повернул голову и увидел сестру, застывшую возле мутагенных котлов лаборатории.
Лориана явно знавала лучшие дни. Несмотря на одеяние Алхимика, лицо её было бледным и отёкшим от истощения, бессонницы и чего-то ещё. Саймон сразу заметил это в её взгляде — тот самый огонёк безумия, который он однажды видел у людей вроде Лоримора. От этого зрелища Саймона пробрало до костей.
Сестра была явно не в себе.
— Это я, Лориана, — произнёс Саймон, развеивая облачение Класса. — Я пришёл за тобой.
— Саймон? — Лориана сморгнула и посмотрела на… на клона, плававшего в жидкости. — Как ты… как ты выбрался из своего чана?
— Я и не выбирался. Я настоящий. — Как вообще объяснить всё это, не показавшись безумцем? — Я никогда не умирал.
— Нет, нет… я… — Лориана схватилась за лоб и поморщилась. — Мне снова мерещится… ты ненастоящий…
— Всё по-настоящему, Лориана. — Он схватил её за руки и встряхнул: — Чувствуешь мои пальцы? Я настоящий.
— Это не… — Лориана замотала головой. — Нет, нет… это наваждение… это должно быть наваждением.
— Госпожа… — Гектор прочистил горло. — Где ваши люди?
— При… пришлось от них избавиться, — запинаясь, пробормотала Лориана, и от её слов Саймона пробрала дрожь. — Маловеры и шпионы. Шабрам — у неё повсюду уши… Постоянно мешала разработке нового штамма…
— Нового штамма? — Сердце Саймона пропустило удар, а взгляд метнулся к котлам. Под толстыми свинцовыми крышками бурлили химикаты. — Ты… ты совершенствуешь эту чуму?
— Да… этот штамм разносится по воздуху. — Бледная улыбка Лорианы была вдесятеро страшнее всего безумия Луи. — Попав в атмосферу, он разойдётся по струйным течениям Бримира… Две недели до глобального заражения.
Она окончательно свихнулась. — Лориана, это безумие! Ты говоришь об истреблении всего мира!
— Этого хотел бы отец, — ответила Лориана. — Таков был его наказ на случай, если Дом Магнос потеряет власть над Эндимионом. Долг, который он возложил на меня: «Империя, не способная защитить свою императорскую семью, не заслуживает существования, Лориана. Эндимион был назван в честь Дома Магнос и не должен его пережить».
— Что за бред? — Саймон в тысячный раз проклял призрак Бальзама. — Дом Магнос держит власть над Эндимионом! Талас и Норбелль —
— Переметнулись к Эвфемии, встали на сторону эльфов, на сторону врага, убили тебя, убили Луи! — сбивчиво выпалила Лориана. — Они предатели нашей семьи и нашей страны!
— Лориана, умоляю, — попытался воззвать к ней Гектор, беря её ладонь в свою. То, что она не узнавала его, слегка задело его, но тревога за любимую заглушила собственную боль. — Если ты применишь это оружие, погибнут ещё тысячи невинных людей и целые семьи. Это не ты, это на тебя не похоже.
— Они это заслужили! — отпрянула Лориана. — Они все это заслужили! Мою мать, отца, братьев, Гектора — они отняли у меня всех! Кроме Дассейна, у меня больше никого не осталось!
— Я здесь, госпожа, я жив! — взмолился Гектор, но из-за чужого лица его слова оставались неуслышанными. — Мы ещё можем всё исправить. Уничтожь это… это мерзкое варево и дай нам лекарство от нынешнего штамма. Мы сможем хотя бы замедлить его распространение —
— Отпусти меня! — Лориана попыталась оттолкнуть Саймона, вынудив того сжать хватку крепче. — Отпусти меня!
— Лориана, ты обязана уничтожить это биологическое оружие, — настаивал Саймон. Мысль о том, что хоть капля отравы может вырваться за пределы центра, приводила его в ужас, но сестра и слушать не желала. — Лориана, не вынуждай меня —
Её рука потянулась к одному из зелий на перевязи, в котором он сразу узнал склянку с мутагеном.
Саймон сработал на инстинктах. Доспех Владыки мгновенно сомкнулся на нём, а тёмная сила сковала душу Лорианы. Разум Саймона вторгся в её сознание, подмял под себя осколки сломленной психики и намертво подчинил своей воле.
Всё свершилось в единый миг: он уже настолько освоился с Клеймом Гордыни, что наложение происходило само собой; и когда Саймон разжал руки, Лориана рухнула на пол, а на её коже пылала свежая татуировка.
Нет… Саймон смотрел на неё с глубочайшим омерзением к самому себе, а в груди ледяным комом оседали стыд и раскаяние. Нет, я не мог… только не её…
Но правда уже была запечатлена в плоти и душе Лорианы.
Саймон Магнос заклеймил родную сестру.
— Я… как я мог это сделать? — Саймон с отвращением посмотрел на собственные руки, не в силах отрицать содеянное. Пусть он действовал на одних инстинктах, но наложение Дьявольских Клейм стало для него почти рефлексом. И теперь с этим придётся жить. — Скажи мне, как уничтожить эту мерзость!
— Я — — Лориана скривилась от боли: клеймо принуждало её отвечать, и к горлу Саймона подкатила тошнота. — Я… самоуничтожение центра… при отсутствии носителя — самоуничтожение.
— А нынешний штамм? Ты можешь создать лекарство?
— Я… я не знаю… вряд ли я смогу… — На глазах Лорианы блеснули слёзы. — Он самосовершенствуется… Он будет развиваться сам по себе.
Зараза продолжит расползаться: сначала по Эндимиону, а затем, вполне возможно, и по всему миру. Проклятье.
Гектор помрачнел, а затем опустился на колени и обнял бывшую невесту. Оглушённая и сломленная действием клейма, она не сопротивлялась. В его руках Лориана казалась до жалости хрупкой и беспомощной — и это несмотря на всё то бедствие, что она обрушила на мир.
— Ваше Величество, ваша сестра… ваша сестра тяжело больна, ей необходимо лечение, — тихо произнёс Гектор. — Мы не можем бросить её здесь.
— Нет… — Саймон Магнос посмотрел на сестру, затем на её смертоносный котёл. — Нет, не можем.