Их оружие скрестилось во вспышке металла.
И Саймон, и Талас обрели небывалую силу благодаря своим Классам — настолько, что теперь, пожалуй, могли бы вызвать пещерного тролля на армрестлинг и победить. Ударная волна от их столкновения гулко прокатилась по двору, и ни один из них не уступил ни пяди.
Саймон чувствовал, что в голой силе Талас по-прежнему его превосходит, а значит, уровень у него был выше шестидесятого — скорее всего, где-то около шестьдесят пятого. К счастью, собственные баффы Саймона с лихвой возмещали этот недостаток.
Лоримор и Бельземина двинулись, чтобы обойти Таласа с двух сторон, но Саймон остановил их мысленным приказом. «Оставьте его мне. Соединитесь с отрядом Касвала и заберите остальных учеников. Заберите Анну».
Одолеть Таласа в одиночку было тем, что он должен был сделать ради собственного спокойствия.
Глаза Таласа расширились от ужаса, когда он увидел, как Лоримор и Бельземина бросаются к ученикам у порога двора, — и это дало Саймону нужную ему брешь. — Разорение.
Зрение Таласа застлало белым, а по всему телу выступили язвы: его разом охватило множество недугов, хотя Безумие, судя по всему, в их число не входило. Так или иначе, ослепление позволило Саймону проскользнуть мимо его защиты и ударить в грудь с такой силой, что Таласа отбросило к стене. Саймон тут же добавил Волну Хаоса, и ударная волна пронесла противника сквозь каменную стену внутрь самой Академии.
Саймон шагнул в холл и обнаружил, что Талас приземлился — по иронии судьбы — в классе Племеноведения. Сводный брат рухнул на стол мистера Адриссана, хотя ни учителя, ни учеников там не было.
— Хватит с тебя? — спросил Саймон.
— Не совсем, — ответил Талас, поднимаясь на ноги. К удивлению Саймона, язвы на его теле исчезли, как и белизна в глазах. Неужели у него был предмет или перк, позволявший исцеляться от подобных недугов?
Ещё удивительнее было то, что рука Таласа потянулась к поясу и достала какое-то масло, которое он вылил на свой топор.
— Что это? — поддел его Саймон, надевая кольцо Скорость за Силу. — Лосьон для волос?
— Масло против демонов, — признался Талас. — Священная Руна.
Топор его засветился потусторонними символами и священным светом, и Талас в стремительном рывке преодолел разделявшее их расстояние — со скоростью, которая, Саймон вынужден был признать, впечатляла. И всё же прибавка к Ловкости от кольца позволила ему уклониться и ответить ударом булавы в лицо Таласу, разбив тому лицо до крови.
— С каких это пор ты научился стратегии? — поддел его Саймон, занося руку для нового удара.
— С тех пор, как ты научил меня не недооценивать тебя, демон, — ответил Талас, нахмурившись. — Стирание Магии.
Осознав опасность, Саймон немедленно сменил Скорость за Силу на Скорость за Заклинание и тут же сотворил Волну Хаоса, чтобы отбросить Таласа. Однако сводный брат просто метнул в него топор, и Саймон едва успел вскинуть руки, чтобы перехватить оружие, ударившее его с чудовищной силой. Священный свет рассеял его Покров Ночи, его Теневой Щит и все прочие баффы, отбросив его самого назад, на стулья и столы.
Сверхэффективный урон! Все заклинания и баффы рассеяны!
Саймон вспомнил, что подобный удар убил бы его, если бы не Леонард, принявший урон на себя, но то было тридцать уровней назад. Хотя попадание было болезненным и топор сумел пробить его броню, оно уже не угрожало жизни.
По-настоящему страшным в этом ударе было то, что он сорвал Покров Ночи и явил Таласу истинный Класс Саймона. Во взгляде брата, как и следовало ожидать, промелькнула абсолютная ярость, но следующий его вопрос всё равно застал Саймона врасплох.
— Ты внутри него, отец?! — спросил Талас, и его топор каким-то образом вернулся ему в руку. — Это с тобой я сейчас говорю?
— О чём ты бормочешь? — поинтересовался Саймон, поспешно вытягивая жизнь из одного из своих слуг, чтобы залечить рану.
— Ты вселился в него?! — отозвался Талас, с холодной яростью бросаясь вперёд. — Поэтому ты держал его при себе?! Чтобы носить его тело, как костюм?!
Неужели Талас всерьёз думал, будто Бальзам обманул смерть, вселившись в своего незаконнорождённого сына? Формально он был прав насчёт того, что душа отца задержалась внутри Класса Владыки, но Саймон лишь пожал плечами и выпустил Эктоплазмер. — С какой стати наш отец стал бы подселяться мне в разум, Талас?
— Ты начал вести себя странно в ту ночь, когда он умер, а потом мы узнали, что он заказывал исследования по вселению в чужое тело, — ответил Талас, разрубая духа Эктоплазмера в воздухе топором. Это заставило Саймона задуматься: нашли ли они архив Душара или его отец нанял других колдунов, чтобы те продолжали работу над собственным шлемом для переноса души. — Я понимаю, что после всего, что я тебе устроил, ты хочешь меня убить, Саймон, но почему Белет должен сгореть?
— Ты что, всерьёз пытаешься разыгрывать героя, пекущегося о своих подданных? — с отвращением процедил Саймон. Он уклонился от удара Таласа — тот расколол пол под ними — и тут же, в ответ, схватил брата за плечо. — Похититель Времени.
Талас замедлился, как и весь мир вокруг Саймона.
Статус Ускорения.
Не сбавляя движения, Саймон сжал плечо Таласа крепче, прежде чем тот успел выдернуть топор из пола, и швырнул его через комнату, пока он не оправился, — спина Таласа с грохотом врезалась в стену.
— Ты — королевский отпрыск, настолько избалованный, что даже Благородного Крестона и жизни в привилегиях не хватило, чтобы заполнить пустоту, которую жестокость нашего отца оставила в его сердце? — поддел его Саймон, а затем ударил новым заклинанием. — Гигатокс.
Из его руки в Таласа полетела огромная вязкая масса тёмно-зелёной слизи, утопив его в грязи. Гигатокс был настолько едким, что разъедал каменную стену и пол, а Талас вопил от боли: отрава жгла кожу и сочилась в раны. Какая бы способность ни позволяла ему исцеляться от недуга Отравление, изуродованную пурпурную плоть она не лечила. Саймон довершил дело ещё одной Волной Хаоса, отбросившей Таласа сквозь пробитую стену в пустые коридоры Академии за пределами класса.
— Что, даже не ругаешься? — спросил Саймон, прищурившись на Таласа, смахивавшего слизь взмахом топора. Сводный брат сумел подняться, но Саймон вынужден был признать, что пока его выступление было довольно блёклым. — Где твои убийственные инстинкты, Талас? Обещание, что убийство сделает тебя счастливым?
Талас молча смотрел на него, и его наполовину разложившиеся губы кривились. Он глубоко вздохнул, прервав свою атаку по причине, не поддающейся пониманию.
— Ты был прав, — сказал он так тихо, что Саймон едва расслышал.
От этих трёх слов кровь застыла у Саймона в жилах и встряхнула его сильнее, чем священный топор, брошенный ему в грудь. — Что ты сейчас сказал?
— Ты был прав, — признал Талас, стискивая топор. — Я ненавидел тебя и травил, потому что думал, что мне от этого станет легче, что это порадует нашего отца… — Он нахмурился. — Но этого так и не случилось. Анна помогла мне это увидеть.
Саймон с недоверием уставился на сводного брата, не в силах осмыслить слова, слетавшие с его губ. Он… он послушал? Талас Магнос, Берсерк и избалованный задира, действительно послушал другого человека?
Саймон внезапно понял, почему выступление брата казалось ему до сих пор таким неубедительным. В человеке напротив не было и тени той свирепости, что он явил во время их схватки в Магволии, ни капли убийственного намерения, питавшего его удары.
— Ты… — Саймон так сильно стиснул зубы, что стало больно. — Ты сдерживаешься, Талас?
— Я больше не хочу тебя убивать, — признался он. — Я… — Он выпрямился, как человек, встающий перед своим палачом. — Прости меня, Саймон.
Эти слова вызвали в сердце Саймона такую ярость и омерзение, что на секунду его зрение залилось кроваво-красным. Как он… как у него хватило наглости отрастить мозги и зачатки совести именно сейчас, после того как он испортил Саймону счастливые годы в Академии? Да как он смеет?!
— Нет, нет, Талас, не тебе просить прощения сейчас! Не после того, как ты в очередной раз всё мне испортил! — Саймон вскинул руку, и его пальцы затрещали молниями. — Адский гром!
Молния ударила во вспышке, но Талас даже не попытался уклониться, хотя это всё равно было бы бесполезно. Разряд угодил ему в грудь с таким напряжением, что должен был прожечь в торсе дыру.
И прожёг бы, не уйди вся сила впустую при столкновении. Другая сила поглотила удар и избавила Таласа от разряда.
— Да сразит тебя Камень Света древних–
Саймон резко повернул голову туда, откуда шёл голос, — в дальний конец коридора. Там стояла Анна в наряде своего Класса Лорда, а рядом с ней — полностью закованные в броню Леонард и Мередит. Последняя бросилась к Саймону, пока Анна заканчивала заклинание.
Не может быть…
— Звёздный выстрел!
Анна выпустила в Саймона снаряд света, и тот инстинктивно рванулся в сторону, творя Теневой Щит. Мередит прыгнула на него со светящимся копьём, прежде чем он успел обновить бафф, и ударила застигнутого врасплох Саймона в грудь. Удар был слабым и не пробил броню, но всё же заставил его отшатнуться от неожиданности.
— Талас, ты в порядке?! — крикнула Таласу Анна, и они с союзниками бросились к нему. Саймон с ужасом смотрел, как его названая кузина накладывает на Таласа целительное заклинание. — Добрый камень света, прошу, Исцели наши раны!
Что здесь происходит? — в неверии подумал Саймон, глядя на своих вассалов. Он чувствовал их страх даже отсюда, и всё же они твёрдо стояли между ним и его сводным братом, словно защищая его от…
От Саймона.
Кровь Саймона вскипела в жилах, когда он заметил, что Анна не выглядит особенно удивлённой, увидев его в доспехах Владыки… а это могло означать лишь одно…
Только не они, — в неверии подумал Саймон, умоляя Свет и Тьму, чтобы он ошибался. — В чём смысл этого?! Вы должны были дождаться наших союзников в библиотеке!
— Прошу прощения, Владыка Саймон, — признался Леонард. Голос его звучал искренне виновато, но решительно. — Мы избрали путь лояльной оппозиции.
— Красивое слово для предательства, Леонард, — холодно ответил Саймон, и ярость его росла. Как могли его собственные вассалы, столько раз отдававшие за него жизнь, теперь переметнуться? Остаться в стороне от этого конфликта — одно дело, но угрожать ему… — Почему? Зачем вы это делаете после того, как я вас отпустил?!
— Ваше Величество, ваш Класс влияет на ваш разум и затуманивает рассудок! — взмолилась Мередит, направив копьё на своего бывшего господина. — Союз с этими драконами, чтобы сжечь имперских подданных, разорение собственной империи… это безумие!
— Не могу в это поверить! — Саймон сверкнул глазами на Таласа. — Как ты сумел убедить их в этой… этой беспочвенной клевете?!
— Саймон, Владыка овладел тобой, — сказала Анна, поднимая на него меч, пока Талас насыщал топор новой руной. — Мы целый месяц искали тебя, выясняя, какой демон мог в тебя вселиться, но теперь я знаю правду. Мой отец говорил, что твой стал совсем другим, едва надев мантию, и я вижу почему, Саймон: это не ты носишь Класс; это он носит тебя.
— Это глупо, — ответил Саймон, вне себя от ярости. Почему? Почему всё в это правление выходит из-под контроля? — Возможно, я изменился, но это ради общего блага–
— Чьего общего блага?! — перебила Анна. — Ты сжигаешь город с тысячами жителей с армией драконов! Какая нам или нашей стране может быть хоть какая-то польза от этого?!
— Посмотри на себя, — добавил Талас с мрачной гримасой. — Эти заклинания, эта сила… Любому Классу нужны годы, чтобы дать такую мощь. Тут есть подвох.
Мне и вправду понадобились годы, чтобы обрести эту силу, — с раздражением подумал Саймон, но был достаточно благоразумен, чтобы не сказать этого вслух. Годы, что я потратил, убивая тебя, убивая невинных, пачкая руки, — чтобы спасти эту империю, мир и, возможно, даже тебя.
Анна прикусила губу, а затем шагнула вперёд, к ужасу Мередит. — Ваше Высочество–
— Саймон… — Анна протянула ему руку, а не меч. — Если ты всё ещё там, отзови свою армию, сними осаду и дай нам всё обсудить. — Она глубоко вздохнула и выдохнула. — Пожалуйста. Убивать людей, сжигать города… это не ты.
Это не ты.
Не… не так ли? Саймон уставился на её руку, внезапно растерявшись. Вид Анны, одной из его старейших подруг и возлюбленной, умоляющей его так, словно он был архидемоном в человеческой шкуре, до такой степени, что она и его бывшие вассалы предпочли встать на сторону Таласа… задел его до самой глубины. Чего… Чего я хочу?
— Слишком поздно, Анна, — признал Саймон. Ему нужно было увидеть, что замышляет Вивр, какие силы она способна задействовать и какие слабости можно использовать. Он не мог просто… уйти, зайдя так далеко. — То, что я привёл в движение, уже не остановить. Я должен довести это до конца–
— Ты не обязан ничего делать! — огрызнулась Анна. — Прикажи своим войскам убрать всё, что мешает нашей эвакуации, а потом давай соберёмся в Мартроне! Мой отец, Верховный Исповедник — они могут тебе помочь! Я уверена, вместе мы найдём способ… — Она с отвращением покосилась на доспехи Владыки. — Снять с тебя это зло… эту демоническую тварь, что дёргает тебя за нитки.
Это единственный способ обеспечить, чтобы в следующий раз я смог как следует спасти империю, — подумал Саймон, пытаясь укрепить свою решимость. Как только я найду Ларец Миров и Бездонную Хронику Гаргаута, я смогу… я смогу многое… остановить Вивр, прежде чем она станет проблемой, вернуть всё на прежние места…
Он обдумывал ответ, когда Анна и Талас напряглись, заметив что-то в конце коридора.
— Какие-то проблемы, мой друг? — спросил Касвал.
Касвал стоял там, в человеческом облике, а позади парили Антонина де Шакс и Лоримор.
— Антонина! — Талас мгновенно ослеп от ярости и, бросив остальных, ринулся спасать свою невесту, из-за чего Касвал рефлекторно обернулся в дракона. Его крылья развернулись и ударили в потолок коридора, покрыв стены трещинами.
— Талас, стой! — крикнула Анна Берсерку, который всё ещё оставался замедленным из-за заклинания Похититель Времени Саймона.
Слишком поздно, — сказал себе Саймон. Даже если бы он последовал плану Анны, судьба Белета всё равно не изменилась бы. Я должен довести это до конца.
— Окаменение! — Он наложил заклинание на Анну, пытаясь на миг обездвижить её так, чтобы обойти перенос урона Леонарда, но почувствовал, как его магия отскакивает от одного из её украшений; от её ленты, из всех вещей на свете. Защита от проклятых недугов!
Мередит и Леонард сомкнули ряды, чтобы защитить Анну, и бросились на него с мечом и копьём. Саймон понятия не имел, намеревались ли они убить его или просто обезвредить, но не дал им и шанса попробовать. Он вытянул из них жизнь и ману — остановившись в шаге от того, чтобы убить, — через их клейма, и они рухнули к его ногам, не успев завершить атаку, слишком слабые, чтобы подняться.
Сама Антонина облачилась в наряд своего Класса Куртизанки: алое платье, открывающее ноги в сапожках и грудь, с веером и ошейником. Она тут же начала танцевать, и Талас, вероятно, ожидал, что она поддержит его…
«Усиление Огня!»
Но, к несчастью для него, она уже некоторое время была в другой команде.
Её магия вместо этого усилила Касвала как раз в тот миг, когда он разинул свою рептилью пасть. В глотке его копился огонь, готовый вырваться наружу.
Именно тогда, благодаря ускоренному восприятию от заклинания Ускорение, Саймон осознал опасность их положения: Талас и Анна заперты между ним и усиленным драконом в узком коридоре.
— Касвал, стой! — заорал Саймон так громко, как только могли его лёгкие, но было слишком поздно.
Касвал изверг в коридор обжигающее дыхание, обратившееся приливной волной огня. Таласа она поглотила мгновенно и двинулась дальше, к Анне.
Быстро надев кольцо Скорость за Силу, Саймон использовал Тёмный полёт, чтобы броситься к Анне, и Дьявольскую Руку, чтобы подхватить её. — Адский мороз–
Он попытался заключить Анну в лёд как раз в тот миг, когда приливная волна огня накрыла её.
Саймон уже дважды погибал от пламени Касвала, так что обжигающая боль, пронзившая его руку, мгновенно напомнила ему об этих двух смертях. Бафф Антонины настолько усилил пламя дракона, что оно обожгло и самого Саймона, а с костей Анны в одно мгновение сожрало плоть. Окна и двери разлетелись от внезапного перепада давления.
Затем на секунду всё стало белым.
Саймон не умер — даже без надетого Кольца Проклятого Пламени он был слишком крепок, чтобы погибнуть от огня, — но его разум резко остановился. Он просто не мог связать двух мыслей, пока обожжённая рука всё крепче сжимала расплавленную плоть, то почерневшее обугленное месиво, в которое превратилась Анна…
А затем пришла волна — одновременно приятная и совершенно омерзительная.
Перк Владыки 62-го уровня: Земля Тьмы III (пассивный): Ваше Подземелье отныне — семя зла. Радиус его действия будет медленно расширяться за пределы своего средоточия и искажать окружающее пространство миазмами, превращая животных и местных созданий в слуг под вашим контролем.
Прилив вины и удовольствия ослабил его хватку, и тело Анны с глухим стуком упало на пол, что вернуло его к реальности.
— Нет, нет, нет! Нет! — закричал Саймон, бросаясь к ней и переступая через прах Мередит и Леонарда. Он послал Бельземине мысленное сообщение, развеял свои доспехи и в отчаянии попытался её спасти. — Добрый камень света, исцели наши раны своим Великим исцелением!
Его магия омыла расплавленную плоть Анны без всякого эффекта. Саймон всё равно применял её снова, и снова, и снова…
— Друг Саймон? — окликнул его Касвал, и в голосе его слышалась некоторая неловкость. — Прости, я перестарался…
Анна, Мередит и Леонард превратились в едва тлеющие трупы, но Таласу удалось выжить, несмотря на то что половина его лица лишилась кожи, а волосы сгорели. Несмотря на раны, он смотрел только на Антонину.
— Почему? — прошептал он в неверии.
— Ты смеешь меня об этом спрашивать, после того как предал меня ради этой шлюхи?! — Лицо Антонины исказилось выражением чистого презрения и ярости. — Я знаю, что ты замышлял отстранить меня, чтобы жениться на ней!
— Это было желанием моей матери! — возразил Талас. Он звучал искренне пристыженно, хотя его слова пропали впустую. — Я ничего из этого не хотел!
— Лжец! Ты заплатишь за то, что опозорил меня и Дом Шакс, подлый изменник! — в ярости отрезала Антонина, исполняя ещё одно па. — Усиление Магии!
— Ты не заступился за леди Антонину, — с наслаждением произнёс Лоримор, и его многочисленные глаза засветились демонической энергией, усиленной союзницей. — У тебя не хватило смелости постоять ни за себя, ни за неё… а может, ты решил, что принц твоего уровня заслуживает лучшего?
Он ударил Таласа глазными лучами в нескольких местах, особенно по коленям, и уронил его на пол; впрочем, в отличие от Касвала, у него хватало точности и здравого смысла, чтобы не попадать в жизненно важные места. Наряд Берсерка развеялся, и Талас рухнул в пепел, со стоном боли, пока Антонина кривила губы в усмешке над ним.
Саймон почти не обращал на них внимания. Он снова и снова повторял одни и те же слова, направляя силу Мегалита Света уже десятый раз подряд. — Добрый камень света, исцели наши раны своим Великим исцелением!
Его магия вновь угасла без толку — по очень простой причине: это целительное заклинание не могло подействовать на мёртвых.
Саймон и сам уже знал, что опоздал: его перк Мастерство Смерти сообщил ему, что он может поднять её как нежить. Он смотрел на труп с тоской и зияющим чувством пустоты, с таким беспощадным раскаянием, что его замутило.
— Клянусь, это была ошибка, — сказал Касвал, вновь приняв человеческий облик и подойдя к Саймону. Он несколько раз моргнул, словно пытаясь его утешить. — Но у нас всё ещё есть Берсерк, живой! Из него выйдет отличная замена заложнику!
Саймон почти не слушал. Ему хотелось вывернуться наизнанку, хотелось закрыть себе рот рукой. Пальцы его дрожали, а всё тело было холодным, даже обожжённая рука. Даже случайное убийство Леонарда в Магволии не оставило его таким… таким потрясённым.
Анна была мертва, вместе с Мередит и Леонардом. Трое из немногих людей, о которых он заботился, погибли, и виноват был он — потому что не сказал им правду, потому что не сумел их убедить, потому что… потому что сам выбрал это.
— Мы можем её заменить, — настаивал Касвал. — Твои слуги умеют менять форму, верно? Пусть один примет её вид, возьмёт её имя — и у тебя снова будет новая, безупречная Анна!
Его слова были настолько отвратительны, что Саймон вскинул голову, готовясь обрушить на Касвала магию и разнести его в пух и прах… но гнев застрял у него в горле. В глазах Касвала не было ни ядовитой жестокости, ни раскаяния, ни вообще ничего.
Он просто… не понимал.
— Друг Саймон? — спросил Касвал, теперь с выражением, которое можно было бы счесть любопытством, если не смутной тревогой. — Ты сломался?
Касвал был драконом, лишённым всякого чувства добра и зла… и Саймон выбрал его и его сестру вместо Анны.
— Нет, — солгал Саймон ослабевшим голосом, глядя на Анну с сокрушительным чувством вины и раскаяния. — Всё… так, как есть.