Едва покинув Исследовательский центр Гоетии, Саймон поднялся на дирижабль, чтобы лететь во владения лорда Альберта.
Леонард и Мередит слегка удивились, увидев, что он вернулся без Мальфасов, а Бельземина выглядела удручённой. Она прекрасно понимала, что случилось с её собратом-эльфом и его дочерью, и это потрясло её до глубины души.
— Я всё вам расскажу по дороге, — предупредил их Саймон. — Нельзя терять ни минуты.
Он не мог позволить «Паутине» удерживать Эолу. В лучшем случае её продали бы в рабство; в худшем — передали бы Вивр, чтобы та привязала к её службе Зодиакального Демона. Он не позволил бы подруге попасть в её когти и не допустил бы опустошения, которое за этим последовало бы.
К счастью, Лориана выделила ему экипаж и нескольких солдат, а также указ, дающий право арестовать лорда Альберта за его преступления. Владения Альберта располагались на магволийском побережье — что для контрабандистского логова было вполне логично — меньше чем в половине дня полёта от Исследовательского центра Гоетии.
Он надеялся, что ещё не опоздал.
— Мередит, Леонард, — сказал Саймон, собрав вассалов в частном салоне дирижабля. — Пришло время вам узнать правду.
Мередит нахмурилась. — Семью Мальфасов арестовали, верно?
— Именно так, — подтвердил Саймон. — Я работал с Имперской разведкой, чтобы выкорчевать шпионскую сеть государственных предателей. Патриат Мальфас был среди них. Они с дочерью сейчас под стражей по обвинению в передаче секретной информации Эллюзии.
Весть о падении Торговца не должна была покинуть стены Исследовательского центра Гоетии, и ему не хотелось взваливать на сердце Бельземины ещё одну ношу. Вина и терзания и без того были написаны у неё на лице.
— Я знала, что с ними что-то не так, — сказала Мередит. — Но не ожидала, что Лорд-казначей предаст империю.
— Его предательство пустило глубокие корни, — ответил Саймон. — Теперь мы отправимся арестовать ещё одного предателя, лорда Альберта, и вернуть моего вассала Эолу. Главное — вытащить её живой. Вам разрешено казнить любого из присутствующих, кто окажет сопротивление при аресте.
— Лорд Альберт поступил бы глупо, особенно в присутствии леди Огнежезл, — заметил Леонард. — Он мелкий лорд, и сил у него немного. Выступить против Партии Войны — самоубийство.
— Дураков всегда больше, чем нам кажется, — задумчиво произнёс Саймон. — А теперь оставьте меня с леди Огнежезл. Мне нужно с ней кое-что обсудить.
Остальные вассалы откланялись, и Саймон остался наедине с явно раздавленной Бельземиной. Она не смела ни поднять на него взгляд, ни повернуться к нему — только смотрела в пол с безмерным раскаянием.
— Ты чувствуешь вину за то, что предала мне своих сородичей и родину? — поинтересовался Саймон. — Хотя всё это с самого начала было частью моего плана?
Молчание, которым ему ответили, само по себе было ответом. Бельземина лишилась своих клейм и получила золотую возможность уехать в Эллюзию, но вместо этого выбрала предать их Владыке. Она выбрала стать его добровольной рабыней.
Наверняка Бельземина выглядела точно так же перед тем, как покончить с собой в прошлом правлении.
Одна лишь эта мысль леденила Саймона до костей… но то было тогда, когда она осталась одна и без цели. Он ещё мог всё исправить и спасти её от ужасной ошибки. Мог вытащить её с края бездны, сказать то, что ей нужно было услышать, чтобы цепляться за жизнь.
И он ненавидел себя за то, что ей придётся услышать; за то, что вызывало у него отвращение до самых глубин существа.
— Тебе незачем чувствовать вину за это, Агнес, — мягко сказал Саймон. — Раскаяние — удел тех, кто мог повлиять на исход, а шансов, что их план удался бы, не было. Я предвидел все исходы. Непослушание ничего бы не изменило.
На этот раз Бельземина осмелилась поднять на него взгляд, и то, что он увидел в её глазах… Эта молящая просьба об отпущении грехов, точно у побитой собаки, ищущей одобрения хозяина, была, пожалуй, самым печальным зрелищем, какое он когда-либо видел.
Почему нам приходится делать это снова и снова? — мрачно подумал Саймон. Верно, потому что это проклятие Багряного Трона.
Он мог изменить своё будущее, но не четыреста лет страданий.
— Клейма никогда не исчезают по-настоящему, и я могу вернуть твои когда пожелаю, — солгал Саймон, не моргнув глазом. — Они появятся вновь однажды, когда я буду готов взойти на свой трон с тобой рядом. Свобода — иллюзия.
Это была ложь, но в неё Бельземина хотела верить; мягкое утешение — что она предала родину не по собственной воле, что это ничего бы не изменило и что настоящей свободы выбора у неё не было.
— Я никогда тебя не отпущу, Агнес, — сказал он. — Не волнуйся. Ты будешь принадлежать мне вечно.
Она расплакалась и произнесла три слова так тихо, что он едва их расслышал.
— Я люблю тебя.
Когда она произнесла это, в её голосе было столько поражения, такая беспросветная раздавленность, что у Саймона не хватило ни духа, ни сил ей ответить. Он лишь взирал на это жалкое создание со всем сочувствием, на какое был способен.
Бельземина любила Владыку вопреки всему. Такова была власть, которую они держали над ней веками.
Клянусь, однажды ты станешь свободной, — пообещал себе Саймон. Даже от самой себя.
К владениям лорда Альберта они прибыли к ночи.
Этот человек правил небольшим замком на невысоком холме, возвышавшемся над портовым посёлком Хеллмут — крошечным рыбацким городком у ручья, что выходил к Драконьему морю. Поселение едва ли составляло малую долю от размера собственного порта Амнадиэля, и Саймон предположил, что именно это делало его убежищем для контрабандистов, желавших избежать имперского внимания.
Однако во время снижения он сразу заметил через иллюминатор одну диковину: большой тёмный каррак с четырьмя мачтами, чёрными рваными парусами и тёмно-синим корпусом. На носу поблёскивала золотая фигура черепа, а наверху развевался флаг с изображением багряной летучей мыши. Корабль казался полностью лишённым команды и настолько древним, что Саймон дивился, как он вообще держится на воде, но вскоре он ощутил Тьму, исходящую от его старого дерева.
Весь каррак ощущался как плавающее Подземелье.
— Я узнаю этот флаг, — сказал Леонард, и голос его стал тише от настороженности. — Ненасытный.
— Корабль Некроманта? — нахмурился Саймон. Этого он не ожидал. — Разве в Эндимионе не преступление открывать свой порт пиратам?
— Преступление, но он мог захватить порт силой, — ответила Мередит.
— Тогда мы видели бы больше горящих зданий и трупов на улицах, — заметил Леонард. — Мы могли бы ударить с дирижабля. Говорят, Ненасытный перевозит орды нежити, но мы могли бы потопить его и захватить Некроманта с помощью леди Огнежезл.
Саймон обдумал предложение, но отложил его в сторону. — Наша задача — арестовать лорда Альберта и вернуть Эолу, — сказал он. — Есть риск, что она на борту Ненасытного, и тогда бомбардировка убьёт её, а ещё мы совершенно не знаем, что здесь делает Некромант. Сначала всё разведаем.
Саймон умирал достаточно раз, чтобы усвоить: затевать драку с теми, чью силу он ещё не оценил как следует, всегда ведёт к катастрофе. По сведениям Шабрам, Амадей Вольтобаута был примерно пятидесятого уровня, но это основывалось на догадках, и она уже ошибалась прежде. Не говоря уже о том, что на месте могли быть Шёлк или высокоуровневые оперативники «Паутины».
Слишком много было неизвестных.
— Меняем планы: поднимите флаг дома Мальфасов и подайте световые сигналы, чтобы запросить разрешение на посадку — пусть думают, что мы всё ещё заодно с предателями, — приказал Саймон вассалам. — И пошлите сообщение Лориане, попросите подкрепления.
Он не хотел начинать бой сейчас, но угроза силы должна была заставить всех прислушаться.
В Хеллмуте не было инфраструктуры для посадки дирижаблей, так что группе не оставалось ничего другого, кроме как зависнуть перед надвратной башней, опустить трап и спуститься. Их прибытие не возвестили ни рога, ни трубы, но пара стражников всё же вышла встретить их у надвратной башни.
— Я Саймон Магнос, барон Уиспермайра, — представился он, спустившись с дирижабля вместе с солдатами. — Где лорд Альберт? Мне нужно срочно с ним поговорить.
— Он внутри, проводит аукцион, — ответил один из стражников. Похоже, их ничуть не удивило появление гостей на дирижабле посреди ночи. — Он ещё идёт, если вы пришли участвовать.
Аукцион? Кровь Саймона застыла в жилах. Они не посмели…
— Огнежезл, Мередит, Леонард, за мной, — гневно решил Саймон и обернулся к одолженным солдатам. — Остальные — окружите замок и поднимите дирижабль. Если мы не вернёмся в течение часа — разнесите всё вдребезги.
— Погодите, что вы… — начали было протестовать стражники замка, но тут Леонард призвал свою броню Дредноута и пригрозил им мечом. Будучи без класса, они быстро сдались.
Саймон велел Агнес на всякий случай наложить на него и его вассалов её Эгиду, а затем миновал пустую надвратную башню и вошёл в замок. У входа было почти безлюдно — вероятно, потому, что мелкий лорд вроде Альберта мог позволить себе лишь горстку воинов, и все они были нужны ему внутри, чтобы поддерживать порядок.
— Впереди слышны голоса, — предупредила его Мередит, уже надев свой классовый наряд. — В пиршественном зале.
— Тише и готовьтесь к бою, — предупредил Саймон своих союзников. Они прошли через прихожие замка и оказались перед приоткрытыми огромными деревянными дверями. За порогом эхом отдавался поющий мужской голос.
— Пять тысяч золотых монет. — Саймон не узнал этот голос, но мужчина говорил на общем эндимионском наречии с сильным вальнским акцентом. — За киши.
— Пять тысяч. — Саймон застыл, узнав её голос. — И одна.
— Вы решили надо мной издеваться, миледи? — ответил незнакомец. — Нам что, всю ночь так продолжать? Могли бы хотя бы поднять цену больше чем на одну, скряга.
— Если ты умён, пират, то перестанешь испытывать моё терпение.
Плохо дело. Саймон стиснул зубы, толкнул дверь и вошёл. Увиденное за порогом заставило его мрачно нахмуриться.
Пиршественный зал лорда Альберта не был особенно большим или внушительным, но его скамьи и столы вмещали несколько десятков человек. Большинство, по-видимому, были торговцами, дворянами или другими представителями высшего общества, но две фигуры выделялись среди остальных.
Первой была высокая, худая фигура, будто сошедшая с цирковой арены; мужчина в длинном тёмном плаще до самых пят, облачённый в золочёную кольчугу из покрытых золотом рёбер, туго стянутых вместе, с длинными рукавами, бархатными перчатками, тёмными штанами и сапогами. Сквозь маску в форме черепа под щегольской шляпой с пером на него взирали два жестоких, обведённых красным багряных глаза. Это должен был быть печально известный Некромант, Амадей Вольтобаута.
Другой была Вивр.
Как она добралась сюда из Теллурии так быстро? — подивился Саймон. Он вспомнил, что Шёлк, по-видимому, тоже сумела пересечь Драконье море за рекордное время. Неужели у «Паутины» есть доступ к магии дальней телепортации или чему-то подобному?
Уже одно присутствие этих двоих вызывало тревогу, но взгляд на небольшой помост в дальнем конце зала вызвал у него настоящую тошноту. Там стоял невысокий круглый мужчина, в котором Саймон узнал лорда Альберта, рядом с Людвигом Бертом — человеком, с которым он встречался в прошлом правлении и который, возможно, был самим Принцем Пауков, а возможно, и нет. Отряд стражников присматривал за небольшой группой закованных в цепи перевертышей.
Одной из них была Эола.
При виде её кровь Саймона вскипела от гнева. Её светлая кожа была покрыта синяками, крылья стянуты цепями, чтобы она не могла улететь, а рот заткнут, чтобы она не могла петь. Эти варвары дошли до того, что раздели её, чтобы «продемонстрировать товар». Её глаза загорелись надеждой в тот миг, когда она увидела его, но стражники схватили её, стоило ей попытаться двинуться к нему.
Она думала, что будет помогать людям, — с горечью подумал Саймон, когда множество глаз обратилось в его сторону. Лорд Альберт тоже побледнел, увидев его. Ты за это поплатишься, ублюдок. Ты будешь молить о смерти, и в этой милости тебе откажут.
Так или иначе, всё было плохо. Вивр и сама по себе была чрезвычайно опасным противником — она в одиночку убила Таласа, тогда как в прошлом правлении для этого потребовались почти все вассалы Саймона, — но присутствие Принца Пауков и Некроманта вдобавок ко всему ещё больше всё осложняло. И чего последний вообще хотел от Эолы?
— Л-лорд Саймон?! — ахнул лорд Альберт. — П-почему вы…
— Барон Магнос, — произнёс «Людвиг Берт» со зловещей улыбкой. Саймон почти на вкус ощущал исходящую от него Тьму. — Удивлён. Не ожидал, что вы узнаете так скоро. Вы и впрямь пророк.
— Магнос?! — ахнули некоторые из присутствующих. Вивр, заметив Бельземину, прищурила на неё свои рептильи глаза, а Вольтобаута с интересом подпёр голову рукой.
Саймон проигнорировал это и просто уставился на Людвига Берта. Он быстро перебрал десяток планов и сотню стратегий, как поступить в этой ситуации, но у каждой были свои изъяны.
Прости меня, Эола, — мысленно извинился он. Единственный способ, каким он мог спасти и это правление, и её жизнь, требовал разбить ей сердце. Тебе это не понравится, но ты выживешь.
— Ты украл то, что принадлежит мне, Паук, — сказал Саймон «Берту». — Думал, я не верну своего вассала?
— Если мне не изменяет память, вы освободили эту рабыню и вернули её на рынок. Неужели вы можете считать это кражей? — Ублюдок не выказывал ни малейшего страха. — К тому же, если вы хотите сохранить свои маленькие… заморские союзы в тайне от таких, как ваш брат и мачеха, я бы вышел в дверь и забыл обо всём, что здесь увидел.
Саймон расхохотался. Похоже, какой бы обширной ни была сеть «Паутины», внутрь Исследовательского центра Гоетии она не простиралась.
— До тебя не доходит, верно? — поддел его Саймон, а затем произнёс кодовую фразу, которую использовал в Вальне, чтобы впервые встретиться с организацией. — Заморский император поведал мне, что синяя вдова сплела дивную паутину боли.
Это застало Берта врасплох. Его глаза едва заметно расширились, хотя он быстро вернул лицу прежнее выражение. — Вы из Имперской разведки, — сказал он, бросив взгляд на Альберта. — Понимаю. Контрвнедрение. Умно.
— Именно так, — ответил Саймон, не обращая внимания на растерянные взгляды, которые бросала ему Эола. — Снаружи у меня стоит дирижабль, и сюда идут дополнительные войска, чтобы арестовать вашего ручного лорда и всех этих предателей. Если ты умён, отдашь девушку мне и убежишь, пока можешь.
Хотя его слова напугали большинство собравшихся, Вольтобаута лишь усмехнулся, а Вивр высокомерно фыркнула. — Это должно меня напугать? — пренебрежительно спросила последняя. — Угрозы — удел тех, кто не может подкрепить свои слова действиями, маленький принц. Я не пересекала целый континент, чтобы уйти с пустыми руками.
— Киши — моя единственная нить к местонахождению одного дорогого друга, так что простите, если я отклоню ваше предложение, — ответил Вольтобаута. — Впрочем, я могу одолжить её вам после того, как она расскажет мне то, что я хочу, — за плату.
— Снаружи и в пути — это не здесь, — добавил Людвиг Берт. — Вам не одолеть нас всех в лоб, даже с Огнежезл, а я могу перерезать горло киши прежде, чем вы успеете моргнуть. Вы бы не пришли сюда, если бы она вам была безразлична.
Он был прав, ублюдок. Уже одно присутствие Вивр в лучшем случае обернулось бы резнёй, а Шёлк никогда не была далеко от Принца Пауков. Лучшим выходом для Саймона было бы телепортироваться вместе с Эолой и своими вассалами обратно в Фрайтвол, но для этого ему нужно было находиться не дальше тридцати футов от них.
— Ты меня недооцениваешь, — ответил Саймон, не выказывая слабости. — Даже если ты уверен, что избежишь расплаты, я могу сильно усложнить жизнь вам всем. Начиная с вашей тайной шахты маналита в Уиспермайре, Паук.
Выражение Берта ничуть не изменилось. — Таких всегда больше, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Но если вы и вправду так настаиваете на всей этой шумихе из-за девчонки-киши… почему бы вам не принять участие в аукционе, лорд Саймон?
Наглость этого человека на миг лишила Саймона дара речи, а Мередит возмущённо закашлялась. — Вы хотите вымогать у Его Высочества?
— Это и есть аукцион, — бесстыдно ответил Людвиг Берт. — Если он перебьёт ставки наших прочих потенциальных покупателей, я не вижу ничего дурного в том, чтобы отпустить вас с киши. Я даже лично позабочусь о вашей безопасности, пока вы не покинете эти стены.
Один взгляд на Вивр сказал Саймону, что это пустое обещание. Дракон не отпустил бы их с Эолой без боя. Эола была нужна ей, чтобы добраться до Зодиакального Демона.
Однако Саймону быстро пришла в голову одна идея. Такая, что позволила бы им всем спастись и преподать всем этим глупцам урок.
— Интересно, — ответил Саймон, и Леонард с Мередит в ужасе уставились на него. — Что ж. Я сыграю в вашу игру.
— Ваше Высочество, вы не можете говорить серьёзно, — возразил Леонард. — С Огнежезл на нашей стороне мы могли бы испепелить их всех в одно мгновение.
— Он знает, что не может, — ответил Людвиг Берт с самодовольным видом, от которого Саймону захотелось врезать ему по лицу. — Однако я должен напомнить Вашему Высочеству, что у всех наших гостей здесь тугие кошельки, и они принесли на это сборище целые состояния. Я не сомневаюсь в средствах Имперской разведки, но мне нужно нечто большее, чем обещание, чтобы принять ваш платёж.
— Верно, у меня нет большого состояния, чтобы потратить его сегодня… но у меня есть одна бесценная крупица информации, — ответил Саймон со смешком. — Такая, что ценнее всего, что все ваши гости, вместе взятые, могут выложить на стол.
— Вот как? — Берт наклонился вперёд с лёгким любопытством. — Например?
Саймон ухмыльнулся во весь рот. — Я знаю истинную личность Четвёртого Владыки.